Синдром одиночества

Айре уехала через несколько дней, и город вздохнул спокойно, когда эксцентричная Довакин направилась дальше дорогой приключений. Маркарт составил мнение об Айре как о невежественной данмерке, которая успела не только оскорбить ярла, но и избить парочку горожан, да еще устроить дебош в бакалее. Говоря между нами, Бренуин давно напрашивался на хорошую плюху, но людей это не волновало. То, что Айре не в обиде, я узнала из письма, которое пришло через неделю. Взмыленный гонец принес конверт, на котором бисерным почерком было выведено мое имя и адрес бакалеи, а внутри – целый опус от Ани. Они с Вилкасом дошли до самого северного побережья, туда, где снег лежал круглый год, и письмо было отправлено из таверны Винтерхолда. Так и завязалась наша переписка. Я писала о ферме, об урожаях золотой пшеницы – мои буквы казались уродливыми и корявыми, но я честно старалась, выводя их гусиным пером. Мы использовали для писем русские буквы, потому что так привычней, плюс никто не поймет, даже если вскроет конверт. Письма Айре были наполнены тоской по спокойной жизни. Она уже не хотела быть Довакином, и я чувствовала, как ее гнетет что-то. Расизм, попытки политических деятелей переманить ее на свою сторону шантажом и угрозами, смерти – разве это может вынести подросток? Мой страх перед настоящей хозяйкой Аниного тела боролся с жалостью. К началу зимы я попыталась найти себе учителя, который мог бы рассказать мне о выживании, но потерпела поражение. Чтобы нанять охотника, надо выследить его или дождаться, когда он придет в город сам. Можно было заплатить караванщику или простому путешественнику, но их знания были скуднее, так что я отложила эту мысль на потом. А деньги, скопившиеся за лето, я вложила в дело Горзы, предварительно пролистав ее бухгалтерию. Моя спокойная жизнь завершилась последним днем месяца Вечерней звезды, когда в бакалею доставили вскрытый конверт. Вроде ничего особенного, но печать была аккуратно отделена от бумаги. Сердце екнуло, но все было на месте: русские буквы, стиль письма явно Анин. Вскоре мой дом посетили убийцы. Все было в рамках цивилизованности: холодным зимним вечером на ферме заночевали несколько холеных всадников, облаченных в дорогую костяную броню. Не нужно было иметь ученую степень, чтобы догадаться, что с чем связано. Буквы-то внутри были русские, но адрес был написан всем понятным языком, чтобы гонец ничего не перепутал! Так меня и нашли. Вигдис крутилась вокруг гостей, дядя хмуро курил трубку, а мне велели помыть пол в хозяйской спальне. Перед тем, как дать тряпку в зубы, Вигдис очень тихо попросила меня не выходить в коридор, пока они не уйдут к себе, и не разговаривать с гостями. Повода звать стражу не было, к тому же, Салвии боялись поссориться с кем-то влиятельным: одеты чужаки были действительно богато, и вели себя как особы королевской крови. Пока темные эльфы брезгливо ковыряли ужин, я прибиралась в комнате Салвиев. Стерла несуществующую пыль, помыла уже чистые полы. Хотела было пойти к себе, но, помня наказ, предпочла не высовываться. -Так-так, что это здесь? – раздался голос позади, и я оторвалась от выжимания тряпки. - Ошиблись дверью, - сухо произнесла я, - Если шли на кухню, вам дальше. Если шли во двор, вам в конец коридора. Незваный гость аккуратно прикрыл за собой дверь, чем заставил напрячься, и неспешно прошелся к окну. Я прижалась к стене и, воспользовавшись выгодной позицией, переместилась к двери. - Не торопись, - улыбнулся эльф. Честно говоря, они не были похожи на типичных душегубов или насильников. Скорее элитные наемники. Они были хорошо одеты, ездили на породистых скакунах, и имели увесистые кошельки на поясах. Что ему надо? - Моих нанимателей весьма интересует твоя личность, - произнес мужчина, - Их восхищает твоя амбициозность и предприимчивость. Вот только непонятно, откуда такие связи: сама Довакин тебе регулярно опусы строчит. - Трудно понять тебя, не зная ни имени, ни рода занятий твоих нанимателей, - хмуро ответила я, прислушиваясь к звукам с кухни. Судя по голосам, Вигдис пыталась разговорить гостей, а те неохотно отбивались от ее чрезмерного любопытства. Наемник вежливо улыбнулся и жестом предложил сесть. Я предпочла повиноваться. Если он хочет поговорить, лучше воспользоваться этой возможностью. - Я бы налил напиток даме, но увы, - он развел руками, - На этой ферме нет ничего, кроме воды. А между тем, оружия у меня тоже нет. Плохо, очень-очень плохо. Щит и меч остались в сарае: когда гости приехали, я помогала хозяйке собирать на стол. - Я все еще не знаю, кто ваш наниматель. - Это справедливо, учитывая, что хозяин не знает ни твоего имени, ни происхождения, - усмехнулся наемник, с интересом рассматривая меня. Ох, не нравится мне его взгляд: совершенно хищнический. Да и выводы о моем происхождении явно взяты не с потолка: перед приездом наемники, скорее всего, покопались в документах, узнали, что в Маркарте я появилась из ниоткуда, и сделали правильные выводы о том, что у меня фальшивое имя. - Я хочу знать, какие отношения связывают тебя с Довакином, - произнес мужчина. - Мы подружились, когда она приехала в город, - ответила я. - Ой ли? – прищурился наемник, - А мне казалось, вы чего-то не поделили в тот раз. - Я норд. Драка – лучший способ завести друзей, - пожала плечами я. По глазам вижу – не верит, скотина такая. Не выгляжу я как типичный любитель драк, да и в городе у меня репутация правильной девочки. Мне повезло, что он решил продолжить играть роль хорошего полицейского – или, в нашем случае, роль скучающего аристократа. - Мой наниматель заинтересован в дружбе со столь влиятельной особой, - ласково улыбнулся он, - Если поможешь заключить контракт с Довакином, я щедро отплачу. Вот оно, а я-то гадала…. Слава Богу, меня настигли не нанятые мстители или психи, а всего лишь алчные интриганы. Очевидно, они уже покрутились вокруг Айре, и та дала им от ворот поворот, после чего они зашли с другой стороны. - Вы думаете, Довакин меня послушает? – холодно осведомилась я. – Я не играю в политику. - Довакин дура, - отрезал наемник, - Она просто марионетка в руках Соратников и Седобородых. Мы хотим, чтобы она заняла правильную сторону. Вот так, значит. Игры кончились. Он понял, что помогать я не особо хочу. Проклятье, похоже, что кто-то из политических верхов решил, что я имею влияние на Айре. Действительно, со стороны очень похоже: она постоянно пишет мне, и у нас некий тайный язык, которого никто в Тамриэле не знает. - Дом Телванни заинтересован в ней. С нами ей будет лучше, чем с нынешними друзьями. Уговори ее подчиниться, и получишь щедрую награду. Он прошел к двери и взялся за ручку: - Ты можешь не играть в политику, но политика в любом случае будет играть в тебя. На том откланяюсь, - он выскользнул за дверь, оставив меня наедине с множеством вопросов. *** Больше я не могла оставаться вдали от Айре. Когда я описала в письме свою проблему, она пришла к тому же выводу. В данный момент Айре не могла защитить меня от тех, кто хотел до нее добраться. Эти наемники были первыми, но далеко не последними. Как выяснилось, дом Телванни довольно агрессивно пытался переманить Аню на свою сторону. Сначала они предлагали ей множество благ, но потом по каким-то причинам перешли к угрозам. Я не знаю причин столь резкой перемены, но это довольно странно. Также ей предлагали союз дом Редоран, дом Дрес, и только ленивый не предложил ей принять сторону какого-либо из Домов. Аня предпочла занять позицию гордого нейтралитета-«нехочухи», и отказала всем, даже не разбираясь. На мой вопрос «почему» ответ был приблизительно «да ну их». Ну да ладно, разберемся на месте. Аня велела ехать в Виндхельм так скоро, как только смогу, и я повиновалась. Раздала указания Мариссе и рабочим, попрощалась с Горзой и попросила ту отдавать прибыль с доли Салвиям, пока меня не будет. Труднее всего далось прощание с фермерами: старики привыкли ко мне, но страх за мою жизнь не позволял просить меня остаться. Наверное, я никогда не буду готова к такому шагу. Стоя в кожаном доспехе с щитом, мечом и вещмешком на пороге дома, я чувствовала себя как маленький ребенок – очень хотелось расплакаться и попроситься обратно. Дядя на прощание подарил куртку на меху, а тетя сунула горячих пирожков. Путь до Виндхельма будет долог, учитывая, что в повозку набилась целая толпа. Люди ехали с курами, мешками, какой-то утварью – явно на продажу. Я предпочла занять место рядом с возницей, и укутаться потеплее. Я все боялась, что наемники не дадут уехать, что они наблюдают за домом, или настигнут на дороге, но ничего подобного. Может, не ожидали, что я так быстро снимусь с места, или не видели смысла стеречь. Может, думали, что даже если уеду, то поселюсь на другой ферме, и они снова навестят меня, но уже в другом месте. Даже если я не крестьянка, и присоединюсь к Айре, то хотя бы станет ясно, кто я. С какой стороны не взгляни, наемники в плюсе. Путешествовать зимой – глупая затея. Стоял трескучий мороз, рано темнело, и чтобы согреться в пути, нам приходилось собирать много хвороста и разводить высокий костер на стоянках. Все в повозке были вооружены, но мы все равно очень боялись Изгоев. Однако хуже всего были волки. Одичавшие, оголодавшие монстры не боялись подходить совсем близко к людям по ночам. Мы видели их горящие глаза-огоньки в темноте, выжидающие, надеющиеся, что мы заснем, что огонь погаснет, что часовые зазеваются. По ночам приходилось стоять на месте, давая лошадям отдых, однако большинству людей было не до сна. Мы отгоняли голодных волков от телеги, от хрипящих в страхе лошадей. Постоянно кипятилась вода, озябшие люди пытались согреться, и пили горячую воду. Изгои нас не потревожили – наверное, даже им с наступлением зимы стало тяжелее грабить дороги. С наступлением зимы торговцы начали сбиваться в бОльшие караваны, и виной тому не только дикари, но и зверье. Пару раз нам удавалось остановиться в тавернах – в Айварстеде и где-то в горах. Спали буквально вповалку, где кто сумеет приткнуться: я впервые была так рада крыше над головой. Дорога отняла у нас всего одну жизнь: молодая женщина, не выдержавшая и отошедшая за линию огня по малой нужде. Возница даже сделать ничего не успел: мелькнуло серо-белое тело волка, тихий вскрик – и ее нет. Мы не сумели даже тело отбить: пока разбирали факелы, ее утащили. К стыду своему, я была даже рада, что не вышло похоронить женщину: трупу не помочь, а волки той ночью оставили нас в покое. Виндхельм встретил нас угрюмыми каменными стенами, но после чистого поля с волками я была рада и этому. Айре писала, что живет у местного ярла во дворце, но я не решилась туда идти сразу же. На вид Виндхельм был лучше, чем Маркарт. Не было такого количества голытьбы на улицах, да и в целом стражники казались гораздо приветливей, чем в Пределе. Первый же стражник подсказал мне, где найти аптеку. Я купила несколько целебных зелий, чтобы не заболеть после недели на холоде, и немного поболтала с помощником хозяина аптеки. Он подтвердил, что Довакин действительно живет во дворце как дорогая гостья, даже несмотря на то, что она темный эльф. Если честно, это довольно странно, потому что обычно Айре предпочитает жить в гостинице, да и не особо она умеет общаться с высокими чинами. Рассчитывать на то, что у здешнего ярла вдруг проснулось радушие к не-нордам, не приходилось: я слышала, что в этом городе очень много беженцев, и представителей других рас здесь не жалуют. Мои опасения подтвердились. Во дворец меня пропустили, как только я назвалась – оказывается, их предупредили насчет гостьи. В большом зале шло пиршество: дружина ярла праздновала какое-то событие. Самого ярла было не видать, как и Айре. Меня разместили в гостевых покоях на втором этаже, замерив, что Довакин рада моему приезду, но сейчас находится на совещании. Проклятье! Только не говорите, что Аня окончательно примкнула к Ульфрику! Она уже и совещания с ним проводит, ну мать твою… Я села на кровать, скрипя зубами со злости. Честно говоря, это восстание – самая безнадежная шляпа. Ульфрик может выехать на энтузиазме толпы, но у него меньше ресурсов, чем у той же Империи. Если Аня хотела получить поддержку правительства, лучше было бы обратиться к имперцам. Ну не будут ее воспринимать как норда, даже если лично поведет Братьев Бури за собой, не будут люди к ней иначе относиться, хоть убейся. Не настолько она красноречивый лидер, чтобы вдохновить толпу и заставить любить себя. Если сейчас Ульфрик потерпит поражение, с Айре церемониться не будут. Ее могут просто заковать в цепи и возить по стране в клетке, лишь иногда подводя к дракону, чтобы душу поглотила. И ведь ни слова не написала в письмах об этом. Впрочем, я сама виновата: если бы сразу поехала с ней, могла бы отговорить. Как только сияющая Айре появилась на пороге, я молча закрыла за ней дверь и очень тихо спросила: - Ты помогаешь Ульфрику? Ее смутил вопрос в лоб, но, тем не менее, Аня кивнула. Я выдохнула. Орать на нее или уговаривать изменить свое мнение, находясь при этом у Буревестника дома – не самый лучший вариант. - Рада тебя видеть, - улыбнулась она, - Жаль, что при таких обстоятельствах. Ужин нам доставили прямо в покои, по приказу Айре. Честно говоря, мне не понравилось, как она отдавала приказы слугам ярла: привычно, по-свойски. Сколько времени она тут вообще находится? - Вилкас тоже сомневался поначалу, но, пообщавшись с Ульфриком, изменил свое мнение, - усмехнулась Айре, увидев, как я непроизвольно поморщилась. - А не смущает, что твоих собратьев держат в этом городе за крыс? – холодно спросила я, когда мы устроились возле очага в креслах. - Я это изменю, - пожала плечами Айре, - Это было одним из условий моей работы с Ульфриком. Она нехотя жевала сушеные фрукты, запивая напитком со снежными ягодами. Айре была одета в шелка и бархат, на поясе красовался новенький кинжал из сталгрима. Похоже, здесь ее действительно ценят. Как выяснилось, после нашей встречи Айре поехала к Седобородым заканчивать обучение Крику. Там она и познакомилась с Ульфриком, который приехал в монастырь по каким-то делам. Когда встал вопрос о том, у кого просить поддержки, Довакин выбрала его. - Ты же понимаешь, что гораздо проще было бы с Империей? А что будет, если твой друг проиграет? – не выдержала я. - Ты не знаешь всего. После того, что я видела, я ни за что не буду помогать Империи, - тихо, но твердо сказала она, - Не только тебе было тяжело. Я потеряла многих друзей из-за Империи. Мы смотрели на трескучее пламя, думая о своем. Я могла бы убедить ее, если бы тогда нашла в себе силы пойти за Айре. Сейчас я для нее просто человек, который бросил ее наедине с глобальными проблемами, и предпочел жить своей жизнью. - Мне нужен отряд Драконоборцев, - наконец сказала она, - Я не справляюсь одна, просто не успеваю. - Драконов так много? – тихо спросила я, а она покачала головой. - Не в этом дело. Иногда я убиваю и поглощаю одних и тех же. Такое впечатление, будто Алдуин все равно возвращает им жизнь, даже если я поглотила их, просто этот процесс занимает у него чуть дольше времени. Поэтому его и надо убить: если Алдуин останется в живых, то нас рано или поздно ждет драконоапокалипсис. - Мне казалось, ты поглощаешь их души с концами, - резонно возразила я. - Я поглощаю энергию их душ и становлюсь сильнее, но я не камень душ. Я не могу запереть их сущность внутри себя. Получается, что они умирают и не могут возродиться сами, - раздраженно говорила Аня, - А потом прилетает эта крылатая сволочь, и все насмарку. - То есть, если ты не забираешь энергию, то они могут со временем возродиться без Алдуина, а если делаешь все правильно, то возрождаются только после прилета Алдуина? – уточнила я. - В игре такого не было, - пожаловалась Айре. Приплыли, как говорится. Я, конечно, слышала ранее от Керы сплетню про возрождение, но все-таки надеялась, что это ложь. В таком случае, отряд ей действительно необходим. Аня уже сейчас катастрофически не справляется, а что будет, когда ей придется вести за собой и Братьев, и Драконоборцев? - Ульфрик выделил мне людей, но у меня все равно плохо получается, - вздохнула Аня, - Я привыкла путешествовать небольшим отрядом, а еще нужно им поручения раздавать, и Ульфрику помочь, и еще куча дел… - И где эти люди сейчас? – поинтересовалась я, а Довакин неопределенно пожала плечами и промычала что-то себе под нос. Естественно, ты не справляешься, Анечка. Нужен толковый управляющий, который будет раздавать приказы людям, планировать график, и возьмет на себя обеспечение отряда. А далее меня ждал ряд очень интересных подробностей. Ульфрик выплачивал жалованье людям Айре, и только. Доспехи, оружие, ночлег, питание и прочие радости жизни должна была добывать каким-то образом сама Довакин. А учитывая, что Ане с ее плотным графиком было некогда даже себе время уделить, она в конечном итоге махнула рукой на свой отряд, и вояки с радостью глушили мед при дворе Буревестника. Вот и получается, что он вроде как оказал помощь, а вроде как все его активы остались при нем. Ближе к вечеру мы с Айре спустились поужинать еще раз, уже со всеми. Аня милостиво согласилась поделиться со мной своими праздничными одеждами, и я чувствовала себя не в своей тарелке. Изначально Айре пыталась втиснуть меня в бархатное платье, однако я сумела отбиться и попросила камзол. Впрочем, тоже бархатный. Обилие платьев в гардеробе Довакина весьма и весьма настораживало, учитывая, что Аня терпеть не может юбки. Но еще более подозрителен был тот факт, что эти платья ей дарил сам ярл. Я не решалась задать вопрос, крутит ли Айре шуры-муры с Буревестником, но все было вполне очевидно. Вряд ли расист изменил свои взгляды касательно превосходства нордской расы: скорее всего, просто пытается управлять глупой девочкой. Учитывая, что на празднике только мы с Айре были одеты как богатые любовницы, мои страхи можно было понять. Нет, я понимала, что мы с Айре в безопасности и никто нас ни к чему склонять не будет - глупо было бы ссориться с Довакином из-за такой ерунды. Проблема была на более высоком уровне: политика. Ей не просто запудрили мозги и предложили невыгодную сделку. К ней подобрались на личном уровне, что было бесчестно, мерзко, и заставляло опасаться. Прежде Айре прислушалась бы ко мне в первую очередь, я была авторитетом для нее, теперь же на первом месте был человек, который бессовестно использовал ее. Последующие дни я собирала информацию: наблюдала, слушала, анализировала. Айре никак не представила меня ярлу, а тот не обратил особого внимания на мое присутствие: скорее всего, здесь часто останавливались друзья Довакина. Ярл Буревестник сделал то, чего еще не существовало в этом мире: пиар-ход. Я знала, что он популярный лидер, однако теперь, понаблюдав за его поведением на пиру, сделала вывод, что он мужик хитрый, и весьма неглупый интриган. Его речи действительно поражали, каждое действие и движение было рассчитано на публику, и подтверждали репутацию борца за справедливость. Но даже в порыве пламенных речей Буревестник никогда не перегибал палку. Он со стороны выглядел как какой-то сверхчеловек, всегда держал себя в руках. Я видела сходство с киноактерами и певцами из нашего мира: такие же харизматичные, с сильной пиар-компанией, и амбициозными планами на будущее. Можно было бы поверить в искренность господина Буревестника, если бы он не был законченным расистом. Не поймите меня неправильно: на дворе Средневековье, и если Ульфрик не совершает прилюдных казней из-за цвета кожи, а тихо точит зуб на данмеров, то он уже большой молодец. Но тот факт, что он весьма настойчиво обхаживал нашего Довакина, говорил о том, что у Буревестника своя политическая игра. И если судить, что Элисиф не сумела переманить к себе Драконоборца, то пока что выигрывал ярл Виндхельма. Стоило ли говорить, что с тех пор, как Айре присоединилась к Братьям, у нее не было ни одной командировки в Солитьюд? Буревестнику был весьма выгоден дракон, поселившийся недалеко от столицы: крылатая тварь разоряла морские пути и фермы, чем уже нанесла огромный ущерб. В данный момент Ульфрик просто бессовестно эксплуатировал мою подругу, и самое ужасное: придется ему подыграть, иначе у восстания нет шансов, и у Айре начнутся проблемы.