It was a Sin

О Ким Тэхёне ходит множество сплетен, парень-загадка, одно известно точно: рядом с ним всегда Пак Чимин и узнать Тэхёна можно среди множества, благодаря огненной шевелюре. Смешение крови иностранки и корейца, определенно дало самые лучшие результаты. Большие выразительные глаза, прямой нос, тонкие губы, имеющие несколько квадратную форму и, конечно же, необычный для их страны цвет волос. Тэхён был похож на ожившую сказку, его шарм был столь велик, что ни одно живое существо не могло ему сопротивляться, а ум столь тонок, что позволял быть некогда не только одним из лучших в университете, но также умело хитрить и заманивать людей в свои ловушки, приобретая связи, нужные для него сейчас и в дальнейшем. Тэхён знал, что цель, к которой он стремился и уже достиг, определенно точно стоила всех сил. И для того, чтобы не потерять своё место, нужно и далее быть очень изворотливым, ведь в папском дворе отнюдь не святые восседают, а самые коварные змеи со всех уголков мира. Ким Тэхён, всегда знал свои цели, свои сильные и слабые стороны. Знал, к чему стремиться, читал людей, словно те — открытые книги, и был тем, кто боялся лишь Ким Намджуна и избегал его, причисляя к одной из своих слабых сторон, и какова же ирония, что именно Намджун был неизменным спутником жизни Тэ. Сначала в школе, потом в институте и после на всех ступенях к сердцу католической церкви. Рыжеволосый был похож на лису, хитрую, верткую в своих поступках и мыслях, но ещё он был похож на змею, что жалит больно и столь опасно, что не поможет ни одно противоядие. Он твердо шёл к своим целям, имея при этом совсем беззаботный вид, чем умело пользовался и вёл за собой всего одного единственного человека, коего вряд ли сможет использовать без согласия того. Когда Тэхён впервые увидел Чимина, он решил, что этот наивный ребенок может быть забавной игрушкой на досуге и послужить хорошим развлечением для публики. Наивный ребенок со временем проявил себя далеко не с детской стороны. Тэ присматривался к нему, наблюдал, пытался узнать больше, стал тесно общаться и порой замечал то, чего другие не видят из-за слишком миловидного личика. Пак Чимин был демоном в обличии ангела. Мягкие черты и милая улыбка сбивали с толку многих, но Тэхён видел, как на дне зрачков выплясывают черти, которых Пак не может освободить никак. Он словно боялся, не имел опыта и оттого топтался по кругу, лишь изредка проявляя то, насколько распущенным может быть. Иногда, думая о том, как же Тэхён связался с Чимином, он невольно ловит себя на мысли, что, быть может, это не сам Ким играл с Паком, а наоборот; что это кот попался в мышеловку, а не мышка попала в ловушку. Что-то в старшем затягивало и притягивало, младший буквально терялся в мыслях о нем и лишь крепче привязывал себя к парню. И когда самому рыжеволосому надоело гадать, он начал действовать. Все начиналось, казалось бы, с безвинных касаний, он чаще обнимал Пака, крепче сжимал его бока, иногда невзначай касался бедер или вовсе накрывал ладонью их и сжимал так, что старший невольно охал, но руку от себя не убирал. Пак никогда не сопротивлялся, он словно плыл по течению, получая при этом лёгкое наслаждение, призрачное, как туман, и где-то на задворках сознания желал всегда большего. Когда Тэхён впервые устроил у себя вечеринку в честь окончания первого курса, он в полной мере узнал, насколько черти в глазах Пака дикие и насколько жадные. Тогда он застал старшего в кабинете отца, тот в этот момент отсасывал студенту, что на два курса старше. Тэ хотел немного расслабиться от шума, что стоял в отведённом крыле дома для празднования, но в итоге получил куда большее. Он ничуть не растерялся, когда открыл дверь и застал Чимина на коленях, и уж тем более не стал дожидаться, когда те закончат. Казалось бы, любой другой в подобной ситуации ушел бы, но рыжеволосый, коснувшись плеча согруппника, просто отстранил того от члена, при этом шипя как подобает самой ядовитой змее о том, чтоб Шису убирался прочь, пока член ему не отрезали под корень. Тот самый Шису даже не пикнул, несмотря на то, что Тэ проучился лишь год, о нём уже хватало сплетен, хватало влияния его семьи и хватало того тёмного, как смоль взгляда, чтобы сбежать из кабинета, на ходу застёгивая штаны. В тот вечер Чимин закончил минет, но уже несколько другому человеку. В тот вечер Тэхён более не вернулся к толпе людей, он лишь грубо, раз за разом, вторгался в чужое тело, сжимал с силой чужие бедра, проникал так глубоко, словно пытался срастись со своим хёном. Он был жадным, голодным и бескрайне мучительным, оставляя на теле множество синяков и засосов, превращая рабочий стол отца в постель, а после меняя положение на вертикальное, впечатывая мягкое тело в одно из окон, что выходили в сад, в котором могли их заметить, но на это было плевать, это только добавляло азарта. И после этой ночи Пак Чимин стал неотъемлемой частью Ким Тэхёна. Они вместе пробовали множество поз и, используя посторонние предметы, поддавались похоти и даже не думали останавливаться. Тэ порой поражался фантазии старшего, а порой сам учил того чему-то новому, что так жадно принимал Пак. Границ разврата, что сеяли эти двое в спальне, не было вовсе, но на людях, они были сдержаны, они были друзьями лишь с маленьким знанием для окружающих о том, что если Пака кто-то тронет без разрешения Тэхёна, то худо будет всем вокруг. Они были преданны друг другу и в то же время могли позволить себе что-то большее с другими. Если до встречи с Пак Чимином у Тэхёна среди людей слабым местом был Ким Намджун, то с той минуты, как чёрты в глазах Пака приметили рыжеволосую макушку среди студентов в аудитории, ещё одним слабым местом в жизни Тэ стало больше. И множество лет спустя, Тэхён лежит в своей постели и прижимает к себе Чимина, пока в его шкафу висит ряса Кардинала, он всё так же жаден к телу шатена, всё так же страстно вбивает его по ночам в постель и всё так же готов уничтожать любого, кто хоть как-то заденет его сокровище. Шепчет пошлости на ушко, а когда старший засыпает, пальцами вырисовывает узоры на теле, пытаясь разгадать, кто же попался в мышеловку: мышка или кот.