Судьба раба.

      Я сижу в кабинете записи песен на чёрном кожаном диване. В руках гитара, и напротив меня пост диджея и стекло, за котором стоят четверо мужчин. Мой отец — солист, итальянец Франциско — гитарист, британец Бернар — второй гитарист и швед Кристоф — барабанщик. И на удивление владели они великим и могучим русским языком очень хорошо, только говорили с акцентом, кто с каким. Но это уже не несло никакой разницы. Кристоф меня немного напрягает своим поведением, но это позднее. И как окажется, все альфачи. Кто-то в разводе, кто-то женат, а кто-то, один из них, чистейший холостяк. И об этом я вставлю словечко позднее.       Пришёл диджей с чашкой кофе в руках и уселся на своё место. Он настраивал аппаратуру, как я в то время просто донимал гитару своими холодными пальчиками, пытаясь сыграть что-то мелодичное.       Диджей по имени Денис повернулся ко мне и что-то у меня спросил.Я утвердительно кивнул, хотя и вопроса толком не слышал. Он кивнул в ответ и обернулся обратно.  — Только ушки прижми! — со смешком произнёс парень и поднял руку, растопырив пальцы. Я не понял. И теперь уже уставился на диджея и на группу.       Денис начал складывать пальцы к ладони, и это был отчёт. Второй рукой он указал на гитаристов, потом на отца, а позднее на Кристофа, который смотрел на меня, а потом уже на диджея. Мужчина повертел в руках барабанные палочки и исполнил, судя по всему для меня, несколько финтов с палочками. Мне оставалось только подивиться его умелости обращения с инструментом.       Отец глянул на меня с вопросом в глазах, а позднее посмотрел на Кристофа, который уже успел посмотреть на отца. Папа прикрыл микрофон ладонью и что-то сказал Кристофу, но тот только удивился и чуть шире распахнул глаза. Он с вопросом глянул на меня и потом на отца. И сказал что-то в ответ с ухмылкой на лице. и это явно взбесило отца. Гитаристы не могли молча стоять в стороне, поэтому оба быстро пресекли пререкания артистов и все вновь настроились.       Денис вновь начал отчёт, и роли были уже распределены. И как только отчёт дошёл до ноля, я услышал самые громкие гитарные аккорды в своей жизни, в ушах зазвенело, послышался голос отца и барабанное соло. Пока диджей ловко настраивал аппаратуру, сбавляя громкость, я просто сидел и хлопал глазками, пока в голове эхом раздавались аккорды. Я потёр свои уши ладонями и зажмурился. В висках отдалась лёгкая боль, но всё быстро пришло в норму, и теперь я слышал гитару. Двое солистов плавно играли в такт и мне нравилось это. Я качал головой в такт, пока меня не поразил голос моего отца. Он исполнял песню: «I will never forget». И я знаю, о какой незнакомке поёт он спустя почти 17 лет разлуки. Он и в правду до сих пор любит мою мать. И если судить по её рассказам, она тоже любит его, но преградой стал их брак, да и я тоже. Нельзя было моему отцу жениться на земной девушке, ровно так же моей матери нельзя было выходить за муж за демона. А карьера матери стала лишь отговоркой для их общих друзей. И вот, мама воспитывала меня на земле в то время как отец пел для высокопоставленных демонов в аду. И года четыре назад он вернулся на землю и собрал свой коллектив. А позднее и ко мне наведался. С разрешения мамы, конечно.       Я сидел и слушал, как играют люди, и вдруг взял в руки гитару и начал копировать движения пальцев гитаристов по струнам. Позднее я начал играть их мелодию, нарабатывая свой навык. Я начал прямой диалог с гитарой. Мы долго спорили насчёт того, насколько я хорош в игре раз уж пытаюсь скопировать лучших гитаристов Европы. И в итоге гитара начала звучать ровно так, как хотелось мне. Мы начали свои активные пляски. Мои пальцы танцевали по струнам в то время, как мой разум чувствовал трепет, ведь песня была жива и состояла из самых нежных чувств моего отца и было сложно совершить ошибку под этот ритм.       Я не заметил, как гитаристы перестали играть, отец вытянул последний куплет, а барабанщик заключил дробью песню. Я сидел, да играл заученную песню на гитаре. Закрыл глаза и кивал в такт музыки. Я чувствовал нашу яркую связь с гитарой, чувствовал наше общее тепло. Между нами установился крепкий контакт, который я не мог заполучить со скрипкой на протяжении 8-ми лет игры!       И вдруг я услышал громкие хлопки. Открыв глаза и изучив обстановку, я заметил, что на меня смотрели все: отец, Денис, Франциско, Бернар и Кристоф. Они все аплодировали с улыбками на лицах, а я сидел и недоумевал от происходящего.       Я молча поднялся и поклонился, держа в руках гитару. Я поклонился только из-за того, что мне аплодировали мастера своего дела. Мне, 16-ти летнему мальчишке, который только вчера взял гитару в руки.       Я выпрямился и рукавом кофты смахнул слёзы счастья с глаз. Было чуть стыдно, мои щёки чуть покраснели, но это был самый лучший момент в моей жизни. И это полностью затмило мой бывший опыт выступления на публике.  — К чёрту! Выгоняем из группы старика Ника и берём его сына! — со смешком произнёс Бернар, от чего вся группа засмеялась, кроме отца. Он воспринял эту фразу в штыки и глянул на британца прожигающим взглядом.  — Я уверен, что мой сын и сам соберёт свою группу. Когда-нибудь. — отец кивнул мне, и вся группа вышла в «прихожую». Отец сел рядом со мной и накинул на мои плечи свою большую руку. — Значит сегодня едем покупать тебе новую гитару, Марк?  — Наверное. — с улыбкой произнёс я и посмотрел на отца. Он улыбался мне, и резко его рука закрепила мою шею, и вторая рука упала на мою макушку. Он начал тереть мою макушку, а я взялся вырываться под хохот отца.  — Не успел приехать, а мне уже с порога кричат: «Папка! Раскрывай кошелё-ё-ёк!».       Я смеялся как и все остальные, но руку отца я с трудом убрал, и плюхнулся тому на плечо. Просто сидел с гитарой на коленях.  — Сыграй-ка нам Марк. — произнёс Франциско, с улыбкой как у чеширского кота смотря на меня.  — О! Я знаю даже, что я спою! — я сразу выровнялся, взял гитару в руки и продолжил. — Эту песню пел мой отец моей матери!       И заиграл любимую всеми с лагерей «батарейку». Пока я играл, иностранцы улыбались, а позднее начали коситься на отца, а тот только улыбался и кивал в такт, а позднее начал подпевать мне. Это было так приятно, что он, сидя рядом со мной, подпевал, да ещё и такую старую песню.       Когда я закончил, вновь начались аплодисменты и посвистывание в пальцы. Похвала. Какой я умница и в папу пошёл. Мне очень приятно это слышать раз за разом и не наедает вовсе. Я осмотрел присутствующих взглядом и остановился на Кристофе. Крепком мужчине в возрасте 34 лет, с тёмными волосами и серыми глазами. Волосы были уложены в стильную причёску. На его руке была крутая татуировка огня, мне она нравилась своими яркими цветами и реалистичностью. Он смотрел на меня и улыбался, и вдруг я почувствовал, что мой отец начал какое-то движение. Он взял у меня гитару, позднее и меня за руку.  — Ладно. Поехали в магазин за твоей гитарой. — произнёс отец, и я чувствовал, как он спешит покинуть студию. — Пока, парни.  — К слову о гитарах. — вставил словечко Кристоф. — Я могу одно клёвое место показать. Там дофига гитар, да и скидку сделают. Если что.       Он остановил отца, и я заметил их перепалку взглядов. И я не знаю, чем думал отец, когда согласился взять его с собой.