Слабость сильного

      Пир в честь женитьбы короля идёт полным ходом. Столы ломятся от угощений, вино льётся рекой, звучит музыка, люди танцуют и смеются, в общем, веселье стоит нешуточное. Королева Джиневра прелестна, как цветок, и всеми любима. Ну, почти всеми. Есть в замке человек, который ненавидит её всеми фибрами души. Вортигерн сидит за столом на месте отца жениха и осушает бокал за бокалом. Он смотрит на прекрасное лицо новоявленной невестки и не ощущает ничего, кроме ярости. И не важно, что он сам убедил Артура жениться. Не важно, что сам подобрал ему подходящую невесту и вёл переговоры с её отцом. Не важно, потому что при всём этом не предполагалось, что Артур и вправду влюбится в свою невесту. Глупый мальчишка! Разве так сложно выполнить супружеский долг, конечно же, без особого удовольствия, и зачать следующего Пендрагона, не влюбляясь, как последний идиот, в супругу?       Впрочем, Вортигерн сам виноват. Не в том, что заставил Артура жениться, нет. Королевству нужен наследник престола, а Артур и так слишком долго откладывал женитьбу. В двадцать шесть лет его отец уже имел четырёхлетнего сына, самого Артура. Сам Вортигерн в двадцать шесть праздновал уже семилетие своей Катии. Впрочем, тут, наверное, дело было в том, что он не хотел отставать от Утера, уже в восемнадцать женившись на Эльзе, то есть всего год спустя после свадьбы брата, который был старше его на четыре года. И если Утер стал отцом в двадцать два, то Вортигерн - уже в девятнадцать. Так что хоть в чём-то он обогнал своего старшего брата. Артур же, напротив, никуда не спешил, и, наверное, будь его воля, не женился бы никогда. А Вортигерн не хотел, чтобы в королевстве и за его пределами пошли слухи о королевской семье. Так что за женитьбу Артура он себя не винил. Он винил себя за женитьбу Артура на ней.       Вот что стоило Вортигерну найти кого-то не столь прелестного, утончённого и чарующего? Он ведь даже сам был немного очарован её милым личиком и звонким смехом. А чего тогда он ожидал от глупого племянника? Ну, был бы следующий Пендрагон не столь красивым и породистым и что? Он ведь как-то сделал нынешнего Артура из плода любви упёртого Утера и худосочной Игрэйн! Авось и из сына Артура от кого-то менее привлекательного смогли бы что-то да вылепить. Нет, Вортигерну надо было найти для племянничка самую прелестную, благородную и неглупую. Привык ведь давать неблагодарному Артуру всё самое лучшее. И что получил взамен? Нет, ну вот надо было утерову сынку всё испортить! А как хорошо всё начиналось. Нет, не стоило Вортигерну тогда отступать от своих планов на корону и престол. Ведь знал же, что ни к чему хорошему это не приведёт. Ан нет, пошёл на поводу у чувств к невыносимому племяннику.       И теперь у него ничего не осталось. Катия счастлива в браке. А почему бы и нет? Он подобрал ей лучшую партию из возможных. У него, кажется, вообще талант в этой области. Эльза живёт с ней, в замке её мужа, и нянчит внуков. Господи, а ведь Вортигерн уже дедушка. Ему сорок четыре, и он уже дважды дедушка, а скоро родится и третий внук. Пятилетний Уильям и трёхлетняя Анна души в нём не чают. А почему бы тоже не поехать к ним? Не стоило тогда поддаваться и отсылать Эльзу к дочке. По крайней мере, он не чувствовал бы себя сейчас таким одиноким. И раз уж ему уже не захватить корону, да и король уже не его, может стоит к ней поехать? Эльза всегда его понимала и, конечно же, простит его, если вообще нашла в чём его винить. Она и сейчас прекрасна. Всё-таки он всегда умел выбирать лучшее. Жаль, что не всегда в свою пользу. Хотя какое ему дело до её красоты сейчас, когда жадный племянник всё заграбастал себе?       Его мечты и планы, его ум и его внимание, его умения и мысли, его тело, душу и сердце? Вортигерн всё преподнёс ему на золотом блюдечке. И в итоге остался ни с чём. И виноват в этом сам. Главное правило: никому не доверяй. И в первую очередь самому себе. Ведь это как раз и приводит к таким ситуациям. Впрочем, что толку сейчас жалеть об этом? Жребий был брошен много лет назад. Вортигерн опустошает последний кубок и выходит из душного зала. Нет уж, травить себе душу и смотреть на то, как молодых провожают в спальню, он не станет. Он и без этого сделал всё, чтобы эта свадьба состоялась. У него есть полное право пойти сейчас в свои покои и продолжить напиваться. Вортигерн поднимается к себе и открывает шкаф с собственноручно зачарованными напитками. От них голову туманило не хуже, чем от крепчайшего вина, но не было похмелья с утра. Мужчина берёт две любимые бутылки и идёт к кровати.       Он скидывает ботинки на пол, валится на заправленную постель, рывком расстёгивает ворот рубахи и прикладывается к горлышку первой бутылки. Мысли невольно возвращаются к Артуру и Джиневре, которые наверняка уже поднялись наверх. Король, скорее всего, уже раздевает свою молодую жену. Прелестная семнадцатилетняя девственница - о чём ещё мечтать мужчине? Её кожа, наверное, гладкая и нежная, как шёлк, грудь мягкая и упругая, а бёдра своим изгибом могут свести с ума любого. Наверняка, она пахнет цветами и фруктами, её волосы словно золото блестят в свете свечей и смотрит она так, что хочется достать ей луну с неба. Вортигерн помнит, каково это было - овладеть Эльзой в первый раз, почувствовать её живое тепло и испытать восторг единения с другим человеком, любимым и желанным. Но также он помнит тот восхитительный коктейль эмоций, который испытал с Артуром и, если честно, продолжает испытывать.       За десять лет они досконально изучили друг друга. Знали, как и где прикоснуться так, чтобы вызвать нужный отклик, как заставить второго стонать от невыносимого наслаждения и забыть даже своё собственное имя. Артур стал ему лучшим другом, самым преданным соратником и искуснейшим из возможных любовников. И прямо сейчас он предавался любви с юной Джиневрой, молодой прекрасной женой. Вортигерн в ярости кидает бутылкой в стену. И он совсем не ожидает услышать до боли знакомый голос, донёсшийся от дверей.       - Что с тобой, дядя? Это вино чем-то обидело тебя? Было недостаточно крепким? - Артур подходит к стене, подбирает один из осколков и подносит к носу. - Постой, это же твоё любимое. Так что же случилось?       - Какого чёрта ты здесь делаешь, Артур? У тебя брачная ночь. Или ты уже совершил свой супружеский долг? Никогда не замечал за тобой недостатка в выносливости. Или она оказалась так хороша, что ты не смог сдержаться? Так пошёл бы на второй заход.       - Стой, дядя, так в этом всё дело? Ты ревнуешь меня к Джинни? - Артур смеётся и забирается на кровать. - Не стоило из-за этого разбивать бутылку любимого вина.       - Повторюсь: какого чёрта ты здесь делаешь? Иди к своей прелестной жене. У тебя чёртова первая брачная ночь.       - Прелестной жене? Серьёзно? Так ты считаешь Джинни прелестной? Может это мне стоит начать ревновать?       - Не говори ерунды. Скажи, зачем пришёл, и оставь меня наконец одного.       - Ты правда этого хочешь? - Артур прижимается к дяде и начинает целовать его шею. - Ты действительно хочешь, чтобы я пошёл сейчас к своей "прелестной жене" и проделал с ней всё то, чему ты меня научил за все эти годы? Только вот знаешь, ничего не получится. Этого не будет. Ты можешь сколько угодно говорить мне про брак, супружеский долг и необходимость наследников, но у меня всё равно не встанет. Сколь бы прекрасной ни была моя жена или кто угодно другой, встаёт у меня только на тебя и твоё прелестное лицо. Так что если хочешь, чтобы я сделал нам наследников, тебе придётся сначала меня завести.       - Ты пришёл сюда, чтобы я подготовил тебя к твоей брачной ночи? - начавший было млеть под поцелуями Артура Вортигерн вскинулся. - Ты считаешь меня своей шлюхой? Да кем ты себя возомнил? Думаешь...       - Тише-тише. Не злись, дядя, - Артур подминает под себя сердитого мужчину и для верности забирается на него сверху. - Да, я пришёл именно для этого и уже объяснил тебе почему. Ты хотел, чтобы я женился, и я это сделал. Теперь ты хочешь, чтобы я пошёл к своей "прелестной жене" и зачал ей наследника. Сам я подобных желаний не испытываю, хоть и понимаю, зачем это нужно. Так что если хочешь, чтобы на свет появился следующий Пендрагон, сделай так, чтобы я смог оплодотворить свою жену, или иди к ней сам. Можешь заделать ей хоть сотню детишек, мне всё равно, твоё или моё семя зачнёт наших наследников. Но имей в виду, если ты хоть раз коснёшься кого угодно, кроме меня, не для того, чтобы продлить наш славный род, я удавлю тебя и эту шлюху голыми руками. Ты понял меня, дядя? А теперь давай решать, кто пойдёт к Джинни. Ты или я?       - Не думаю, что Джиневре понравится, если вместо её молодого мужа заявится его старый дядя. А насчёт того, что ты сказал ранее: ещё раз обратишься ко мне таким тоном, и наследников здесь смогу зачинать только я.       - Ты такой сексуальный, когда злишься. Давай я тебе отсосу. После этого ты всегда добреешь. Хотя, давай лучше ты мне. Потому что если начну я, то уже не остановлюсь, и бедная Джиневра останется сегодня одна. А ведь у неё первая брачная ночь. И ты прав. Но не по той причине, по которой ты сказал. Ей вряд ли понравится, если в первую же ночь к ней приду не я, просто потому что она вышла замуж за меня. Но вот потом... Вортигерн, ты ведь знаешь, что никто не откажется откусить от тебя кусочек? Их беда в том, что пирог целиком только мой. Ну, так ты мне или я тебе?       - С годами ты становишься всё более и более невыносимым. И где ты только набрался этой вульгарщины? А я ведь всегда знал, что допускать Скользкого Билла в твоё окружение было огромной ошибкой.       Артур уже не слушает дядю. Он вовсю шарит руками по его телу и прокладывает цепочку поцелуев вниз по вороту рубахи, которую потом и вовсе стягивает. Вортигерн расслабляется в его объятиях, наконец сдаваясь натиску медведеподобного мужчины, в которого выросло это собственными руками выкормленное чудовище. Впрочем, когда Артур собирается развязать тесёмки на его штанах, он останавливает его и резко переворачивает их, нависая над раскрасневшимся племянником.       - Раз уж у Джиневры первая брачная ночь, нужно, чтобы ты у неё появился. А как мы оба знаем, останавливаться ты не умеешь. Так что будь хорошим мальчиком, Артур, иди и сделай нам наследника. И не забудь, что тебе нужно быть максимально нежным и терпеливым. Бедная девочка не заслужила, чтобы с ней плохо обращались.       - О, так теперь она уже не просто прелестная, но ещё и бедная? Дядя, а не себе ли ты случайно невесту подобрал? Так сказать, Эльзу-номер-два?       - Да когда ты уже перестанешь везде приплетать Эльзу? - Вортигерн сердито скатывается с племянника. - Я отослал её к дочери пять лет назад, Артур. Пять лет я практически не женат на ней. Тебе этого недостаточно? Что мне сделать, чтобы ты прекратил вспоминать её каждые пару-тройку минут? Убить и развеять по ветру пепел?       - Не знаю, Вортигерн. Ты говоришь "пять лет не женат на ней", но если мне не изменяет память, ты ездил к ней месяц назад.       - О, так вот из-за чего все эти внезапные переглядывания с Джиневрой? Вот откуда взялся этот восторженный влюблённый вид? Ты разозлился, что я ездил к Эльзе. А ты не забыл, что у Катии был день рождения? Ты подумал о том, что было бы малость странно, если бы я пропустил её двадцатипятилетие? И чтобы ты знал, я всего дважды прикоснулся к Эльзе тогда. Обнял её при встрече и при расставании. А она, между прочим, моя жена вот уже двадцать шесть лет. И я обидел её только из-за того, что мой эгоистичный король жуткий собственник. Тем не менее, ты всё продолжаешь о ней говорить.       - Я терпел её пять лет, Вортигерн. Ты трахал нас обоих, а я никогда даже не смотрел ни на кого другого. И если ты думаешь, что я когда-нибудь забуду про это, ты ошибаешься. Ты прав. Я - собственник. И ты - мой. Отныне и навсегда только мой. Я передумал насчёт Джиневры. Ты и пальцем её не тронешь, будь она хоть сотню раз прелестна. Но ты прав. Нам нужен наследник. Так что я пойду и сделаю то, что следует. А теперь давай мириться. Не сердись, ведь я тоже только твой, - Артур прижимается к любовнику и целует его. - Обещаю, что как только Джиневра понесёт, я тут же вернусь в наши покои. Не то чтобы я перестану заходить до этого, но переехать мне всё-таки пока придётся. Пришла твоя очередь делить меня с кем-то. Но тебе, конечно же, будет несравнимо легче. Я-то свою жену не люблю.       Артур целует Вортигерна в висок и встаёт с кровати. Он идёт к двери, когда слышит:       - Учти, племянник, если ты в неё влюбишься, я вырву ей сердце и заставлю тебя его съесть.       - И я проглочу каждый кусочек, - Артур закрывает дверь и идёт к молодой жене.