Can you keep me close?

Утро, как говорится, не предвещало ничего плохого. Но и хорошего тоже. Ужасная головная боль, из-за которой сложно даже открыть глаза, пересохшее горло и тянущая боль во всех мышцах. Желудок готов вывернуться на изнанку, а уши — взорваться от усиливающегося звона. Чимин, все ещё не в силах нормально соображать, сел на кровать, пытаясь немного размять занемевшие конечности. Он не сразу понимает, где находится, и с трудом вспоминает события прошлого вечера. Он помнит, как вначале выпивка шла с трудом, но после третьей бутылки как вода из-под крана. Он помнит, как танцевал, потом руки Юнги-хёна, лёгшие на его бёдра, потом губы Юнги-хёна, а потом… а что потом он уже не помнит. Оглядевшись, он понимает, что сейчас находится в своей комнате, и что рядом с ним лежит Соён. Он тихо поднимается с постели и идёт в ванную, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Голова всё ещё кружится, поэтому он передвигается, перебирая руками по стене. Зачем было столько пить? Раньше Чимин никогда так не напивался. Максимум три бутылки пива, ну, может, четыре. Но этот раз его печень запомнит надолго. Он подошёл к большому зеркалу в ванной и посмотрел на себя. Опухшее лицо, красные глаза и искусанные губы. Сняв длинную футболку, он слегка офигел. На его бедрах красовались несколько синяков, оставленных Юнги прошлой ночью. Чимин улыбнулся и покраснел. Он никогда не думал, что такое и вправду может произойти. А теперь ему стыдно, и он улыбается как дурак, думая о Мин Юнги. И всё было бы хорошо, не будь он женат, да ещё и на сестре своего возлюбленного. «Значит ли наш поцелуй, что теперь наши чувства полностью взаимны, и мы, выходит, пара?» — несмотря на жуткую головную боль, Чимин уже пытался обдумывать подобные вопросы. Он быстро принял душ и почувствовал себя немного бодрее. Выпив несколько болеутоляющих, он и вовсе ожил. Возвращаясь к себе, он тихо приоткрыл дверь в комнату Юнги. Мин всё ещё спал, его ноги свисали с кровати, тёмные волосы разметались по подушке, а лицо выглядело не самым лучшим образом после вечеринки. Но даже когда он в таком виде, Чимин не может оторвать от него глаз, теперь, смотря на него собственнически, мягко улыбаясь. Он бы так ещё долго простоял, но в коридоре послышались шаги, и Пак поспешил зайти к себе в комнату. Соён уже не спала. Она сидела на кровати, скрестив руки на груди, метая глазами молнии. Со ужасно зла на Чимина из-за того, что он явился поздно и в стельку пьяный. — Ты уже проснулась? — подходя к шкафу, чтобы достать рубашку, спросил Чим. — Почему ты так поздно пришёл? — сверля взглядом спину Пака, спросила девушка, не обращая внимания на заданный им вопрос. — Ну, я же был на вечеринке, — как-то неуверенно ответил Чимин. Его голос немного дрожал, ему не хотелось, чтобы Соён узнала о нём и Юнги, но врать он совершенно не умеет, поэтому просто стоит к ней спиной. — Чимин, — походя к Паку, обратилась девушка. В её голосе больше нет гнева, она подавлена и расстроена, и Паку это совершенно не нравится. — У тебя появился кто-то? Или это было только на одну ночь? — голос девушки предательски дрожал, а на глазах появились слёзы. — Соён, не выдумывай, — повернувшись к девушке лицом, пробормотал Чимин. Он не знал, как поступают в подобных ситуациях, и пытался сохранять спокойствие, хотя это удавалось с трудом. Он знал, что наутро она будет злиться. Он был готов к громким крикам, метанию вещей, но никак не слезам. Хотя чего он ожидал? Соён ведь просто девушка, а не какая-нибудь Годзилла. — Я знаю, что не нравлюсь тебе, но… — она запнулась и поглубже вдохнула, от чего Пака начала охватывать паника. Сейчас будет серьёзный разговор. — Но это ещё не значит, что ты можешь делать, всё, что тебе вздумается! — крикнула Соён, и на щеке у неё появилась слеза, быстро катившаяся к подбородку. Чимин опешил. Он стоял как вкопанный, не зная, что сказать, чтобы не навредить ещё больше. В голове была глухая пустота, появилась дрожь в руках, и он пытался подобрать правильные слова, но девушка его опередила. — Ты мне очень нравишься, — всхлипывая, сказала она, уже не пытаясь скрывать нахлынувших чувств. Девушка опустила голову, пытаясь не смотреть на Пака, и начала говорить всё то, что хотела сказать перед вечеринкой, но так и не осмелилась. — Ты мне очень нравишься. И, возможно, даже больше, чем это… Чимин молчал. Он не знал, что ответить ей, не знал, как правильно поступить. Он не мог понять, как её угораздило влюбиться в него. Чим не хочет обижать её, говоря, что между ними ничего быть не может. Она хорошая, она нравится ему, но только как друг. Он же гей, ничего большего не будет, но говорить ей об этом не стоит, потому что неизвестно, сохранит ли она его тайну. — Соён, — он подошёл ближе и обнял её. — Прости, но я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь, — он затаил дыхание, ожидая ответа. — Но… — она немного отстранилась. — Ты ведь сможешь полюбить меня когда-то? — девушка подняла на него полные надежды, заплаканные глаза. Внутри Чимина всё сжалось. Он пытался решить, что ему делать: поступить хорошо или поступить правильно. Ему не хотелось рушить её мечты, это больно и неприятно, Пак знает по себе. Ещё недавно он тоже летал в облаках, строя планы на будущее, а потом, сказав всего пару слов и подписав один договор, его без парашюта спустили на землю. Но, сказав ей «нет», ему не придется врать и давать ложные надежды. «Но это же ложь во благо, да?» — пытался найти себе оправдание Чим. — Возможно, — еле выдавил он из себя, сразу пряча глаза. Он чувствует себя последней скотиной, но так будет лучше. Она не заслуживает всего этого дерьма. Пак впервые за всё это время хочет домой. *** Юнги проснулся с приятным теплом в груди. И хотя в голове начинает шуметь от каждого звука, он чувствует себя влюблённым подростком, так легко и беззаботно, даже зная, что эта влюблённость может принести с собой уйму проблем. Если отец узнает об этом, то не сильно обрадуется. А если узнает Соён, то скандала не избежать. Но сейчас он старался об этом не думать. Теперь Чимин принадлежит ему, и Юнги не намерен отдавать его кому-то. Мин поднялся с постели и, слегка пошатываясь, полез в шкаф за футболкой. Его почти не тошнит. Только слегка заплетаются ноги, а во рту словно разверзлась Сахара. Когда он был младше, Намджун и Хосок часто таскали его по подобным мероприятиям, оттачивая навыки литрбола. В те времена после такого перепоя Юнги еле мог проснуться, и как только ему удавалось открыть глаза, сразу хотелось закрыть их обратно и по-тихому умереть. Со временем он привык. Однако как только ему исполнилось двадцать, отец назначил его генеральным директором, и он ушёл с головой в работу, прекратив такие попойки, так как чувствовал ответственность за то, что делает. Но всё же приятно было вспомнить былые времена со своими друзьями. Он пошёл в ванную, чтобы побыстрее почистить зубы, так как от перегара и самому было противно. Умывшись и немного приведя себя в порядок, Юнги пошёл обратно к себе, чтобы ещё полежать. Приказов от отца не поступало, значит, можно побездельничать. Уже подходя к своей двери, он услышал громкие разговоры из спальни Соён. Ему стало интересно, что происходит, но как-то сомневался, стоит ли подслушивать, это их личная жизнь… но там Чимин. Ещё пару секунд поразмыслив, Мин все же подошёл к двери спальни молодоженов. Юнги прекрасно понимает, что подслушивать нехорошо, но ничего с собой поделать не может, так как интерес берёт над ним верх. Бесстыдник. «Ты мне очень нравишься» — послышалось по ту сторону, и Мин замер. Он нервно сглотнул подступивший к горлу ком и начал прислушиваться внимательнее. «Ты мне очень нравишься. И, возможно, даже больше, чем это…». Наступила тишина. Если бы Юнги держал что-то в руках, он бы точно это выронил. Его сердце ушло в пятки, и он мысленно молил, чтобы Чимин признался Соён, что он гей, и что не нужно им болеть. Чтобы тем самым не дал самому Юнги повода сомневаться в себе. К всхлипам Соён подключился голос Чимина, и Юнги не дышал, потому что его сердцебиение и так мешало слуху. «Прости, но я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь». Юнги выдохнул, немного успокаиваясь. «Но ты ведь сможешь полюбить меня когда-то?», Мин снова напрягся. «Ну же Чимин» — умолял парень, но то, что он услышал, чувствовалось, как удар под дых. Это жутко разозлило Юна, и он хотел было зайти и вытрясти из Чимина всю дурь, а заодно и признание, но вовремя остановился и просто отправился к себе в комнату. «Чёртов ублюдок, ты что, попользовался мной?». *** Дождавшись, когда все разойдутся по своим делам, Чимин всё же решил перезвонить маме. Он чувствует себя полным дерьмом, и ему просто хочется с кем-то поговорить, рассказать о всём или просто помолчать. Сколько бы Пак не гнал от себя это чувство, он действительно скучает по маме. Хоть у них никогда не было тёплых отношений «родитель/ребёнок», но она всё же старалась, чтобы он ни в чём не нуждался и стремился к чему-то. — Сыночек, дорогой, — после нескольких гудков послышался нежный женский голос, заставляя всё внутри Чимина вздрогнуть. — Да, привет, мам, — безрадостно произнёс парень. — Что-то случилось? Всё хорошо? Ты здоров? — Сунан не шутку разволновалась, увидев входящий звонок. Она уже смирилась, что Чимин не хочет с ней разговаривать, и говорила про себя, что пусть и так, но зато у него, должно быть, всё хорошо. Но сейчас, видимо, что-то пошло не так. — Эм-м… — Чим вздохнул. — Мы можем встретиться? — Да, конечно, — залепетала мать. — Когда? — Через час в кафе, хорошо? — почесав затылок, ответил он. — Хорошо, — она немного помедлила. — Тогда до встречи. Чимин быстро собрался и вышел во двор, ожидая такси. Несмотря на лето, на улице было прохладно, но ему нравилась такая погода. Холодный ветер отрезвлял и помогал собрать мысли в кучу. Сначала был отец, потом Йонгу, теперь Соён призналась в любви. «Что ж мне так не везёт?» — усмехнулся Пак. Вчера всё было так хорошо, что даже задуматься о чём-то подобном казалось неуместным, а теперь проблемы опять навалились на его голову. Чимин растерян, и даже Юнги, который вчера был таким близким, сегодня холодный и отстраненный. Он целый день не появлялся Паку на глаза, а вскоре и вовсе куда-то уехал. В голову Пака стали лезть неприятные мысли о том, что Мин решил немного поразвлечься, а потом оставил глупого влюблённого Чимина задыхаться в этой петле, которая затягивается всё сильнее, и от которой, казалось, Юнги хотел его уберечь. Усевшись в такси, Пак попытался отогнать все эти мысли и настроиться на позитивную волну, чтобы его мама не так сильно переживала. Но как только они двинулись по тому самому маршруту, мимо цветочных полей и леса, он вспомнил, как был тут с Юнги, и как тот обнял его. Кажется, что это было так давно, но его тело всё ещё помнит тепло хёна. *** — Дорогой! — мать Чимина ждала его возле кафе и, как только он вышел из такси, набросилась на него с крепкими объятиями, застав этим Чима врасплох. Он несмело положил руки ей на спину. Странно, но раньше она обнимала его только по праздникам. Таким, как день его рождения и Новый год. Эти ощущения были странными, но приятными. — Пойдём внутрь? — отстранившись, предложил Чимин и открыл дверь, пропуская мать вперёд. В кафе как всегда божественно пахло свежей выпечкой и сладким кофе. Неудивительно, что вся молодёжь и влюблённые пары приходят именно сюда. Сев за свободный столик у окна, они сделали заказ и молча ждали, когда его принесут. Чимин всё ещё не был уверен, хочет ли он здесь находиться, но глядя на счастливую маму, парень всё же решил, что пригласить её сюда было не такой уж плохой идеей. Когда молчание стало совсем уже неловким, официант принёс, наконец, чай и несколько булочек для Чима и кофе для его мамы. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросила Сунан, грея руки о чашку. — Эээ… ну, понимаешь, — начал мяться Чимин, потому что ему хотелось рассказать ей всё, но он не знал, с чего начать. — Мам, мне кажется, я влюбился. — Это же хорошо, сынок, — улыбаясь, она посмотрела на сына, но, увидев, что он совсем этому не рад, насторожилась. — Соён не ответила тебе взаимностью? Чимин поёжился, борясь с искушением сбежать отсюда. — Это не Соён, — еле слышно ответил парень. — Тебе нравится другая? — немного расстроено спросила женщина, так как всё же надеялась, что Чимин и Соён найдут общий язык и смогут полюбить друг друга. — Это вообще не девушка, — тяжело вздохнул Чимин и поднял глаза на свою маму, которая изо всех сил пыталась не выказывать своего крайнего удивления. — Ты гей? — осторожно спросила женщина, пытаясь не показаться грубой. — Почему ты нам не рассказывал? — Вы с отцом всегда были слишком заняты своей жизнью. Чтобы признаться в таком, нужно время, которого вы мне не дали. А теперь, — он поднял правую руку, демонстрируя кольцо. — я женат, и терять мне нечего, — реплика вышла не совсем такой, как ему бы хотелось, но мама, кажется, поняла. — Прости милый, — стыдясь, она отводила глаза. — и давно ты… такой? — Сколько себя помню, — он тоже смотрел абсолютно в другую сторону, чтобы ни в коем случае не встретится глазами с матерью. — Как я могла этого не заметить? — она оперлась локтями на стол и уткнулась лицом в ладони, почти плача. Её поглощало чувство вины. Да, она была ужасной матерью, ей нет оправдания. — Мам, — Чимин немного испугался такой реакции. Ему было искренне жаль её, он коснулся маминой руки, пытаясь успокоить. Они молчали несколько минут. Сунан автоматично пила свой кофе и пыталась осмыслить всё, что сейчас услышала, а Чимин не торопил её, понимая, что ей тоже нелегко приходится. Но придя в себя, она подняла глаза на сына и немного улыбнулась. — И кто же он? — Эм… Юнги, — он закашлялся, тем самым пытаясь скрыть свои слова. — Мин Юнги, — но по выражению лица его мамы можно было сказать, что это он сделал зря. — Брат Соён? — если бы она не допила напиток, пока раздумывала, то сейчас же подавилась бы. Слишком много потрясений на сегодня. Всё на что она надеется, так это на то, что Чимин не успел наделать глупостей, и что все его действия и чувства обдуманы не трижды, а сто раз, ведь если кто-нибудь об этом узнает, это может повлечь за собой не самые лучшие последствия. — А он знает о твоих чувствах? — Скорее всего, — коротко ответил Пак, не зная, куда деть свои подрагивающие руки. — Он тоже гей? — Наверное. — Это значит, что ваши чувства взаимны? — женщина с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. — Возможно, — он понимал, что его ответы по-идиотски односложны, но ничего другого Чим сказать не мог, потому что сам не был уверен, что же происходит между ними. *** Чимин вернулся в дом Мин около восьми вечера. Ему пришлось заехать домой, взять ещё кое-какие вещи, о которых он забыл, когда посещал родителей последний раз. Все вещи легко уместились в одну сумку, но его мать настояла на том, чтобы Чима отвёз её личный водитель. Поболтав с мамой и поговорив с ней обо всём, что хотел рассказать ещё подростком, Чимин почувствовал себя намного лучше. Сегодня Сунан была не просто женщиной, которая родила его на свет, она была настоящей мамой, которая понимает и готова поддержать. И для неё неважно, гей он или нет. В поместье Минов было тихо, только на кухне горел свет. Туда и направился Чимин. Возле плиты стояла женщина лет сорока. На ней была надета черная строгая юбка и белая блузка, поверх которой был завязан фартук, чтобы уберечь одежду от жира и пятен при готовке. Волосы были аккуратно заложены в пучок, кое-где уже проглядывала седина, которая, однако, придавала этой женщине особого шарма. — Здравствуйте, — поздоровался Пак, опускаясь в поклоне, на что женщина ответила тем самым, немного испугавшись столь неожиданному появлению, так как из-за шипящего на сковородке масла не услышала, как кто-то вошёл в дом. — А где все остальные? — Господин Йонгу с молодой госпожой отправились к его сестре за город, но они не сказали, когда вернутся, — женщина вернулась к плите, помешивая чуть было не подгоревшие овощи. — Тогда зачем вы готовите так много еды? — поинтересовался Пак. — Молодой господин попросил приготовить ему ужин, — ответила женщина. Чимин нервно оглянулся. Теперь в этом доме они остались одни. Он и Юнги. Ну, ещё прислуга, но обычно они уходят после девяти. Пак пошёл к себе в комнату. Минуя комнату Юнги, он мельком заглянул туда, но из-за темноты было сложно разглядеть, есть ли там кто-то. — Что ты здесь делаешь? — раздался голос за спиной, вызывая у Пака дрожь. — У тебя нет своей комнаты? Или тебе нравится копаться в чужом грязном белье? — от такого тона Мина Чимин опешил, не понимая, почему он так груб с ним. — Юнги, — испуганно пробормотал Пак. — Я просто хотел посмотреть, здесь ли ты, — Чимин мучительно покраснел. — А тебе-то какая разница? — рявкнул тот. Юнги всё ещё был зол на Чимина и понятия не имел, как он может сейчас вообще смотреть ему в глаза. Он чувствовал себя разбитым, его мысли путались. — Юнги-хён, что с тобой? — Пак опустил голову, опасаясь разреветься, если продолжит смотреть в глаза, в которых день назад читалась нежность, а теперь ничего, кроме ярости. — Ты спрашиваешь, что со мной? — от того, что Чимин не понимает, что не так, Юнги злился ещё больше. — Правильнее спросить, что с тобой? Почему ты целуешь меня, а потом говоришь моей сестре, что не всё потеряно? Ты хочешь играть нами обоими? Или, может быть, устроим тройничок, чтобы ты, наконец, разобрался, как тебе больше нравится? — слова Юнги сочились ядом, жгучей болью отдаваясь в груди Пака. Чимин потерял дар речи. «Неужели Соён рассказала ему о нашем разговоре?». Ему становилось всё сложнее соображать, и сердце стучало так громко, что эхом заполняло всю черепную коробку. — Ты всё неправильно понял, я… я не знаю, что тебе там сказала Соён, но это не так! Я сказал это, потому что так было правильно, — заикаясь, лепетал Пак под пристальным взором Мина. — При чём здесь она? Я сам всё слышал! — Юнги не переставал кричать, и это начало выводить Чимина из себя. Он подслушивает их разговор и, ни в чём не разобравшись, начинает бросаться обвинениями, хотя сам избегал его целый день. — Слушай, Юнги, — начал Пак, бросая на Мина такой же ярый взгляд. — Если ты научился подслушивать чужие разговоры, то научись понимать корейский! Если ты считаешь, что мне было лучше сказать ей, что я гей, что я запал на её брата, и что у нас ничего не получится, то, как только она вернётся, разрешаю ей обо всём сообщить! Я берёг её чувства и нашу тайну, идиот! Чимин поднял с пола сумку со своими вещами и уже хотел уходить к себе, громко хлопнув дверью, но сильная рука Юнги схватила его за локоть, останавливая. Мин на секунду застыл, а после жёстко притянул Пака к себе, впечатывая его в стену и прижимаясь к его губам своими, жадно целуя. Чимин попытался его оттолкнуть, но, поняв, что зря старается, начал отвечать. Сумка осталась где-то на полу, а его руки уже искали удобное положение под футболкой Юнги. Мин прижался своими бёдрами к бёдрам Пака, углубляя поцелуй, делая его чувственным, запуская свой язык в рот Чимина. Он осторожно двинул навстречу языку Пака, будто спрашивая разрешения, и, получив одобрительный ответ в виде тихого стона, продолжил, собственнически путешествуя пальцами по спине Чима. Маленькие искорки, что так долго тлели в их животах, начали разгораться так, будто их облили бензином, становилось всё жарче и всё теснее. Юнги на миг отстранился и посмотрел в глаза Пака. Чимин нервно сглотнул, глядя в его расширенные зрачки, а после схватил парня за ворот рубашки и притянул для повторного целуя. Криво улыбаясь, Юнги толкнул его в свою комнату, на ощупь запирая дверь на замок. Он больше не хочет мучить себя какими-то догадками. Чимин, вот он, здесь, отзывчивый до боли, и Юнги готов заплакать от внезапно накатившей нежности. Он запускает свои руки под футболку Пака, проводя пальцами по каждому изгибу мышц на его спине, заставляя того прогнуться и сжать волосы на затылке Мина. Он тянет их до боли, но эта боль нравится Юнги, и от этого он только больше хочет его. Мин стаскивает с него футболку и принимается целовать шею, Пак закидывает голову назад, подставляясь под его обжигающе-горячие губы. Он ближе придвигается к Юнги и слабо трётся о его возбуждённый пах своим. Их тела наполняло такое напряжение, что отдавалось болью во всех мышцах. Юнги целует ключицы Пака, медленно, оставляя мокрые следы. Он так близко, что слышит, как сердце Чима бьется о его ребра, почти ломая их. Он спускается вниз, целуя каждый миллиметр рельефного живота Пака, до боли сжимая его бёдра. Он медленно движется всё ниже и, находясь у самого паха, резко подымается с колен, подхватывая Чимина за бёдра, обвивая его ноги вокруг своей талии. Юнги низко стонет, когда Чимин задевает своими ягодицами его пах, и сильнее прижимает его к себе. Пак сцепляет свои руки на его шее и медленно выгибается, пытаясь прижаться ещё ближе к хёну. До одури приятно. Юнги несёт его к кровати и садится, усаживая Чимина поверх себя, не разрывая их длительный поцелуй. Тот толкает его, опрокидывая на спину, и Мин повинуется, попутно помогая Паку снять с себя футболку. Чим, всё ещё сидя на бёдрах Юнги, проводит указательным и средним пальцами от ключиц Мина прямо к паху, рисуя на его теле прямую линию. После прикосновения вся кожа Юна покрывается мурашками, а член начинает пульсировать под плотной тканью его джинс. Он откидывается назад, когда Чимин расстёгивает ремень и стаскивает с него брюки. Высвободив его ноющую плоть, Пак медленно проводит по ней языком, задевая уздечку. Эти ласки кажутся Мину пыткой, но Пак не собирается это прекращать. Он берёт напряженный член Юнги и начинает медленно дрочить, лаская его соски языком. Мин выгибается в спине, ногтями впиваясь в нежную кожу на спине Чимина. Но, понимая, что задумал Пак, он резким движением переворачивает его на спину, прижимаясь всем телом, обездвиживая проказника. Чим хищно улыбается и снова подставляет свою шею для поцелуев, пока Мин, наконец, расстёгивает чёртов ремень на его штанах. Пак низко стонет, когда его член соприкасается с членом Мина, и подаётся вперёд, жалобно скуля. Оторвавшись от Чима, Юнги на ощупь лезет рукой в ящик прикроватного столика и достаёт оттуда небольшой тюбик. Чимин, увидев смазку в руках Мина, захлёбывается воздухом, сгорая от стыда и желания. Заметив замешательство Пака, Юнги на секунду останавливается и спрашивает: — Эй, всё хорошо? — Да, да, просто… — Чим выдохнул и прикрыл глаза. — Продолжай. Мин провёл большим пальцем по его влажным губам и сказал: — Если ты не готов, мы не обязаны… — Нет, — перебил его Чимин. — Я хочу. Хорошо смазав свои пальцы лубрикантом, Юнги разводит в стороны ноги Пака, попутно приникая к его губам. Он медленно вводит один палец и ждёт, когда Чимин сможет расслабиться, чтобы начать движение. Паку не сильно нравится это ощущение, но, зажмурившись, он всё же расслабляет мышцы, прислушиваясь к чуть слышному шёпоту Мина, бормочущего что-то нежное в его губы. Он движет рукой медленно, пытаясь приносить Чимину как можно меньше дискомфорта. Когда мышцы уже достаточно расслабились, а Чим сам подавался навстречу каждому движению, Мин добавил ещё один палец. Его налитый кровью член уже болит, а Пак такой узкий, что сдерживать себя почти нет сил. Хорошо разработав колечко мышц, он принялся обильно смазывать свой член смазкой. — Всё хорошо? — прильнув к шее Пака, ещё раз спросил он, в ответ получив беззвучный кивок. Юнги вошел наполовину, давая Чимину возможность привыкнуть к новым ощущениям. Пак напрягся всем телом. Это не сравнить с «порезать пальчик» или «сейчас комарик укусит». Ноющая боль разошлась по всему тазу, он никак не мог расслабиться, сжимая мышцы вокруг члена Мина, от чего боль становилась только сильнее, а Юну становилось всё сложнее сдерживаться. Он начал покрывать шею и ключицы Чимина успокаивающими поцелуями, шепча нежные слова. Спустя минуту Пак всё-таки смог расслабиться и попытаться почувствовать удовольствие. Мин начал двигаться медленно, да так, что был готов взорваться. Когда мышцы Чимина стали привыкать, он и сам начал чувствовать сладость происходящего и подаваться вперёд, насаживаясь немного глубже, вызывая низкие стоны Юнги, который с каждым неосторожным движением Чима ускорялся, наслаждаясь податливым телом и стонами лежащего под ним парня. Миллионы ярких звёзд, что взрывались с каждым новым толчком, сжигали их тела. От жары небольшие прядки волос начали прилипать к вискам, глаза затянуло пеленой, и казалось, что они оба сейчас потеряют сознание, рассыплются мелкими осколками. Это странное чувство, когда вы так близко, но насытиться невозможно, поглощает тебя, а мысли, которые ты раньше пытался разложить по полкам, хаотично мечутся, и невозможно найти в себе смысл, который ранее был таким значимым. Чимин, не в силах сдерживаться, кончает, так и не прикоснувшись к себе, пачкая их животы, рассыпаясь в сильных руках Юнги, который кончает следом, еле успевая выйти из Пака, оставляя пятна на простыне. Он падает на спину рядом с Чимином, и они оба пытаются привести свое дыхание в норму и успокоить бешеный ритм их сердец. Всё кажется нереальным, а ощущения близятся к занебесным, но всё проще, чем когда-либо.