Третий лишний

Николай Чудов, страна Огня, одно из ущелий на границе со страной Железа.       Я глубоко вздохнул, впитывая в себя ощущение этого места, и понял, что пришел туда куда нужно, биджу был рядом, данные Отдела оказались верны и после небольшого путешествия по стране Огня демон решил отдохнуть на природе. Крутые скалы, возвышались по обеим сторонам ущелья, густо покрытые зеленые дубами, кленами и густыми папоротниками. Стены ущелья, составленные из неимоверных размеров черных глыб, уходили в небесную высь, почти смыкаясь в верхней точке, и в некоторых местах расстояние между стенами каньона не превышало десяти метров. В ущелье царила легкая прохлада, несмотря на яркий солнечный день, и умиротворяющую тишину этого места нарушал лишь небольшой ручей, бежавший по дну каньона.       Но уже через двести метров можно было заметить огромную ярко-рыжую тушу, по которой бегали язычки пламени, что отбивало любое желание полюбоваться природой.       — Вот же мерзость, — если мишка ощущался частью мира, то хвостатая тварь чувствовалась чужеродным куском чего-то крайне смердящего и мерзкого, а еще создавалось какое-то подспудное ощущение, что демон неполноценен...       — Согласен ученик, приятного мало, — Балу тоже морщился, словно учуял что-то крайне вонючее, и очень нехорошо посматривал на вход в ущелье.       — Я начинаю? — в душе скрещиваю пальцы наудачу.       — Хорошо, я готов, — глубоко набрав воздуха в грудь, он резко выдохнул, окутываясь черными молниями, его глаза налились ярко голубым светом, после чего он увеличился в размерах, перестав дышать вообще, перейдя в режим Мудреца.       Я же создав десяток клонов, и на ходу окутываясь покровом, двинулся вперед. Лис спал, свернувшись в клубок в самом центре ущелья, в этом месте стены резко расступались, образуя почти идеальную чашу, у меня даже зародилось подозрение, что демон сам создал себе лежку.       — Приветствую тебя могучий демон, разреши обратится к тебе с просьбой? — закричал я, остановившись в пятидесяти шагах от демона.       — ГОВОРИ ЧЕЛОВЕК, — туша пришла в движение, перетекая из клубка в припавшего к земле зверя, и на меня уставились кроваво-красные глаза, пока еще равнодушные.       — Я прошу тебя помочь мне в деле восстановления справедливости, помоги мне одолеть правителя страны Огня, — равнодушие в глазах демона сменилось злостью.       — СДОХНИ! — один из хвостов пришел в движение, пока еще ленивое и вознамерился прихлопнуть меня, — ДУМАЕШЬ, Я НИЧЕГО НЕ ЧУЮ!? ТЫ УМРЕШЬ ЗА СВОЙ ОБМАН!! — а то с тобой никто не пробовал договориться по-хорошему!? Ну а прозвище Девятихвостый Лис Несчастий появилось совершенно на пустом месте, люди просто чьи-то шутки не поняли...       — «Поток молнии», — ухожу от удара, направляя поток в глаза демона, на мгновение, даже сумев повредить их, и заставить Лиса отдернуть голову, — «Шаровая молния», — тут же направляю второй удар точно в подбородок твари, отчего тот начал заваливаться назад.       — «Сокрушающий водяной поток», — Балу появляется над входом в ущелье, мощным потоком воды заставив демона упасть на спину, тот мгновенно перетек из одного состояния в другое и перед нами вновь был припавший к земле Лис, но в этот раз уже не расслабленный и ленивый, а буквально пылающий ненавистью.       — СГОРИТЕ! — от простого выдоха в нас устремляется гигантский вал огня, за которым я успеваю заметить, как на концах хвостов Лиса набухают угольно черные шарики.       — ВМЕСТЕ! — ревет учитель, — «Неукротимая водяная волна», — пуская свой собственный вал, пронзительно синего цвета, от влитой в него чакры, — «Молния», — присоединяю свою атаку, объединяя стихии, и наш удар, точно паровоз, проносится по ущелью, вбивая Лиса в противоположную стену. Я слышу грохот, после которого демона бросило на землю, почти перед нами, ко мне с учителем летят хвосты, сияющие ярко алым огнем, даже на расстоянии чувствую гигантский жар. — «Каменный кулак», — от клонов, что показались на боковых стенах ущелья, в Лиса летит множество каменных глыб — «Великое огненное уничтожение» — которые на лету превращаются в расплавленную массу, простенький фокус, суть которого в усилении второй атаки природной чакрой, после которой четверо моих клонов падает на дно ущелья каменными статуями. Демон на миг оказывается скован клейкой массой, но уже через секунду он с ревом испаряет ее, но даже этого времени клонам оказалось достаточно, окутанная покровом пара копий ускоряется, и используя телесное мерцание, оказывается рядом с лапой твари, после чего их покров чернеет и они, сомкнув руки, ныряют в тело демона, на ходу разматывая свиток.       — «Печать! Контроль разума» — орет один из клонов, его тут же подхватывают под руки и относят ко мне за спину. — Уф, ну вот и все, — вытираю вспотевший лоб, все-таки зря я нервничал, не так страшен демон, как его малюют. Ну, если конечно подготовиться и составить план.       — УЖЕ?? — оборачиваюсь и вижу, как у мишки отвисла челюсть. — Ученик ты только что сражался с Хвостатым Демоном, и ты хочешь сказать, что победил его!? — Балу грузно сел привалившись спиной к стене ущелья. — Меньше чем за минуту, почти не потратив чакры!? — и непонятно, чего в нем больше возмущения из-за обманутых ожиданий, или удивления от столь скоротечного боя.       — Знаешь, какие удары самые опасные учитель? — тихо вздыхаю, подходя поближе к нему, и садясь прямо на землю, на него я не глядел, уйдя в свои мысли. — Это удары в спину и из-за угла, первый почти невозможно отразить, ко второму почти невозможно приготовиться, каким бы сильным ты не был, эти удары поставят тебя на колени, — в моем голосе была горечь, от потерь, от своей глупости и слепоты. — Лис просто не был готов к такому, — заканчиваю уже более спокойным тоном, переводя взгляд с лап Балу на его глаза, что очень внимательно сейчас на меня посматривали.       — Так, хорошо ученик, — глубоко вздохнул тот, потерев морду лапой, — ты победил, со своим другом ты намерен проделать то же самое? — спросил он, приняв очень подозрительный вид.       — Нет, с ним подобное не пройдет, — грустно усмехаясь, эх, если бы все было так просто, — там мне предстоит бой насмерть, в конце которого меня почти наверняка убьют, если не мой противник, то его союзник.       — Тогда зачем ты вообще, — возмущенно зарычал он, но через секунду, все поняв, вновь медленно вздохнул и выдохнул, успокаиваясь, — мне нужно восстановить силы, вызови меня завтра, — сухо закончил он, его взгляд при этом буквально кричал, что я обезумевший дурак, если не могу обойтись в своих планах без подобных выкрутасов.       — До встречи учитель, и я понимаю ваши чувства, но по другому просто не получится, — после чего постояв пару секунд, глядя на рассеивающиеся облачко, засучиваю рукава и создаю две сотни клонов, работы нам в этом ущелье предстоит много. Хаширама Сенжу, Ивакура, один из небольших городков страны Огня.       Он был быстр, невероятно быстр даже по меркам очень сильных шиноби, путь, на который они тратили почти неделю, он проделал за день, и был готов ко всему, любой неожиданности и ловушке, впрочем, Николай очень быстро показал ему, как сильно он ошибается...       Небольшой городок на берегу речушки поражал своей бедностью и убогостью, маленькие деревянные домики ютились вокруг крупного поместья, тщетно пытающегося подражать замку, в одеждах горожан почти не было красок, как и в одеждах крестьян, зато стражники и редкие вельможи буквально щеголяли разноцветными одежками. А еще его неприятно поразили лица, ни у кого он не увидел радости и веселья, надменность, спесь, презрение и отвращение, на лицах одних, злость, усталость, и тщательно скрытую ненависть на лицах других видел, а вот радости и надежды, столь часто виденных им в его деревне не было ни у кого. Также неприятно царапало ощущение надвигающегося кровопролития и множества смертей, он слишком часто чувствовал подобное во время войны и возненавидел эти ощущения, и сейчас чувствуя это, ощущал, как в нем пробуждается гнев, проклятье, если уж Николай задумал продемонстрировать свою силу, то зачем вмешивать в это других? Чем перед ним провинились эти люди, которых он хочет ввергнуть в кровавый водоворот...       — П-по-пожалуйста, перестаньте, прошу — он резко обернулся, уставившись на небольшую лавочку, торгующую, судя по вывеске, тканями, по стенам которой змеились трещины, а дверь уже успела превратиться в груду трухи. Он тут же устыдился своей вспышки, он шиноби, и не должен терять над собой контроль, особенно среди простых людей, его сила слишком велика, чтобы разрушать ему даже не обязательно желать этого, достаточно просто разозлиться.       — Прошу прощения, я слишком сильно задумался, вот возьмите за причиненные неудобства, — Хаширама сунул в руки перепуганной женщине горсть золотых, и пошел к заведению, в которой его должен ждать Николай, отметив как по земле, от места где он стоял, расползалась сеть трещинок, а стражники, поглядывающие на окружающих как на дойных коров, шарахнулись от него как от огня.       — Я пришел, — встреча была назначена в небольшом трактире на краю рыночной площади, бедноватом даже для такого городка. В заведении был единственный посетитель, больше в трактире никого не было, даже хозяина, поэтому Хаширама не стал тянуть и лаконизм сказанного лишь подчеркивал его решительность. Он был намерен остановить Николая, если потребуется, то навсегда, но его чувства говорили, что перед ним сидит клон, а значит теперь ход его визави.       — Ты напрасно пытаешься меня обмануть, — презрительно скривила губы копия, даже не потрудившись встать, и это очень неприятно царапнуло по душе Хаширамы, никогда он не врал, и каждый знал это, его могли обвинять в невыполнимости планов, но не во вранье, — я ведь предупреждал, — в голосе клона послышалась показная грусть.       — Я пришел один, — Хаширама чуть повысил голос и зло сузил глаза, а от стоящих рядом столов послышался легкий треск.       — Попробуй сам почувствовать их, — в голосе сидящего перед ним появилась насмешка, — даю слово, что атаковать не буду, — закончил он неприкрытой издевкой. Хаширама почувствовал, как начинает потрескивать пол под ним, но послушался, и сложив печать засек десяток шиноби на окраине городка, джонинов, причем очень неплохо закрывающихся, не умей он работать с природной энергией, то не смог бы нащупать их. Также он ощутил трех клонов Николая в разных частях городка и нечто донельзя странное, расплывчатое, на одной из окраин.       — Я... — он запнулся, поняв, что никакие слова не помогут, — что ты собираешься делать? — тихо спросил он, напряженно вглядываясь в лицо клона.       — Показать, что не стану бросать слова на ветер, — жестко улыбнулся тот.       — Не смей!! Тебе нужен я, — начал было Хаширама и осекся под насмешливым взглядом копии, понял, что ничего не изменит и все уже началось.       — Мне нужно только одно, — зло резанул клон, — и ты лишь деталь моего плана. — Он взял короткую паузу, после которой продолжил уже более спокойно, — но раз уж ты готов помочь мне с его выполнением восстание начнется только здесь — в этом городе, но если в следующий раз у тебя вновь окажется сопровождение, то разговора между нами не будет, — тон его голоса сменился на откровенно уничижительный, — я намерен говорить с Хокаге, а не с пустым местом. — Клон развеялся, а Хаширама с трудом подавил желание дать волю своей ярости, чтобы объяснить и Николаю, и дорогому брату, и любящей жене, и поддерживающим его путь сторонникам, и вообще всем и каждому что такое приказ не вмешиваться.       Быстро выбежав на улицу, он увидел, как от рынка к замку движется толпа народа, а перед замком выстраиваются стражники, возглавляемые шиноби. Что будет дальше он прекрасно знал, если в столице обошлось сравнительно малой кровью, то здесь будет бойня, здешние шиноби были генинами, под командой пары чунинов, с толпой они справились бы, только если сразу же начали бить насмерть, городская же стража их поддержит, но толпу разогнать не удастся. Хаширама слишком хорошо знал, что такое отчаянная решимость, когда идешь или победить, или погибнуть, эти люди будут драться насмерть, в начале боя их быстро вытеснят с рынка, там у них шансов нет, но вот на городских улочках... Там они положат многих, а самое главное среди стражников не видно этой решимости, зато хорошо видны сомненья, и если хоть часть из них переметнется...       — «Каменная стена», — чакры он вложил немало, стена была высотой с замок и перегородила всю площадь, от края до края, и все как-то замолчали, лишь от кого-то из шиноби донесся завистливый писк, но он не вслушивался, мгновение ему потребовалось, чтобы оказаться на стене и начать говорить. Что нельзя лить кровь, что это ничего не решит и ни к чему не приведет, что он разберется и все изменит, что прямо сейчас, прямо отсюда он пойдет к градоправителю и люди наедятся вдоволь, что ... И он видел, что люди ему верят, что из их глаз уходит ненависть и отчаяние.       — Да этож сам Хаширама!!! — чей-то крик из толпы прорвал плотину и на Хашираму обрушились крики и вопли, о справедливом наказании сволочам и ворам, о том, что голодают, что грабители до исподнего обирают... Он вновь заговорил, что все расследуют, всех накажут... и люди поверили, начав понемногу расходится, стражники же судя по лицам готовы были доставить его к замку на руках.       Он как на крыльях вбежал по ступеням и... ему преградили путь. Презрительно на него посматривая, пара стражников из личной охраны градоправителя заявила ему, что он может проваливать туда, откуда пришел, сегодня приема не будет, но если ему нужно, то они готовы помочь, но не запросто так. На секунду он впал в ступор, а в следующий миг охранники торопливо распахивали перед ним двери, придавленные его яки, и до мокрых штанов напуганные чакрой, что потоками закручивалась у его тела.       Войдя же в замок, он почти минуту стоял, осматривая открывшийся ему вид, больше подошедший какому-нибудь столичному притону. Дорогая мебель и несколько тел лежащих то тут, то там в не понятно каком состоянии, то ли пьяные, то ли обкуренные, то ли просто спящие после веселой ночи. Стены, обитые панелями из красного дерева и в углу лужа блевотины, камин с вызолоченной решеткой, рядом с которым стоят бутылки...       Но, в конце концов, пройдя по залам, и титаническим усилием воли решив сначала разобраться, а уже потом действовать он вошел в спальню градоправителя. И войдя, поперхнулся целой смесью ароматов там царивших, сильнейшими из которых были запах саке и опиума.       Оглядев спальню, Хаширама с трудом удержался от ругательств, за свою жизнь он не часто видел такую роскошь, черное и красное дерево, обилие золота и серебра, разноцветные шелка... И ни одна вещь не сочеталась с теми, что ее окружали, у Хаширамы появилось впечатление, что он попал на склад трофеев, основная задача которого пустить пыль в глаза.       Сам градоправитель обнаружился на широченной кровати, сладко похрапывающий и ни о чем не подозревающий. Рядом с ним мирно посапывали две красивейшие женщины, без какой-либо одежды, судя по лицам прошедших все круги удовольствия вместе с хозяином замка.       — Вставай! Тебя дела ждут!! — Хаширама рывком сорвал шелковое одеяло, обнаружив под ним мужчину, на котором отпечатались все пороки человечества. И почти сразу же получил в ответ порцию отборных ругательств и пожелание проваливать куда подальше и дать поспать спокойно...       — Да у тебя народ голодает, они уже бунтуют!! — обжигающая ярость, растущая в Хашираме подобно лавине, неожиданно трансформировалась в ледяную ненависть. Он полностью контролировал себя и свою силу, но вот мысли начали затуманиваться одним единственным желанием — размазать выродка по стенам всего поместья.       — Чернь всегда бунтует и всегда голодает, потому что заработать себе на жизнь не может! Слуги, эй, кто там? Изложишь им свое дело, и проваливай! — после чего не открывая глаз, пошарил рукой в поисках одеяла, но через секунду махнул рукой и снова захрапел. Его жены? любовницы? наложницы? нутром почувствовав состояние Хаширамы скатились с кровати и забились в уголок, где подрагивая, зажали себе рты, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Хаширама боролся с собой почти двадцать секунд, после чего не выдержав схватил это... существо, и приподняв, как следует, встряхнул, после чего отправил в ближайшую стену, заревев чтобы НЕМЕДЛЕННО брался за работу! Тот же подскочив, заорал в ответ, что ни один шиноби не смеет ему указывать, что делать, он правитель этого города, а шиноби пусть убирается к себе в деревню и там своему Хокаге жалуется!! И убирается немедленно, иначе он кликнет слуг и шиноби уже к вечеру окажется на колу!!! В следующий миг Хаширама нанес удар, привычно усилив тот, и от человека, правящего этим городом, осталось лишь пятно на стене, и кое-какие ошметки.       В углу взвизгнули в ужасе, и это немного отрезвило его, секунду поразмыслив, он указал девицам на дверь, после чего создав десяток клонов, отправился наводить порядок в этом городке. Ведь проблемы он не решил, а лишь выиграл время, да и данное слово надо держать...       — Входите, — в зал осторожно вошел десяток шиноби, все из его клана, все ранее были в прямом подчинении у его брата.       — Хаширама-сама мы... — поклонившись начал первый вошедший, с легким недоумением оглядывая кабинет, в котором постоянно что-то потрескивало и похрустывало, словно там резвились стаи жуков Абураме, вознамерившиеся съесть все кроме стола, за которым сидел Хокаге.       — Я все понимаю, — прервал его Хаширама, оторвавшись от бумаг, и говоривший вздрогнул, если лицо Хокаге было неестественно спокойно, то вот в глазах плескалась с трудом сдерживаемая ярость, — вы вернетесь в Коноху, и скажете брату, что если за мной вновь кто-то последует, то я сражусь сначала с ним, а уже потом с Николаем, — по потолку разошлась длинная, ветвистая трещина, после чего шиноби чуть побледнев, молча поклонились и вышли из кабинета, уже через секунду исчезнув в телесном мерцании.       Он потратил почти пять дней, разбирая сложившуюся ситуацию, благо, что опыт уже был и клоны помогали, да и городок бедным не был, просто кое-кому уж очень не хватало денег, вот он и выжимал их всеми доступными способами, не брезгуя и разбоем. Проблема заключалась в том, что некому было дать этому кому-то по рукам или хотя бы грозно окрикнуть, шиноби этого городка были из крестьян и побоялись связываться с богатым, влиятельным и очень злопамятным родом. Теперь же они изо всех сил стремились показать, как они раскаиваются и пытаются выправить ситуацию.       К сожалению именно пытаются, большую часть работы пришлось делать Хашираме: кое-кого пришлось приструнить, кое-кого посадить, кое-кому намекнуть, а кое-кому просто не мешать работать, в итоге уже через неделю на него готовы были молиться во всех храмах городка. В полдень же шестого дня прибыл отряд стражи от главы провинции, чтобы поинтересоваться какого он делает в городе, и где собственно тот, кто правил этим местом до его прихода? Как быстро выяснилось в ходе разговора глава провинции, в которой они находились, принадлежал к тому же роду, что и градоправитель, да и остальные члены рода были не метельщиками улиц. Поэтому командир отряда вежливо попросил Хашираму не усугублять ситуацию, и прекратив нарушать законы страны покинуть городок, а его место займет один из сыновей главы провинции, очень достойный молодой человек.       Достойный молодой человек выглядел как видавший виды алкоголик, начавший пить еще с утра, и не просыхавший вплоть до въезда в город. Делавший недвусмысленные знаки шиноби, которые изо всех сил не желали обращать внимание на намеки своего будущего сатейгасира. Хаширама не стал размазывать пришедших по рыночной площади, его эмоции улеглись, он лишь вежливо поинтересовался именем рода, после чего получив ответ, ушел из города, провожаемый слезами горожан и горестными криками бедняков.       До ущелья на границе со страной Железа он добирался еще одну неделю, нужно было привести чувства в порядок, слишком уж сильно его зацепило происходящие в этом городке, да может Николай и стоял за восстанием, но вот градоправитель стал мерзавцем явно без посторонней помощи, да и пришедший на его место пил без чужой указки, сам, потому что нравилось и хотелось, равно как и грабил. Ситуация с шиноби была и вовсе в пределах ожиданий, красть самому и при этом не прикормить тех, кто может на тебя донести? Увы, но так далеко глупость уже трупа не простиралась. И Хаширама догадывался, они такие не одни, да и теперь, когда он двигался значительно медленнее, то видел, как живут крестьяне, забегая в некоторые города, подмечал, насколько они отстали от Конохи, видел совсем другую жизнь, совершенно не похожую на жизнь его деревни.       Но главное, приближаясь к границе, он все отчетливее видел следы войны, сожженные селения, страх на лицах встреченных людей, и трупы, самые разные трупы, крестьян, горожан... трупы тех, кого убили в бою и просто ради развлечения, умерших быстро и медленно, уже начавшие разлагаться и еще свежие, в последнем случае он не выдержал и отправился по следу убийц. Выследил и настиг он их быстро, боя как такого и не было, ему пришлось прикладывать усилия не для того чтобы победить, а для того чтобы не убить одним ударом. Играть в молчанку разбойнички не стали, они были одним из отрядов Камня, что был послан для подрыва экономической мощи Огня, мучить их он не стал, убив быстро, но вот сам случай очень неприятно его поразил.       Николай ждал его у самого входа в ущелье, сидя на бревне и методично швыряя мелкие камешки в небольшое деревце.       — В этот раз ты настоящий, хорошо, — голос он повышать не стал, но Николай его услышал даже за сотню шагов, повернувшись к нему и вставая с насиженного места.       — И я рад, что ты без сопровождения, — он чуть улыбнулся, направившись к Хашираме, и последнему не понравилась эта улыбка, кривая, словно предвкушающая что-то очень болезненное.       — Зачем это все? Зачем ты начал лить кровь? В Конохе я мог бы тебя понять, и остальные могли, почему ты не остановился? — еще ему очень не нравились глаза его друга, или уже бывшего друга? Больные глаза, поддернутые какой-то пеленой, но еще больше ему не нравилось ощущение от присутствия где-то рядом чего-то крайне мерзкого и опасного, никогда раньше он не чувствовал подобного.       — Потому что мы облажались дорогой друг, тот городок — наглядное подтверждение моим словам, клановые войны прошли, а жить лучше люди не стали.       — Но восстания и кровь, что они изменят!? — Хаширама повысил голос, чувствуя, как пробуждается в нем гнев, и заметил, как в доселе спокойных глазах Николая проскальзывают искры безумия, а ощущение мерзкого присутствия усиливается. Более того, само место встречи, он хорошо научился чувствовать природу и сейчас он ощущал, что красота этого места создана искусственно. Может быть, кто-то пытался скопировать уже существующий пейзаж, но скрыть все следы своей работы он не сумел и в вроде бы природном хаосе просматривается рука, что создавала этот хаос.       — Ничего, они нужны только затем, чтобы ты пришел на встречу со мной, один.       — Что ты задумал?       — Корень проблемы кроется в людях мой дорогой друг, и в этом ты тоже должен был убедиться, не так ли? Я намерен как когда-то Рикудо изменить людей, только вот в отличие от него ничего давать я не буду, я заберу у людей их тьму и как когда-то Рикудо создал Луну, я создам ее брата, темного брата, где запру всю тьму человечества. — Хаширама замер, идея Николая была безумной, ведь никто доселе не мог даже представить себе подобного, но она единственная давала шанс создать новый мир без крови и убийств. Вот только он уже хотел как лучше и в итоге получил трупы, много трупов, и с каждым годом число тех, кто умер ради его мечты и тех, кто готов убивать ради нее все растет. А сколько крови прольется для достижения этой мечты? И не окажется ли в итоге, что все зря и люди продолжают убивать и умирать?       — Это, — Хаширама хотел расспросить своего о многом, но замолчал, видя, как безумие не только не ушло из глаз его друга, оно стало сильнее, даже его кривая улыбка трансформировалась в полубезумный оскал.       — Это — то чего я хочу, и для этого мне нужно не так уж и много — твоя плоть и кровь, и деревня, — в безумии Николая на миг проглянула насмешка.       — Деревня? — Хаширама же неожиданно успокоился, начав задавать вопросы с каким-то безразличием, уже поняв, к чему все идет.       — Твоя плоть и глаза учих, это то, что поможет мне стать Богом во плоти, но только этого мало, нужна еще и сила Бога, чакра, что он дал миру, я соберу ее, — Хаширама на секунду прикрыл глаза, тот самый случай, когда недостаток информации становится губительным. Лишь любовь может объединить людей, Николай не знал этой истины Рикудо и потому решил пойти по единственному доступному пути, стать Богом во плоти, вот только он такой не первый, и увы, но ни к чему это не приведет.       — А люди в деревне?       — А что бывает с людьми, когда они теряют чакру? — равнодушно осведомился у него Николай, и это вызвало в Хашираме новую вспышку гнева, которую он с трудом подавил, пусть он и не идеал, и недостатков у него не мало, но тут перед ним мечтатель, что ради своей безумной идеи готов перебить всех тех, кого клялся защищать.       — Ты их убьешь, — он уже не спрашивал, неспешно двинувшись к Николаю.       — Они глупы и ничего иного не заслуживают, да и потом они шиноби, а шиноби не умирают в своей постели, рано или поздно их жизни обрывают другие шиноби, я лишь приближу этот миг, — тот точно также приближался к нему, Хаширама же вспомнил, что именно может вызвать ощущение мерзости у любого сенсора. И надо думать, что в этот раз против него будет выпущен сильнейший из демонов.       — Простые люди тоже умрут? — он на секунду сбился с шага, однажды его клан уже столкнулся с Лисом, и это столкновение в свое время помешало им уничтожить ослабших учих, погибших тогда было слишком много. Самого демона тогда уничтожили, тщательно задокументировав все с ним связанное, ирония в том, что если бы не Николай с его тягой к копанию в архивах, то он бы и не наткнулся на эти записи.       — Если мне не хватит полученной чакры, — он еще что-то говорил, но Хаширама уже не обращал внимания на слова, все для себя решив.       — Мне много говорили о тебе, но я просто не хотел верить, но теперь вижу, что они правы, ты обезумел, ты готов убивать тысячи ради своей мечты, тебя надо остановить, просто чтобы одним безумцем стало меньше, — он остановился в тридцати шагах, приняв боевую стойку и начав накапливать природную энергию.       — Дурак, ты бы мог остаться жить в счастливом, чистом мире, а теперь умрешь, — Николай вопреки ожиданию не стал атаковать его клонами или техниками, а сложив пару печатей, упал на колени и подал чакру в землю. Секунду Хаширама ждал атаки, но ничего не происходило, а Николай, как ни в чем не бывало встал, и начал отряхиваться.       — Твой мир — мечта, ради которой ты хочешь убивать невиновных ни в чем людей! — пустые слова, нужные лишь, чтобы получить время на сканирование, что не дало ничего, близость демона сводила на нет любые попытки почувствовать что-то еще, как и несколько маскировочных печатей, издевательски вспыхнувших в нескольких метрах от них.       — В этом мире нет невиновных! — отрезал Николай, оценив его усилия и издевательски скалясь. — А что до убийств, я шиноби, — издевательская улыбка сменилась на оскал безумного зверя, а глаза заполыхали жаждой убийства, — я убивал ради денег, власти, и сомнительных идей, ради ТЕБЯ, — чуть повысил он голос, Хаширама же почувствовал горечь в душе, тот выбор может и пошел ему на пользу, но он об этом не просил и сваливать на него свои поступки и их последствия его уже недругу не стоило, — теперь же я просто буду убивать ради своих идей лучшего мира, — он в свою очередь принял боевую стойку, а Хаширама выбросил из головы все лишние мысли, неважно, сколько у его противника сюрпризов, Мадара тоже был горазд на выдумки, он его одолел, одолеет и Николая.       Вокруг Николая уже привычно возникли клоны, окутанные покровом, вокруг Хаширамы появились его копии, клоны разом бросились в бой, а их оригиналы, сложив печати, обменялись техниками:       — «Мировое древо», — техника явно сработала, но никакого эффекта от нее Хаширама не увидел, побеги, что должны были оплести его противника, не пробились к свету, зато земля под ногами Николая засияла множеством иероглифов.       — «Горящее облако пепла», — облако пепла на мгновение закрыло обзор, и обрезало чувствительность, но резкие вспышки подсказали, что клонов он лишился, и через секунду по нему нанесут удар с нескольких сторон.       — «Древесный змей», — техника больше всего напоминала длинный шест, упертый в землю и позволивший уйти из облака, за секунду до его подрыва.       — «Поток молний», — как он и ожидал — его атаковало несколько клонов, предельно быстро, и судя по легкому дрожанию воздуха еще и чем-то из арсенала ветра, чтобы он не закрылся водой.       — «Божественная кора», — пришлось начать выкладывать козыри, эта техника была одной из самых мощных защит его клана, созданная первым Сенжу, она потребляла очень много чакры, но согласно легенде древо появившегося купола приобретало прочность Плоти Бога, — «Клонирование», — в куполе возник новый десяток Хаширам, готовых вступить в бой.       — «Вспышка», — что это была за техника он не знал, видимо тоже один из козырей противника, но купол она пробила, уничтожив половину клонов, не догадайся он сместится к границе, то лишился бы головы. Пробитый купол опал, явив Хашираме Николая во главе уже трех десятков клонов, и оскалом, что подошел бы саблезубой лягушке, а не человеку.       — «Рождение великого леса», — понимая, что совокупный удар клонов его убьет, Хаширама решил выиграть немного времени, даже он не мог применить сильнейшие свои техники мгновенно. В эту технику он вложил еще больше чакры, чем в защиту и множество древесных побегов, что прочнее стали, точно гигантские змеи, атаковали маленькую группку его противников.       — «Великое огненное испепеление», «Воздушный снаряд», — клоны, как и ожидалось, скомбинировали свои атаки и получившаяся техника, точно лавина врезалась в стремительно растущий лес, уничтожив тот.       — «Древесный дракон», — но те нескольких секунд, во время которых лес боролся с огнем было более чем достаточно, и рассекая грудью огненное море, в небеса устремился ленточный дракон, сильнейшая техника Хаширамы без использования природной энергии, особо ценная сейчас тем, что огромное количество чакры, вложенное в нее, было сконцентрировано в теле дракона и Николай не мог уничтожить того с одного удара, а второй он бы нанести не успел.       — Балу! — секундное удивление не помешало увернуться от удара гигантской лапы и какой-то техники, что должна была окатить дракона клейкой жидкостью. Глянув на новоприбывшего, он с трудом подавил ругательство, медведь-гигант, окутанный покровом из черных молний, наверняка Мудрец, а значит, без природной энергии он победить не сможет, а если учесть еще и демона, и возможную ловушку для него... Да, ничего не скажешь, подготовился Николай на совесть, и точно откликаясь на мысли Хаширамы тот занял место на голове медведя.       — «Шипы», — дракон ощетинился игольчато-острыми шипами, что с легкостью прошьют любую скалу. — «Древесные колья», — раскрытая пасть атаковала медведя, не давая тому использовать еще одну технику, стремительно сближаясь, попутно колья, в которые превратились некоторые шипы, уничтожили всех клонов. — «Мировое древо», — уйдя от еще одного удара лапы, с какой-то техникой земли, его творение опутало медведя, но шипы не смогли пробить усиленную покровом шкуру Мудреца, поэтому тело дракона выбросило во все стороны побеги, готовясь через секунду полностью лишить того возможности двигаться. Силу таких Мудрецов он прекрасно знал, его древесная клетка выдержит. Николай же вновь создал клонов, что окутавшись покровом, рванули вниз, к земле.       — «Поток молнии», — тело дракона вздрогнуло, но больше ничего не произошло, Хаширама чуть улыбнулся, все-таки кое-чего Николай не учел, его техники недостаточно сильны, чтобы противостоять его стихии дерева и теперь ему придется перейти к обороне.       — «Пришествие мира цветущих деревьев», — он использовал природную энергию, и на древесной клетке стали расти цветы, еще секунда — они распустятся и его противники или уснут, или начнут тратить чакру на защиту от пыльцы, а даже две простые техники одновременно использовать очень непросто. После этого ему можно будет не бояться очень мощных атак и закончить бой еще через пару секунд.       — «Порыв», — как он и предполагал, его противники использовали ветер, чтобы защитится, он усилил напор, сдавливая медведя, не давая ему нормально дышать и посылая больше чакры к цветам. Неожиданно он почувствовал, как кто-то еще собирает природную энергию, но неумело, действуя по принципу захватить как можно больше, и почти сразу же услышал, жуткий грохот, — «Шаровая молния», — после которого, техника дракона, как и техника связанного с тем дерева, перестала действовать, потеряв стабильность, и медведь тут же разорвал свои путы. Отлетая в сторону, уворачиваясь от россыпи водяных шариков, он заметил несколько статуй Николая, раздавленных медведем. Клоны! Клоны проделали молниями дыру в драконе, она не могла нарушить технику, но и не могла мгновенно зарасти, а после, зачерпнув силы, смогли выдать технику, достаточно сильную, для того чтобы уничтожить дракона, используя уже имеющуюся "рану".       — «Режим Отшельника», «Деревянный голем», — пришлось драться как с Мадарой когда-то, но он был уверен, что уж это-то Николай предусмотрел, тот бой против его друга вошел во все школьные учебники, поэтому атаковать не спешил.       — «Призыв», — и под медведем появился оскаливший пасть Девятихвостый Лис, со множеством клонов на башке и нескольких на хвостах, увязших по колено в теле демона. Природная, энергия, собственная чакра, и сила демона, такая смесь могла бы сокрушить его голема...       — «Рождение древесного мира», — за спиной голема к небу устремились древесные побеги, за секунду превратившиеся в столетние деревья, изогнувшиеся и атаковавшие демона, на ходу переплетаясь и срастаясь друг с другом, превращаясь в — «Древесные драконы», — он же занялся сбором энергии и переходу к Режиму Мудреца, — пик его силы, то чего не видел даже Мадара, чего вообще никто не видел. И к этому Николай не мог подготовиться, в конце концов, Хаширама не зря носит титул гения, учиться он умел не хуже других.       — «Огненные вращающиеся сферы», — Николай, используя клонов, с демонической энергией отбивался от побегов, — «Поток молний», — медведь методично уничтожал драконов, используя смесь из чакры и природной энергии, — «Чакро луч», — а демон атаковал голема.       — «Древесный шит», — пришлось тратить время и силы на защиту, гигантский круг, появившийся на руке голема, выдержал технику хвостатого, после чего Хаширама сам перешел к атаке, создавая видимость игры по правилам своего противника, — «Шипы», — удар второй рукой голема, на которой появился шип, размером с целое дерево и переполненный чакрой должен был убить медведя или же заставить того покинуть спину демона, разрывая связь этой тройки, — «Клонирование», — а полсотни клонов должны были отвлечь от него внимание Николая, и навязать бой его клонам, которые, терпеливо складывая печати, готовили каждый по собственной технике. Они явно намеревались провернуть уже сработавший трюк с совместной атакой, и Хаширама решил помешать им.       — «Великое огненное испепеление», — Николай, атаковал потоком пламени, а медведь и демон усилили атаку, добавив от себя соответствующей энергии, ко всему прочему, фокусируя технику, и та полностью уничтожила левое плечо и часть груди голема. Его рука, так и не достигнув цели, упала на землю, а сам он начал стремительно терять вложенную в него чакру, техника потеряла стабильность и переставала действовать. Хаширама быстро отпрыгнул в сторону и вовремя, в следующий миг тело голема разрубил один из хвостов Лиса, окутанный какой-то техникой молнии.       — «Тысячерукая Истинна», — он стиснул зубы и свел вместе ладони, пропуская через себя колоссальный поток энергии, а перед скалящимся Лисом выросла титаническая статуя с тысячей рук за спиной, согласно легендам это был когда-то один из Богов этого мира, — «Хохот Бога подземелий», — несколько рук ушли под землю, чтобы разрастись там и атаковать со всех направлений, остальные же атаковали Лиса и медведя. И Хаширама впервые за бой позволил себе чуть расслабиться и широко улыбнуться, ошарашенное лицо Николая говорило о многом.       — «Бомба хвостатого», — Лис тут же ударил прямо перед собой, защищаясь от множества рук и уничтожив некоторые из них, но те почти мгновенно отросли вновь, — «Каменная оборона», — медведь выдохнул облако пыли, частицы которой стали собираться в местах удара в монолитные глыбы, и вновь рассыпались пылью, после того как удар будет отбит. Николай же отбивался, используя свои шаровые молнии, комбинируя их с демонической чакрой, время от времени пытаясь контратаковать при помощи хвостов, тщетно.       — «Шипы», — кулаки рук украсились длинными иглами, и Николай скомандовал отступление, и пирамида двинулась назад, решив прикрыться стенами ущелья. Хаширама усилил атаки еще больше и увеличил их частоту, медведь все чаще взревывал от боли, а Лис все быстрее терял чакру, теперь победа над ними становилась очевидной и была лишь вопросом времени, очень короткого времени, чакра у его противников уходила стремительно, особенно у Николая, удивительно как он до сих пор не свалился с истощением... Ответ на этот вопрос он получил через три секунды — клоны, снова проклятые клоны. Стены ущелья были усеяны печатями, и десяток клонов, дежуривший на них то и дело распечатывал копий, которые затем, развеявшись, раз за разом вливали свою чакру в Николая. Благодаря этому он сумел выдержать его атаку, и Лис полностью вошел в ущелье, атаковать его стало сложнее, но тут он неожиданно взбрыкнул точно норовистый конь, вознамерившийся сбросить седока и сделал прыжок назад, в котловину, что-то нечленораздельно прорычав, Хаширама пустился в погоню, и проскочив ущелье, услышал:       — «Печать, Контроль разума», — один из клонов погружал в демона какой-то свиток, видимо контролировать Лиса напрямую Николай был неспособен. Но теперь он лишился возможной защиты скал и Хаширама решил заканчивать бой.       — «Подземные корни», — в этот раз техника сработала как надо, покрыть всю котловину печатями Николай не смог и Лиса оплело множество побегов, — «Древесные оковы», — побеги стремительно разрастались, и изменялись, заключив демона в гигантские колодки, — «Кольцо деревянных шипов», — гигантский медведь пытался отбиться от побегов, и освободить демона, но было уже поздно, он слишком устал и получил слишком много ран, и не был также быстр как в начале боя, не успев заметить несколько ветвей, что оплели его шею. Ветви, укрепились, сплетаясь в огромный ошейник с шипами, вонзившихся в шею медведя и откачивая из него остатки чакры, лишая даже возможности стоять на лапах, зверь беспомощно распластался на спине Лиса. — «Оплетающие деревья», — побеги налились силой, и по толщине превзошли вековые дубы, теперь Николай не смог бы освободить своих компаньонов, и поняв это, он едва успел спрыгнуть со спины медведя, уйдя от побегов, но как оказалось Лис умел менять свою форму в определенных пределах, и начал выбираться из оков-колодок, — «Тотемы контроля», — его окружил десяток деревянных столбов изображавших Богов этого мира, эта техника была наследием Мудреца Шести Путей, техника подчинения своей воле тех, кто слабее, запретная для его клана техника, — «Полное Очищение», — а вот это уже было более поздней разработкой, созданной во время клановых войн, полное подавление любого контроля разума или тела, не важно, печати это, иллюзии, тени, чужая чакра или даже паразиты, мощная волна чакры вымывала все чужеродное из тела. Разумеется подобная техника не подействует на демона, тот слишком силен и сам состоит из чакры, поэтому Хаширама вложил в технику природную энергию, демону она не повредит, и к его удивлению Лис не только освободился от контроля, но и мирно уснул рядом с теми, кого должен был немедленно попытаться уничтожить.       — «Рев», — Николай же все еще не собирался признавать себя побежденным и использовав какую-то технику ветра, сложил ладони рупором, заорал так, что, наверное, было слышно на другом конце страны, — ВНИМАНИЕ ВСЕМ, ВСПЫШКА, — в следующий миг удар чудовищной силы перерубил тысячерукую статую...       — Ловко, — только и смог вымолвить Хаширама, как оказалось все это время, он шел не к победе, а в ловушку, вся эта котловина и была ловушкой, стены за спиной у статуи были сплошь усеяны взрыв-печатями, получалось эдакое вогнутое зеркало, в фокусе которого оказалась статуя. Разом использовав все печати, Николай создал направленный взрыв, сфокусировав взрывную волну и атаковав спину статуи, место, где защита была слабее всего.       — Сюрприз, — Николай шел к нему, и его лицо стало таким, как он его помнил — исчез налет безумия и кровожадный оскал, сейчас оно выражало лишь грусть и усталость. И это смутило Хашираму, но расслабляться он не спешил, собственной чакры у него почти не осталось, еще пара техник и он уже не сможет контролировать природную энергию. Поэтому Хаширама сейчас он активно впитывал ее, всеми доступными силами сканируя местность. А вдруг есть еще печати? Или Николай попробует вновь подчинить себе Лиса? — Я ожидал чего-то вроде четверки големов, но твоя тысячерукая статуя это нечто, я даже испугался немного, — но тот просто создал небольшой камень, на который сел, выжидательно поглядывая на Хашираму, он же не торопился с атакой, этот бой сбил с него чувство всемогущества и неуязвимости, что надо признать появилось после победы над Мадарой и тех лет, что он прожил в деревне, где очень многие восхваляли его.       — Николай если ты не остановишься, то я убью тебя, — он не угрожал, а обещал, и казалось вся его сила подтверждает эти слова, становясь видимой и давя на все в округе, от чего мелкие камушки рядом с ним превращаются в пыль, — я до сих пор верю, что мы были правы, когда построили деревню, она принесет пользу всем!! — А еще ему нужно было собрать как можно больше силы, и на это тоже нужно было время, поэтому он предпринял последнею попытку переубедить своего друга, ведь тот утратил свое безумие.       — Вот таким ты мне нравишься куда больше, — искренне улыбнулся тот, явно любуясь им как лидером, которого он не видел уже долгие годы, но который неожиданно вернулся, — ты наконец-то повзрослел, дорогой друг, жаль только что так поздно, — конец фразы он произнес совсем тихо, Хаширама даже с обострившимися чувствами не смог услышать его, догадываясь о смысле сказанного глядя на лицо Николая.       — Я не дам тебе разрушить деревню, — уже не так уверенно произнес Хаширама.       — Да я и не собирался, — равнодушно махнул тот рукой, после чего пригляделся к Хашираме и залился хохотом, — ахахахаха, боги ну и рожа у тебя!! Да ты хоть сам подумай, на кой биджу мне ее уничтожать!? — и он вновь захохотал.       — Но твой план, мечта, — обескураженно пробормотал он.       — Ты что и правда поверил в эту чушь!? — отсмеявшись, Николай заговорил с явным трудом, словно изо всех сил давил в себе желание вновь расхохотаться. — Ну, хорошо, разнесу я деревню, да хоть все разом, соберу всю чакру, а дальше то что? Как мне людей менять? Никто в целом свете не знает, как менять людские души! — закончил он с какой-то грустной усмешкой.       — Тогда ЗАЧЕМ, зачем ты биджу побери, — он осекся на половине фразы, поняв все, и отведя взгляд, медленно опустил голову, именно сейчас он не мог смотреть на своего друга, ему стало стыдно, так стыдно как никогда раньше.       — Понял, значит, — услышал он злой голос, — именно за этим, чтобы ты наконец-то повзрослел, чтобы вышел за стены прекрасной деревни и увидел мир, полный дерьма, и чтобы начал, наконец, менять его, пока дерьмо не затопило твою мечту, чтобы не пришлось лить кровь тех, кто хочет вырваться из этих выгребных ям, и чтобы ты, наконец, убедился, что никто не намерен жить мирно, — с каждым словом он повышал голос все больше, под конец уже почти крича. Хаширама молчал, не поднимая головы, а Николай резко успокоился и едко поинтересовался, — как отличаются здешние деревеньки от тех, что ты встречал раньше?       — А восстания? — глухо спросил Хаширама, уже зная, что услышит.       — А что людей все устраивало? — язвительность в голосе Николая усилилась. — В городке как его там... а Ивакура, само все полыхнуло, а в столице я лишь чуть ускорил события, ну и подкорректировал, чтобы лишней крови не было, заодно и правитель сменился, теперь там правят те, кому интересны не только выпивка и бабы. Им кстати твое вмешательство не понравилось, они планировали через того ушлепка надавить на весь род, а ты им все планы поломал, — закончил он, посматривая на Хашираму, тот вскинулся в праведном негодовании — он поступил как должно! Спас этот город от кровавой бойни и даже то, что он без суда убил тамошнего градоправителя — лишь сэкономило время дайме! Ведь его проступки не забылись, любой в городе подтвердит правильность сделанного. Николай, видя его реакцию, опустил голову.       — И что ты на самом деле задумал? — после долгой паузы осведомился Хаширама. Рядом раздался звук запечатывания и Лис перестал отравлять своим присутствием мир.       — Тоже что и раньше, соберу отряд, — Николай поднял на него взгляд и Хаширама не увидел в его глазах ничего, когда-то давно они горели огнем идей и энтузиазма, теперь — это были глаза человека делающего работу, живущего по инерции, — благо, что нукенинов даже больше стало и буду бегать по лесам и долам, помогая деревне.       — Николай, — начал Хаширама, он хотел многое сказать, вновь зажечь огонь в своем друге, но увидев выставленные в отрицательном жесте руки, смолк.       — Поздно уже дорогой друг, уже слишком поздно, слишком много я совершил ошибок, даже ты уже не сможешь прикрыть меня, да и надо же хоть когда-то отвечать за то, что натворил, — он встал с камня и грустно улыбаясь, двинулся к Хашираме. — Давай обнимемся на прощание, я выдам тебе кое-что, что поможет деревне да пойду, скоро здесь будет не продохнуть от любопытных, — он поморщился он, словно вспомнив что-то очень неприятное, — а я смертельно устал и хочу отдохнуть после всего случившегося.       — «Божественно-громовой удар», — прямо перед лицом Хаширамы возникла спина его брата, коснувшегося рукой его нагрудника, и смотря из-за плеча Тобирамы, он увидел, как грудь Николая рассекает клинок катаны, покрытый молниями. Тот в последний миг начал уходить от удара, но слишком медленно, удар не убил его и не затронул чакроочаг, в который метил Тобирама, но это все равно была смертельная рана. До уха Хаширамы донесся полный ярости рев медведя.       — Тобирама, ты, — дальше он говорить не стал, сбив брата с ног мощным ударом, и уже готов был добавить, но был остановлен одним из клонов, что появился перед ним и схватил его за руки.       — Стой не надо, — после чего развеялся, исчерпав свою чакру, следом за ним исчез и медведь.       — Брат он обманывал тебя, — закричал Тобирама подпрыгнув точно мячик, и оказавшись на ногах, сверля взглядом Николая, — эта тварь готовилась убить тебя, его клоны уже готовы к атаке! — Хаширама невольно сжал кулаки, клоны действительно приближались к ним, он их чувствовал, но у них почти не было чакры, его брат позволил эмоциям ослепить себя и совершил страшную ошибку, сам этого не понимая...       — Вот ведь придурок же ты, — устало и зло вздохнул Николай, — в них чакры не осталось, они бы даже не поцарапали Хашираму, — один из клонов на показ вытащил кунай, и пропустив по нему чакру, метнул тот Хашираме точно в грудь, кунай отлетел как от камня, а клон беззвучно исчез.       — Лжешь тварь!! — взревел его брат, выхватывая кунаи с взрыв печатями.       — Ага, лгу, — равнодушно фыркнул тот, пытаясь встать и вновь падая, — и больше переубеждать не собираюсь, кха-кхах, — он закашлялся и Хаширама увидел, как из его рта течет кровь.       — Я помогу, ты выживешь! — он бросился к другу и призвал все свое искусство целителя, чтобы с ужасом осознать, сколь мало чакры у него осталось, совершенно недостаточно, чтобы вылечить такую рану.       — Брат, опомнись!! — он услышал крик Тобирамы, но не обратил на него внимания, смотря лишь на рану и приходя в отчаяние от того, что не может ее исцелить.       — Не сможешь дружище, — грустно произнес Николай, — своей чакры у тебя почти не осталось, это вот природной до горла и больше, но ей лечить невозможно.       — Я не сдамся, ты будешь жить!! — руки Хаширамы засветились зеленым, один из клонов тут же оказался рядом и сильно толкнул его к Тобираме.       — Придержи его, а то ведь убьется, после того как он повзрослел — это будет вдвойне обидно, — просительно добавил он, и как и прочие развеялся.       — Повзрослел? — Тобирама аккуратно перехватил своего брата, не давая ему вырваться, внимательно поглядывая на оставшуюся пятерку клонов. Хаширама рванулся раз, второй, после чего замер и на его глазах показались слезы.       — Вот берите, в этом свитке награбленное у ворюг, поможет, — первый клон перебрасывает Хашираме свиток для запечатывания, — в этом Девятихвостый, с его помощью, кхах, — под аккомпанемент его кашля второй клон отправил второй свиток в Тобираму, метя точно в глаз, тот поймал его без особых усилий.       — Зачем он нам? — холодно поинтересовался тот, бегло взглянув на иероглиф в центре свитка.       — Вся моя жизнь — служение деревне, — не менее холодно отчеканил Николай, — просто у нас с тобой разное понимание того, что и как нужно делать, а это — то, что может помочь, кха, сделать мир единым. С его помощью я бросил вызов Богу Шиноби и почти победил, но если бы их было больше, не один, а девять? Раз вы не хотите воевать, с их помощью вы превратите страну в несокрушимую крепость, и сделав её лучшей среди всего мира, вы присоедините остальных с помощью, кха, — с каждым разом Николай тратил все больше времени, чтобы откашляться и все сильнее слабел, под конец он уже не шевелился, а его голос стал едва различим, один из клонов быстро приложил к нему какую-то печать, засветившуюся синим, уровень его чакры чуть вырос, и он, пошевелившись, смог сесть. — Последнее, нас предал Рисей, доказательства найдешь в архивах клана, — после чего он вновь закашлялся.       — Проклятье, ты, — начал Тобирама смотря на него по-новому, со смесью подозрительности, неприязни, сожаления и облегчения.       — Николай, мы, — Хаширама чувствовал боль от потери друга, еще одной потери, и где-то глубоко внутри мерзкий голос главы клана, воспитанного Буцумой Сенжу, шептал, что уже ничего не изменить, а значит нужно пользоваться. Он ощущал стыд, ведь это все результат его ошибок, слишком сильно он сконцентрировался на своей деревне, позабыв о том, что снаружи. А еще, он чувствовал, как крепнет в нем огромное, всепоглощающие желание остановить надвигающуюся войну, войну, что стала причиной множества смертей. Да, эта смерть из-за него, его ошибок и слабости, но она же раскрыла ему глаза, а ведь и другие тоже теряли своих близких, раз понял и почувствовал он, поймут и они. Теперь он точно понял, что ему делать, и он это сделает, иначе его последний друг, друг, продолжавший в одиночку идти к его мечте, когда уже и сам Хаширама решил отдохнуть, погиб зря, а этого он не допустит.       — Все, вот теперь все, конец, — но Николай никого из них не слушал, он завершил все свои дела и теперь просто умирал, — уходите, печати узумаки уже почти себя исчерпали. — Только сейчас он обратил внимание на странные выпуклости на коже, чтож вот еще одна причина, почему его чакра так долго не заканчивалась, а сам он не умирал, а ведь говорили, что подобное невозможно и такие печати нужно активировать вручную...       — Но ты, тебя же нужно, — начал Хаширама, не желавший, чтобы друг гнил здесь как какой-нибудь шелудивый пес, но его оборвал хриплый смех, почти сразу же смолкший.       — Вот уж не надо мне этого, просто вспоминай обо мне и хватит, я слишком хорошо знаю сволочей, которых возглавлял, — его лицо перекосила кривая усмешка. — После смерти могила простоит нетронутой, хорошо, если месяц, а дальше начнутся опыты, призывы, дайте я просто отдохну, — тихо, не поднимая глаз, попросил он, первый раз он просил что-то для себя, и Хаширама не выдержав заплакал, — я устал и рад, что больше мне не нужно ни о чем беспокоиться, уходите, — один из клонов сложил печати и в небо полетел огненный шар, чтобы затем упасть точно на тело Николая, сжигая его заживо. Хаширама уже сложил печать для «Водяного снаряда», но клон успел схватить его за руку, секунду они смотрели друг на друга, после чего копия исчезла. Хаширама медленно повернулся и тихо, но отчетливо сказал:       — Я понял, что ты хотел мне сказать и клянусь, что в этот раз я не стану отмахиваться от твоих слов, пусть ты и не увидишь этого, но я изменю мир, построив то будущее, о котором мы мечтали, — после чего резко развернулся к Тобираме, и тот сделал шаг вперед:       — Я ошибся, — раздельно и четко проговорил он, — но даю слово, подобное не повторится, а тебя не забудут, — он развернулся, и положив руку на плечо Хашираме указал на выход из котловины. — Мы должны исполнить его желание, если он и правда, тебе друг ты должен уважать его решение, — он чуть сжал плечо брата. Хаширама, на секунду прикрыв глаза, в свою очередь, сжав плечо брата, использовал телесное мерцание. Николай умирал молча, но только лишь до тех пор, пока они были рядом, когда же они оказались на гребне, то услышали полный боли крик. Николай Чудов, страна Огня, одно из ущелий на границе со страной Железа.       Боги, как же хорошо, что у Хаширамы еще осталась чакра! И он не стал затягивать, используя шуншин, а вот Тобирама, чтоб ему и после смерти черти спать не давали, мне явно не доверял, оглянувшись, перед вторым перемещением, но увидел он только то, что и должен был видеть, тело лежащие у края котловины, уже достигшее стадии средней прожарености, а вот работу печатей узумаки, вшитых мною под кожу — нет, и слава всем местным богам. Когда же они с братом по моим расчетам применили четвертое телесное мерцание, рядом со мной оказался десяток клонов.       — «Порыв ветра», — филигранно исполненная техника сдула пламя, не затронув мою тушку, от которой, впрочем, уже немного осталось.       — «Печать, Божественная регенерация», — еще один клон использовал ту же самую печать узумаки, которой я когда-то исцелил Изуну, возвращающую тело к нормальному состоянию, исцеляющую любые травмы и раны, от мелких порезов, до потери конечностей.       — Ну, здравствуй, Рисей, извини, что не называю твоего настоящего имени, может сам представишься? — я медленно встал, и рядом со мной вышли из телесного мерцания два десятка клонов, первый коснувшись меня, втянулся в мое тело, восстанавливая чакру, остальные окутавшись покровом встали полукругом за моей спиной.       — Хаааа, очень не плохо, а как догадался? — он медленно поднимался из-под земли, как растение, пробивающие себе путь к солнцу. Стандартная униформа джонинов на нем была дополнена парой тубусов за спиной.       — Поверь, мне пришлось попотеть, но думаю нам самое время поговорить по душам, старый мой друг, — ирония так и сочилась из моего голоса, — только, пожалуйста, прими свой настоящий облик.       — У меня его нет, — это было похоже на пот, черные капли выступили на всех видимых участках кожи, стремительно сливаясь, образовывая покров, за которым полностью исчезло лицо Рисея, который даже перестал дышать. Две секунды и я смотрю в ярко-желтые круги, которые так и тянет назвать буркалами. — Ты прав пришло время нам серьезно поговорить, друг, — голос этого существа был наполнен легким весельем, а сам он совершенно не ощущался, ни как демон, ни как часть природы, ни даже как живое существо.