Твой берег

Он и правда пришёл довольно скоро – и получаса не прошло. За это время Ведьма уже успела оправиться от утомительного рейда по Зоне и всех сопровождающих его потрясений и теперь расслабленно сидела под окошком хижины и лениво наблюдала за скачущей по ветке рябины хлопотливой синицей. - Чай будешь? – первым делом по обычаю цыганского гостеприимства спросила она гостя. - Буду! Через несколько минут в двух кружках золотился травяной отвар с мелко накрошенными в него кусочками сушёного барбариса. Специально для таких вот посиделок Ведьма держала в хижине запас чистых трав и ягод. Ей-то радиация – что пнём по сове, что совой об пень, а вот людей, приходивших к ней, травить не хотелось. Сама Ведьма – просто за компанию - только делала вид, что пьёт. Она уже выяснила, что могла бы в самом крайнем случае есть и пить и по-настоящему… но какой в этом интерес – если не ощущаешь ни вкуса пищи, ни её запаха? Никакого. Вот и бросила она это неблагодарное дело – притворяться живой для самой себя.       Разучиться притворяться таковой для других пока не получалось. Особенно здесь – в Зоне, по дорогам которой во множестве бродили зомби - такие же живые мертвецы, как и она. С той, разве что, разницей, что она – в отличие от них - осталась при рассудке и не гнила заживо. Хоть в чём-то повезло, даже за живую сойти можно! Вот только что сделают с ней местные люди – когда узнают, что она – такая же, как и эти зомби? Убить не убьют – она уже мертва. На кусочки порежут, наверно, и спалят вместе с этой домушкой. И не посмотрят, что она никому из них не делала зла… - Хорошо у тебя тут! – оторвав Ведьму от невесёлых размышлений, вздохнул Сергей, блаженно откидываясь на ствол дерева позади него и вытягивая ноги. – Тихо, птицы поют, листья шелестят… костёр горит… Не фонит, опять же… Покой… Как же мне его не хватало – покоя… - Да, на вашей базе довольно шумновато, - дипломатично согласилась Ведьма. – Музыка, стрельба, ор, бегают все взад-вперёд, как ненормальные… Проходной двор какой-то! - Я не об этом… - вяло отмахнулся Крест-младший и надолго замолчал, как-то угрюмо глядя в костёр. Ведьма вопросительно посмотрела на него, но тоже не произнесла ни слова. Захочет выговориться – резонно считала она - сам всё скажет. Она умела ждать, да и с некоторых пор уже никуда не торопилась. - Голоса, - наконец, нарушил молчание Сергей. Поморщившись, притронулся к голове чуть ниже полей щёгольской кожаной шляпы с золотой цепью вместо ленты. – Здесь. Я их слышу постоянно, и никуда не могу от них деваться. Голоса тех, кто… кого уже нет. В том числе и тех, кого я сам… отправил на свидание с предками. А я много кого убил за свою жизнь, Ведьма. И теперь они все здесь, в моей голове. И не только они… Он замолчал и сделал торопливый глоток из кружки, зябко обхватив её обеими ладонями. Пальцы его – длинные, и даже на вид чуткие пальцы не то музыканта, не то хирурга – нервно подрагивали. - У меня был друг, - уронил он совершенно спокойным, почти бесцветным голосом. Однако предательские пальцы выдавали его истинное состояние с головой. – Сашка Котов… Санёк… Его убили в две тыщи десятом. Убийц нашли, поймали и судили… но они получили лишь условные сроки ввиду несовершеннолетия на момент убийства. Когда я узнал о смерти Сани, я был в шоке. И когда дело закрыли, решил отомстить за него. Это были парни с другого района, и я решил убить их верхового. Я подкараулил его в парке вечером и стал избивать… а что было дальше - толком и не помню. Помню, что в тот день я фильмы про мафию смотрел, ну и сделал ему «сицилийский галстук» - вскрыл горло. Я сначала думал, что только убью гада и всё. Но неожиданно мне… понравилось это. Настолько понравилось, что я... реально кончил, когда резал ему глотку... – по телу Сергея прошла крупная непроизвольная дрожь. Он вскинул голову и уставился в лицо Ведьмы потемневшими, лихорадочно горящими глазами. - И знаешь что, Ведьма? Мне нравились его крики, они были как музыка, самая чистая и искренняя… Я даже записал эти крики на диктофон. И слушал их. Несколько дней слушал и… кайфовал. А потом я стал искать остальных. Наверное уже не столько из мести, сколько ради искусства. Потому что хотелось ЕЩЁ. Нашёл. И отправил вслед за их вожаком. Тем же макаром. И тут, знаешь… я вдруг понял, что у каждого человека есть своя нота, и она по-разному проявляется. Кому-то надо сломать рёбра - и он выдаст хрипящий стон, подобно старому контрабасу, кому-то надо медленно резать пальцы - и он выдаст скрипичную партию… а предсмертный крик… он словно… - Сергей резко осёкся и в очередной раз надолго замолчал. Ведьма тоже молчала. А что она могла сказать? Но видимо то, что она не стала охать и возмущаться и не потребовала немедленно покинуть её дом, ободрило Крестовского на продолжение своего не то рассказа о подвигах, не то исповеди. - На суде мне сперва влепили полтинник строгого тюремного, но потом пересмотрели дело, признав меня невменяемым. Конечно, я же им всем взахлёб рассказывал о своей симфонии смерти и о том, что я – реинкарнация Моцарта! Я и сам искренне так считал. Совсем пацаном тогда ещё был, чего там – восемнадцать всего… Меня законопатили в дурку с диагнозом «параноидальная шизофрения». На четыре года, половину из которых я – как буйный и опасный псих - провёл на вязках и галоперидоле. С другими-то психами я не общался, постоянно бузил, вёл себя… не лучшим образом. А однажды и вовсе пришил одного. Заточкой, сделанной из ложки. Честно говоря, не помню уже, по какому поводу я его кокнул. Вот тогда меня на вязки и положили. И начали ширять всякой гадостью, от которой мои глюки не только не проходили, но становились ярче, богаче, сочнее… и реалистичнее! И голоса… Да, голоса, которые я начал слышать с того самого дня, когда увлёкся своей «музыкой»… В общем, когда батины подельнички выкрали меня из дурки и переправили сюда, в Зону (это случилось пару лет назад), я представлял собой довольно жуткое зрелище. Ни дня не мог без «химии», подсел на неё довольно плотно. Срывался постоянно, истерил, чуть ли не бросался на всех. И, оказавшись тут, со всем рвением вырвавшегося на волю принялся за дело всей своей, как я тогда считал, жизни. Стал писать эту свою симфонию смерти. Стал пыточником у батиной братвы. Батя мне даже комнатку под это дело выделил и всё поддерживал, подбадривал… Я там, в этой комнатке, и жил – ел, пил, спал… И… работал. А потом… около полугода назад – я начал вдруг замечать за собой, что как-то всё меньше и меньше мне требуется разных допингов, что я уже могу денёк-другой прожить и без наркоты. И музыка моя как-то вдруг отошла на второй план, стала менее… важной для меня, что ли… Может, это Зона на меня так влияла – ведь я же себя дома почувствовал, лишь только тут оказался. В кои-то веки - ДОМА! И ей, наверно, это понравилось – настолько, что взялась она приводить меня в чувство. Мозги мне вправлять. Начали появляться мысли, которых у меня раньше не было… видения… И со временем я вдруг начал понимать, что братве выгодно, что у меня конкретно с головой не в порядке . Потому что это помогает им держать в страхе всех, кто дорогами Зоны ходит. Ты знаешь, мною же здесь новичков пугают – мол, Малой – совсем маньяк конченый и наглухо поехавший… да так оно и есть на самом деле. Я ж ведь всё это время никого кроме бати не признавал за авторитет, только он меня удержать и мог… Когда хотел. А чаще всего… Сергей безнадёжно махнул рукой и потянулся пошевелить веткой угли в костре. Ведьма молчала. - И вот тогда-то и появилась у меня сумасшедшая… впрочем, чего ожидать от маньяка? – криво усмехнулся Крестовский - мысль: соскочить с этой темы. Завязать со всем этим. Нормальным стать. Ведь живу я на нервяке постоянном, а покоя хочется… покоя… А тут вот сижу здесь, у тебя, пью чай и понимаю… покой… он тут… А я… другим себя здесь ощущаю, совсем другим. Таким, какой я есть – но только для себя самого, не для всех остальных. И ты вот меня совсем не боишься – хотя должна была уже за всё это время услышать обо мне много… интересного. Он вдруг как-то беспечно закинул руки за голову и мечтательно зажмурившись, потянулся всем телом – быстрый, гибкий, опасный и такой красивый хищник. - Ведьма! – с сумасшедшей, бьющей по нервам жаждой жизни и искренностью выдохнул он. – Как же у тебя здесь… ОХРЕНИТЕЛЬНО!!!