Неделимые.

Пересадка была назначена на вторник. Тэхен не отходил от сына ни на минуту, Чонгуку пришлось снова уехать в Сеул, на что омега не подал виду, как его насторожила эта новость, только взял с Гука клятву, что он не исчезнет и обязательно вернется во вторник утром. Чонгук долго мялся в больничном коридоре, а Тэхен крепко держался за дверную ручку, намереваясь зайти. — Я приеду, обещаю, — который раз повторяет Чон. — Хорошо, — просто кивает Тэхен, вздохнув и опустив взгляд в пол. Чонгук делает шаг ему навстречу, от чего Тэ вздрагивает, увидев чужие носы туфель напротив своих. Тэхен поднимает голову, и они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Чонгук накрывает его щеку своей горячей ладонью. Жест мягкий, нежный, он совершенно не подразумевает под собой ничего лишнего, и Тэхен застывает точно каменное изваяние, даже моргать толком забывает. От рук Чонгука горячо и холодно. Тэхену не хватает воздуха и мужества. Гук прикасается к его лбу губами, оставляя на нем целомудренный поцелуй. Он задерживается чуть дольше, чем стоило бы, вдыхает лишний раз такой родной запах, глаза зажмуривает и отстраняется. Тэхен теряет навык устной речи, пока Чонгук разворачивается и уходит. Тэхен до сих пор чувствует на своей коже мягкость его губ, жар дыхания и горечь чувств, с которыми подарен был этот поцелуй. Тэхен помогал раскрашивать большого слона, орудуя серым карандашом, пока Хесон увлеченно возюкал красным, разрисовывая украшение на массивной голове животного. Хесон иногда кашлял, отчего Тэ бросал на него озабоченный взгляд, но мальчик выглядел нормально, уже привычно бледным, но сосредоточенным и увлеченным. Даже кончик языка высунул от усердия. Тэ отвлек тихий стук через стекло, вскинув голову, он увидел незнакомую девушку, которая знаком указала на выход. Тэхен нахмурился. Переводя взгляд на сына, который по-прежнему рисовал, поэтому он поднялся со своего места, ласково поцеловав мальчика в макушку и произнеся: — Посидишь тут, пока папа сходит вниз за кофе? Хесон кивнул, подставив кулачок под щечку и завалившись немного на бок, продолжая свою бурную деятельность. — Я скоро вернусь. Когда Тэхен вышел из отделения, незнакомая девушка в бежевом платье тут же заметила его, подходя ближе. Она сжимала руки в замок, нервничая, теребила длинный ремешок маленькой сумочки, висящей на плече, и облизывала губы. — Вы меня не знаете, — начала она после быстрого приветствия и легкого поклона. — Меня зовут Ли Сонми. Я… — Невеста Чонгука, — перебил ее Тэхен, отчего Сонми растерянно открыла и закрыла рот. — Его здесь нет. Чонгук уехал в Сеул еще два дня назад. — Я не ищу его, — Сонми прикусила нижнюю губу. — Я хотела поговорить с вами. Тэхен удивленно вскинул брови, вопросительно взглянув на Ли, и та поспешила объясниться. — Я не задержу надолго. Я знаю, что ваш ребенок там один, поэтому постараюсь покороче. Тэхен кивнул в сторону стульев у стены, предлагая сесть, даже если разговор предстоял недолгий, стоять посреди коридора не хотелось. — Откуда… — Тэхен запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. — Откуда вы узнали про нас? — Это уже не так важно, — Сонми слабо улыбнулась, собирая легкое летнее платье в складки, а затем ровняя его. — Чонгук-оппа никогда не скрывал вас и…вашего ребенка. Он всегда подчеркивал, кому отдано его сердце. «Чонгук-оппа» слышать было не то чтобы не привычно — дико. Тэхен слабо фыркнул про себя. Никогда бы не подумал, что услышит, как Гука называют «оппа». Сонми вздохнула, набирая побольше воздуха. Тэхен на секунду задумался о том, что, кажется, с этой милой девушкой Чонгук не был таким аккуратным в выражениях, учитывая то, насколько сильно она нервничала, пытаясь что-то сказать. Насколько Тэхен мог судить — порой Чон мог себе позволить быть тем еще ублюдком. — Не подумайте, Тэхен-ши, между нами никогда ничего не было. Наши родители договорились о свадьбе уже давно и только из-за того, что это было бы хорошо для их бизнеса. Оппа никогда…никогда не рассматривал меня как ту, которую мог бы полюбить. — К чему вы клоните? — спрашивает Тэ, скрестив руки на груди. — Мы с Чонгуком уже давно не вместе. Я не собираюсь мешать вашей свадьбе. Все дело в том, что Чонгук подходит как донор моему сыну, поэтому, как только пройдет пересадка, я больше не буду его задерживать. Я искренне извиняюсь, если помешал вашим планам, так что… — Я не хочу выходить за него. Тэхен замолкает на полуслове, перебитый этой фразой. Словно гром среди ясного неба. — Простите? — Чонгук-оппа не хочет этой свадьбы, никогда не хотел, и я … я тоже не хочу, зная, что этот ненужный, вынужденный брак заставит страдать такое количество людей. На самом деле, моя семья поставила мне некоторые условия, заставляя выйти за вашего альфу, но я так не могу. Я не хочу быть причиной, по которой ваш ребенок может пострадать. Я не хочу быть той, кто разрушит чью-то семью, разрушит чье-то возможное счастье. Тэхен думает, что уже давно все разрушено. Но в памяти до сих пор нежное прикосновение губ Чонгука перед его отъездом, и Тэхен просто не знает, что уже чувствует на самом деле. — Сонми-ши, вы не правы, — Тэхен растерянно смотрит на девушку, которая, поджав губы, отрицательно качает головой. — Дело совершенно не в вас. Чонгук сам выбрал такой путь, не вы. — Вы кое-чего не знаете, и оппа тоже этого не знает, — Сонми сглатывает, смотрит на Тэхена, прямо ему в глаза и, набравшись смелости, говорит. — Его обманом заставили выбирать между вами и отцом. Тэхен отшатнулся, глупо смотря на девушку, которая говорила странные и более того такие ужасные вещи. — То есть обманом? — Однажды я обедала с госпожой Чон и ее сестрой, — Сонми развернулась, заглядывая Тэхену в глаза, где было абсолютное непонимание происходящего. — Я слышала, как она рассказала ей про вас и вашего мальчика. Я слышала, как они с господином Чоном придумали план, по которому будто если Чонгук не бросит вас и не женится на мне, то их семья обанкротится. Они собирались шантажировать этим Чонгука. Его отец придумал ложь, по которой его якобы посадят. Тэхен приложил руки ко рту, а после поднялся с места, запуская пятерню в волосы. — Пару дней назад Сокджин-оппа рассказал мне о том, что ваш ребенок болен. Я не знала об этом. Он сказал, что Чонгук только может ему помочь, и что сейчас он в Тэгу. Он сказал, что, возможно, свадьба может оказаться под угрозой, и тогда я решила, что лучше все отменить самой. Чтобы оппа больше не страдал. Чтобы вы больше не страдали, Тэхен-ши. — Почему ты молчала? — опустив официальность, едва слышно прошептал Тэхен. Сонми вдруг прикрыла рот ладошкой и всхлипнула. Тэ даже не заметил, что девушка уже некоторое время молчаливо роняет слезы на свое красивое платье. — Я не знаю, я запуталась, — пробормотала она, шмыгая носом. — Я не хотела никому навредить. Я просто не знала, как будет правильнее. — То есть, — Тэхен выдыхает, обернувшись и глядя на заплаканную Сонми. — То есть они просто обманули его? — Сонми кивнула, всхлипнув. — Только потому, что не хотели, чтобы мы были вместе, они придумали эту дикую ложь? Они разлучили его с Хесоном, только потому, что он — сын омеги-парня? Сонми снова кивнула, а Тэхен едва слышно застонал, пнув ограждение второго этажа, а после опустился на пол, закрывая лицо руками. — Все это время я думал, что он предал меня, — едва слышно шепчет Тэхен. — Господи, я столько ему наговорил. Столько гадостей, столько обидных слов, которых он не заслуживал. — Оппа любит вас, — Сонми опустилась на корточки рядом, накрывая своими холодными влажными ладошками руки Тэ. Тэхен невесело рассмеялся, убирая руки от лица и смотря на зареванную девушку напротив. — Ты смелая, Сонми-ши, но что теперь нам делать? — Я вернусь домой и отменю свадьбу, — решительно произнесла девушка, выпрямляясь. — Только когда Чонгук-оппа приедет к вам, пожалуйста, не говорите о том, что я была здесь. Тэхен молчаливо кивнул, и Сонми впервые за их разговор слабо улыбнулась. — Ваш мальчик очень красивый, — девушка снова сцепила руки в замок, и Тэхен едва усмехнулся. — Он и правда очень похож на Чонгука. — Больше, чем хотелось бы, — поднимаясь на ноги, невесело усмехнулся омега. — Я буду молиться за его здоровье, — Сонми протянула руку, и Тэ неуверенно сжал ее тонкие холодные пальцы. — Спасибо, что выслушали меня, Тэхен-ши. — Спасибо, что рассказала, правда, — кивнув ей в ответ и несильно пожимая маленькую ладонь в своей, произнес Тэ. Ли Сонми кивнула и попятилась назад, пока, распрощавшись, не скрылась за поворотом. Тэхен некоторое время смотрел ей вслед, чувствуя в голове абсолютный вакуум и полное отсутствие мыслей, которые буквально полчаса назад роем пчел жужжали внутри.

❖

Тэхен поправляет одеяло, подпихивает его поглубже под бока мальчика. Хесон обожает спать, закутанный в кокон из одеяла, ночью он все равно раскроется, но перед тем как уснуть он капризничает и просит Тэхена завернуть его как маленького. — Закрывай глазки, — просит Тэ, поцеловав сына в лобик и огладив его щеку большим пальцем. — Завтра у тебя важный день. — Папочка Чонгук скоро приедет? — сонно спрашивает Хесон, сворачиваясь клубочком и пряча нос в складках одеяла. — Завтра утром, — обещает Тэ. — А теперь засыпай, Сон-а. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — шепчет ребенок и с легкой улыбкой на губах закрывает глаза. Тэхен высиживает двадцать минут, прежде чем, перепроверив лишний раз, точно ли Хесон крепко уснул, выходит из палаты на носочках, боясь разбудить ребенка. Его самого клонит в сон, последнее время он совершенно забыл, что значит спать нормально, не просыпаться в страхе каждый час, проверяя, дышит ли его сын или нет. Про комфортную кровать Тэхен предпочитает не вспоминать, его предел мечтаний — соседняя койка рядом с постелью сына. Тэхен прикрывает зевок за ладонью, когда выходит в холл этажа, чтобы прогуляться за кофе. — Привет, — Тэ вздрагивает, поднимая голову и глядя на Чонгука, стоящего перед ним в нескольких шагах. — Ты приехал? — заторможено спрашивает омега. Чонгук как будто выглядит теперь иначе. Раньше Тэ не видел (не обращал внимания) того, как похудел альфа, как заострились черты его лица, с какой вымученной улыбкой и взглядом, полным боли и разочарования в себе, он смотрит на Тэхена. Ослепленный собственной обидой, погрязший во лжи, Тэхен был непозволительно долго слеп. Он не замечал, как сильно страдает альфа. Его альфа. Слова Сонми снова проносятся в голове, поднимая в груди Тэхена волну заглушенных, затоптанных чувств к человеку напротив, к отцу его ребенка. Нежных чувств, любовных чувств, тех чувств, от которых Тэхен невозможно сильно страдал, но и невозможно сильно был счастлив. — Да, — мнется Гук, почесав затылок. — Знаю, я поздно. Хесон уже спит? — Тэхен молчаливо кивает несколько раз, и Чонгук слабо улыбается, слегка поникнув. — Как он? — Вроде неплохо, — пожимает плечами Тэ. — Очень по тебе соскучился. Слова греют, Чонгук опускает голову, и уголки его губ ползут вверх. Он нужен ему, своему маленькому мальчику. Эта необходимость в нем заставляет Чонгука двигаться наперекор всем, покорять любые препятствия. Он даже и не знал, как сильно мотивирует детская любовь. — И я, — говорит Тэхен, и улыбка слетает с губ Чонгука, он вскидывает непонимающий взгляд на омегу. — Что? — переспрашивает на всякий случай Гук, хмуря брови. — Я сказал, что скучал по тебе, Чон Чонгук. Тихое жужжание ламп, освещающих больничный коридор, давит на уши и нервирует. Тэхен так много вкладывает в эту фразу. Это приятно произносить: «я скучал по тебе», «я люблю тебя». Тэхен давно не произносил этих слов. Он так давно не говорил об этом Чонгуку. Альфа пристально смотрит Тэ в глаза, ища в них подвох, любую другую причину, по которой омега мог бы ему такое сказать. И не находит. А потом Тэхен уверенно подходит к нему ближе, обнимает за талию и прижимается щекой к груди. Спортивная сумка сползает на пол, и первые несколько секунд Чонгук даже не знает, куда ему деть руки. Он стоит, растерянно оглядывая русую макушку, пока Тэхен все сильнее жмется к нему и откровенно шумно вдыхает чужой запах. Руки сами собой, по старой привычке, опускаются на затылок и поясницу омеги. Тэ вздрагивает на короткий миг, а затем снова расслабляется. Нет больше никакой неловкости, что витала раньше. Нет никакой недосказанности или обиды. Чонгук только чувствует теплое тело в руках, родной и такой желанный запах и тихое горячее дыхание сквозь белую футболку на своей груди. Тэхен слышит, как бьется сердце альфы: сильно, гулко, быстрее с каждым вдохом. Он закрывает глаза, вздыхает громко и прижимается еще сильнее, прижимая парня за пояс. Когда последний раз они так обнимались? Тэхен забыл как это прекрасно — быть в объятиях Чон Чонгука. — Тэхен-а? — Постой так немного, — тихонько просит Тэхен, не открывая глаз. Чонгук кивает, хотя омега этого не видит. Он гладит его шею своей горячей рукой, обводит острые плечи и спину, и Тэхен трется щекой об его грудь, ластится словно домашний питомец. Гуку несомненно интересна причина, по которой он снова достоин чувствовать такие крепкие объятия, но он совершенно не спешит ее услышать. Тэхен в его руках — вот, что по-настоящему важно и имеет значение. Остальное подождет. — Тебе есть, где переночевать? — наконец спрашивает Тэхен, отстраняется, отходит на шаг назад, и Чонгук едва находит в себе силы выпустить его из своих объятий. — Да, — кивает Чон, а затем, тряхнув головой, повторяется. — Да, Намджун-хен помог мне снять тут квартиру. — Тогда иди домой, Чонгук, тебе надо выспаться, — Тэхен прикусывает верхнюю губу, сжимая пальцы в замок и улыбается уголком губ. — Хесон все равно ждет тебя завтра утром. — Хорошо, — соглашается альфа. Парень озадаченно трет затылок, и тогда Тэхен снова приближается, оставляет поцелуй на чуть колючей щеке и едва мажет кончиком носа следом, а затем отстраняется. — Спокойной ночи. Чонгук чувствует себя кретином. Он выглядит наверняка глупо и растерянно, но Тэхен смотрит на него с давно забытой теплотой во взгляде, и это настолько дезориентирует, что у Чона даже язык не поворачивается спросить о внезапных переменах. Что произошло, пока его не было? Почему Тэхен так нежен с ним? Стоит ли Чонгуку все разузнать или довольствоваться тем, что есть столько времени, сколько им отведено? — Я пойду, — Тэ смотрит на Чонгука, тот кивает и едва слышно бормочет «до завтра». Когда Тэхен оказывается за дверями отделения, то прижимается спиной к стене и глубоко вздыхает, прижимая руку к груди в районе сердца. Оно так сильно бьется. У Тэ на глазах проступают слезы, но они не вызваны горечью и болью. Тэхен впервые расчувствовался от того, что больше не чувствует этой изматывающей тяжести на сердце. Чонгук присаживается на скамейку, упирается локтями в колени и смотрит немигающим взглядом перед собой. — Что это было? — спрашивает он пустоту, сжимает футболку на своей груди в области сердца в кулак и слабо усмехается. Гук ерошит волосы, с силой оттягивая у корней, а улыбка все никак не покидает его губы.

❖

Чимин ворочается из стороны в сторону, то укрывается с головой, то раскрывается, то вздыхает так тяжело, как будто решает вселенские проблемы, то снова поворачивается на бок, взбивает подушку и лежит неподвижно целых десять секунд. — Твою мать, Чимин, — Юнги хрипит, щелкает выключателем и комнату заливает мягкий желтый свет. Альфа подслеповато щурится, трет пальцами правый глаз и смотрит на свою омегу. — Если ты не угомонишься, я вышвырну тебя в гостиную. — Не могу уснуть, — жалобно говорит Чимин, садится по-турецки и смотрит на Юнги огромными глазами. — Так зудит, знаешь, прямо вот тут, в душе, — трогательно прижав ладони к обнаженной груди, говорит Пак. Мин смотрит на него, заложив руку за голову, и скептично вскидывает бровь. — В заднице у тебя зудит, — парирует доктор, Чимин фырчит и подползает ближе, смотрит внимательно, молчит некоторое время, а затем выдает:  — Может, займемся сексом? Не таким голосом и не с таким выражением стоит задавать подобные вопросы. Чимин чуть ли не слезу пускает от своей бессонницы на нервной почве, и Юнги пребывает в шоке. — Ты в своем уме? — Мин шарит рукой под подушкой, находя мобильник, и, разблокировав его, смотрит на время. — Мне вставать через три часа. — Ты ведь знаешь, что я сплю как убитый после того, как мы… — Чим не договаривает, тянет одеяло вниз, альфа смотрит за всем этим с легким удивлением. — Мой альфа высасывает из меня все силы, — бормочет Пак, улыбается, накрывая рукой полувсташий член Юнги (ему определенно снилось что-то приятное), принимаясь его наглаживать. — Чимин. — Я не дам тебе спать, пока ты не трахнешь меня, — ставит перед фактом Чимин, седлает чужие бедра, упираясь руками в грудь альфы. — Я так нервничаю из-за завтрашнего дня, что не могу усидеть на месте, не говоря уже о сне, как ты можешь спать? Неужели ты не волнуешься? — Разумеется, я волнуюсь, — руки Юнги без его ведома поглаживают бедра Чимина, опускаясь на ягодицы. Чимин ерзает, дует капризно губы и выглядит совершенно не так, как обычно. — Но ты меня используешь, это низко, Пак Чимин. Чимин пожимает плечами, наклоняется ниже, чтобы, едва касаясь чужих губ своими, пробормотать: — Не очень-то ты и сопротивляешься, Мин Юнги. Чимин вскрикивает, когда оказывается на спине, а Юнги рывком подтягивает его к себе за бедра и кусает в плечо. Пак довольно мычит, чувствуя череду болезненно-сладких поцелуев в шею, горячие руки на своих бедрах, сползающую резинку боксеров по ягодицам, путает пальцы в жестких взъерошенных волосах, подается навстречу и надрывно стонет, зажмуриваясь и пьяно улыбаясь. Юнги капитулирует стремительно, но в выигрыше остаются оба. После всего Чимин и правда моментально засыпает на груди Юнги с легкой улыбкой, а Мин еще долгое время лежит, перебирает чуть влажные волосы Чимина пальцами и с тоской смотрит на время, которое ему осталось спать.

❖

Когда Чонгук переодевается, готовясь к процедуре пересадки, Хесона уже увезли в операционную. Тэхен кусает губы, прячет за спину руки, суетливо сжимая их в замок. — Все будет хорошо, — говорит Гук, расстегивая пуговицы летней рубашки. — Тэхен, слышишь меня? Омега слабо кивает, обнимает себя за плечи, начиная их растирать, и принимается мерить палату шагами. Конечно, все будет хорошо, по-другому и быть не может. Не должно. Чонгук ловит его за локоть и подводит к себе, заставляет смотреть в свои глаза и повторяет еще раз: — Все будет хорошо. Доверься мне, я сделаю все, что в моих силах. Я все сделаю ради нашего сына. Пожалуйста, Тэ, перестань себя так изводить. — Я стараюсь, правда, — бормочет Тэхен, опуская голову, но Чонгук за подбородок возвращает испуганный взгляд обратно к себе. — И я верю, но меня так трясет. Альфа понимающе кивает, он позволяет себе накрыть щеку Тэхена своей ладонью, погладить большим пальцем скулу, Чонгук даже оставляет поцелуй на виске, и Тэхен, ослабленный постоянными переживаниями за здоровье ребенка, недосыпом, правдой, которую ему поведала Сонми, и этой тоскливой нежностью, которую Чонгук на него льет непрекращающимся водопадом, вдруг льнет к нему всем телом, утыкаясь носом в обнаженную ямку между ключиц. Чонгук шумно вдыхает воздух, Тэхен обжигает своим выдохом его кожу и тараторит: — Когда ты выйдешь оттуда, когда Хесон поправится, я должен буду тебе кое-что рассказать. Это очень важно, поэтому не исчезай сразу. Хорошо, Чонгук? — Хорошо, — кивает Чон. — У меня тоже будет к тебе несколько вопросов. — Знаю, — Тэ едва улыбается, потому что знает, что Чонгук наверняка ошеломлен его поведением, его резко сменившейся тактикой с гнева на милость. Он все объяснит, все расскажет, а дальше... дальше они что-нибудь придумают. Тэхен не успевает отстраниться, плотно прижатый к телу Чонгука, когда в палату входит Юнги. Доктор несколько раз быстро моргает, хмурится, а Тэ отходит в сторону, и Чонгук продолжает переодеваться. — Вы не поверите, я так нервничаю, что мне показалось, будто ты, — Юнги смотрит на Тэхена, который слабо алеет щеками, — только что прижимался к полуголому Чонгуку. Чон слабо фыркает, пряча маленькую улыбку. — Тэхен, твои родители приехали. Чонгук, поторапливайся, все готово. Юнги оставляет их снова наедине, и когда Тэхен собирается выйти в холл, то останавливается в дверях, снова смотря на альфу. Он не знает, что еще сказать, он уверен, что Гук чувствует всю ту гамму чувств, что разрывает его сердце, поэтому просто склоняет чуть голову набок, и Чонгук кивает ему. Этим кивком он говорит все то, что Тэхен хотел бы услышать. Он дает ему надежду. Снова, но на этот раз она впервые по-настоящему сильна. Мама Тэхена обнимает его за плечи, привлекая к себе. Отец едва заметно кивает и сжимает плечо в ободряющем жесте. Чимин стоит у стены и лишь короткой улыбкой посылает Тэхену сигнал о том, что он рядом с ним. У госпожи Ким глаза на мокром месте, она теребит в руках носовой платок, прижимает его к уголкам глаз, то и дело тяжело вздыхая. — Что же это я… — Все будет хорошо, мам, — Тэ берет ее за руку и даже пытается улыбнуться. — Чонгук поможет ему. Все получится. — Ты доверяешь ему? Этому альфе? — спрашивает отец, и Тэхен поджимает губы, но все равно согласно кивает. — Он — отец Хесона, он — его донор. Если не он, то… — Тэ запинается, боясь допустить мысль, что у них не получится. Отец кивает, тяжело вздохнув. — Я собираюсь с ним поговорить, когда пройдет операция, — говорит старший альфа, и Тэ округляет глаза, Чимин удивленно вскидывает брови. — Это лишнее, отец, — начинает Тэ, но альфа отмахивается от него. — Прошло четыре года, я дал ему достаточно времени. Омега вздыхает, покорно опустив голову. Мама Тэ тоскливо смотрит в сторону закрытых дверей операционного блока. — Наш мальчик, наш Сон-а, — вздыхает женщина и тихонько молится о его здоровье. - Пожалуйста, пусть все пройдет хорошо. Тэхен держит ее за руку, а потом чувствует, как Чимин садится рядом и сжимает ободряюще его колено. Тэхену невозможно страшно, но впервые рядом с ним такая поддержка. Впервые он не чувствует, что один на всем белом свете. Впервые его сердце не страдает из-за Гука как сумасшедшее, теперь ему за него страшно. Теперь он боится за своего альфу и их ребенка.