Одинокие души

      Солнечные лучи вошли в комнату через открытое окно, падая на деревянный, покрытый пылью и грязью пол. Бодро голосили утренние пташки. Комната стала темницей и убежищем. Сара истощена. Живот истошно урчал, и при одной мысли о еде вызывал обильное слюноотделение. На кончиках волос тонкой, серой коркой свисала грязь. Веки тяжелели от слабости. Организму нужно набраться сил. Ее клонит в сон, будто бы будет легче, когда находишься без сознания. И все же, если ей суждено погибнуть, то это никогда не случится в этой комнате. Так решила Сара Кроуфорд.       Она сидела у двери с поникшей головой, и прислушивалась к звукам в глубине поместья. За несколько часов она уже привыкла к скрипучим половицам, шагам и детскому плачу. Рассматривать свои пальцы ей казалось интересным занятием все это время. Девушка грызла свои ногти, под которыми черной полоской был песок, и выплевывала их на пол. В таких ситуациях вести себя не по-дамски будет совершенно уместно и даже необходимо. Если ей удастся выбраться из этого дома и дать интервью, то она без доли стеснения расскажет о том, как ей приходилось мочиться в самом углу комнаты, где она была вынуждена находиться. Того требовало выживание.       Тихие шаги заставили ее поднять голову и прислонить ухо к двери. Краем глаза в проеме между полом и дверью Сара заметила тень от ног. Моментально по телу прошелся холодок и сердце замерло. Девушка затаила дыхание.       На самом деле Брамс уже был недоволен поведением своей гостьи. Она не выходит из комнаты, и уж тем более не хочет контактировать с ним - хозяином поместья. Он спит всего час или два, и только тогда, когда убедится, что Сара уснула. Ему не хочется причинять ей боль и насильно вытаскивать из комнаты, но все ведет именно к этому.       Девушка слышала его дыхание. Мужчина стоит в меньше чем метре от нее. Она оглядывает комнату в поиске чего-нибудь тяжелого, но замечает лишь танцующие пылинки на свету. Брамс дергает ручку двери. Закрыто.       Кроуфорд дрожащими руками отталкивается от пола, и встает на ноги. На кончиках пальцев теперь слой пыли. Луч солнца попадает на ее бледную кожу шеи, освещая еле заметную родинку, и постепенно поднимаясь к лицу. Свет остановился на карих глазах. Зрачок уменьшился до размера небольшой бусины, ведь Сара смотрела на небесное светило, которое на протяжении всей жизни освещало ей путь. Она вспомнила о матери, ведь та подобно солнцу была тепла и светла. Дверная ручка позади безостановочно поворачивалась. Девушка опустила взгляд на ночную лампу. Теперь она везде видела посередине белое пятно.       Он слышал шаги, понимал, что их встреча тет-а-тет уже близка. Брамс дотронулся до маски на своем лице. Перед глазами всплывают воспоминания о Грете. Несколько месяцев назад она также заперлась в этой комнате, и вышла лишь после того, как он предложил ей ее любимый сэндвич. Стоило ли теперь ему предложить даме еды? Лишенный родительского тепла, женского внимания двадцатидевятилетний мужчина не имел понятия как правильно обращаться с человеком противоположенного пола. От его действий будет зависеть останется ли гостья здесь с ним. Навсегда.       Ключ с обратной стороны двери повернулся. Бешено бьющееся сердце девушки выдает все ее волнение и страх, ноги подкашиваются, а в горле ком. Глаза стали влажными, и из них вот-вот польются горькие слезы. Сара крепко сжимает в руке ночную лампу, дергает дверную ручку на себя, и замахивается.       В нос ударил сильный запах пота. Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина в майке с желтыми пятнами, в темных штанах без ремня и серых носках. Ее взгляд уперся в волосатую грудь, и чем выше она поднимала голову, тем слабее становилась перед ним. Густая борода, выглядывающая из-под треснувшей фарфоровой маски, казалось, была не тронута годами. Сальные, кудрявые волосы блестели на солнечном свету. В схватке у нее нет шансов.       Тело, как свинцом налитое, не давало девушке сдвинуться с места. Она вглядывалась в глазные отверстия маски. Зеленые глаза сверкали, глядя ей в душу. И что-то в них было до боли знакомое.       Брамс подошел ближе. Ему хотелось прижаться к ней. Обнять это бледное, тощее тело, дотронуться до светлых, вьющихся на кончиках волос. Вдохнуть полной грудью аромат ее кожи. Взглянуть в глаза, и увидеть там милый, такой полюбившийся образ подруги детства. Голубые глазенки Эмили всегда улыбались. Он был ниже, но это его никогда не смущало.       Где-то в соседней комнате послышался скрежет. Хилшер метнул взгляд в детскую комнату. Последние несколько месяцев дом кишит крысами.       От страха ее глаза налились слезами. Сейчас она думала о том, что совершила огромную ошибку в своей жизни, убив отчима и пустив себя в бега. Жизнь Сары теперь в руках хозяина этого поместья. Нет. Безумца.       Воздух стал заметно свежей, благодаря разбитому окну. Фарфоровый мальчик сидел на деревянном стуле за столом, безжизненно глядя куда-то в сторону раковины. Девушка находилась по правую сторону от куклы, и ее взгляд метался от мужчины в маске у дверного проема, до корзины с яблоками. Самым аппетитным ей показалось зеленое, сочное яблоко. Она не вспоминала, когда последний раз принимала душ, не думала о том, какой сегодня день недели, и совершенно не знала, когда наступит ее смерть. Когда-то давно забытый питательный батончик в боковом кармане рюкзака спас ей жизнь, иначе сейчас Сара не смогла бы даже встать на ноги. Никто и никогда не сможет пристыдить ее за то, что она ловила капли дождя, высовываясь из окна, чтобы хоть немного утолить жажду. Время словно остановилось, и лишь пылинки на свету опровергали это.       Брамс вглядывался в темные глаза девушки, но в его воспоминаниях глубоко опечатались голубые. Нет сомнений, Сара Кроуфорд не может быть той самой Эмили Криббс. Но он упрямо хочет верить в обратное. Взглядом Брамс обводил силуэт девушки. Раз за разом. Запоминал размер кисти рук, длину волос, ее рост. Невероятное внешнее сходство. Мужчина двинулся к плетеной корзине у окна, и, переложив ее на стол перед девушкой, с надеждой в глазах посмотрел на куклу. На коленях мальчишки лежал мятый лист бумаги. Десять правил. Их нельзя нарушать.       Дрожащей рукой девушка взяла зеленое яблоко. Твердое, гладкое, свободно помещается у нее в руке. Она надкусила его, и сок каплей скатился по ее подбородку вниз. Всего на несколько секунд Сара забыла, что находится в поместье под надзором мужчины в фарфоровой маске. Одно было ясно: ему что-то нужно. Иначе зачем сохранять ей жизнь? Не исключая варианта с сексуальными домогательствами, она была готова на все, только если это поможет выбраться отсюда.       - Пожалуйста, Сара.       Она замерла, сжимая в руке яблоко. Брамс ломал голос специально, и лишь разговаривая с родителями мог не делать этого. Сквозь эту детскую «маску» девушка словила его настоящий, мужской голос. Кем бы он ни притворялся, перед ней взрослый мужчина. Достаточно крупный, чтобы убить ее, не применяя никакого оружия. Сара сглотнула слюну, и тихо вымолвила:       - Что?       Хилшер склонил голову набок, и посмотрел на куклу. Медленно девушка обернулась к мальчику в черном костюме. Уродливое, даже наводящее какой-то страх поврежденное фарфоровое лицо в какой-то момент показалось грустным.       Сара взяла с его коленей бумагу с правилами, и, подняв голову, улыбнулась мужчине в маске. В следующую секунду эта улыбка пропала.       Одинокие души встретились. Они жадно вцепились в свои бессмысленные жизни, полные боли и страданий, рыская в воспоминаниях обрывки прошлого, давно забытого детства. Трещина продолжает расти, выпуская на волю неизвестные для них чувства.