Одинокие души

      День за днем мужчина прокручивал ту ночь, ставшая роковой для его возлюбленной и ее супруга.       Руки тряслись, его бросало в пот, ледяной пистолет в руках Чарльз держал неуверенно. Он надел темную кофту, подаренную когда-то давно своей матерью, лакированные черные туфли, классические штаны и, как обычно, свое пальто. Продумав все до мелочей, перед выходом из дома мужчина наспех выпил бокал красного вина, в хрустале которого тоскливо отражался лунный свет, падающий из окна. Надел кожаные перчатки, и вышел из дома. Сердце в груди его сжималось, тело бросало из стороны в сторону, то ли от вина, то ли от страха. Шел Чарльз медленно, чтобы не подавать вида для окружающих его пьяниц, шастающих по улицам в ту ночь. Руки он держал в карманах, крепко сжимая пистолет, представляя, как он лишит жизни Хелен, которую так любил и продолжает безответно любить, и когда замечал, что сжимает оружие до боли, отпускал. Их дом уже виднелся, и словно сама луна прятала его в тенях улиц, оставляя совершенно незамеченным для остальных. Дойдя до калитки, Чарльз остановился на пару секунд. Последние его частицы любви, добра и совести поглощала ненависть и боль. Душа его чернела, и, придя в себя, он достал из кармана пальто ключ от калитки, который он выкрал пару недель назад из сумочки Хелен, пока та отлучалась по делам. Через некоторое время она, заметив пропажу, воскликнула: «Какая досада! Где же я его могла оставить?». И немного приуныв, ей не пришло в голову идеи лучше, как достать давно заготовленный дублированный ключ от калитки из дальнего выдвижного ящика в гостиной. «Ничего не буду говорить Ричарду. Он ужасно разозлится», - грустно улыбнулась она.       Зная привычку Хелен быть рассеянной, она часто забывала закрыть окно на кухне, которое находилось с задней стороны дома, и, воспользовавшись этим, Чарльз без труда проник на кухню. Ему снова стало не по себе. Сердце екнуло в груди, давая напоминать об истинных чувствах к Хелен Криббс. Мужчина нахмурился, и, как при головной боли схватился за голову. Ему мерещилась Эмили. Плод любви Хелен и Ричарда. Они лелеяли ее, баловали, всегда стараясь дать самое лучшее. Мерещились ему детские голубые глаза навыкате, наполненные страхом, когда он схватил ее за шею, чтобы девочка не закричала, и со всей силы ударил камнем ей в макушку. Он был в смятении, зол на Хелен, на самого себя. Глаза его словно налились кровью, вены на висках набухли. Но этого было недостаточно, и для уверенности Чарльз еще раз взмахнул булыжником. Где-то там, вдалеке от них стоял маленький мальчик, жутко обиженный, что девочка в розовом платьице назвала его еще ребенком. Она так хотела его внимания, что не придумала ничего лучше, чем шутливо задеть его чувства. Это настолько обидело его, что из-за своих мыслей Брамс даже не слышал, что творилось за его спиной всего в более десяти метрах. И, отпустив девичью шею, быстро удостоверившись в том, что следов удушья не было оставлено, мужчина принялся бежать к воротам, шурша золотистыми листьями под ногами, и только этот звук глубокой осени заставил мальчика повернуться назад, и стать главным подозреваемым в убийстве Эмили Криббс.       Сделав два шага вперед, мужчина убедился, что звуки его шагов растворяются в тишине дома, и медленно, размеренными шагами поднялся на второй этаж. Он словно глазом измерял каждый свой шаг, оглядываясь. На втором этаже было всего три комнаты. Чарльз прекрасно знал, что дверь спереди – детская, а та, что справа от него – ванная. Ему нужно было попасть в самую отдаленную дверь слева, в комнату к спящей паре супругов. Мужчина стал чувствовать, как ноги его «наполняются» ватой. Он трусил. Это был самый последний раз, когда он решил себя переубедить. Чарльз вспоминал, как будучи еще подростком, он робко старался ухаживать за Хелен, преподнося ей цветы, с записками, написанными от руки. Она со смущением принимала их, легонько вдыхая их аромат при нем. Ее каштановые волосы блестели при лучах солнца, и бледная кожа с веснушками на лице, розоватые губы, которые после двадцати она красила в алую помаду, улыбающиеся, сверкающие глаза – все это он так любил. Чарльз не оставлял надежды, что она будет его супругой, что они смогут быть вместе до тех пор, пока смерть не разлучит их. В возрасте двадцати двух лет Хелен вышла замуж за Ричарда Криббс. Когда он получил приглашение на свадьбу, запечатанное в конверт кремового цвета с золотистыми узорами, он не поверил ни единому напечатанному слову. Перечитывал вновь и вновь, проверил дату, год, ее имя и фамилию. «Ричард и Хелен Криббс с радостью сообщают вам, что свадьба состоится …». Чарльз был потерян. Он потерял всю свою жизнерадостность, всю свою веру и планы в одно мгновение. Ее нежная улыбка не была предназначена ему как ее кавалеру, а как к верному другу. Апатия поглощала его дни. Пару месяцев Чарльз почти каждый день проводил в баре, запивая горе спиртным. Он приходил в бар вечером, выпивал около пяти рюмок, что-то бормоча об отмщении, и утром находил себя у входа в бар на восходе солнца. Ему удалось завести немало знакомств: с местными пьяницами, с деловыми работниками, обыкновенными строителями. Вначале они разговаривали о совершенно обыденных делах, не замечая горя безработного пьяницы, подбородок которого уже зарос приличной бородой, а отеки под глазами говорили сами за себя. Однажды Чарльз поведал им о своей жизни, о том, что сюда его загнала безответная любовь. На удивление для самого него, он получил гору поддержки, добрых слов, и даже предложили начать жизнь с чистого листа, предоставив место в офисе. Не желая теряться в рюмке спирта, Чарльз принял для себя решение заменить любовь работой. Работать как проклятый, чтобы отвлечься от мыслей о Хелен. И он усердно трудился. Пальцы его ныли от клацания по клавиатуре, зрение ухудшилось из-за чтения на тусклом освещении. Верхушке нравилось его упорство, и он получал повышение по службе. В этом также ему помогали связи, заведенные в баре. Одним днем, проходя мимо дома Криббс, вновь одурманенный желанием увидеть Хелен, Чарльз постучал в дверь, мня в руках ручку своего портфеля. Ему открыла женщина в салатовом платье с передником в красный горошек. Но вместо того, чтобы посмотреть в ее карие глаза, взгляд его тут же приковался к ее животу. «Какой сюрприз! – воскликнула она, - как же я рада тебя видеть! Ну проходи же!». Глаза ее заблестели, щеки порозовели, и улыбалась она ему той же самой улыбкой, что и столько лет назад. Мужчина неловко улыбнулся, не в силах вымолвить ни слова. Под сердцем Хелен уже пятый месяц носила ребенка. Они присели в гостиную, из кухни шел приятный аромат индейки с травами. Она поспешила подать ему чай, как со второго этажа спустился голубоглазый блондин, тощего телосложения, который оценивающе посмотрел на мужчину в пальто. «Это Чарльз. Он учился с нами в школе, и очень хороший мой друг, – поспешила объяснить она». Ричард слегла улыбнулся, и пожал ему руку. Далее она рассказывала, как свадьбу и медовый месяц провели они заграницей, изучая культуру других народов, не выпуская словарь из рук. «О тебе так давно не было вестей, - Хелен подала чай, - чем ты был занят?». Чарльз не спускал глаз с живота женщины. Ему показалось, что в комнате стало резко холодно. Заметив его пристальный взгляд, она расплылась в теплой улыбке, и, схватив своего супруга за руку, объявила: «Мы назовем ее Эмили, если будет девочка, или же Льюис, если мальчик». Пара с ожиданием взглянула на Чарльза, а ненависть и злость, словно черной смолой, наполняла его душу. Ребенок еще не увидел свет, не пробовал грудного молока, но мужчине уже было ненавистно в нем все. Он натянул счастливую улыбку, и процедил: «Это чудесно».       Все еще сомневаясь, он медленно двигался к левой двери. Она была чуть приоткрыта, и сквозь щель Чарльз увидел, как лунный свет падал на оголенные плечи Хелен и переходил на ее ночную сорочку. Спящей она выглядела совершенно беззащитной. Волосы небрежно раскиданы по подушке, под глазами отчетливо видны сероватые отеки, причиной которых стали бессонные ночи и горькие слезы утраты своего ребенка. Мужчина в глубине души чувствовал вину, и корил себя за свою сумасшедшую любовь к этой женщине. Кончики пальцев холодели. Он стал медленно доставать пистолет из кармана пальто, и входить в комнату. Ричард спал в рубашке нараспашку, открывая вид на нагрудные волосы, которые дорожкой шли вниз по животу и кольцевались вокруг пупка. На нем больше не красовалась его дневная укладка, которая придавала ему аристократический вид. Над его губой пробивалась щетина. Тонкие, бледные пальцы рук Хелен зашевелились. Мужское сердце ёкнуло, и Чарльз задержал дыхание. Женщина перевернулась набок лицом к своему супругу, положила свою руку ему на грудь, и громко выдохнула. Зубы его заскрипели. Он почувствовал напряжение, пульсацию в голове. Рука, словно чужая, направила дуло пистолета к голове возлюбленной. Сердце щемилось, из скупых мужских глаз полились горячие слезы, стремительно спускающиеся к его подбородку, сбиваясь с пути, и попадая на губы. Лицо его исказилось в мучительной гримасе. Под носом стало мокро, и он, шмыгая, подтирая слезы ладонью другой руки, уже готов был нажать на курок. Насколько же сильно она его любила, что даже будучи без сознания, она обнимала его, без чувства страха. За секунду до выстрела, Хелен открыла глаза, и взглянула на своего старого друга то ли понимающим взглядом, то ли совершенно безразличным. Глаза ее так и остались открытыми, до самого утра, до того момента, как кто-то с улицы услышал дикий плачь ребенка в доме. Четырехлетнюю белобрысую девочку – Амели, вторую дочь семьи Криббс, нашли на втором этаже в комнате родителей, всю красную, задыхавшуюся от слез, в ночнушке без одного носка. Рыдала она все время не от того, что ни один из ее родителей не обращал на нее внимания, а от сильного чувства голода. Это было одно из самых больших бед в их небольшом городке. Об этом печатались газеты, проводились расследования, но не было никаких улик и зацепок, кто бы это мог быть. И в этом беспорядке, никто и не заметил, как холостой мужчина, все время ходивший в черном пальто, заимел личного психолога, где жаловался на давнюю безответную любовь.       Мужчина не переставал любоваться небом. Оно дает ему какую-то долю умиротворения, но по настоящему его душа будет безмятежна, когда он найдет Амели.       Чарльз допивал кружку чая на одном из летних веранд, раз за разом проходя глазами по списку адресов, которые передал ему Джордж. Он прокручивал в голове события недавней ночи. Оставалось загадкой лишь одно: что она искала ночью в лесу? Если у нее есть там загородный дом, то это значительно облегчало поиск ее адреса по списку, ведь в этом списке всего один дом, находящийся вдали от города. Мужчина сощурился. Из-за угла соседнего дома вышла дама в белом платье ниже колен, с накинутым на плечи бежевым кардиганом. В руках она держала оранжевую сумочку, на глазах овальные солнцезащитные очки. Рассмотрев ее издалека, Чарльз улыбнулся. Она умела выглядеть неброско, но эффектно.       - Мне неловко за то, что ты меня ждешь, - женщина отодвинула стул, и присела рядом. Ее каштановые волосы, собранные в хвост, развились на легком порыве ветра, оголяя ее нежную шею.       - Я не мог заставить даму ждать.       Она искренне улыбнулась, и одним легким движением руки сняла очки. Глаза ее, как необработанные изумруды, не переставали восхищать его. «Как изящно», - подумал он. Дальнейшие минут двадцать они разговаривали об обыденных делах. Нэнси Питчер – работает в местном полицейском участке. Перевелась она сюда из другого городка, еще меньше чем этот, поближе к семье, около двух лет назад. На данный момент живет со своим младшим братом и матерью, которая то и дело что копается в своем саду как пчелка. Городок их не из спокойных. Здесь часто случаются тяжкие преступления, ведь виновные знают, что эти городские полицейские, у которых на рубашке уже пуговицы не сдерживают их потные, волосатые животы, не выдержат долго вести расследование, ведь чуть что на их надутых лицах струится пот, и появляется отдышка.       Но Нэнси не такая. С ее появлением здесь, виновных наказывают, наркоманов находят, и заставляют расплачиваться за содеянные дела. Она умна и проницательна. Кто знает, может, Чарльз поддерживает с ней связь из-за того, что она может помочь ему найти Амели, а может эта женщина действительно ему симпатизирует.       - Как поживает Эмметт? – мужчина откинулся на спинку стула.       Нэнси как-то изменилась в лице, устало вздохнула и на выдохе сказала:       - Да ничего. Все время сидит дома. Пора бы ему уже работу найти. Все время твержу, а он отмахивается. – После небольшой паузы продолжила, - Сара ведь с Эмметтом была близка. Очень жаль, что все так закончилось.       Чарльз тут же прокрутил в голове то событие, как этот парнишка выставил ее шлюхой перед всем городом. Но мужчина уверен, что правда скрыта, и Эмметт просто спасал свою шкуру.       - Я навела справки о Саре как ты и просил, - эта фраза из ее уст заставила Чарльза моментально вернуться в реальность из своих дум. – Странно, что она порвала с тобой все связи.       - О нет-нет, когда не стало Изабель, тогда они внезапно переехали, ничего не сообщив мне, - улыбнулся он. Женщина прикусила губу, и смотрела ему в глаза, словно пыталась уловить что-то.       - Да, я смотрела дело о ее матери в архиве. Виновного так и не нашли.       Наводя справки о Саре Кроуфорд, бывшей Амели Криббс, Нэнси узнала о ее нелегкой судьбе. Она словно имела магический талисман, который держал смерть на расстоянии. Но как долго ей будет везти?       - Пару дней назад нам сообщили о теле убитого мужчины в доме. Прохожие почувствовали ужасную вонь близ дома, заглянули в окно гостиной, а там ужасающая картина. - Видя его заинтересованность, она продолжила, - им оказался Винсент Кроуфорд. Убит из охотничьего ружья. Мужчина не работал, зарабатывал продажей рогов животных. Чарльз сидел неподвижно, и казалось, даже не дышал.       - Падчерицы дома не оказалось, сейчас она в розыске как главная подозреваемая в его убийстве. На оружии остались ее опечатки пальцев. – Нэнси наблюдала за его реакцией. Вены на уже седевших висках набухли, а смотрел он словно сквозь нее. – Впрочем, мотив убийства понятен. Мы нашли фотоаппарат в доме, на котором были фотографии обнаженной Сары, вся в ссадинах и синяках. По всей видимости, он шантажировал ее, потому она молчала.       Он почувствовал, как ее тон плавно похолодел, стал уверенным, а глаза блестели неподдельным интересом. Нэнси рассказала ему обо всем, о чем знала она сама. Ее тешила мысль о том, что он, возможно, сможет сам «выйти» на Сару Кроуфорд. Однако, вся эта семейная драма была казалась ей весьма странной. Словно шестое чувство подсказывало ей вести это дело до конца, и разузнать правду.       Приятные дружеские отношения превратились в игру «кто кого перехитрит».       Смеркалось. Проводив Нэнси до двери, Чарльз сел в свою машину и поспешил к себе домой. Поднявшись на второй этаж и сев на кровать, он задумался. Вероятно, месть была для него делом всей жизни, нежели желание двигаться вперед или нажить состояние, или, в конце концов, обзавестись семьей и перелистнуть черную, запятнанную каплями крови страницу своей жизни. Не было и дня, чтобы он не вспомнил Хелен, и ее холодный взгляд, запечатлевшийся в его сердце на все оставшиеся дни.       Он ходил по комнате. Наворачивал круги. Раз. Два. После седьмого он сбился со счета. Он чувствовал, что сходит с ума, чувствовал, что нужно действовать. Ему стало жарко. Спустившись в гостиную, Чарльз открыл окно. Глоток свежего воздуха придал ему ясность ума. Мужчина вытащил из своего портфеля пузырек с таблетками, дрожащими руками отсыпал себе пару капсул на ладонь, и с жадностью взял их в рот. Проходя мимо зеркала в прихожей, он остановился. Возраст не скрывал себя. Густые, каштановые волосы, плавно переходящие в более длинные пряди сверху, тонкими, одиночными волосинками украшала седина. Серые, безрадостные глаза отягчали синеватые мешки. На лбу с возрастом пришли продольные мимические морщины, которые теперь никак не скрыть. А он все вспоминал себя мальчиком, как вздыхал на уроках от детской любви к Хелен, не самой первой красавице в школе, но как она была хороша. Всегда боролась за справедливость, защищала слабых, не боялась насекомых в отличии от ее ровесников. Это ли его покорило в ней? Она казалась не от мира сего.       Медленными шагами Чарльз вновь прошел в спальню. Взгляд его упал на первый отсек выдвижного шкафчика. Открыв, он увидел там то, что лежало там уже годами. Пистолет, из которого была застрелена его возлюбленная, несколько полупустых баночек от таблеток, и сложенный пополам лист бумаги с адресами.       Прошло меньше часа. Мужчина в пальто выходит из дома. На нем надеты перчатки, кожаные туфли, пару минут назад выглаженная чистая рубашка с классическими брюками. Ненароком он краем глаза заметил свой собственно выращенный сад, и обернулся к нему лицом. Казалось, что цветы тоскливо благодарят его, и прощались с ним, словно видят его в последний раз. И мужчина прощался с ними грустным взглядом, как со старым другом. Был ли в его жизни кто-то еще, кто был ему дорог после Хелен? Если бы Чарльзу задали этот вопрос, он бы промолчал, но в мыслях тепло подумал о своем уютном садике на заднем дворе.       Спустя пару минут машина завелась, и не спеша направлялась к самому концу города, туда, где начинается лес. Он проезжал мимо дома своего детства, в котором уже поменялись порядка пяти семей. Вспоминал, как отец учил его мастерить деревянные самолетики в своей мастерской, как учил жить «как прикажет сердце». И что же диктовало его сердце сейчас? Найти последнего отпрыска Криббс и совершить то, что он должен был сделать еще давно - лишить жизни и себя, и ее.       Он проезжал мимо дома Нэнси, и мысленно просил прощения у нее за то, что возможно у них бы что-то и получилось. За то, что после свершения его дел, ей придется расследовать это дело, и впоследствии узнать о его гнилой душе и огорчиться.       Время близилось к ночи. Городская молодежь вышла, и оживила темные улицы. Где-то иногда слышался дикий смех, а где-то и звуки драки двух нетрезвых парней. В каком-то из темных переулков уличный кот рыскает в до отказа набитых мусорных баках еду, а за углом сорокалетняя проститутка в колготках в сетку и короткой юбкой без трусов безуспешно пытается привлечь клиента. Откуда-то громко играет музыка, и все радостно вскрикивают. И никому нет дела до одиноко разъезжающей под светом фонарей машине, до человека, который вцепился за руль мертвой хваткой, в предвкушении. Эта ночь обещает быть длинной.       Остановившись у начала леса, Чарльз не побоялся оставить машину на обочине дороги. С уверенностью в том, что она ему больше не пригодится, он вошел в кромешную темноту меж высоких деревьев.