Одинокие души

      В помещение проник прохладный запах сырой земли. Хоть с виду этот огромный особняк и выглядел внушительно, его конструкция, в виду времени, уже не вызывали безоговорочного доверия. С разных щелей то и дело дул леденящий щиколотки сквозняк, всякий раз заставляя съеживаться. Если выглянуть в окно на втором этаже, то можно увидеть раскинутую на несколько десятков акров сочно-зеленого цвета кроны деревьев, на которых кое-где уже красовались золотистые листочки, и которые хаотичный осенний ветер пытается скинуть на хладную землю уже несколько недель. Вдалеке можно рассмотреть «высотки» близлежащего города, и отсюда кажется, что жизнь в нем словно замерла. Места здесь очаровывают своей красотой, однако здесь никогда не увидишь туристов, вечно фотографирующих все подряд, или странствующих художников, которым стоило бы запечатлеть еще не тронутую частичку природы. Рано или поздно человек дотянется своей промышленной рукой до этих мест, и своей ладонью навсегда накроет верхушки деревьев беспроглядной темнотой.       Пребывая в этом поместье, чувствуешь себя оторванным от мира. Есть лишь молчаливый сосед, который сам того не понимая, спас несчастную девушку, сбежавшую из своего родного города, укрыв ее за тысячями безмолвными стволами деревьев, за неподдающимися железными воротами, за твердой каменной стеной. В придачу Сара получила невероятно огромное количество свободного времени. Сейчас ее жизнь кружится вокруг бездушного мальчика с блестящими, стеклянными глазами, и взрослого мрачного мужчины, к секретам которым он не даст так легко добраться.       Ткнув прямо в треснувший лоб куклы, девушка устало выдохнула. Смеркается. Дождь отступил, дав выглянуть нежно-голубому небу, где-то вдалеке переливающимся из пудрового в сиреневый. Плотно отужинав куриной грудинкой с запеченным картофелем, мальчик и его нянька уже двадцать минут располагались на диване в задумчивой тишине. Девушка косилась то на него, то всматривалась куда-то вдаль поместья, будто проверяя, не выкинет ли кукла какой-нибудь фокус с движением головы или рук, в самых лучших репертуарах фильмов ужаса. Все же придя к выводу, что эта мысль невероятно глупа, Сара издала измученный рык, подобно волку. Вся эта игра в «дочки-матери» ей порядком надоела. В этом не было ни толики смысла. Носиться по дому, везде таская за собой это старье, которое, судя по трещинам, кое-чего повидала. Загадки этого поместья заставляли девичьи глаза гореть, раз за разом рыскать по углам в поисках ответов. Например, пару дней назад Сара нашла лестницу, ведущую на чердак. Там не было никаких скелетов в шкафу, никаких голов в формалине, никаких гробов. Фильмы ужасов заставляют человеческое воображение не на шутку разыграться, когда переступаешь порог заброшенного старого особняка. Ей была глубоко симпатична позолоченная большая птичья клетка, покрытая толстым слоем пыли, и детский четырехколесный велосипед, по-видимому принадлежавший ранее погибшему мальчику. Среди прочего хлама и огромных сундуков, запертых на ключ, прямо посреди чердака на деревянном полу лежала книга в твердом переплете, оказавшаяся семейным альбомом. На первых страницах был запечатлен двух-трех летний мальчик в голубом вязаном свитере, с плюшевой куклой в маленькой ручонке. Следующая фотография говорила о том, что игрушку он все же уронил на газон, и выглядел перед этим фактом весьма озадаченно. Снимки показали счастливую семью, состоящую из трех человек, сидящую на крыльце дома. Уже повзрослевший мальчишка позировал перед камерой, с непривычным для детей серьезным выражением лица. Как видимо позже к нему в объектив присоединилась девчушка в розовом платьице, улыбающаяся во все свои молочные зубы. Девушка застыла в ужасе. Это... я? Каждый человек плохо помнит, как он выглядел в детстве. Это одно из назначений фотографий – напоминать нам о тех моментах, которые мы забываем, чтобы пережить их вновь. После смерти матери, единственным утешением для Сары служили их снимки в альбоме. Оттуда она рассматривала фотографии с каждого своего дня рождения. Раз за разом открывая фотоальбом, девушка запоминала все больше деталей: в каких позах стояла, как кривлялась, как выглядела. Эти волосы – мои. Мои глаза! И даже взгляд тот же. Любой другой человек с уверенностью сказал бы, что на фотокарточках запечатлена одна и та же девочка, но это не представлялось даже и близко быть возможным. На обратной стороне снимка аккуратным почерком было написано:

Брамс и Эмили Криббс 1990 г.

Замешательство рассеялось в одночасье, ведь она еще тогда даже не появилась на свет. Однако их схожесть просто ошеломляла.       Ломать голову над тем, копия кого была рядом с ней сейчас долго не пришлось. Миниатюрная, выполненная под заказ скорее всего у дорогого мастера, кукла была как бы напоминанием для убитых горем родителей об их юном сыне, жизнь которого трагическим образом оборвалась. Мурашки роем прошлись по телу. Возможно, эта трагедия так пошатнула их, что они должно быть спятили. Одна загадка так и останется для нее неразгаданной – где же они теперь, и почему в спешке покинули дом? Не забрали с собой семейные фотографии, ту огромную картину в холле, дорогие ковры. Сухие губы сжались. А чьи тогда вещи наверху? Женская одежда, явно не подходящая по стилю для той аристократичной дамы на портрете. О господи... Почему я не поняла этого раньше? Лишь одна догадка вертелась в мыслях. - Боже мой, я здесь не первая... – произнесла она это так тихо, что лишь бездушный мальчик мог это услышать. Тело затрясло в первобытном страхе, и в груди неприятно кольнуло. Как оцепененная, Сара сидела на диване спиной к дверному проему. Он может быть сзади. Он везде. И если поймет, что она догадалась – девичье сердце затихнет навсегда. «Чертова крадущаяся крыса». Этот псих водил ее за нос все эти дни. Теплая постель, еда – в жизни никогда ничего не получишь просто так. За все приходит время платить. Взгляд забегал по гостиной, в поисках того, чем можно было бы отбиться. Рядом с камином стояла стойка с железной кочергой. Карие глаза хитро заблестели. Она просидела так еще минуту, продумывая каждое свое движение на пути к орудию, и как только поняла, что пора, как гончая ринулась к камину, крепко обхватив обеими руками кочергу, и резко обернулась назад. Сердце колотилось так, что гудело в ушах. Однако все это было напрасно – его здесь не было. С тех пор как Кроуфорд залатала ему раны, поместье молчало. Никаких звуков, лишь рьяно стучащие по крыше поместья дождевые капли. Напряжение из тела не торопилось уходить, и девушка размеренными шагами направилась в холл. Руки, мертвой хваткой вцепившиеся в железку, держались на уровне подбородка. Эту стойку с мечом девушка выглядела в какой-то книге, из тех немногих, что читал отчим. Где-то же он должен быть. В стенах... Сомнительная и весьма губительная идея посетила белокурую голову – застать его врасплох. Этот мужчина не спит ни в одной из комнат, выходит из ниоткуда, словно появляется из воздуха, как призрак. Ранее Сара уже обнаружила потайную дверь в гардеробной, но проверить куда она ведет ей не довелось. Минуя по всей видимости очередную комнату для гостей, зловещее, вдребезги разбитое зеркало ее манило. Она и раньше замечала это безобразие, но даже и близко не решалась к нему подходить. А за зеркалом пустота, темнота и сырость. Оттуда так и веяло погибелью. Какой-то затхлый, мерзотный запах ударил в нос. Он точно там. Девушка всячески пыталась успокоить себя, но тремор рук никак не уходил. Тело все сжалось, противилось ступать вперед.