Хочешь?

— В курсе, что Уокера из больницы выписали? — Рядом с Вейлоном на стул приземлился Майлз. — Ты только что сказал, что Крис из больницы вернулся? — девушка, сидящая за соседней партой, с некоторым недоверием посмотрела на Апшера. — Ну да, — Он развалился на стуле, лениво разглядывая одноклассницу Вейлона. — Его-то спину я ни с чьей не спутаю. И это бормотание постоянное. Это хорошо, что он меня не заметил, иначе бы не сидел тут я с вами. Парк, молча, слушал диалог этих двоих, уставившись в раскрытую книгу. Лишь одно упоминание о Крисе заставляло его вздрогнуть всем телом, а грудную клетку начинало сдавливать липким холодом. Крис был громилой в школе и держал добрую ее половину в страхе. Можно было заметить и то, что некоторые преподаватели старались обходить его стороной. С детства запуганный, но при этом обладающий выдающимися данными, Крис со временем начал понимать, что его рост и вес могут сыграть ему на руку. И осознание этого натолкнуло его на мысли, что все можно получить силой, и его не особо волновал тот факт, что это «все» может не хотеть в его руки. Так было и с Парком, но он очень быстро научился уносить ноги. Другим же вопросом, которым Вейлон периодически задавался, были отношения Уокера и Эдди. Уокер не оставлял свои попытки заполучить «маленького поросеночка», а Эдди с завидным упорством доказывал Крису, что «поросеночек» совершенно ему не принадлежит. Из тяжелых раздумий его вытащил толчок в плечу. — Ты чего сидишь, ни жив, ни мертв? Неужели Крис так достает тебя? Он же, вроде, за мной только и бегает, достал уже. — Я сегодня снова не выспался просто. Действительно, новость о том, что Крис вновь вернулся, его не особо обрадовала, но сейчас его волновало совершенно иное. Парк снова не выспался, во сне его вновь преследовал Эдвард. Сны для него стали второй реальностью, но реальностью кровавой и безысходной. В ней он мог только убегать и прятаться, он не имел права надеяться на спасение. — Ладно, я пошел, вечером все расскажешь. Если я, конечно, доживу до вечера. — Усмехнувшись, Майлз ушел. В переживаниях за свою сохранность прошел весь учебный день Парка. Однако за весь день к нему не приблизился ни Глускин, ни Уокер. На горизонте не было видно даже Блэра, что сильно удивило парня. Более того, никто даже не посмел приблизиться к Парку, не то чтобы его снова зажать где-нибудь за углом или не дать нормально поесть. Только Парк обрадовался тому, что весь день его никто не беспокоил, как на горизонте появился Эдди. Губы были растянуты в довольной улыбке, прическа была едва взлохмачена, а на шее начинало краснеть пятно. При виде такого подозрительно довольного и сытого Глускина, у Парка начала дергаться верхняя губа, а руки сами сжались в кулаки. Постыдившись своей реакции, он как можно быстрее отвернулся к своему шкафчику. В голове мантрой звучала мысль о том, лишь бы его Эдди не заметил и прошел мимо. Лишь бы не заметил. — Крошка моя, — Глускин по-хозяйски прижал парня к себе, зарываясь носом в светло-русую макушку. Запах сладких духов ударил в нос, заставляя в спазме дернуться желудок. Губа вновь начала дергаться, а внутри начала разрастаться злость. — Эдди, оставь меня в покое. И скажи своей новой пассии, что у нее отвратительно сладкие духи. — Будто в подтверждение своих слов Вейлон несколько раз чихнул. — Будь здоров, волчонок. Ее духи, действительно, ужасны… Впрочем, как она сама. — Глускин прижался губами к виску парня. — Больше не буду делать таких ошибок. Буду ждать только тебя, мой дорогой. Внезапно вспомнился сон. Кошмар, который мучил Вейлона этой ночью. Ужас, пережитый во сне, сжимал его руки и ноги наяву. Ноги стали ватными, а возможность дышать куда-то пропала. Безумный, почти дикий страх волнами разливался по всему телу, ему казалось, вот-вот и Эдди вонзит ему нож в живот или потащит в свою мастерскую. Парень пытается вылезти из медвежьих объятий, но все попытки кончаются лишь тем, что Эдди крепче его прижимает к себе. Тихий всхлип вырывается из Вейлона, он проклинает себя за этот звук и животный страх, что лезет наружу. — Что-то не так? Дорогой? — Эдди разворачивает Парка лицом к себе. — Уйди… Уйди от меня… — шепотом, почти одними губами просит Парк. Звенит звонок, все разбредаются по своим кабинетам, но у этих двоих давно закончились занятия. Теперь Вейлон остался один на один со своими кошмарами и Глускиным. Глухо тикали в часы, на короткий миг парню показалось, что они отбивают последние его часы, а руки, обнимающие его, тянутся за ножом. Ком подступил к горлу, а тело начала бить крупная дрожь. — Вейлон, что с тобой? — Эдди нахмурился. — Не трогай меня. Сердце перехватило от страха. Парк уперся руками в плечи своего поклонника, пытаясь оттолкнуть от себя, но тот его держал крепко. Вязкий, неприятный холод полз в душе, обволакивая каждый уголок, заставляя дрожать и едва ли не плакать. Глускин провел ладонью по щеке парня, кончиками пальцев очертил контур губ. Где-то в глубине его души клубилось желание прижать строптивого и пугливого волчонка и зацеловать его губы. Но вместе с этим он был совершенно обескуражен нынешней ситуацией, ведь Вейлон почти дух от страха испустил, одни глаза сверкают, да и в тех плещется ужас. — Дорогой мой, расскажи мне, что случилось. Тебя снова обижает Крис или Джереми? Или кто-то другой? — Эдди взял его лицо в свои ладони, большие пальцы, едва касаясь, гладили его щеки. — Нет, я вторую неделю не сплю. — Севшим голосом ответил Вейлон. — Соседи? Хочешь, я их убью? И тебе никто мешать не будет. — Глаза снова подозрительно заблестели, а на лице появилась улыбка. Эдди смотрел на него преданно, словно не человек перед ним был, а любящий своего хозяина пес, разве что хвоста у него не было. Страх сменился усталостью и горечью, ведь он не должен был всего этого показывать. Несмотря на все грубые фразы и движения Эдди бегает за ним, первый красавчик школы и капитан футбольной команды, что-то нашел в серой мыши. — Нет, Эдди, просто перестань меня мучить в моих же снах. — Тихо выдавил из себя Парк, утыкаясь лицом в грудь Глускина. — И наяву. Эдди ничего не ответил на это, он лишь крепче прижал к себе парня, лицом утыкаясь в его макушку. Сердце, которое каждый раз начинало выстукивать бешеный ритм при виде Вейлона, успокоилось. — Я не могу тебе этого обещать, мой дорогой. Парк ему ничего не ответил, он робко обнял Глускина в ответ. Его до сих пор потряхивало от пережитого и до сих пор тошнило от приторного запаха духов, он совершенно не понимал, зачем он обнимает Эдди. Но чувство, которое раньше казалось ему непонятным, теперь стало ясным словно день. Этот громила с безобразным шрамом и маниакальным поведением не оставил его равнодушным, своими словами и поступками он привязал Вейлона к себе.