Хочешь?

Это утро его обрадовало лишь тем, что в очередной раз по грязным коридорам Глускин не бежал за ним, желая догнать и воткнуть нож в живот. Вейлон стоял напротив зеркала, с ужасом осознавая, что на него смотрит тень прежнего себя. Под глазами залегли тени, волосы торчали в разные стороны, лишь глаза сверкали. - Отвратительно. – Скрипучий голос резанул по его же ушам, заставив болезненно поморщиться. Он мысленно пообещал себе убрать зеркало из ванной комнаты и никогда не разговаривать по утрам. По крайне мере до тех пор, пока Вейлон не поймет, что он достаточно проснувшийся, чтобы взаимодействовать с этим миром. Ровно до обеденного перерыва Вейлон чувствовал относительное спокойствие, успев, удивиться, что ни на входе, ни в коридоре он ни разу не натолкнулся на Глускина или Криса. Однако хрупкое чувство спокойствия разрушилось именно в тот момент, когда он лицом впечатался в чью-то спину. Едва удержав книгу, он поднял взгляд на того, кто был перед ним. Сердце ухнуло куда-то вниз, оставляя после себя гулкую пустоту. - А, мой маленький поросеночек? Скучал по мне? – Удивление в голосе сменяется радостью, однако радость эта медленно перетекает в злобный оскал. В сегодняшний список запланированных дел Парка не входила смерть от рук Уокера, поэтому единственное мудрое решение, которое пришло в его голову, заставило бежать. Вслед он услышал рев, затонувший в шуме голосов, но сквозь этот шум Парк слышал топот тяжелых ботинок Уокера. Рюкзак неудобно болтался из стороны в сторону, а книга так и норовила выпасть из рук. Перед глазами мелькали удивленные лица людей, и уже вслед слышались испуганные вскрики. Повороты и коридоры сменяли друг друга настолько быстро, что Парк просто перестал их считать. Он вообще теперь перестал пытаться выстроить свой путь, диким желанием было лишь оторваться от Уокера, а еще лучше уйти домой. Убежать. Там Крис его точно не достанет. Последний поворот и конец коридора, несколько дверей. Вейлон уверен, что открыта из них только одна, да и та ведет в уборную. Мысли валом навалились на него лишь тогда, когда он услышал щелчок щеколды кабинки туалета. Сердце, ухнувшее совсем недавно от страха в пятки, теперь билось где-то в горле. Звуки приближающихся шагов и сбитого дыхания заставляли обливаться его холодным потом, ведь так за ним идет то, что испортит его жизнь, а возможно, и убьет. - Где же ты, поросеночек? Вейлон зажал рот рукой, лишь бы Крис не услышал, как он дышит, но Уокеру не обязательно было слышать его дыхание. - Ты думал, что я не смогу тебя догнать, маленький и глупый Вейлон? Дверь жалобно заскрипела под натиском громилы. В последний раз, скрипнув, щеколда оторвалась, Уокер просто ввалился в кабинку, сшибая Парка. Все остальное для Вейлона сливается в видеозапись, которую поставили на быструю перемотку. Он чувствует, как огромные кулаки сжимаются на вороте его рубашки, светлые глаза, наполненные злостью, оказываются напротив его глаз. - Вейлон, ты сильно меня обидел. – Уокер разворачивается и швыряет Вейлона в стену. – А если меня обижают, то я сразу говорю об этом и о том, что так делать не надо. Ты ведь не думаешь, что я прощу тебе это? Вейлон вновь оказывается на ногах, Крис его поднимает только для того, чтобы ударить по лицу. Но в этот раз все пошло не так, как хотел Уокер, Вейлон ныряет под занесенную для удара руку и, молясь всем богам, бежит к двери. Однако и эта идея оказалась провальной; Парк с глухим стуков впечатывается в открывающуюся дверь, медленно оседая на пол. Уокер успевает сделать лишь шаг, как в туалет заходит Эдди. Удивление сменяется страхом, когда он смотрит на развалившегося на полу Парка, а затем в нем закипает ярость. Та самая, которую он не может контролировать. - Крис, сколько я раз тебе говорил, что на этого парня даже смотреть нельзя? Я не говорю уже ничего про прикосновения к нему. – Глускин сжимает кулаки и делает несколько шагов вперед, останавливаясь совсем рядом с Уокером. – Даже в мыслях. Уокер чувствовал тяжелое дыхание Глускина, он видел ярость, что пеленой застилала чужие глаза, и это только подстегивало его. Эдди бьет зло и жестоко, он скуп на движения, но каждый удар отдается неимоверной болью в теле, Крис хрипит. Он хрипит и бьет вслепую, лишь иногда задевая Глускина. - Никогда, больше не смей подходить к нему, сукин ты сын. – Последний удар снова приходится в живот, и теперь Глускин сжимает ворот футболки громилы в своем кулаке, а горячее дыхание опаляет его измазанные кровью щеки и ухо. Некогда уложенные волосы Эдди в совершенном хаосе торчали в разные стороны, он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Вейлон наблюдал за всем, он и подумать не мог, что окажется в настолько абсурдной ситуации, но он был безмерно благодарен Эдди за свое спасение. - Пошел вон. – Глускин сплевывает под ноги Уокеру. – Я даже знать не хочу, что ты будешь рассказывать директору и всем остальным в этот раз. Крис со скоростью пули вылетает из туалета, лишь бы скрыться от этого маньяка. Теперь все внимание Эдди сконцентрировано на Парке. Он садится на колени перед ним, а сердце начинает гулко стучать в груди, Глускину кажется, что Парк может услышать его волнение, но это не смущает его. Эдди кончиками трясущихся пальцев прикасается к губам парня, очерчивая их по контуру, большим пальцем оттопыривая нижнюю губу. - Он не тронет тебя больше. Эдди перемещает руку на подбородок и наклоняется, чтобы поцеловать. Как и в прошлые разы, он ожидал, что Вейлон начнет его отталкивать и говорить, чтобы тот проваливал, однако ладонь Парка легла на затылок, взъерошивая и без того испорченную прическу. Эдди чувствовал тяжелое дыхание парня на своих губах, а еще он чувствовал его смущение. - Дорогой мой, не отталкивай меня, ты же видишь, что я живу тобой. – Эдди прижался губами ко лбу Парка.