Ступай осторожно

Гарри не замечал ни капель дождя, скользящих по его коже, ни своей насквозь промокшей одежды. Он наложил водоотталкивающие чары только на свой багаж, и поэтому сейчас по его лицу стекали маленькие ручейки. Просачиваясь под мантию, они приносили ему чувство свежести и чистоты, как-то привязывали его к миру — тяготившие его мысли и странные сны отнимали все чувства. Поттер нахмурился, вспоминая вчерашнее, невероятно яркое сновидение. Ярче, чем обычный сон или фантазия, да и ощущения были не такими, как при обычном пробуждении. Это больше походило на... воспоминание. Он вспомнил растущую ненависть, которую он... нет, которую мальчик из его сна чувствовал, и вздрогнул. Подняв голову, он закрыл глаза и ощутил, как дождевые капли собираются на бровях и ресницах. «Во что бы ты ни играл, Волдеморт, — думал он, — я не стану облегчать тебе задачу». — Первокурсники, следуйте за мной! — прокричала МакГонагалл. Замок был таким же, каким его помнил Гарри, и мысли о наполненных ненавистью снах и Волдеморте быстро испарились. Он слышал, как где-то рядом гоготал Пивз, кричала МакГонагалл и смеялись первокурсники. Все это заставило его слабо улыбнуться. Но едва он увидел изношенную шляпу, улыбка сползла с его лица. МакГонагалл прошествовала в середину Большого Зала и одним суровым взглядом заставила угомониться смеющихся и болтавших детей. Затем она подняла свиток и прочитала первое имя: — Адамс, Натаниэль! «Итак, снова распределение», — холодно подумал Гарри. Остатки счастья, испытанного им по возвращении в Хогвартс, испарились. Внезапно он осознал, что уже давно не гриффиндорец, и что, скорее всего, не попадет в Гриффиндор. Он вспомнил месяцы тренировок в Прибежище Основателей, маску гриффиндорца, которую он научился носить, палочку из Иггдрасила, не принадлежащую ему по-настоящему, и сны, которые так же не могли быть его. «Как знать, — прошептал неумолимый тихий голос, — ведь ты вытащил меч из шляпы на втором курсе, не так ли?» Робкая, но уже внушающая страх надежда зародилась в нем, и Гарри, тяжело сглотнув, попытался избавиться от нее прежде, чем она смогла бы распалить его мысли и сделать разочарование еще болезненнее. — Хадсон, Фредерик! Гарри коротко взглянул на преподавательский стол. «Наверное, я буду распределен последним», — подумал он и проводил взглядом первокурсника, который спешил к... У него перехватило дыхание. Он увидел, как радостно приветствует новичка Джеймс Поттер — черные волосы растрепались, очки блестят в сиянии свечей; возле него улыбается Лили Эванс, чьи рыжие волосы красивыми волнами струятся по спине; рядом с ними сидели Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Глядя на человека, предавшего его родителей, Гарри чувствовал, как холод сковывает его сердце. Питер вовсе не был похож на предателя. Слишком нерешительный, он с несомненным обожанием смотрел на друзей, но еще Гарри заметил в нем отвагу, которая и определила его в Гриффиндор. «Отвагу примкнуть к Волдеморту, в то время как твои друзья находятся в беде», — мрачно подумал Гарри и спешно подавил эту мысль до того, как она начала терзать его. Он напомнил себе, что не сможет изменить их будущее... и свое прошлое. — Ли, Майкл! Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял голову и увидел Джеймса Поттера, грозно смотрящего прямо на него. Гарри быстро отвернулся, гадая, отразилась ли враждебность на его лице. Его горло сдавило: родители были так добры к этой крысе, а в итоге... — Мэттингли, Кэти! «Вряд ли я попаду в Гриффиндор», — подумал Гарри. Он понимал, что рано или поздно увидел бы родителей, Сириуса, Ремуса, Петтигрю и не чувствовал ни капли страха по этому поводу, но на деле все оказалась намного болезненнее, чем он ожидал. «Будет чертовски сложно привыкнуть видеть их, не чувствуя, как сжимается горло, не испытывая удушья. Думаю, меня устроит любой факультет, кроме Слизерина, — он снова взглянул на преподавательский стол. — Альбус захлебнется подозрениями, если я попаду в Слизерин». Гарри вздрогнул и на мгновение прикрыл глаза, вспоминая слова Распределяющей шляпы: «Ты можешь достичь величия... — Гарри пробила волнующая дрожь, — могущества...» Немного расстроенный, он собрался и решительно повернул голову, чтобы изучить главный стол. — Тернер, Меган! Там сидел Дамблдор, блистая своей пурпурной с серебром мантией; Флитвик, такой, каким его помнил Гарри, благосклонно смотрел на первокурсников; Спраут, казалось, скучала. Остальных Гарри не знал, за исключением Филча, глаза которого, как обычно, неприятно блестели, и это странным образом утешало. — Цвеллинг, Эсмот! — ХАФФЛПАФФ! Последний первокурсник побежал прочь, и Гарри запоздало осознал, что стоит один. Альбус Дамблдор улыбнулся и встал: — В этом году я хочу представить вам особого гостя: к нам перевелся студент из школы волшебства Мерримэн. Он будет учиться на седьмом курсе, и я уверен, мы все постараемся, чтобы он почувствовал себя здесь как дома. Поприветствуйте Джонатана Фроста! Директор сел, послышались редкие хлопки. — Фрост, Джонатан! — воскликнула МакГонагалл. Гарри спокойно прошел к центру зала — он слишком привык к вниманию, чтобы чувствовать неловкость. Ощущая пристальный взгляд Альбуса, юноша заставил себя не смотреть на гриффиндорцев — было бы неприятно споткнуться посреди зала. Надевая шляпу, он посмотрел на слизеринский стол, и встретился взглядом с Северусом Снейпом. Мгновение Гарри колебался, но потом все же закрыл глаза и стал ждать пока заговорит шляпа. — Вижу, мы уже раньше встречались. Странно, что я тебя не помню. — Ах, — Гарри снова ощутил прилив восторга от разговора с Распределяющей шляпой. Возможно потому, что ей не надо было лгать, ведь от нее нельзя что-либо скрыть. — Полагаю, ты знаешь почему? — Хмм, конечно. И, разумеется, я сохраню твою тайну. Гарри улыбнулся: — Спасибо. Так куда ты меня отправишь? — Ты находчив, трудолюбив и настойчив, но только тогда, когда это нужно тебе. Ты умен, но не хочешь и не можешь абстрагироваться от мира. Жизнь по правилам не для тебя. Ты смелый, да, очень смелый, но, конечно, не безрассудный... — Больше нет,— заметил Гарри. Распределяющая шляпа, казалось, была сбита с толку: — Конечно, больше нет. И ты ненавидишь быть в центре внимания и славы, что так не присуще гриффиндорцам. Слизерин... ты хитер, безжалостен, ты... — шляпа на какое-то время замолкла, а потом медленно проговорила. — Как интересно. Здесь что-то... чего я никогда прежде не видела и никогда не ожидала увидеть. Я не могу открыть это тебе. Гарри нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — небрежно ответила шляпа, но Гарри различил нотку озабоченности в ее голосе. — Тебе было бы очень хорошо в Слизерине, но амбиции тебе не присущи. Куда же я должна вас отправить, мистер... — Фрост,— подсказал Гарри. Он пожал плечами: — Отправляй меня куда хочешь, — какое-то время он колебался, вспоминая смеющееся лицо Джеймса Поттера, улыбку Лили Эванс, и чувствуя глухую боль. Он также вспомнил непостижимый взгляд голубых глаз Альбуса Дамблдора и нервную дрожь, сопровождавшую его мысли о возможной власти. Гарри остро ощутил тринадцать с половиной дюймов палочки из Иггдрасила на правом предплечье и вздохнул про себя: — Хаффлпафф или Райвенкло, пожалуйста. Это будет менее болезненно и снимет некоторые подозрения, пока я ищу способ вернуться домой. Шляпа захихикала: — Мысли истинного слизеринца. Райвенкло или Хаффлпафф, хмм. Сложно сказать, что тебе подойдет больше. Тебе будет неплохо в обоих домах, но ты не найдешь там того, что должен обнаружить и понять в себе. Пусть будет... — СЛИЗЕРИН! Гарри снял шляпу, ощущая на себе тяжелый взгляд директора. Стараясь не смотреть в сторону родителей, Поттер добрался до конца слизеринского стола. Мгновение он колебался, поняв, что придется сидеть с Северусом Снейпом, который бросал на гриффиндорцев злобные взгляды, но все же скользнул на скамью. «Итак, я в Слизерине», — думал он. Эта мысль не вызывала особого отвращения, и та его часть, которая всегда чувствовала себя неуместной, как будто вернулась домой, но другая его часть — драгоценные воспоминания и хрупкое самосознание — качнулась и упала в бездну черного тумана. «Перестань, — раздраженно подумал он. — Это ничего не значит. Ты все еще Гарри Поттер, ты по-прежнему объект пророчества, и неважно, на какой факультет ты попал». Он понимал, что должен быть осторожен. Несомненно, подозрения Альбуса усилились, и теперь он будет внимательнее наблюдать за ним. Но Гарри знал методы Дамблдора, и после того, как он найдет решение проблемы следящего заклинания, наложенного на него директором, он получит доступ к Прибежищу Основателей и отыщет способ вернуться в свое время. Поттер пытался игнорировать приглушенный сумрак, окутывающий его — снова они с Альбусом были противниками. «Лучшее из того, что сделал мне Волдеморт, — думал он, — это то, что он помог нам с Альбусом стать теми, кто мы есть — старыми ветеранами, связанными довольно своеобразным духом товарищества». Остановив этот поток мыслей до того, как чувство пустоты смогло поглотить его, Гарри понадеялся на то, что Снейп принадлежит числу людей, которые заводят светские беседы. По крайней мере, таким образом он сможет отвлечься. Гарри почувствовал легкий стук по плечу и, обернувшись, увидел Люциуса Малфоя, пристально разглядывающего его холодными серыми глазами. Поттер внутренне содрогнулся — он забыл, что придется иметь дело с этим мерзавцем, но тут же успокоил себя: могло быть и хуже, намного хуже. В другое время он мог бы встретить Макнейра, или Руквуда, или Рудольфуса Лестрейнджа. Малфой никогда не был образцовым Пожирателем Смерти: семейное благополучие всегда отодвигало его лояльность Темному Лорду на второй план, и это окончательно его уничтожило. — Фрост, — высокомерно начал юноша. — Я Люциус Малфой. — Здравствуй, — холодно ответил Гарри, удивляясь про себя, как легко сохранять спокойное лицо и невыразительный вежливый голос. «Как легко быть слизеринцем». — Глупый магглолюбец сказал, что ты переводной студент,— продолжил Малфой. — Я слышал, что в школу Мерримэн не принимают грязнокровок. — Неужели? — выразил удивление Поттер, изогнув бровь. Он украдкой посмотрел на преподавательский стол, откуда, как он и ожидал, за ним следил Альбус. Гарри ухмыльнулся: — Кто бы тебе это ни сказал, он солгал, — сообщил он небрежно. — Я, как ты выражаешься, «грязнокровка». Лицо Малфоя расплылось в презрении: — Ясно, — выплюнул он и отвернулся. Гарри тоже отвернулся, но не смог удержаться и посмотрел на преподавательский стол. С опозданием на долю секунды Дамблдор замаскировал огонек подозрения в своих глазах. Поттер вздохнул. Он понимал, что было очень глупо в первый же день наживать врагов среди одноклассников, но надеялся на то, что это уменьшит подозрительность Альбуса, которая для Гарри намного важнее, чем желания чистокровных фанатиков Слизерина. Его тарелка как раз наполнилась вареным картофелем, когда он поднял глаза и обнаружил, что Снейп внимательно его разглядывает. — Что? — осторожно спросил Гарри. Снейп усмехнулся и быстро вернулся к ужину. Черные волосы обрамляли его бледное лицо. — Ты, должно быть, глупец, раз наживаешь врага в лице Люциуса Малфоя, — снисходительно сказал он минуту спустя. Гарри пожал плечами, чувствуя внезапный жар. В конце концов, Снейп — это Снейп. Возможно, не такой резкий — маска презрения на его лице еще не совершенна — но все же это был он. Никто кроме Северуса Снейпа не умел улыбаться так, чтобы заставить Гарри чувствовать себя имбецилом. — Это объясняет, почему я не в Райвенкло… — пробормотал он, проглотив картофель. Остальные слизеринцы бросали на него испепеляющие взгляды, и Гарри отвечал на них усмешкой, которая, как он знал, много лет спустя будет раздражать Мастера зелий. Громкий смех привлек его внимание, и, прежде чем Гарри смог себя остановить, он обернулся на гриффиндорский стол. Аппетит тут же пропал. Было невыносимо больно видеть их такими молодыми, такими беззаботными... Очевидно, Сириус только что рассказал какую-то шутку, и Джеймс громко рассмеялся. Ремус и Лили пытались сдерживаться, но безуспешно. Петтигрю с обожанием смотрел на друга. Сириус протянул руку и игриво толкнул в его плечо... «Что за черт. Я не могу здесь оставаться, — свирепо подумал Гарри и повернулся к своему ужину. Сохраняя на лице спокойную, ничего не выражающую маску, он машинально поднял ложку ко рту. — Я обязательно вернусь в свое время и сделаю это как можно скорее». Он до сих пор хорошо помнил Прибежище Основателей и испытания, которые надо пройти, чтобы его открыть. Без помощи Альбуса и Гермионы сделать это будет намного сложнее, но он уже делал это раньше — сделает и сейчас. Поттер ел быстро, не замечая любопытных взглядов, которые кидал на него Северус Снейп. — Пароль carnificina, — сообщил староста Слизерина, стройный черноволосый юноша с аристократичными чертами лица. «Это слишком, для приятного пароля», — подумал Гарри, следуя за остальными слизеринцами в общую гостиную. Она была такой же, какой он видел ее в последний раз: большая, просторная, достаточно сырая, освещаемая только низким пламенем камина и несколькими факелами, расположенными на стенах. Рядом с факелами стояли столы, а по всей комнате были разбросаны большие зеленые кресла. — Все идите спать, — указал староста. — Не думаю, что наш декан, профессор Каментум, явится с приветственной речью, — послышалось несколько сухих смешков, и студенты побрели в коридор, ведущий к спальням. Гарри направился, было, вслед за мальчиками по одному из коридоров, но услышал позади себя голос, окликнувший его: — Не так быстро, Фрост. Поттер остановился и обернулся к Малфою. Когда он заметил за плечами слизеринца две гориллоподбные фигуры, на секунду его посетило ощущение дежа вю. «Крэбб и Гойл, — понял он. — По крайней мере, они с ним не одногодки. Это было бы... тревожно». — Малфой, — Гарри холодно кивнул. Краем глаза он заметил черноволосого старосту, стоящего прямо в проходе коридора. «По–видимому, отрезает мне путь к отступлению», — догадался Гарри. — Интересно, как тебе удалось обмануть Распределяющую шляпу, чтобы она отправила тебя в Слизерин? — усмехнулся Малфой. — Поганые грязнокровки сюда не попадают. Гарри изогнул бровь, спокойно исследуя толпу. Его окружили взрослые, по большей части, студенты, и Гарри снова почувствовал дежавю, на этот раз, вспомнив темные плащи и светлые маски Пожирателей Смерти. Он быстро отбросил эту мысль и отметил, что лишь около трети слизеринцев были частью этой... толпы. Остальные, за исключением одного-двух первогодок, расположились в разных частях гостиной и вели себя так, будто ничего не происходило. «Типичное поведение слизеринцев», — фыркнул про себя Гарри. Обводя взглядом помещение, он заметил Северуса Снейпа, свернувшегося на зеленом диване. На мгновение их взгляды пересеклись, а затем Снейп резко отвернулся, и черный занавес волос скрыл его лицо. Внимание Гарри вернулось к стоящим рядом слизеринцам. Какая-то девушка подошла к Малфою и объявила высоким голоском, заставившим Гарри вздрогнуть: — Мы должны показать грязнокровке, где его место. «Ну, давайте, попробуйте», — подумал Гарри, осведомленный о распределении сил в этой конфронтации. Он презрительно улыбнулся и принял небрежную позу, скрестив руки и слегка задрав голову. Кольцо немного расширилось, и Малфой толкнул локтем Крэбба и Гойла, которые, словно зомби, подались вперед. Поттер лениво их обошел и в почти незаметном движении вскинул ногу — двое громил споткнулись о кресло и упали. Кто-то засмеялся, но очень быстро смех смолк. На щеках Малфоя появились красные пятна, он выхватил палочку и прошипел: — Адлиго! Гарри легко увернулся от заклинания и, ухмыльнувшись, скользнул в коридор к спальням. Внезапно он почувствовал трепет магии за спиной и немедленно шагнул в сторону. Поттера насторожили опасность и сила заклинания, которое пролетело мимо него, прежде чем сменить направление и настичь Малфоя. Гарри обернулся и встретился взглядом со старостой, который вытащил палочку и слабо улыбнулся. «Интересно», — подумал Гарри, прищурив глаза. Он сделал шаг вперед и заметил, как староста быстро взмахнул палочкой. Магия холодной волной направилась к Поттеру, и он мгновенно вскинул палочку в ответном жесте, рассекая поток враждебного волшебства. Глаза старосты широко распахнулись, и юноша холодно улыбнулся в ответ, хотя и был поражен мощностью и сложностью заклятья противника. «Интересно, кто он, — думал Гарри. — Он опасен. Я не помню его среди сторонников Волдеморта, но он... напоминает мне кого-то». Их глаза на секунду встретились, и Поттер смутно почувствовал тщетное ощупывание ментальных щитов, после чего староста неохотно отступил. «В поражении», — с мрачным удовлетворением подумал Гарри. Он услышал шипение Малфоя, но проигнорировал его и шагнул в коридор. Он также не обратил внимания на пристальный взгляд темноволосого старосты, хотя чувствовал жжение в затылке, даже после того, как тот исчез за поворотом коридора. Он остановился, осознав, что не имеет ни малейшего понятия о том, куда нужно идти. «Успокойся, Поттер. Не действуй необдуманно», — сказал он себе, хотя и не считал, что в спальне мальчиков его действительно может ждать смертельная ловушка. Длинный коридор извивался в темноте и сейчас пустовал. Единственным источником света был факел в конце коридора, над которым простирался гобелен, но было слишком темно, чтобы разобрать на нем хоть что-то. Справа от гобелена новоявленный слизеринец обнаружил четыре двери, а слева — три. «Наверное, мне нужна одна из них», — подумал Гарри, быстрым шагом направляясь к двери с табличкой со странной змеевидной надписью: «Седьмой курс». Он открыл дверь и оказался перед еще четырьмя. Гарри мигнул. Гриффиндорские общежития были гораздо проще... — Проблемы, Фрост? Гарри напряженно обернулся. Староста стоял, небрежно облокотившись о стену, а на его губах играла легкая улыбка. — Не уверен, в какую из дверей войти, — холодно ответил Поттер. — Ах, — юноша выпрямился. — С тобой у нас пять семикурсников. Три спальни, каждая рассчитана на двух студентов. Вот эта, — он лениво указал на правую дверь, — Уинстона Крэбба. Эта, — кивок на следующую дверь, — Люциуса Малфоя и моя. Это комната Северуса Снейпа, — Гарри не мог не заметить, как губы старосты скривились при упоминании Снейпа. — А это ванная. Гарри кивнул. — Итак, одно из двух, комната Крэбба или Снейпа, — добавил староста. Он протянул правую руку: — Я Терренс Лестрейндж. Рад познакомиться. «Лестрейндж, — подумал Гарри. — Неудивительно, что он показался мне таким знакомым. Рудольфус, должно быть, его брат». Он коротко пожал новому знакомому руку: — Джонатан Фрост, — сказал Поттер, с трудом подавив желание вытереть свою руку о мантию. — У меня был тяжелый день, — проговорил он, когда Лестрейндж задумчиво на него посмотрел. — Извини меня, — он повернулся и направился к третьей слева двери. — На твоем месте я бы выбрал комнату с Крэббом, — крикнул Лестрейндж. — В конечном счете, он лучшая компания. — Я так не думаю, — холодно ответил Гарри и, не оглядываясь, зашел в комнату, которую с этого момента он будет делить с Северусом Снейпом. Позже, сев на одну из стоящих на четырех столбиках кроватей с пологом, он задумался, был ли другой смысл в словах Лестрейнджа. * * * Он шел по пустынному коридору, потирая синяки на локтях. Его оборванная мантия все еще была пропитана дождевой водой. Он дрожал: в подземельях было очень холодно, а он не хотел заболеть в первый учебный день… Он дошел до двери с надписью «Первый Курс» и чуть не упал — поворачиваться было не обязательно, он и так уже знал, кто его толкнул. — Полукровный урод, — высокий черноволосый юноша усмехнулся и прошел по коридору. Несколько других парней заржали, презрительно глядя на него, на его тощее тело и потертую мантию. Сделав вид, будто ничего не случилось, он открыл дверь в спальню первогодок и, бросив беглый взгляд на четыре двери, вошел в одну из них. В комнате кто-то был, и его сердце сжалось, когда он узнал другого мальчика. — Это моя комната, — усмехнулся блондин, лежащий на большой кровати. — Полукровным уродам тут не место. Мгновение он не двигался, переполняемый яростью и желанием заорать о своем истинном наследии. — ВОН! — прокричал мальчик на кровати, поднимая свою палочку. Он стиснул зубы, развернулся и почувствовал, как горящее пламя магии ударило его в спину. Он врезался в дверь и сполз на пол, голова закружилась. Дверь распахнулась, и он услышал смех других мальчиков. Его заполнили ненависть и отвращение, к миру и к себе, которые горели, и горели, и горели в его сердце… Проснулся Гарри, сидящим с палочкой в руках. Он моргнул. Его сердце бешено стучало, а мысли кружились, словно в водовороте. Он невидяще смотрел на глухую каменную стену, красноватую от света тлеющих в камине углей. Гарри улегся обратно в кровать и засунул палочку под подушку. «Это всего лишь сон, — думал он, — еще один сон, как прошлой ночью». Но это был не сон: это не могло быть им. Ни в каком сне он не чувствовал себя таким ранимым, таким реальным и полным настоящих эмоций и боли. Он до сих пор ощущал синяки на локтях, слабую пульсацию боли в спине... и это было не видение, он был уверен. То, что он видел во сне, пришло не извне, это что-то было внутри него. «Черт бы тебя побрал, Волдеморт, — яростно подумал он, глядя на темно-зеленый полог. — В какие игры ты играешь?» Мальчик во сне — или воспоминаниях? — в теле которого находился Гарри, казался невероятно знакомым. Но, несмотря на все это, он еще не знал, чье это тело (оно не могло быть его собственным: независимо от того, насколько хорошо он чувствовал эти воспоминания, они все равно не принадлежали ему — уж в этом он был уверен). Он узнал коридор — тот был всего в нескольких шагах от его спальни: события во сне, очевидно, произошли здесь, в слизеринских подземельях. Гарри еще видел высокомерные лица, искажённые ненавистью, и чувствовал непрерывное горящее отвращение к себе и к миру... «Что бы ты ни задумал, Волдеморт, я этого не допущу», — со злостью подумал Гарри. Он знал, что все это имело какое-то отношение к Темному Лорду — и серебристый туман, и мучительная боль — но как, почему, и какое именно... Поттер закрыл глаза. Он знал, что ответы были близко, так удручающе близко, но когда он попытался схватить их, они развеялись, словно тени или дым, прикрывшись воспоминаниями о ненависти, перепутавшими все его мысли сегодняшней ночью. Гарри вздохнул и перевернулся на другой бок. Метаясь и ворочаясь, он не получит ответы. Начиная с завтрашнего дня, он займется следящим заклинанием Дамблдора и открытием Прибежища Основателей. Там есть все, что ему нужно: информация, бережно хранимая и оберегаемая в течение тысяч лет... Гарри нахмурился, снова открывая глаза. Он был настолько погружен в свои мысли и планы, что совсем забыл о том, как он проснулся. Его разбудил вовсе не сон — он помнил глухой стук и удар в ребра. Он повернулся на другой бок и уставился на соседнюю кровать. В комнате было тихо. Зеленый полог был задернут, скрывая Снейпа. Тот вчера был весьма недоволен перспективой совместного проживания с кем-либо. За вечер они не обменялись ни словом, не считая тех, которыми Снейп сообщил ему о кровати, которая была уже занята. Гарри ясно слышал дыхание слизеринца, несмотря то, каким оно было тихим, спокойным и контролируемым. «Слишком спокойным», — подумал Поттер и заметил на полу рядом с кроватью, между ним и Снейпом, ботинок, которого — он отчетливо помнил — не было там прежде. Он откинулся на кровать. Что-то старательно прокладывало свой путь через воспоминания о тревожащих снах и дрожащей темноте, играло на его губах и успокаивало, как свежий, очищающий дождь. «Так вот что это был за удар», — подумал Гарри. Он довольно хорошо представлял себе, кем и как был разбужен. Успокаиваясь, он глубоко вздохнул и натянул простыню до подбородка. Затем, вспоминая все его (эффективные) уроки окклюменции, он попытался скользнуть в медитативный сон и хоть немного отдохнуть. Сон не шел к нему очень долго.