Ступай осторожно

На следующее утро Фрост проснулся совершенно отдохнувшим. Снейп еще спал, поэтому Гарри тихо оделся, умылся и покинул подземелья. Проходя мимо окна, он остановился, вглядываясь в туман, который простирался над озером от кромки Запретного Леса до самых стен замка. «Это не просто сон», — думал юноша. После ночного пробуждения его сон был поверхностным и утомительным, похожим на лечебный, вроде того, который он испытал, когда в первый раз проснулся в прошлом. Гарри сел на свое прежнее место в конце слизеринского стола и начал намазывать маслом тост. Профессор Каментум, декан Слизерина, как гигантский паук подкрался к нему и вручил расписание, которое юноша критично осмотрел. Он знал эти предметы, как свои пять пальцев. Два с половиной года, проведенные в Прибежище Основателей, где он обучался у Мастеров (воспоминания Основателей хранили сведения о разных видах магии, а Гриффиндор даже собрал некоторую информацию о маггловской борьбе), научили его столькому, что в мире осталось не так уж и много вещей, о которых он не знал или, хотя бы, не догадывался. «Я не собираюсь здесь учиться», — решительно подумал Гарри. Он намеревался избавиться от следящего заклинания Дамблдора — оно жужжало, словно стая пчел, стоило юноше настроиться на него — а затем отправиться в Прибежище и вернуться в свое время. Он встал из-за стола. Гарри уже подходил к выходу из Большого Зала, когда услышал громкий лающий смех. Он остановился как раз вовремя, чтобы не столкнуться с громко смеющимся Джеймсом Поттером, ввалившимся в Большой Зал. С ним был Сириус Блэк, а чуть позади и Ремус Люпин — Гарри обратил внимание на то, что последний выглядел моложе своего возраста. Видимо, сегодня утром с этими тремя случилось что-то невероятно забавное, и сейчас они это бурно обсуждали. Но Гарри не услышал ни слова. Он смотрел, не в силах что-либо сделать, и чувствовал, как его сердце медленно сжимается в тугой комок. «Они так ужасно молоды, так беспечны...» Он поспешил уйти. — Эй, Джеймс, — прокричал Сириус. — Смотри, змея! Он вытянул ногу, и Гарри спокойно перешагнул ее, хотя внутри у него все оборвалось. Он был поражен враждебностью и высокомерием направленными на него такими близкими ему людьми... «Они пока не твои отец и крестный», — напомнил он себе. Ноги несли его прочь, мимо доспехов и сонных студентов. «Для них ты - очередной слизеринец, — Гарри глубоко вздохнул. — Они не видели и половины того, что видел и пережил ты. Они еще дети, и для них ты очередной слизеринец. И ты это знаешь. Не обманывай себя». На секунду остановившись, он вздохнул и продолжил свой путь к библиотеке. * * * Гарри оглядывал класс трансфигурации, чувствуя себя камнем в середине реки. Его одноклассники были такими молодыми и невинными. Девочки над чем-то хихикали; мальчики хохотали, ухмылялись, или просто спокойно сидели — исключением здесь был Снейп, который склонился над учебником с хмурым и надутым видом; некоторые лица были немного мрачными, но только немного, и, кроме Снейпа, все они могли искренне улыбаться. Гарри осознал, что и сам он улыбался очень редко, а когда все же это делал, улыбка получалась мрачной. Он почувствовал себя старым. «Не то чтобы я так не чувствовал себя раньше, — напомнил он себе, — но тогда рядом был Альбус, и мне не надо было притворяться одним из студентов». Он вздохнул и приказал себе не думать ни о Дамблдоре, ни о нереальности ситуации, в которую он попал, ни о детском поведении Поттера и Блэка. — Эванс! — крикнул Джеймс, поманив девушку к наколдованному троноподобному креслу. — Сириус, слезай, — прошипел он, когда его друг бросился в кресло, одарив присутствующих ослепительной улыбкой. Группа девушек за его спиной вздохнула. Лили Эванс неуверенно встала, когда одна из подруг со смешком подтолкнула ее, и, плотно сжав губы, прошла, туда, где усмехался Поттер. Она села, и Джеймс сотворил из воздуха сверкающий венец. Кто-то ахнул, Лили покраснела, а слизеринцы недовольно ворчали или глумились. — Для тебя, моя королева, — сказал Джеймс, низко кланяясь и надевая корону на голову Лили. — Эванс! Поттер! — прокричала МакГонагалл, заходя в класс. «Она не выглядит слишком уж сердитой», — думал Гарри, отмечая, что ее суровый вид противоречит снисходительным огонькам в глазах. Лили сразу же начала извиняться, напомнив Гарри Гермиону тех времен, когда все они были моложе и невиннее. Джеймс же только нахально улыбнулся. Гарри почувствовал, как от выходки Мародеров уголки его губ начинают подрагивать, но кроме этого он ощутил возрастающую острую боль. Беззаботное счастье Джеймса, Сириуса и Лили закончится меньше, чем через четыре года. Тридцать шесть месяцев. Они об этом не знают и не узнают до тех пор, пока не станет слишком поздно, чтобы что-то исправить, чтобы промолчать, чтобы сказать то, что не должно остаться невысказанным. «Все из-за одной крысы», — подумал Гарри, чувствуя холодный укол ненависти, которую тут же подавил. Но не только смерть родителей вызывала его отвращение: во время второй войны Петтигрю сыграл не последнюю роль во многих успешных предприятиях Волдеморта, а когда трусливую крысу, наконец, поймали, он умолял, просил и рыдал... Петтигрю был единственным человеком, к которому Фрост испытывал такую ненависть. Тот, кто покалечен и сломлен, забывает, как ненавидеть. Гарри мог испытывать только разгорающееся пламя ненависти к Петтигрю, возможно, потому что юноша знал: не важно, как много пообещал этот крысёныш или какие обеты дал, но его не волновало ничего, кроме собственной жалкой жизни, а память о любви и дружбе ничего для него не значила. Гарри знал, что эта крыса будет целовать подол мантии любого, кто приставит к его шее палочку. Еще в глазах Петтигрю он видел сломанную пустоту. Пустоту, как бездна, срывающуюся даже не в темноту — в ничто... Фрост отвернулся прежде, чем смог рассмотреть эту пустоту. Прозвенел звонок, и МакГонагалл задержала Гарри для проверки его знаний по предмету. Ему показалось, что он прекрасно справился с задачей выглядеть неприметным выше-среднего-но-не-превосходным студентом. Задания, которые дала МакГонагалл в начале урока очень пригодились для этого. Гарри не спеша вышел из класса. До обеда у него был короткий перерыв в расписании, поэтому он направился вниз по коридору, но внезапно остановился, увидев Северуса Снейпа, который стоял в тени и тихо шептал проклятья. Его глаза были закрыты, а лицо прикрывала рука. Гарри сделал нерешительный шаг вперед, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Снейп распахнул глаза и замер. Гарри тоже остановился. — Эм... Привет, — сказал Фрост, следя за тем, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее. — Что-то случилось? Снейп прищурил глаза, выпрямился и выплюнул: — Что дебе надо, Фрост? Гарри поднял брови. Голос мальчика звучал приглушенно и через нос. — Если Блэк и Поттер сломали тебе нос, то надо отвести тебя в Больничное крыло. Тот резко вскинул голову и посмотрел на него в упор: — Как ты узнал о них? Гарри пожал плечами, хотя мысленно дал себе пинка. Он не должен был знать о вражде Снейпа и Мародеров. — Если бы взглядом можно было убить, они бы уже раз десять были мертвы и ты, кстати, тоже, — он сделал паузу. — Давай, я помогу тебе добраться до Больничного к... — НЕТ! — крикнул Северус. — Я в порядке,— холодно сказал он, все еще закрывая нос рукавом. — Я сам могу туда дойти. — Я и раньше видел сломанные носы. Не прячь... — Мой нос — не твоя забота, — выдавил из себя Снейп, пытаясь грозно взглянуть на него открытой половиной лица. Гарри, который выдерживал и более устрашающие взгляды будущего Снейпа, лишь почувствовал, как подрагивают уголки его губ. — Моя забота или нет, но тебе надо в Больничное крыло, если твой нос сломан. — Я же долько что дебе сказал — я в борядке! — Снейп отшатнулся на несколько шагов. Гарри нахмурился. «Должно быть, он получил и другие травмы», — подумал он, заметив, что слизеринец хромает. — Найди кого-нибудь другого, чдобы излить на него свое внимание, Фрост. Мой дос в болном борядке. «Все такой же раздражительный», — с усмешкой подумал Гарри. — Я не буду смеяться, обещаю... — Здесь не на что смотреть, — быстро проговорил Снейп, — А деперь, если ты беня извинишь... — он сделал несколько шагов по коридору, но споткнулся. Он инстинктивно вскинул руки, чтобы смягчить падение, но в следующую секунду уже был пойман Гарри. Фрост застыл. Рукав больше не прикрывал лицо, и юноша хорошо видел, что нос слизеринца не был сломан — он был превращен в клюв фламинго. Глаза Снейпа мгновенно потемнели, а выражение благодарности быстро вытеснилось грозовым облаком и... — Подожди, я... — Гарри машинально протянул руку и схватил Снейпа за мантию. «Неудивительно, что он прятал свой нос», — подумал он, подавляя почти чужеродное желание засмеяться, в то время как слизеринец яростно сопротивлялся. — Прекрати вырываться, — прикрикнул Гарри голосом, который он уже однажды использовал для того, чтобы успокоить полную комнату напуганных авроров и министерских чиновников. — Так ты только еще больше себе навредишь. В следующую же секунду Снейп прекратил борьбу и нахмурился. На его щеках горели два ужасных красных пятна. Фрост моргнул и отпустил мантию, осознав, что он только что поймал Северуса Снейпа, впервые про себя называя его полным именем. Снейп тем временем поднялся в полный рост — оказалось, он был на несколько дюймов выше Гарри. — Уходи, — злобно прошипел Снейп, все еще закрывая нос рукой. — Осдавь беня в бокое, Фрост! — Не будь таким раздражительным, — спокойно ответил Гарри, снова хватаясь за мантию Снейпа, как только тот предпринял очередную попытку к бегству. К счастью, на этот раз он не стал вырываться. — Я сожалею, что так пялился, правда, но я не смеюсь и не издеваюсь над тобой, видишь? — Снейп упрямо отвел глаза. — Слушай, — примирительно сказал Гарри, — почему бы нам не вернуть твой нос назад? Гарри легко смог разглядеть усмешку на лице Снейпа, несмотря на то, что половина его была закрыта. — Не держи беня за идиота. Поттер не использовал ни броклятье, ни заклинание, ни сглаз, он совершил человеческое бреобразование, а это невероятно сложно. На нашем курсе только Поттер и Блэк, — он выплюнул эти имена, — могут исбользовать заклинания такого уровня. Я видел тебя сегодня в классе. Ты бросто дедостаточно хорош. — Во всяком случае, лучше, чем ты,— ответил Гарри невозмутимо и немного удивленно. — Дай мне, хотя бы, попробовать. В худшем случае у тебя появится слоновий хобот или что-то вроде того, но Помфри сможет это исправить. — В худшем случае ты взорвешь мою голову! — прокричал Снейп, вырываясь. — И откуда ты знаешь бадам Помфри? Гарри пожал плечами, мысленно ругая себя за оговорку. Ну почему ему всегда приходится сталкиваться с подозрительными людьми? И почему он все время совершает ошибки в таких мелочах? — Я уже видел ее. Давай, — сказал он, покачивая палочкой (Снейп с дрожью смотрел на нее), — просто доверься мне, ладно? Фрост позволил себе обнадеживающе — он надеялся, что получилось именно так — улыбнуться и понял, что это была первая улыбка за последние несколько дней. Он отвел руки Снейпа, и постучал палочкой по его носу. Тот уменьшился и вернулся к нормальному виду. Снейп подозрительно посмотрел на Гарри. — Ты знаешь трансфигурацию гораздо лучше, чем показываешь, — заявил Снейп. Это был не вопрос, это было обвинение. Гарри снова пожал плечами, хотя в душе был готов биться головой об стену. Проводя слишком мало времени с другими людьми, он становился рассеянным. Честно говоря, он и не был мастером по... социальным уловкам или чему-то, что можно было так назвать. — Тебе все еще надо в Больничное крыло, — сказал Гарри и нахмурился.— Блэк и Поттер действительно так сильно тебя ранили? — Это не твое дело, — прорычал Снейп и попытался убежать, но споткнулся. Гарри снова подхватил его, прежде чем тот упал. — Ты пойдешь к мадам Помфри, — твердо сказал Фрост. Снейп метнул на него убийственный взгляд. Жилка на его левом виске запульсировала, и Гарри снова почувствовал, как кончики его губ растягиваются в улыбке. Он повел слизеринца в сторону Больничного крыла. У него возникла мысль спросить у Снейпа дорогу (на все вопросы он получал короткие процеженные сквозь зубы ответы: «налево», «направо» и «идиот»), и, после того как Гарри пару раз намеренно свернул не туда, они дошли до места. Медсестра тут же прогнала Гарри, и он неохотно ушел, гадая, чем же была вызвана хромота Снейпа. На обед юноша опоздал и поэтому закончил позже обычного. Он встал, собираясь отправиться на урок защиты, когда увидел Снейпа и отметил, что тот больше не хромает. — У тебя не осталось времени на обед, — проговорил Гарри. — Пойдем, а то опоздаем. Он предложил Снейпу булочку. Слизеринец взглянул на него так, словно ему только что дали кубок с ядом. — Что? — растерянно спросил Фрост. Снейп прищурил глаза, взял булочку, понюхал ее, тщательно осмотрел и лишь затем осторожно надкусил. — Я не собирался травить тебя, — ошеломленно проговорил Гарри. Снейп фыркнул и двинулся в сторону кабинета защиты, Гарри оставалось только последовать за ним. Завернув за угол в пустынном коридоре («Мы все-таки опоздали, — подумал Гарри. — Неудивительно, что вокруг никого нет»), Снейп остановился и выхватил палочку. Гарри выхватил свою секунду спустя. — Чего тебе, Фрост? — яростно прошипел Снейп. — Выкладывай, что тебе от меня надо? Почему ты помогаешь мне, и почему идешь за мной? — его глаза сузились. — Это Лестрейндж и Малфой сказали тебе... — он замолчал и продолжил другим тоном — Они послали тебя, не так ли? Или это были Поттер и Блэк? Гарри поднял бровь: — Во-первых, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Сейчас я иду за тобой потому, что понятия не имею, где находится класс ЗОТС, а когда я встретил тебя в коридоре с клювом фламинго вместо носа и другими травмами, я сделал то, что сделал бы любой другой человек на моем месте. И маловероятно, что я мог встретить Поттера, Блэка, Малфоя или Лестрейнджа, да к тому же я не тот человек, кем могут управлять деньги. В тот момент, когда Малфой сможет подкупить меня, я сам себя кастрирую,— Гарри встретился взглядом со Снейпом, лицо его было бесстрастным, а глаза горели. На мгновение оба замерли, палочка Снейпа указывала на горло Гарри. Затем слизеринец отвел свою палочку и сунул обратно в рукав. — Не делай из меня дурака, Фрост, — коротко сказал он. — И не собирался. А что Малфой и Лестрейндж должны были мне сказать? — Это, — прорычал Снейп, врываясь в коридор, ведущий в класс защиты, — не твое дело, — он распахнул дверь и стремительно вошел внутрь. «Какой обидчивый», — подумал Гарри, следуя за ним и бормоча извинения профессору Мателлан, преподавателю ЗОТС. «Невероятно, но на самом деле с возрастом он смягчился,— думал Гарри, отмечая, что Снейп выбрал самое отдаленное от него место на слизеринской половине класса. — Можно было бы думать, что в семнадцать лет он был логичнее, но я полагаю, что обидчивость — это очередная черта его характера». Гарри покачал головой, стараясь не думать о Снейпе, что оказалось удивительно трудно. Он уловил смысл слов Мателлан лишь спустя час. Хотя возможно, его невнимание объяснялось резким, с металлическими нотками голосом профессора и полным отсутствием содержания в речи. — Ладно, все! — проговорила Мателлан, вставая. Перед глазами мелькнуло пестрое платье, и Гарри инстинктивно зажмурился. В отличие от ужасно нелепых одеяний Альбуса, выбор Мателлан казался каким-то зловещим. — Достаньте палочки! Давайте посмотрим, чему вы научились в прошлом году! Выберите партнера! Гарри смотрел, как студенты вокруг оборачиваются к своим соседям: Джеймс Поттер ткнул пальцем Сириуса Блэка и усмехнулся, Люциус Малфой посмотрел на черноволосого старосту, Терренса Лестрейнджа, ухмыльнулся и получил прохладный кивок в ответ. — Встаньте те, у кого нет партнера! — приказала Мателлан, расхаживая в передней части класса. Гарри встал. Он оглянулся и увидел так же стоящего хмурого Снейпа с ужасными красными пятнами на щеках. — Отлично! — воскликнула Мателлан, подходя к ним. — Вы двое будете партнерами. «Просто замечательно», — подумал Гарри, направляясь в угол, где сидел Снейп. — Все готовы? — спросила Мателлан. — Отлично! Всем встать и выйти из-за парт, — класс повиновался. Преподаватель защиты от темных искусств взмахнула палочкой, и столы отодвинулись к стенам. — Начнем с щитовых чар. Приступайте! Снейп начал движение палочкой еще до того, как Мателлан закончила говорить. — Петрификус Тоталус! — рявкнул он. Гарри быстро уклонился от заклинания и услышал громкий визг — кто-то крикнул: «Снейп!» Слизеринец прищурился: — Ступефай! Гарри снова уклонился, впечатленный грубой силой заклинания, пронесшегося мимо. — Экспунго! Гарри увернулся. — Фундо! Аттонбитус! Фрост, прекрати уклоняться от моих заклинаний, блокируй их! Гарри мигнул, когда еще один студент позади него упал на пол. — О... точно, — он, извиняясь, пожал плечами и робко улыбнулся — вежливость его многогранной «гриффиндорской» маски. — Я забыл. Он на самом деле забыл: забыл, что в этом классе он должен создавать защитные заклинания, а не уклоняться от проклятий противника. Очевидно, Снейп был более умелым по сравнению с остальными. Гарри напомнил себе, что они всего лишь дети, и он не должен выделяться... Снейп фыркнул, резко рассекая палочкой воздух: — Конгело! — крикнул он. Гарри взмахнул палочкой, в последний момент вспоминая, что надо произнести заклинание вслух, и при этом чувствуя себя очень глупо, потому что в течение уже многих лет ему не нужно было выкрикивать «Протего». Голубоватый купол прикрыл его и рассеял луч заклинания. На мгновение Снейп замер, но потом возобновил атаку, и Гарри внутренне вздрогнул — инстинкты было трудно преодолеть (но, разумеется, он не хотел потерять их — они были важны для выживания). — Окурро! Гарри уже блокировал удар, когда заметил трепетание вредоносной магии, летящей в Снейпа. Он взмахнул палочкой, и поток магии с почти слышным хлопком исчез. Снейп обернулся. Шок на лицах Джеймса Поттера и Сириуса Блэка быстро сменился ничего не значащим, невинным выражением. Затем они отвернулись и продолжили атаковать друг друга безвредными проклятиями. Гарри смотрел в нахмуренное лицо Снейпа, глаза которого потемнели. — Не надо! — воскликнул Фрост, стоило Снейпу направить палочку на Мародеров. Слизеринец замер, будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды, и медленно повернулся к Гарри. — Не надо! — повторил Гарри твердо. — Не обращай на них внимание. Это то, чего они добиваются. Они ожидают от тебя нападения и будут защищаться, а учитывая, что расклад двое на одного, данная ситуация вряд ли будет в твою пользу. — Да, — выплюнул он горько. — Двое на одного. Гарри не смог ничего ответить, поскольку в этот момент мимо него пролетела и врезалась в стену слизеринка. Когда он к ней подбежал, чтобы помочь подняться, она оттолкнула его и в недвусмысленных выражениях сказала, что если он, отвратительная грязнокровка, прикоснется к ней, она проклянет его так, что даже его поганые грязнокровные потомки будут вздрагивать от боли. Малфой захихикал с другого конца комнаты. Остаток урока прошел быстро: профессор Мателлан равно награждала баллами как гриффиндорцев, так и слизеринцев. В конце урока, когда ученики выходили из класса, Гарри услышал, как профессор позвала его: — Мистер Фрост, задержитесь на минуту! Ощущая, как засосало под ложечкой, Гарри подошел к учительскому столу, где профессор что-то писала на пергаменте странным витиеватым почерком. — Я наблюдала за вами, мистер Фрост, и я впечатлена,— проговорила она, закончив писать огромным орлиным пером. Гарри не мог не заметить, что ее голос был резким. — Я была в школе Мэрримен, и я удивлена, что вы превзошли их, простите, несколько отсталую учебную программу. Гарри пожал плечами: — Я не ограничиваю себя учебой в школе, мадам. Профессор Мателлан блаженно улыбнулась: — Не могли бы вы показать мне самое сильное защитное заклинание, которое вы изучили? — Конечно, — Гарри встал, в уме перебирая заклятья. Он не хотел показывать ей Патронуса или что-то того же уровня, это несомненно возбудит слишком много подозрений. Он указал палочкой на соседний стол. — Патроциниум! Выпустив умеренный поток магии, Гарри смотрел, как он закручивается вокруг стола в мерцающий серебряный пузырь. — Браво! — восторженно проговорила Мателлан, и юноша едва подавил дрожь. — Сильное, очень сильное заклинание! Он самодовольно улыбнулся и убрал щит. — Уверена, мы хорошо проведем этот год, — сказала она, счастливо сияя. Гарри не был уверен, что ему понравилась ее улыбка, но он продолжал удерживать приятное выражение на своем лице. — А теперь иди, — проговорила она, и Гарри еще раз улыбнулся. Когда он повернулся к женщине спиной, его лицо снова стало хмурым, и он направился к выходу из класса. Поттер чувствовал ее взгляд на пути к выходу из кабинета. «Мне придется быть осторожным со всем этим», — думал он, открывая дверь и выскальзывая в коридор... Как раз вовремя, чтобы уклониться от фиолетового луча, пронесшегося рядом с его головой. — Попался, Нюниус! — крикнул Сириус Блэк. Снейп врезался в стену, из которой тут же появились кандалы и защелкнулись на его лодыжках, запястьях и шее, приковав к стене. Его палочка ударилась об пол. — Как думаешь, что нам с ним сделать, Сохатый? — усмехнулся Сириус, подталкивая друга в бок. Джеймс Поттер быстро оглянулся. — О, брось, Джеймс, Лунатик увел твою девушку в библиотеку, а Хвост стоит на страже, — он усмехнулся. — Так что же нам сделать с этим скользким мерзавцем? Снова показать школе его подштанники? Или что? Гарри взмахнул палочкой, и Снейп соскользнул на пол. — Ничего, — сказал Гарри ровным голосом. Он прошел в центр коридора, вставая между Снейпом и Мародерами. Юноша скрестил руки на груди и бесстрастно посмотрел на своего отца и крестного. — Посмотри на это, Джеймс, — протянул Сириус. — Еще один грязный слизеринец. — Предупреждаю тебя, Блэк, — ровно сказал Гарри, со спокойной маской на лице. — Или что? — Усмехнулся Сириус. — Присоединишься к Нюниусу, и будете вместе размазывать сопли по своему тряпью? Гарри проигнорировал его и повернулся к Джеймсу Поттеру: — Контролируй своего друга, Поттер, или Эванс может узнать об этом. Джеймс Поттер побледнел. — Она не поверит тебе, — зарычал Сириус. — Она не поверит такой слизеринской змее, как ты! Джеймс, ты староста, сделай что-нибудь. — Он тут ничего не сможет сделать, — холодно сказал Гарри. — А ты так полагаешься на него, Блэк? Не забывайте, я магглорожденный, как и Лили, — лицо Джеймса Поттера побелело и потемнело одновременно. — Это нас сильно связывает, но есть еще кое-что: она не станет относиться с недоверием к моим словам только из-за факультетских предрассудков. — Как ты узнал о Лили? — требовательно спросил Поттер. — Я просто не мог не узнать — сразу видно, что ты без ума от нее, — возразил Гарри, ругая себя. Еще несколько недель, и ему больше не придется притворяться, будто он чего-то не знает. — И она не скрывает свое происхождение. Блэк подошел ближе, его палочка указывала на Гарри. — Держись от нее подальше, ты, маленький мерзкий Пожиратель Смерти. Фрост прищурился, и Поттер толкнул своего друга, что-то бормоча ему на ухо. На мгновение Гарри понял, почему Снейпу нравилось бесить Сириуса: апоплексическое лицо, дрожащие плечи... — Если ты попробуешь хоть что-нибудь... — крикнул Блэк, и Поттер вытолкнул его из коридора, уводя из поля зрения и слышимости. Гарри вздохнул, снова помрачнев. Хотя он давно уже не питал иллюзий относительно Мародеров, знание того, что его отец и крестный были настоящими ублюдками, причиняло еще большую боль и без того израненному сердцу. Как его мать могла выйти за такого мерзавца? Его отец был даже хуже Драко Малфоя или кого-либо еще из тех, кого Гарри имел неудовольствие знать. От этого он почувствовал во рту привкус, напоминающий, как ни странно, грязные носки. Он покачал головой и повернулся к Снейпу, сжимающему правую руку. На его лице был синяк. Гарри строго на него посмотрел. — Ты же первый на них напал, не так ли? Снейп ответил пристальным взглядом. — Конечно, первый, — проворчал он. И, прежде чем Гарри смог продолжить, Снейп усмехнулся. — Скажи мне правду, Фрост. Не думай, что сможешь меня обмануть. Чего ты добиваешься, помогая мне? — Что, если я скажу тебе, что я добиваюсь того, чтобы ты прекратил вести себя так, словно ты параноидальный ублюдок? — ответил Гарри холодно. Когда Снейп открыл рот, чтобы возразить, он добавил: — Но получить Северуса Снейпа в свое распоряжение — слишком полезная возможность, чтобы ее упустить. Чтобы удовлетворить твои подозрения, давай просто решим, что я приберегу этот долг на черный день, хорошо? Снейп пристально на него посмотрел. Гарри вздохнул и попытался успокоиться. Странно, что Северус как никто другой мог успокоить его или, наоборот, вывести из себя. — Сомневаюсь, что Помфри будет рада увидеть тебя второй раз за день. Если конечно... — он сделал паузу. — Только не говори, что за последние шесть лет ты не приходил к ней со своими травмами? «Хотя это скорее похоже на меня», — подумал Гарри. — Не твое дело, Фрост, — прорычал Снейп, отталкиваясь от стены и собираясь сбежать. — Ты теперь мое дело, — ответил Гарри, хватая слизеринца за мантию. — И прекрати вырываться. Дай я вылечу тебя — я знаю основные лечебные заклинания, — он двинулся вперед и указал палочкой на лицо Снейпа: — Стой, не двигайся. Снейп быстро дернул головой, его сальные волосы легли на кончик палочки Гарри и закрыли лицо слизеринца. Гарри раздраженно вздохнул. — Как ты узнал, что Лили Эванс — грязнокровка? — спросил Снейп. — Не называй ее так, — резко ответил Гарри, смахивая с палочки пряди волос. — Если ты не забыл, я тоже «грязнокровка», — он быстро исцелил лицо Снейпа. — Готово, — пробормотал Гарри, взмахивая палочкой. Правый рукав Снейпа закатился, обнажая землистую кожу, покрытую желтоватыми синяками. Он схватил руку Снейпа, рассматривая синяки. — Ты... Но Помфри... — Гарри моргнул, и Снейп залился уродливой красно-коричневой краской и дернул рукав вниз. — Если... — ушибы, насколько он знал, можно было легко залечить в течение первого часа после того, как они сформировались, но если синяк был нанесен более чем день назад, так легко его уже было не вывести. Он вспомнил картину, которую увидел на уроке окклюменции со Снейпом: мальчик, сжавшийся в углу, в то время как отец кричал на мать... — НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО, ФРОСТ!— прокричал Снейп, его глаза гневно вспыхнули, когда он развернулся и выбежал из коридора, задев угол плечом, перед тем как скрыться. Гарри стоял в тишине и смотрел, как Снейп исчезает за углом, а затем вздохнул, вытер с лица слюну, нагнулся и поднял палочку слизеринца. «Видимо, он действительно был очень взволнован, раз убежал без палочки, — подумал Гарри, ощущая пустоту в груди. — Надеюсь, он не встретит Мародеров...» Послышались шаги. — Сложный парень, не правда ли? Гарри застыл, узнав голос черноволосого старосты. — Лестрейндж, — он повернулся, сохраняя бесстрастное выражение лица. Терренс Лестрейндж стоял, прислонившись к стене, и выглядел странно самодовольно. — Знаешь, несмотря на то, что ты грязнокровка, ты достаточно силен. Ты истинный слизеринец, хотя один Мерлин знает, почему ты решил связаться с этим позорищем. Гарри прищурился, мысленно делая пометку позже узнать, что тот имел в виду: Снейп? Позор? Что-то еще, помимо обычных социальных трудностей? — У тебя ко мне какое-то дело? — Наш Лорд знает способы... которыми можно очистить грязную кровь. Под его руководством ты смог бы добиться величия, — Лестрейндж сделал шаг ближе и понизил голос. — Ты смог бы стать сильнее, чем сейчас. «Ах, теперь он пытается завербовать меня, раз не получилось победить, — мрачно думал Гарри. — Что ж, старайся изо всех сил, Лестрейндж». Он сохранил невозмутимое выражение лица, понимая, что нельзя привлекать слишком много внимания резким отказом, независимо от того, насколько сильно он этого хотел. Фрост холодно улыбнулся: — Мне нужно срочно написать эссе по трансфигурации. Хорошего дня, — он повернулся и покинул коридор. — Не думай, что сможешь избежать этого, Фрост,— крикнул Лестрейндж. — Ты будешь служить Ему. Однажды ты будешь Ему служить. Гарри сжал кулаки: «Не будь так уверен, Лестрейндж». * * * — Вот твоя палочка, Снейп,— сказал Гарри, присаживаясь на обеде на свое обычное место рядом с Северусом. Снейп схватил палочку и подозрительно на нее уставился. — Я не накладывал на нее никаких чар или проклятий и не причинял какой-либо вред, — сказал Гарри и потянулся за хлебом. Снейп посмотрел на него в ответ: — А почему я должен тебе верить? Гарри пожал плечами и отправил бутерброд в рот. После защиты Гарри пошел в библиотеку и, быстро закончив домашнюю работу при помощи беспалочковой магии, сделал вид, будто поглощен чтением журнала по квиддичу, на самом деле осторожно прощупывая следящее заклинание, наложенное Дамблдором. Оно оказалось сложнее, чем он ожидал, и хотя Гарри был достаточно силен для того, чтобы полностью избавиться от чар, Дамблдор заметил бы их отсутствие и от этого стал бы еще более подозрительным. Размышления совсем не помогали ему отвлечься от мыслей о Снейпе. На ужине они не сказали друг другу ни слова. Гарри и не ожидал чего-то иного. Позже они вошли в свою спальню и легли в кровати, так и не нарушив молчания. На самом деле Малфой был единственным человеком с их курса, который мог болтать без умолку. Он обсуждал с Лестрейнджем скандал из-за родословной чьей-то чистокровной семьи. Гарри вздохнул с облегчением, когда дверь в их комнату закрылась, отрезая монолог Малфоя из ванной. — Разве ему не надоедает слушать самого себя? — пробормотал юноша себе под нос, снимая рубашку и брюки и укладывая их на кровать. Фрост не покупал пижамы — он не носил ничего подобного с тех пор, как очнулся в Прибежище Основателей, и это стало привычкой. Снейп вышел из-за своей кровати в серой ночной рубашке, которая когда-то, вполне возможно, была черной, и замер. — Что? — спросил Гарри, потирая глаза. Снейп только усмехнулся и пробормотал что-то о варварах. Гарри вздохнул, вспомнив, что до сих пор держит палочку в руке, и махнул ею в сторону камина. Огонь потускнел, оставив тлеющие угли. В темноте Гарри закрыл глаза и отвлеченно взмахнул пальцами в направлении Снейпа, творя сонные чары. «Теперь надо подождать, — думал Гарри, — до двух часов ночи. Два с половиной часа. Вряд ли кто-нибудь будет задерживаться в гостиной в первый день занятий, когда еще не успело накопиться домашней работы». Он вздохнул и продолжил прощупывать следящее заклинание. Это было совершенно ново для него: в Прибежище он узнал несколько следящих заклинаний, но еще никогда с ними не сталкивался. Он знал, что такие чары были достаточно точными, чтобы показать, был ли он в подземельях, в гриффиндорской башне или в библиотеке, но не настолько, чтобы определить, в каком именно месте. «Было бы легче, если бы я мог реконструировать магическое уравнение», — посетовал Гарри, но решил оставить это до завтра. Он повернулся и прошептал: «Темпус». У него на ладони появились зеленые цифры — 1:38. «Достаточно поздно», — подумал Поттер, беззвучно выскальзывая из кровати и тихо открывая дверь. Он проскользнул в коридор и прокрался к общей гостиной. Гарри понимал, что было холодно, но не ощущал этого. Кресла скрывались в темноте, освещенные красноватым светом затухающих углей. Тени ползли по стенам и растягивались, напоминая обитателей другого мира. Здесь, в холодном кроваво-красном мраке, Гарри почувствовал внезапную перемену, как если бы он оказался в чужом мире. Он подошел к камину и дотронулся до облицовки палочкой. — Откройся мне, — прошипел он на парселтанге. Темное серебро облицовки скользнуло прочь, и Гарри аккуратно сунул руку в образовавшийся проем. Он за что-то ухватился и осторожно потянул — живой кинжал, ключ Слизерина. Его серебряную ручку обвивала зеленая змея с двумя изумрудами вместо глаз, а лезвие было тонким и острым. Гарри поднял клинок в воздух, осторожно прикоснулся к нему, и неожиданно почувствовал волнующий порыв. Он легко взмахнул кинжалом и увидел, как на лезвии блеснул красный цвет умирающего огня. Испытывая ощущение полета, абсолютно свободного, естественного, правильного, он взмахнул кинжалом по дуге, прежде чем погрузить его в камень над камином. Замок мучительно застонал, свет вздрогнул, перемежаясь с танцующими тенями. Гарри с прерывистым вздохом вытащил кинжал, бросил его на ковер, как будто тот был раскален, и остро осознал, что стоит босиком в одних трусах в холодной гостиной и дрожит. «Раньше такого не было», — думал он, ощущая бешеный стук сердца в груди. В первый и единственный раз, когда он извлекал слизеринский ключ — это было на шестом курсе — он был молод и настойчив, это происходило не глухой ночью, и дверь в гостиную была открыта, пропуская дневной свет. Он неуклюже размахивал кинжалом, смущенный удивленными взглядами Рона и Гермионы. В тот раз он не ощутил прилива сил, не махал клинком так же естественно, как собственной палочкой, и, конечно, он не погружал его в стены замка. Гарри тяжело сглотнул и снова взял кинжал, не в силах игнорировать то, что он не почувствовал даже намека на неловкость. «Так должно быть, потому что... потому что я изменился, — сказал он себе. — И потому что...» Он попробовал быстро дать этому рациональное объяснение, но не смог сосредоточиться — ему хотелось спать, его эмоции и мысли окончательно запутались, а сердце все еще продолжало бешено стучать. Фрост решил заснуть и обдумать все это утром. «Не думай об этом, — сказал он себе как можно тверже. Биение сердца было оглушительным, руки дрожали. — Ничего хорошего из этого не выйдет». Гарри прокрался в свою спальню и, трансфигурировав кинжал в палочку, спокойно убрал его в свой сундук. Дыхание Снейпа было все еще тихим. Вздохнув тяжело и устало, молодой маг залез под одеяло, стараясь вообще ни о чем не думать... Но даже после стольких лет занятий окклюменцией, он не мог выкинуть из головы... острые ощущения, которые он испытал, схватив кинжал, красивую вспышку кроваво-красного цвета, прилив силы, наполнившей его, когда он погрузил кинжал в стены замка... Гарри закрыл глаза и плотнее закутался в покрывало, стуча зубами и сохраняя ясность в голове. Его тошнило. Внезапно он побоялся заснуть. Он не хотел знать, какие полные ненависти сны ему приснятся. «Ты не можешь не спать», — ворчал про себя Гарри, плотно закрывая глаза. Он глубоко вздохнул и позволил усталости притупить пустоту, которую он чувствовал от недружелюбного взгляда Альбуса и от полного одиночества, в котором оказался, брошенный назад во времени, не зная, как и почему, только с частичными подсказками из собственного прошлого. Выровняв дыхание, он позволил усталости притупить воспоминания о глубоком, грязном (и сейчас — тошнотворном) удовольствии, которое он испытал, вгоняя кинжал в стены замка...