Ступай осторожно

Он отшатнулся от света, поежившись, словно тот обжег его. Разомкнул веки и увидел себя, съежившегося, красные глаза смотрят с холодным презрением. С криком он бросился на зеркало, пальцы зацепились за тяжелую пыльную ткань, которая тут же накрыла его, и свет погас. Он ощущал грязь, покрывающую его лицо, слышал, как пыль свистит вокруг его тяжело вздымающейся груди, чувствовал отчаянный стук своего сердца, эхом отражающийся от мрачных немых стен. Он слышал голоса, в панике выкрикивающие «нет, нет, нет-нет-нет…» Он отступил назад — что-то ударило его в голень, и он зашипел от боли. «Красные глаза, они красные… Его глаза, — он почувствовал вкус вековой пыли во рту. — Зеркало лжет. Оно никогда не лгало, но сейчас оно лжет, потому что я не могу быть... Я-просто-не-могу-быть…» — он попытался найти опору, подняться на ноги, но тот предмет, на который он опирался, упал, и юноша рухнул вслед за ним… Все тело болело. Звук дыхания эхом отражался от стен. Ноги запутались в невидимой горе грязи, и что-то упало на него сверху в темноте. Дрожа всем телом, он поднял голову и прошептал сухим, как древний пергамент, голосом: — Люмос. На него смотрело лицо скелета. Гарри почувствовал, как дыхание с хрипом вырывается из его груди, ощутил, как сухая плоть на ребрах трупа давит на него. В местах, где должны были быть глаза, зияли черные дыры, и юноша поймал себя на том, что уставился в сморщенные губы, на волосы, обрамляющие сухое лицо. Что-то коснулось его лица… что-то маленькое, свисающее с шеи скелета. Гарри вытянул руку и поймал это. «Ожерелье, — подумал он, глядя на тонкую серебряную цепочку, — но это не украшение, — осознал Гарри. — Это кость». Кость, вырезанная в форме пятиугольной розы. Он вздрогнул, недоумевая, кем же был этот скелет. Он отодвинулся, и скелет с шорохом соскользнул с него. Фрост встал, по-прежнему держа шар света в руках. «Не понимаю, — думал он уже несколько спокойнее, хотя все еще дрожа и чувствуя тошноту. — Как я могу быть Волдемортом? » Но воспоминания и странные сны, вспышки ненависти и злобы… Неожиданно все это обрело ужасный смысл. «Но как? » — упорно спрашивал он себя. Когда часть Волдеморта попала в него? И каким образом? Он повернулся к одному из углов: «Мастера. Я спрошу их, они обязаны знать». Он задумался: Ровена, Хельга, Годрик или Салазар? «Салазар, — неохотно решил он. — Салазар должен знать больше всех о тайных и смертельных искусствах магии души». Он прошел через горы пергаментов, сломанной мебели, разбросанных свитков, и пыли, вспоминая каждого из Мастеров. Ровена была суровой и холодной, Годрик — приятным и шумным, Хельга — терпеливой и непреклонной, а Салазар… Гарри остановился, позволяя волне воспоминаний проникнуть в разум. Салазар был темным и мрачным, всегда с радостью подсказывал, если что-то было непонятно, нашептывал о секретах и силе и всегда маскировал вспышки жестокости… Он положил руки на край чаши и посмотрел в чистую жидкость. К счастью, отражения не было. — Салазар, — прошептал он. Голос прозвучал очень громко, будто само Прибежище затихло, чтобы послушать его. — Я прошу тебя о помощи. От его дыхания по воде пошла рябь. Мгновение спустя Гарри почувствовал, как воздух с воем проносится через него, как если бы его не существовало… Темнота. Яркий серебряный свет. Луна, освещающая комнату через окно. Люди в белых масках стоящие в круге. В центре — человек. Торжествующий, ликующий человек с красными глазами, наделенный такой властью, какой нет ни у кого. Перед ним на коленях его избитый противник. «Я помню это, — осознал Фрост. — Это мои воспоминания о последней ночи…» Он снова видел это: подготовка с Дамблдором, хитрость, использованная им для того, чтобы попасть в плен, ночи пыток, во время которых он отрешался, и, наконец… последняя ночь, ночь, когда он должен был погибнуть. «Но план сработал, — сказал себе Гарри, наблюдая за самим собой, корчившимся в агонии на полу. В воспоминании было необычно тихо, но потом юноша осознал, что просто не желает слышать звуков. Это сделало бы видение слишком реальным. — Сработало. Я отразил Аваду Кедавру». Фрост смотрел, как Волдеморт направил на него палочку, как он сузил глаза перед тем, как бросить убивающее заклятье… Время замедлилось. С конца тисовой палочки сорвался луч проклятья и лениво пополз по воздуху к жертве. Замерев, Гарри наблюдал, как он сам, больше всего напоминающий кровавое месиво, поднял взгляд , яркая вспышка отразилась в зеленых глазах, и когда заклинание, наконец, приблизилось к нему… Секунда, другая, и зеленый свет вспыхнул ярко, как солнце. Он врезался в Волдеморта подобно ветру, вырывая душу, и в следующее мгновение Гарри увидел выражение бесконечного шока на лице Тома Риддла, сменившееся яростью и ужасом, и затем… Свет был слишком ярок. А потом он, наконец, исчез, настолько резко, что Гарри судорожно вздохнул. Время все еще тянулось, и Гарри увидел очень странную вещь, о которой было позабыл. «Что это? — думал юноша, не в силах оторвать взгляд. Там, где только что был Волдеморт, двигался серебристый мерцающий туман, двигался так быстро, словно не принадлежал этому миру. В голове пронеслись тысячи мыслей. — Это… нет, этого же не может быть. Я…» Мир по-прежнему был закован в неподвижную тишину, и юноша увидел, как клочья серебра опали, словно занавес с памяти Гарри. «Я этого не помню», — понял он. Мысли никак не хотели складываться в единую картину. Он смотрел, как туман затекает в его глаза, въедается в кожу. Это напомнило ему червей, закапывающихся в грунт. И вдруг время ускорилось. Гарри наблюдал, как его собственное лицо искривляется в болезненной гримасе, как он лежит на полу, бьется и кричит, он вспомнил нестерпимую боль, заставившую потом обо всем забыть… Фрост судорожно хватал ртом воздух. Пылинки танцевали в тусклом свете, исчезающем на поверхности чаши. Он лежал на полу: колени тряслись, как желе, желудок судорожно сжимался, готовый исторгнуть все содержимое наружу. Он знал, что случилось. Он понял, хотя и не мог осознать этого до конца. «Серебряный туман — это душа Волдеморта, — неуверенно постановил Гарри. — И она во мне. Сейчас она внутри меня. Душа монстра сейчас внутри меня». * * * Он спешил по холодным коридорам Хогвартса. Он знал, что спит. Он сказал это вслух: «Я сплю. Это сон». Ему было интересно, было ли это воспоминанием Волдеморта или обычным сном. Он пытался что-то отыскать. Что-то важное. «Скорей всего, это воспоминание», — подумал Гарри. Он не знал, что именно пытался найти. Он повернул за угол и увидел Дамблдора. Волосы директора были белыми, какими он их и помнил, его глаза сурово на него взирали, будто он забыл замаскировать свои опасения и подозрения, но это было неважно. Он должен что-то отыскать, а Дамблдор сейчас стоял на его пути. — Это для твоего же блага, — произнес старый директор. — Для твоего же блага. — Хорошо, — ответил Гарри. Он прошел дальше и обнаружил, что все еще находится в коридоре. В Хогвартсе были тысячи коридоров, и все они выглядели одинаково. Он поспешил дальше, зная, что должен найти что-то, зная, что это ужасно срочно. Крайняя необходимость обвивалась вокруг его шеи и цеплялась, будто темное заклинание. Перед ним снова возник Дамблдор. Гарри отметил всплеск раздражения и ворвался в Большой Зал. Пока он бежал, перед ним мелькали лица: встревоженная Гермиона невидящим взглядом уставилась в книгу, Рон, как кукла, сидит с остекленевшими глазами, Терренс Лейстрейндж, староста с черными глазами, пристальным взглядом следит за ним. Гарри шел быстро, не останавливаясь, и слышал в гуле голосов шепот Джеймса Поттера и Сириуса Блека и тихий голос этого предателя Петтигрю... Он согнулся, как кнут, и ударил по крысе, чувствуя хруст костей и краткую вспышку жестокого удовлетворения, но когда он поднял кулак, ничего не было. — Это для твоего же блага, — сказал Дамблдор. — Для твоего же собственного блага. — Заткнись, — закричал Гарри. Директор вновь появился перед ним. Его лицо оставалось строгим и подозрительным, но глаз не было. Там, где раньше находились синие глаза, зияли две дыры, подобно отверстиям в черепе скелета. Но Альбус все твердил: — Это для твоего же блага. Это для твоего же блага. Поэтому Гарри резко оторвал голову Дамблдора, и весь коридор тут же оказался забрызган кровью, словно тело директора взорвалось. Но юноша помнил, что этого не было, что это Билл Уизли взорвался от проклятья Беллатрикс. Дамблдор наконец-то замолчал: его язык застрял где-то на потолке. Фрост поспешил вперед. Коридор был пуст и тих. Гарри ненавидел тишину. Ему захотелось, чтобы Нагайна была сейчас рядом. Чтобы она с любовью и слепым идиотизмом домашнего животного свернулась рядом и что-нибудь прошипела ему. Послышался звук, который могла издать Нагайна, но сейчас это было неважно. Существовало что-то намного важнее, что-то, что он должен найти, он должен, он… Коридор сделал резкий поворот и перешел в большую комнату. Гарри ворвался в промозглый мрак подземелий и уверенно шагнул вперед, в окружение своих слуг. Люди в белых масках расступились перед ним, шелестя черными мантиями, и он наконец увидел то, что искал. Бледная кожа. Черные волосы. Сломанный, избитый, прекрасный. Но он должен скрыть это. Он не может допустить, чтобы они узнали об этой отвратительной слабости, которая никуда не делась, сколько бы трансформаций он не проходил. И не важно, как сильно он пытался избавиться от этого чувства с грязнокровными суками, прежде чем убить их. — Оставьте меня, — прокричал он, и его слуги ушли, бросив обнаженную фигуру на земле. Они остались одни, а он знал заклинание, способное заставить разум покинуть тело, превратить лежащего в зомби… Мир покачнулся, когда фигура на полу пошевелилась. Веки медленно раскрылись, и показались черные глаза. Внезапно он тоже оказался на полу, ощущая, как слезы стекают по его лицу. — Северус, — проговорил он, покачиваясь взад и вперед, чувствуя раскаяние и сожаление, горькое и острое, как Круцио. — Северус, — но глаза Снейпа были пусты и смотрели мимо него. Он почувствовал, как его сердце сжалось и превратилось в лед, а еще боль, боль намного большую, чем он испытывал когда-либо… Позже, когда он проснулся и лежал, уставившись на каменный потолок, в его голове крутилась только одна мысль: это было не по-настоящему, это всего лишь кошмар. В голове замелькали резкие воспоминания: Дамблдор с черными дырами вместо глаз, Рон, безучастно глядящий перед собой, Пожиратели Смерти, расступающиеся перед ним, странное чувство теплоты и тошноты, когда он увидел голого и окровавленного Северуса на полу, боль, когда их глаза встретились… Он знал: это не просто кошмар. Кошмар оказался реальностью. Он был Лордом Волдемортом. * * * У него совершенно не было аппетита. Что бы ни подавали на завтрак: омлет, лягушачью икру или, возможно, сосиски из внутренностей саламандры, — Гарри вряд ли смог бы съесть хоть что-то. Ему стало интересно, что же обычно ел на завтрак Волдеморт. Договориться с домовым эльфом было несложно — он смог успокоить его и благополучно отправить восвояси. К тому времени румянец зари уже превратился в тепло утреннего солнца. Ему не хотелось сейчас оказаться среди людей, но и оставаться в одиночестве в подземельях он тоже не мог. Так что теперь он сидел за слизеринским столом и смотрел на еду в своей тарелке. «По крайней мере, я не начал в сумасшествии убивать магглорожденных, — размышлял Гарри. — Пока». Мысли медленно перетекали у него в голове. Юноша уныло помотал головой: «Какой из меня боец? Даже в худших ситуациях бойцы должны сохранять спокойствие и не паниковать. А я запаниковал хуже, чем первокурсник перед драконом». Он вздохнул и заставил себя съесть яичницу. «У меня нет ненависти к магглорожденным, значит, я не Волдеморт, — подумал Фрост. Он ощутил слабую надежду, и яйца показались вкуснее. — Да, будь рациональным, — увещевал он себя. — Будь разумным. Используй логику». Он решительно съел еще яйцо. «Во мне его душа, но я все еще себя контролирую, — он задумался, - Это действительно не имеет смысла. Может ли в человеке быть две души? Или наши души … объединены?» Он вздрогнул. Появилось странное ощущение, словно ему пришлось ходить плечом к плечу с Волдемортом. Фрост оторвался от недоеденного завтрака и увидел Дамблдора. В тот же миг перед глазами возникла картинка: Дамблдор с зияющими дырами вместо глаз, вырванная белая борода и кровь, брызгавшая в потолок… Голубые глаза посмотрели прямо на него, и Гарри тут же уставился в свою тарелку. «Слишком быстро, — подумал он. — Он знает, что ты что-то скрываешь». Он не мог избавиться от ощущения, что отвратительный оскал и темная метка, которые он видел в зеркале, все еще были на его лице. «Успокойся, — упрекнул он себя. — Ты теряешь контроль». До него донеслись голоса. — Ты отрубил свой хвост, Снейп? — крикнул Блэк. Поттер усмехнулся, но, тревожно взглянув в сторону Лили, сразу же успокоился. — Это был большой хвост, — продолжал Блэк. Несколько студентов засмеялись. — Идеальный змеиный хвост скользкой маленькой змеи. Гарри поднял взгляд. В Большой Зал зашел Северус. Он сердито посмотрел на Блэка и сел на свое место. — Доброе утро, — поприветствовал его Гарри, не ожидая, впрочем, ответа. «Вероятно, об этом вчера говорили те Рейвенкловцы, — решил Гарри. — Интересно, как Северус отменил человеческую трансфигурацию. Наверно, при помощи Зелья Обратной Трансфигурации». Северус взглянул на него: — Что? Гарри быстро отвернулся. Он не осознавал, что все это время не сводил глаз со Снейпа. — Ничего, — пробормотал он. Он никак не мог выкинуть из головы необычный сон — странная безотлагательность, открытие, что тот, кого он искал, — Северус, а затем воспоминание о Снейпе, обнаженном и избитом, на полу перед ним… Эта картинка беспокоила его. Он поднес кусочек яичницы ко рту… А затем все стало на свои места, так неожиданно, что он с громким стуком уронил свою вилку и разбрызгал кетчуп по всей скатерти. Несколько слизеринцев уставились на него. — Извините, — прохрипел Гарри. Было трудно дышать. Он встал и, не смея взглянуть в сторону Северуса, выбежал из Большого Зала. Его шаги, так же как и лицо, были спокойными, но внутри все бушевало, когда он вспомнил тепло ночи, Северуса, утешавшего его, осознание того, что Снейп красивый, осознание того, как легко и приятно было просто смотреть на него, смотреть на Северуса — он почувствовал вспышку счастья, боли и жара — и, самое ужасное, прошлый сон, сон об обнаженном Снейпе, и похоть, которую он ощутил. Потому что то, что он чувствовал, было похотью. Он вдруг почувствовал себя старым педофилом. Он почувствовал отвращение, отвращение к себе. Он хотел Северуса. С тех пор, как он появился здесь, он чувствовал это желание. Волдеморт хотел Снейпа, а сейчас хотел он, потому что он был Волдемортом, а Волдеморт был им. Фрост неожиданно остановился, рассеянно глядя в пространство. Внезапно мысли прояснились, как небо в безоблачный день. Затем он услышал шаги позади и продолжил свой путь. На следующий урок. Чары. А затем будет Защита и, Мерлин… он снова увидит Северуса. На мгновение страх парализовал его. «Северус». * * * — Джонатан? Джонатан, ты в порядке? Гарри моргнул и мягко улыбнулся. — Да, конечно, — солгал он. Лили твердо посмотрела на него. — Ты бледный, — сказала она, протянув руку к его лбу. Он вздрогнул. — Ты уверен, что не заболел? — Я в порядке, — заверил он. «Ты знаешь, что трогаешь Волдеморта? — думал он. — Монстра, который потом убьет тебя». Он незаметно встряхнул головой. «Перестань! — рявкнул он на себя. — Будь разумен». Он почувствовал себя изможденным. — Ты нехорошо выглядишь, — задумчиво проговорила Лили. — У меня просто была бессонная ночь, — ответил Гарри, из всех сил стараясь обезоруживающе улыбнуться. — Может, стоит сходить к мадам Помфри? Гарри почувствовал, как в нем закипает гнев. — Я в порядке! — «Боже, я теряю контроль, — он перевел взгляд на стол, и между ними повисла тишина. — Интересно, как Волдеморт с этим справлялся? — юноша фыркнул про себя. — Возможно, убивая магглорожденных и полукровок. Или трахая одного из своих Пожирателей Смерти, может быть, трахая С…» Он поднял взгляд, и у него перехватило дыхание. — Джонатан? — голос девушки звучал обеспокоенно. — Прости, Лили, — сказал он, надеясь, что усталость в его голосе покроет безумие, скрывавшееся внутри него. — Я просто… устал, — он улыбнулся, и Лили улыбнулась в ответ. — Это Северус? — неожиданно спросила она. Гарри вздрогнул. — Что… Се… — он сглотнул. — Нет, конечно, нет. Она продолжала пристально смотреть на него, и Фрост почувствовал, как кровь, отхлынувшая было от лица, возвращается. «Черт возьми, неужели Волдеморт был такой импульсивный? Или, — думал он, — может все, дело в тебе, и ты пытаешься скинуть вину на бедного старого Тома, — эта мысль до крайности возмутила его. — Сколько в этом от Тома, а сколько от меня?» — Хорошо, — деликатно проговорила Лили. Она повернулась лицом к доске, где Флитвик в десятый раз демонстрировал, как правильно применять заклятье Хоакин, и в последний момент Гарри заметил, как её губы сложились в легкую улыбку. «Знает ли она что-нибудь? — недоуменно подумал он. — Почему она улыбается? Она что-то скрывает? — краем глаза он посмотрел на Лили. — Не думаю, что она что-то скрывает. В конце концов, она образцовая Гриффиндорка. Но… Почему ты так насторожен? » — Хорошо, — крикнул Флитвик со стопки книг. — Напишите эссе на восемнадцать дюймов по использованию и применению чар Хоакин! Все свободны. Гарри почувствовал, как у него заледенела кровь: «Защита. Северус. Мерлин, помоги мне». Он встал, но прежде чем толпа успела подхватить его и вынести в коридор, он услышал, как его позвала Лили. — Джонатан, — она покраснела. — Мне правда неудобно спрашивать тебя, зная, как ты устал сегодня, но… — она сделала глубокий вздох. Гарри почувствовал, как сердце сжалось. «Она что-то знает?» — дико подумал он. — Сегодня полнолуние, и я нашла в книге ритуал, который должен сработать. Под полной луной. В общем, я не хотела просить тебя, видя, как тебе плохо, но сегодня полнолуние, поэтому… Гарри остановился и уставился на неё. «Под полной луной? Мерлин знает, как Том может отреагировать». Он знал, что Волдеморт сделал что-то, из-за чего стал самым могущественным существом в мире. Это был тайный ритуал, скорей всего, с убийством множества людей… «А что, если эта сила сейчас во мне? — внезапно задумался Гарри. Этого он не учел. Его ум лихорадочно заработал: «Я с легкостью избавился от следящего заклинания Дамблдора, чего я не мог сделать до ритуала». Ритуал. Который не должен был сработать. Что-то проснулось в нем в тот момент, что-то, что сделало кошмары той ночью особенно жестокими, в результате чего он впал в кому. Он пробудил Волдеморта. — Джонатан? «Но ты должен помочь ей, — думал он, — потому что в будущем она сделает это. Потому что для тебя это уже произошло». — Все в порядке, — успокоил он ее. Лили выглядела удивленной и радостной одновременно. — Где встретимся? — На самом деле, то, что мы собираемся сделать, против правил… — она нерешительно посмотрела на него. — О, — сказал Гарри, делая вид, что задумался. «Когда это правила останавливали великого Гарри Поттера? — пронеслось у него в голове. — Это сказал Северус. О, Мерлин». — Поговорим после обеда, — предложила она. — Тебе подходит? Гарри кивнул, увидев приближающихся мародеров. У него не было настроения драться с ними. — Конечно, — быстро согласился он и ушел. «Из огня да в полымя, — подумал он, подходя к классу защиты с безумно бьющимся в горле сердцем. Он сел на задней парте и взглянул на часы: — Еще несколько секунд, и Северус опоздает…» - Вы почти опоздали, — проговорила профессор Мателлан. — Извините, профессор, — пробормотал Северус, тяжело дыша и оглядываясь в поисках свободного места. Гарри отвел глаза, не желая встретиться со слизеринцем взглядом. Но он чувствовал как тот смотрит на него… Послышался шелест ткани, и Фрост, повернувшись, увидел, что Северус сел на сиденье рядом с ним. Он снова отвернулся, не зная, что чувствовать, и что думать. Он ощущал взгляд Северуса, но когда он снова повернулся к Снейпу, тот смотрел на учителя. — Директор хочет, чтобы вы улучшили свои боевые навыки, — объявила Мателлан. Её голос, металлический и суровый, разнесся по всей комнате. — Некоторые заклинания мы выучили… Северусу, казалось, было скучно. Гарри попытался сосредоточиться на списке на доске. Ступефай, Аэдлифико Аэгис, Интерципио… Бледная шея, спутанные волосы на желтоватой коже… Гарри невольно облизал губы и быстро отвернулся, зажмурился и мысль, которую он так старательно пытался скрыть, вновь всплыла: «Через два-три года его будут пытать, насиловать. Ты-Волдеморт будешь насиловать его и получать от этого удовольствие». Эта мысль не покидала его, и наконец он задался вопросом, были ли у него воспоминания и об этом? Но ничего не было. — Теперь разбейтесь на пары, — пронзительно проговорила Мателлан. — Отрабатывайте эти заклятья. Они будут на проверочном занятии на следующей неделе. Гарри встал, в ногах чувствовалась слабость. «Я не Волдеморт, — думал он. — Я не он. У меня нет этих воспоминаний. У меня нет его мыслей. У меня нет его чувств. Он может быть частью меня, но он всегда был частью меня, — он глубоко вздохнул, чувствуя опьяняющее веселье от этой мысли. — Я не Волдеморт. Моя новая мантра». — Готов, Фрост? — выкрикнул Северус. Гарри кивнул, и дуэль началась. Они методично выстреливали заклинаниями друг в друга, пока Северуса не бросило в пот. С другой стороны, Гарри выглядел совершенно спокойным. «Он прекрасен сейчас, — подумал Гарри и снова почувствовал беспокойство. — Я не Волдеморт». — Отлично! — прокричала Мателлан. — Фрост, Снейп! Невероятно хорошее применение того, что мы изучили! Класс! Слушайте! Гарри подавил вздох досады и сделал довольно робкое лицо. Он взглянул на Северуса и увидел, что тот нахмурился. На мгновение их глаза встретились, и Фрост изогнул губы в улыбке. Северус неохотно смягчился и быстро отвернулся. — Продолжайте! — поощрила их Мателлан, отплывая в сторону, словно представляя знаменитостей. — Не стесняйтесь! Несколько человек засмеялись. — Да, Нюниус, — отчетливо услышал Гарри издевающийся голос, похоже, блэковский. — Не стесняйся. Угрюмый вид сменился каменным выражением лица. Северус повернулся, и их глаза вновь встретились. На этот раз ни один из них не отвернулся. Снейп кивнул, делая полупоклон, и Гарри, продолжая смотреть слизеринцу в лицо, скопировал его жест. Весь остальной класс, учитель, комната, все это внезапно исчезло, оказавшись незначительным. Северус поднял палочку. «Я уверен, Мателлан не просила о дуэли», — подумал Гарри, и Снейп выкрикнул: — Конфодио! Фрост отступил назад и гладко взмахнул палочкой: — Аэдифико Аегис! Северус не заставил себя ждать: — Ступефай! Петрификус Тоталус! — Интерципио! — выкрикнул Гарри. Он посмотрел вниз, замечая пульсацию магии, исходящую с конца палочки Снейпа. «Как низко», — фыркнул Гарри, мягко сжимая палочку и отражая волшебство. Он вскинул палочку подобно рапире. — Ступефай! — стремительный поток пурпурного света каскадом накрыл неизвестное заклинание. Гарри наблюдал, как глаза Северуса на мгновение с подозрением сузились, а потом в удивлении расширились. Снейп увернулся («Лицемер, — развеселился Гарри, — сам мне говорил, чтобы я не уклонялся от заклинаний») и взмахнул палочкой. Искры посыпались на пол, когда неизвестное заклинание растворилось. «Ах, — подумал Фрост, — значит, это невербальное заклятье слабости». Он поднял взгляд, и их глаза снова встретились. Гарри почувствовал, как губы скривились в волчьем оскале, почувствовал трепет восторга, когда Северус самоуверенно вскинул палочку. — Эдлидо! Ретардер! — Фрост, Снейп! Хватит! — Римэйр! — Интерципио! Ст… — СТОП! Гарри взмахнул палочкой. — Дэликвеско! Последний луч магии развеялся, но его глаза были все еще прикованы к Снейпу. На этот раз они оба тяжело дышали. Долго, слишком долго Гарри не видел ничего, кроме тусклого закрытого взгляда этих глаз. «Разговариваешь или нет, — торжествовал он, — но игнорировать меня у тебя никогда больше не получится». А затем словно штормовой волной на него нахлынуло воспоминание, кто он такой, кем он был, и улыбка исчезла с его лица. Он отвернулся: его наполнили ненависть и отвращение к самому себе, когда он вспомнил теплоту и тошноту из сна. Он скользнул на свое место, как никогда сильно ощущая взгляд Снейпа. Тот обжигал. — Это демонстрация, а не дуэль, — упрекнула их Мателлан. Гарри едва её слышал. — Но… Отлично поработали, вы оба! Десять баллов Слизерину. Уголком глаза Гарри заметил, как Северус кивнул. Его лицо при этом ничего не выражало. — Спасибо, профессор, — сказал Фрост. Голос звучал хрипло. Вскоре после этого урок закончился. Остальную часть дня Гарри провел в оцепенении, снова и снова повторяя про себя: «Я не Лорд Волдеморт», — и напоминая себе, почему. Затем он упрекал себя за то, что он был настолько глупым, и за то, что он вышел из себя — у него, как предполагалось, были стальные нервы — и ему удалось игнорировать все это несколько счастливых моментов. А если бы он увидел Северуса или Питера Петтигрю, смеющегося с другими Мародерами, все началось бы с начала. * * * Воздух был холодный и влажный. Лунный свет струился из заколдованного потолка, представляя все в жутком свете. Фрост посмотрел на пустые столы, прячась в тени около стены. За обедом Северус сделал вид, будто Гарри не существовало вовсе. Юноша почувствовал слабую смесь облегчения и разочарования, и — он стиснул зубы — тоску. Он закрыл глаза в попытке подавить смесь ужаса и ненависти к себе, но снова увидел глаза Северуса, и они жгли сильнее, чем клеймо Пожирателя Смерти… У входа в Зал наметилось какое-то движение. Гарри напрягся, но сразу расслабился, когда узнал чуть вздернутый нос и волосы, казавшиеся черными под лунным светом. «Она хочет, чтобы её поймали?» — заинтересовался Гарри, появляясь у неё за спиной. Девушка стояла на виду в пятне лунного света. — Лили? Она подскочила и обернулась, Гарри тут же закрыл ей рот рукой, заглушая её крик. — Извини, — прошептал он, — но ты хочешь, чтобы нас обнаружил Филч? — Прости, я тебя не заметила, — вздыхая с облегчением, ответила Лили. — Долго ждешь? Гарри покачал головой: — Нет. Чем раньше мы уйдем, тем меньше вероятность того, что нас поймают. — Ты прав, — согласилась девушка. Она перехватила корзину правой рукой. — Иди за мной. Я знаю тайный выход из замка. — Хорошо, — прошептал Гарри, следуя за гриффиндоркой. — Это ведь не очередной ягненок? — Что? А, в корзине? Нет. Это абсент, я читала, что он… — Шшш, — шикнул Фрост. Ему почудилось, что он услышал миссис Норрис. — Расскажешь потом. Лили кивнула, с любопытством осматриваясь. Её глаза, серебряные в лунном свете, в волнении расширились. «Настоящая гриффиндорка, до мозга костей», — сухо отметил Гарри. Проход, который решила использовать девушка, был спрятан за гобеленом с Селеной Сладострастной, который, как помнил Гарри, был завален. «Что-то вызвало обвал в следующем десятилетии, — понял юноша. — Интересно, что это было?» — Это проход? — спросил он, моргая в притворном удивлении. Лили озорно улыбнулась. — Да. Он ведет к месту за омелами-людоедами в пятой оранжерее. — А Спраут о нем знает? — спросил Гарри, пока Лили стучала по стене перед ней. Та немного сдвинулась в сторону. — Это удивительно… — Да, правда? — ответила Лили шепотом. — Я люблю этот замок, — неожиданно сказала она с внезапным пылким убеждением, что на мгновение удивило юношу. «Но я тоже его люблю, подумал он, понимая это уже после того, как мысль сформировалась у него в мозгу. Хогвартс был… не совсем домом, он был больше похож на семью, какой он себе её представлял. Тихо. Лили продолжала: — И я сомневаюсь, что кто-то, даже Спраут, заглядывает за омелы-людоеды. Донован, возможно, знал. Гарри остановился. -Кто? — Донован? — голос Лили эхом отразился дальше по проходу. Они долго спускались по затхлой лестнице, и в тусклом свете Люмоса проход навевал клаустрофобию. — Он был профессором гербологии два… нет, три года назад, до Спраут. Однажды он просто исчез, и они подумали, что его съели омелы… Каменные стены сменились земляными. Гарри почувствовал, как что-то коснулось его волос, и, подняв взгляд, увидел переплетенные корни. — Кто "они"? — Гриффиндорцы, — ответила Лили, её голос звучал приглушенно. — Ну, я тоже гриффиндорка, но иногда я думаю, а что, если бы шляпа отправила меня в Рейвенкло… — Рейвенкло? — Да, ты кажешься удивленным. — Извини, просто… Только гриффиндорка осмелится отправиться посреди ночи в Запретный лес, чтобы провести старинный ритуал. Лили звонко рассмеялась. — Да. Или слизеринец. Гарри коротко улыбнулся: «Она права». Затем он задался вопросом, сколько слизеринского в нем было. Раньше он думал, что около половины. Но сейчас, с дополнением в виде Волдеморта, скорей всего, три четверти. Он вздрогнул и слегка стиснул зубы: «Не думай об этом». — Это здесь, — прошептала Лили. Проход закончился. Девушка подняла руки, но едва смогла дотянуться кончиками пальцев до потолка. -Не мог бы ты, э… — Магия, — сказал Фрост, указывая палочкой на потолок. Здесь не было чар, только дремлющие силы земли и растений. Он чувствовал это. «Поднимись», — про себя приказал он. Участок земли над их головами сместился вверх, и лунный свет залил их. — Что? — спросил Гарри, заметив заинтересованный взгляд Лили, и думая, что же он сде… о, он забыл произнести заклинание вслух. — Как ты это сделал? — проговорила Лили. Юноша почувствовал облегчение от того, что её голос прозвучал не благоговейно и не испуганно. — Теоретическая магия, — объяснил Гарри. — Это воля, а не слова. Почитай Крайнсберга или Лао-цзы. Лили недоумевала: -Почему нас не учат этому в школе? Это гораздо полезнее, чем просто заучивать заклинания. Гарри пожал плечами: — Все привыкли к существующему порядку вещей, — ответил он. Он выглянул через отверстие. Холод ночного воздуха проник в туннель. — Нам лучше поторопиться, а то луна может сесть еще до того, как мы доберемся до места… — Хорошо, — сказала Лили. Она колебалась: — Отлевитируешь меня? Гарри взмахнул палочкой. — Вингардиум Левиоса. Девушка с корзиной в руках легко взлетела и мягко приземлилась снаружи. Гарри подошел к отверстию и выжидательно посмотрел вверх. — Ну? — позвала Лили, глядя вниз. Её лицо было спрятано в тени, но в голосе слышалась улыбка, — разве ты не можешь применить теоретическую магию и отлевитировать себя самого? — Я как раз собираюсь, — ответил Фрост, слегка улыбаясь. — Тебе лучше отойти немного в сторону. Как только Лили скрылась из виду, Гарри пригнулся и, резко подпрыгнув, ухватился за края прохода и вылез наружу. — Это была не теоретическая магия, — воскликнула девушка. — Не теоретическая, — согласился Гарри, отряхиваясь и оглядываясь. Они оказались в углу оранжереи, со всех сторон окруженные живой изгородью. — Левитация — один из самых неточных видов магии, особенно, самолевитация. Иногда намного легче прыгнуть. У тебя есть идеи, как выбраться отсюда? — О… Да, — сказала Лили, выхватывая волшебную палочку и сотворяя голубоватое пламя. «Так же, как и Гермиона», — вспомнил Фрост, глядя на извивающееся кольцо пламени. Он задался вопросом, какой бы была реакция Гермионы, скажи он ей, что в нем душа Волдеморта. Он попытался представить себе её лицо, но все, что он увидел, — это сомнение в её теплых карих глазах, когда она встречала что-то, что не могла объяснить. Это был взгляд, к которому он так привык. Омела вздрогнула. Лили ударила по ней палочкой, и колокольчик пламени проскользнул вперед, очищая путь сквозь изгородь. — Пойдем, — по-прежнему шепотом позвала девушка. — Я думала о том, чтобы спуститься к озеру. Нам нужна вода Они поспешили по покрытой инеем земле. Замок маячил в отдалении, большинство окон были темными, как глаза спящего гиганта. — Вот мы и на месте, - сообщила Лили, потирая руки. Она была одета в ворсистый, но недостаточно теплый свитер. — Луна почти зашла, но не совсем. Хочешь абсента? — Конечно, — ответил Гарри. Он вспомнил, что Лили упоминала об этом за ужином. Гермиона тоже как-то рассказывала про волшебные свойства абсента, но тогда он не обратил на это внимание. — Он как-то нам поможет? — Конечно. Он отличается от абсента магглов, — оживленно рассказывала Лили, вытаскивая бутылку с ядовито-зеленой жидкостью. Также она достала два стакана и две странные ложки. — Ложки для абсента, — пояснила она. — Надо добавить сахар, иначе на вкус он будет как оборотное зелье. — А, — вздрагивая, протянул он. А затем добавил: — Ты знаешь, каково оборотное зелье на вкус? Девушка испуганно посмотрела на него. — Чисто теоретически, конечно, — она опустила взгляд и быстро налила два стакана абсента. — Понятно, — сказал Гарри, наблюдая за изумрудным водоворотом жидкости. — Теоретически. Лили, возможно, покраснела, но в темноте трудно было сказать. Фрост смотрел на стаканы. Хотя весь мир погрузился в темноту, абсент, казалось, сиял изумрудными искрами. — Он светится? — выдохнул Гарри. Это магическая реакция между луной и полынью, — объяснила Лили, протягивая юноше одну из ложек. — Так что да, он светится. Сейчас, — она порылась в корзине, — немного сахара, — она открыла банку и положила по кубику сахара на ложки. — Ты знаешь, что надо делать? — уточнил Гарри. — Я… эм… пробовала несколько раз на кухне, — ответила она и быстро добавила: — Это действительно прекрасно! — её глаза сверкали. Фрост понял, что никогда не видел её настолько веселой, за исключением, конечно, того момента, когда у нее, наконец, получилось вызвать Патронуса. Он припомнил, что она выглядела более несчастной рядом с гриффиндорцами. Казалось, она каждую свободную минуту проводила с книгами, время от времени отвлекаясь на споры с Мародерами или решение трудной задачи. «Но неужели это длилось все шесть лет?» — недоумевал Гарри. Когда он сам остался один, без Гермионы и Рона, он был подавлен и уязвим. «Не думай о Роне. Не думай о Волдеморте, и о том, что он сделал ему. Что ты сделал ему». — Хорошо, — сказала Лили. — Подержи для меня ложку, хорошо? Мне нужно достать немного воды. Гарри послушался. Девушка достала из корзины кувшин и окунула его в озеро. Затем она вернулась, забрала ложку и налила воды на кубик сахара. К удивлению Гарри, сахар растаял почти мгновенно. — La Fée Verte [1], — сказала Лили, поднимая свой стакан и улыбаясь. Абсент сменил цвет с зеленого на сверкающе белый. — Почему бы тебе не сделать так же? Гарри взял кувшин с лунной водой и вылил немного на сахар на абсентовой ложке. Блеск и сияние тут же исчезли, оставляя после себя довольно непрозрачную смесь. — Магглы чувствуют первые эффекты абсента, — объяснила Лили, подняв стакан и держа его перед луной. — Это что-то вроде кайфа, эффект, как и от других наркотиков, которые принимают подростки… А затем начинается волшебная часть, и это длится около часа. Все становится… яснее. Она выжидательно взглянула на Фроста. — Готов? Он все еще немного горький. — Оборотное с сахаром, — пробормотал Гарри. — Точно, — он видел, как Лили поднесла стакан к губам и сделала глоток, и последовал её примеру. «Ничего не происходит», — подумал он. Алкоголь и наркотики — по крайней мере, не магические — не были веществами, которые он когда-либо пробовал. Правда, был кофе, много кофе, но… Юноша ахнул: — Это отвратительно! Я… Ты… Лили смеялась так, что Гарри увидел проблеск слез в её глазах. Улыбка тут же осветила его лицо. — Я и не ожидал, что абсент в самом деле будет по вкусу как оборотное. Хотя я думаю абсент намного хуже. — О, перестань! Это всего первый глоток! Давай, попробуй еще, — она поднесла стакан к губам, и Гарри в ужасе смотрел, как отвратительная жидкость льется в ее рот. Девушка скорчила гримаску и потом вздохнула. — О, черт, — выругалась она. Гарри показалось, что её глаза были немного расфокусированы. — Давай, Джонатан, оно действительно стало чуть лучше. Фрост с опасением уставился на стакан. «Возможно», — подумал он и последовал примеру гриффиндорки. Жидкость обожгла горло и живот, сжигая его вкусовые рецепторы, пока он не удостоверился, что не осталось ни одного. Он зажмурился — оборотное было отвратительным на вкус, но абсент был еще хуже, намного хуже, даже противней того, что давали ему Пожиратели Смерти, когда он был заперт в их подземельях… — Джонатан? Он открыл глаза. В голове жужжало, дрожь распространялась по всему телу, от сердца до кончиков пальцев. «Луна такая яркая», — пришло ему в голову. Он почти мог ее потрогать, почти мог достать её с неба… «Она действительно прекрасна, - лениво восхищался он. — Хотел бы я, чтобы Северус был тут, рядом со мной, видел это…» — Эй, Джонатан? — А? — откликнулся Гарри. Он повернулся. Весь мир сосредоточился в одном месте — лице Лили. Оно, казалось, вспыхивало всевозможными цветами… — Может быть, не так плохо как оборотное. — А, — сказала Лили, на ее лице растянулась глупая улыбка. — Так ты знаешь, каково на вкус оборотное зелье, а? Фрост поднял брови: — Чисто теоретически. Лили засмеялась. Гарри позволил улыбке расцвести на его лице, гадая, что он сейчас чувствует — это была пустота, но не такая, как если бы все внутри него умерло. Вместо этого он ощущал, как будто вся вселенная находилась у него в горле, все чистое небо и воздух в его груди… — Так как ты собираешься проводить… ритуал? — «Я с трудом выговариваю слова, — подумал Гарри. — Я ужасно пьян. Даже моя мать может перепить меня». — Ты знаешь, я действительно чувствую себя неловко от того, что ты все делаешь. Я должен сделать хоть что-то… — «Например, спасти мир от Волдеморта… от себя». Охватившая было его радость ослабела от этой мысли: «Непосредственно от себя, — мрачно повторил он. — От себя». — Ты здесь со мной рискуешь вылететь из школы, — сказала Лили. — Потакаешь моим интеллектуальным поискам. — Тебя не исключат, — проворчал Фрост, все еще чувствуя себя заметно подавленным. «Возьми себя в руки», — словно откуда-то издалека послышался резкий приказ внутреннего голоса, но юноше совсем не хотелось обращать на него внимание. — Дамблдор чудовищно потворствует гриффиндорцам. Все это знают. — Нет, не потворствует, — твердо возразила девушка. — Я клянусь, что он знал, что мы с Северусом сделали, но ничего не сказал. Гарри моргнул. — Северус? — холодно прошипел он. «Северус? Северус с Лили? — он почувствовал безумную вспышку ревности. — Как смеет она покушаться на то, что на самом деле принадлежит ему? Как она отважилась…» Он должен убить её прямо сейчас, и скинуть тело в озеро, и позволить ему раздуться, чтобы все знали: нельзя трогать то, что принадлежит ему… — Я имела в виду Снейпа, — сказала Лили, потупив взгляд. — Твоего друга. — Мой друг, — прошептал Гарри, всей кожей ощущая холод ночи. Голос Северуса звучал достаточно остро, чтобы прорваться через весь класс, и достаточно холодно, чтобы заморозить океан. — Что, во имя Мерлина, ты делала с ним? Лили с трудом сфокусировала на нем взгляд. Она немного растерянно нахмурилась. -Это было… пару лет назад. В общем, я всегда была очарована ритуалами и тому подобным, так что… — она еще сильнее нахмурила брови. — Это было задание по нумерологии. Мы вместе над ним работали, и Северус всегда приходил из Запретной секции с книгами, которых у него не должно было быть… — её лицо потемнело, а глаза стали печальными. — Это было перед… — она остановилась. — Перед чем? — потребовал ответа Фрост. Он почувствовал неожиданное острое желание узнать все до конца, хотя страшная ревность уже испарилась. — Это было перед чем? Девушка судорожно вздохнула. — Я все еще думаю, что он хороший человек, — упрямо сказала она. — Но он ранил меня… сильно. Он стал называть меня… называть меня грязнокровкой, и… — она резко остановилась. Гарри понял, что Лили уже на грани слез. Она какое-то время молчала, затем поспешно вытерла глаза. — Это абсент, — пробормотала она. — Это все алкоголь в нем. — Мне жаль, — выпалил Гарри. Он был безумен, безумен в своей сумасшедшей ревности, и виной тому был вовсе не абсент, а Волдеморт. — Мне жаль. Иногда я такой, и я это ненавижу, — он с трудом сглотнул. «Зачем я это сказал? — растерялся он. — Не важно, что это правда. Никто не знает, что их Золотой мальчик это ненавидит…» Сквозь эфирную ясность абсента раздался ответ: «Никто не знает, что их Повелитель это ненавидит …» Он икнул. Лили посмотрела на него, и юноша отвел взгляд. — Луна почти зашла, — пробормотал он. — Еще несколько минут, я думаю. — Не извиняйся, — сказала девушка. «Она не кажется сильно пьяной, — изумленно подумал Гарри. — Интересно, почему…» — Все в порядке, я понимаю. — Ты понимаешь? — спросил Фрост, даже не пытаясь скрыть скептицизм. — Да, я… Ну, когда я в первый раз увидела тебя, ты казался таким осторожным и… одиноким, и я подумала, что ты такой из-за того, что перевелся сюда, но… — она, казалось, с трудом подбирала слова. — Но ты казался не просто растерянным новичком. Казалось, будто ты действительно был несчастен всю свою жизнь, будто у тебя никогда не было шанса на то, чтобы быть счастливым… — она остановилась. — О, черт. Я выставляю себя дурой, да? «Нет, — подумал Гарри. — Нет, ты права, мам, о, Мерлин, конечно, ты права, — он глубоко вздохнул. — Северус», - неожиданно пришла в голову иррациональная мысль. И затем, со вспышкой ясности, все стало понятно. «Вот почему я хотел, чтобы он был рядом со мной. Он видит меня, и более того, он меня понимает, он прикасается ко мне, он…» — юноша задохнулся от своих мыслей. — Должно быть, я казался действительно жалким? — Нет, нет! Боже, я не это имела в виду. Я хотела сказать, что… что ты был… ты просто… — Когда я впервые увидел тебя, — сухо прервал он, решив спасти её, — я думал, что вы идеальная пара. Лили и Джеймс. — Поттер? Джеймс Поттер? Он высокомерный, заносчивый, лживый, агрессивный болван. Он и его друг Сириус Блэк ведут себя так, будто это их школа, и мне от этого тошно! Ты не поверишь… Гарри невольно усмехнулся. — Ладно, я тебя понял, — он посмотрел вверх. — Луна уже заходит. Лили взглянула вверх, и её глаза заблестели от волнения. — Да, — согласилась она, полезла в корзину и достала кусок пергамента и перо. — Я хочу, чтобы ты просто делал заметки о происходящем и спас меня в случае, если у меня начнутся конвульсии или что-то в этом роде, — виновато закончила она. — Извини я… э… взяла на себя самую захватывающую часть… — Все нормально, — успокоил ее Фрост, хотя где-то внутри он все еще чувствовал себя немного виноватым. — Ты будешь в восторге от моих заметок, не волнуйся. Лили засмеялась ясно и серебристо. «Я сказал шутку, — изумился Гарри. — Я пошутил». Он ожидал, что луна взорвется фейерверком. «Это абсент, — решил он. — Не может быть, чтобы что-то еще». — Луна, вода, силы земли, — забормотала девушка, погрузив руки в озеро. — У нас есть все, что нужно… — Люмос, — прошептал Фрост, копируя на пергамент все, что сказала Лили. «Она хотела записи, она их получит». — Я открываю себя для магии воздуха, воды, земли… — тихо продолжила она. «Она почти поет», -восхитился Гарри. — Я опустошаю себя для воздуха, воды и земли… Затем Фрост почувствовал это: пульс магии, растущий из озера и сливающийся с воздухом, с землей. Нижний край луны коснулся горизонта, и розовый свет от приближающегося рассвета окрасил небо в нежно-голубой и розовый. — Is mise árthach do chumhachta. Tar isteach ionam, — голос Лили рос в крещендо, вытекая из её рта подобно лунному ручью. — Osclaím mé féin do dhraíocht an aeir, an uisce agus an talaimh! Folmhaim mé féin don aer, don uisce agus don talamh![2] — «Сработало», — подумал Гарри, судорожно вздыхая. Ритуал сработал. Кайф от абсента был поглощен своего рода сверхчувствительностью. Юноша ощущал, как воздух касался каждой поры на его коже, покалывание каждой травинки, малейшее дыхание ветра от озера… Лили вдруг обернулась. Её глаза, когда-то зеленые, теперь были наполнены белизной луны, бледными оттенками предрассветного неба… Гарри застыл. Девушка упала на колени, а он продолжал стоять, наблюдая, как она хватает край его мантии и целует его, как она смотрит на него с пустым лицом и мерцающим глазами. Это был жест слуги, и Фрост чуть поднял руку, доброжелательно, и тогда силы земли, воздуха воды устремились к нему… Вдруг заклинание прервалось. Лили заморгала, её глаза снова стали зелеными. Она застонала и слабо огляделась. — Джонатан? Что, черт возьми, тут случилось… — она взглянула на его лицо и осеклась. Гарри сделал шаг назад, во рту пересохло. — Ничего, — быстро сказал он. — Я в порядке. Это просто удивило меня, вот и все. Я не ожидал этого, — он тяжело вздохнул. «Что ты сделал, Волдеморт? — закричал он. — Это должно быть что-то действительно ужасное, если силы воздуха, земли и воды покорились ему…» Издали послышался волчий вой. — Черт! — прошипел Фрост. — Оборотень! Лили быстро повернулась к Запретному лесу. — Оборотень? — ошеломленно сказала она. — Луна же уже села… — Нет, не села, — отрезал Гарри, Черт возьми, как же я мог забыть? Ремус! Он сегодня в лесу вместе с Сохатым, Бродягой и Хвостом… «Успокойся, — зарычал он на себя. — Я теряю спокойствие. Одно то, что ты услышал вой Ремуса, еще не означает, что кто-то из Мародеров увидел или почуял тебя. И это не имеет значения, даже если они все узнали, потому что ты можешь справиться с этим позже» . — Давай возвращаться, пока ничего не случилось, — предложил Фрост. Он встал и поспешно положил перо и пергамент, кувшин… — Scourgify, — сказала Лили. — Versum , — ложка скользнула из рук Гарри в корзину, стаканы последовали за ней. — Правильно. Магия, — пробормотал юноша, поднимая корзину и быстро оглядываясь. Ни души. — Пойдем. Той же дорогой? — М… Хорошо, — довольно неопределенно проговорила Лили. Гарри тут же остановился. — Извини, — искренне сказал он. — Но я просто… — он остановил себя и повернулся посмотреть на лес еще раз. Это покажется подозрительным, а он и так уже достаточно испортил. — Не важно. Извини. — Все в порядке, — ответила Лили. — Серьезно, иди поспи. Выглядишь ужасно. «Вероятно, так и есть», — подумал Фрост, но потом он вспомнил свой прошлый сон и вздрогнул. В конце концов он действительно задремал — минут на двадцать, блаженно лишившись снов. Путь назад был быстр и тих, и они разделились непосредственно после прохода. Большинство студентов уже были в Большом Зале, но Гарри чувствовал себя слишком измотанным, чтобы даже попытаться казаться нормальным. К счастью, Снейп еще спал, когда юноша проскользнул к нему, чтобы снять заклинание слежения, и он мгновение или два смотрел на спящего, а затем ему удалось заставить себя уйти. Затем он плюхнулся на кровать и заснул еще до того, как смог испугаться появления снов. «Даже двухминутный сон может творить чудеса, — подумал Гарри, зевая. — И еще кофе». Он чуть не опоздал к завтраку: за столом уже было много пустых мест. Около гриффиндорского стола он увидел Лили и улыбнулся ей. И почувствовал облегчение, когда она вернула улыбку. — Доброе утро С…нейп, — поздоровался Гарри, садясь на свое обычное место. «Я чуть не назвал его Северусом, — подумал он немного потрясенно. — Плохо». Он взглянул на слизеринца и удивился, с какой ненавистью тот смотрел за его плечо. Фрост повернулся и почувствовал, как желудок сжался: «О, пожалуйста, только не это…» Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю прорывались к концу слизеринского стола. Трое Мародеров выглядели изнуренными, будто ночь не спали, но Поттер выглядел хуже всех. Его грязные волосы торчали больше обычного, бледное лицо искажала ярость. — Фрост! — прорычал он, голос прозвучал громко во внезапной тишине. — На два слова! Гарри почувствовал, как внимание всего зала резко сосредоточилось на них, над столами пронесся шепот, острый взгляд Дамблдора, удивление Северуса. Он встал, сохраняя на лице ледяную маску. — Можешь сказать здесь, Поттер. Послышался звук быстрых шагов. — Джеймс! Сириус, что все… — Фрост посмотрел за плечо Поттера. К ним спешила Лили, её лицо выражало смесь ужаса и опасений. Блэк встал у неё на пути. — Не вмешивайся, Лили, — сказал он. Девушка нахмурилась. — Не будь смешным, Сириус, я… Раздался высокий голос: — Предательница! Гарри показалось, что его кровь вскипела. Лили уставилась на Питера Петтигрю. «Как смеешь ты говорить подобные вещи? Ты, тот, кто их предал!» — Гарри кипел. Он чувствовал одну за другой волны ненависти и отвращения, когда он смотрел на эту маленькую крысу. Тут же он представил, как эти агрессивные глаза стекленеют от тысячи круциатусов, он видел полное лицо, высушенное страхом и возрастом, он… — Питер, — выплюнул Поттер, — заткнись. Лили с беспокойством посмотрела на Джеймса, скривив рот. — Джеймс, что ты делаешь? — Я? А что ты думаешь, я делаю? Не отрицай, Лили! Вне общежития всю ночь… — Поттер задохнулся от гнева. Глаза девушки вспыхнули. — Не будь ханжой, Поттер. А теперь оставь эту чушь и… — Пожалуйста, — прервал холодный, сладкозвучный голос, послав дрожь по спине Гарри. — Нельзя ли продолжить вашу любовную драму где-нибудь в другом месте? Это отбивает мне аппетит. Лицо Блэка исказилось в гневе. — Заткнись, Нюниус. Гарри почувствовал внезапную вспышку ярости. — Закрой свой собачий рот, — зарычал он и ощутил прилив удовлетворения от выражения шока, отразившегося на лице Блэка. Гарри изобразил на лице понимающую ухмылку. «Получай», — яростно подумал он. — Что все это значит? Спорщики замерли и повернулись к профессору МакГонагалл. Та взирала на них, крепко сжав губы. — Ничего, — синхронно замотали головами Блэк и Поттер. Лили, Северус и Петтигрю хранили молчание. Гарри слабо улыбнулся. — Мы обсуждали академическое партнерство между факультетами, — сказал он. МакГонагалл кинула на него едкий взгляд. Юноша выдержал его. По сравнению со Снейпом, Дамблдором или даже МакГонагалл из будущего, этот взгляд был слишком слабым. — Разве не так, Джеймс? — добавил Фрост, не нарушая с профессором зрительный контакт. Ему показалось, что он слышал звук крошащихся в пыль зубов. — Да, это правда, — наконец ответил Поттер. — Хорошо, — сказала МакГонаггал, наконец обращая взор на остальных. — Тем не менее, я должна напомнить, что никаких ссор и драк, пока вы в этой школе. Разрозненное «Да, профессор» было заглушено вновь поднявшимися за столами разговорами. МакГонагалл кивнула и затем направилась к преподавательскому столу. Гарри проводил её глазами. Он позволил взгляду блуждать по Большому Залу, пока не встретился с глазами Дамблдора. Директор одарил его снисходительной улыбкой, и Фрост вернул её с довольно примирительным пожатием плеч. «Значит, он еще не подозревает, — подумал юноша облегченно. — Старый дурак». — Не думай, что это все, Фрост, — прорычал Поттер. — Позволь мне сказать тебе кое-что, Джеймс Поттер, — холодно проговорил Гарри, обращая свой взгляд на лицо Поттера. — Если ты считаешь, что между мной и Лили есть какие-то романтические отношения, то ты жестоко ошибаешься, — он украдкой взглянул на Снейпа, тот отвел взгляд. — Мы вместе работаем над проектом по чарам. Мы, возможно… — он остановился, чтобы подобрать правильно слово. — Мы, возможно, друзья, но это все. Блэк фыркнул. — Очаровательная история. Друзья не сбегают из замка в четыре утра. — Разве? — ответил Гарри, выгибая бровь. Блэк моргнул и с клацаньем закрыл рот. Поттер скрестил на груди руки. Его лицо окаменело. — Я не куплюсь на это, — категорично заявил он. — Я знаю, чего ты добиваешься, Джонатан Фрост. Я знаю ваш слизеринский образ мыслей, — он глотнул воздуха. — Я, Джеймс Поттер, вызываю тебя на дуэль. Повисла тишина. — Нет, — наотрез отказался Гарри. — Ты с ума сошел, Дж… Поттер? — выпалила Лили. — Клянусь, я все расскажу МакГонагалл… — Тогда я расскажу ей, как ты резвилась со слизеринцем ночью!— прошипел Поттер. Он повернулся к Гарри. — Джонатан Фрост, — сказал он. — Я вызываю тебя на магическую дуэль, и если ты откажешься, магия обяжет тебя уступить моим требованиям. «Магическое обязательство», — эхом отозвалось в голове Фроста. Он ломал голову, как червь пытаясь найти выход из этой ситуации, но часть его по-прежнему видела перед собой торжествующее лицо Петтигрю, в ушах звучало насмешливо произнесенное Блэком «Нюниус», и только одно желание достать палочку… Северус встал. — В этой дуэли я, Северус Александр Снейп, беру на себя обязательство быть секундантом Джонатана Фроста. Гарри обернулся. Сердце стучало где-то в горле. Он пытался встретиться глазами со слизеринцем, но тот смотрел полным презрения и ненависти взглядом на Сириуса Блэка. — Нет, — вскричала Лили. Блэк скрестил руки на груди, приняв высокомерную позу. — Я, Сириус Теребеллум Блэк, беру на себя обязательство быть секундантом Джеймса Поттера. Гарри чувствовал, как улыбка невольно заиграла у него на губах. Так тому и быть. Он повернулся к Поттеру, проигнорировав умоляющий взгляд Лили. — Очень хорошо. Я принимаю вызов. ____________________________ [1] Зеленая фея [2]Is mise árthach do chumhachta. Tar isteach ionam! — Я — сосуд для твоей силы.Наполни меня! Osclaím mé féin do dhraíocht an aeir, an uisce agus an talaimh.— Я открываю себя для магии воздуха, воды, земли. I empty myself for the air and water and earth. — Я опустошаю себя для воздуха и воды и земли.