Ступай осторожно

Смутное ощущение, которое он уже забыл или никогда не знал. Кто-то, сидящий рядом с ним летним днем. Кто-то, прикасающийся к нему в свете костра. Любовник, друг? Голова со сна закружилась, когда юноша сел, вспоминая размытый сон. «Это было приятно», — мелькнула мысль. Одеяло соскользнуло, и он вздрогнул, словно от погружения в ледяную воду. В комнате было темнее, чем обычно. Ему надо в туалет. Гарри зашипел, когда его босые ступни коснулись пола. «Почему, — недоумевал он, — тут так чертовски холодно?» Он вскинул руки и прищурился: из небытия появился небольшой шар, озаривший тусклым светом комнату и пустой, безжизненный камин. Должно быть, домашние эльфы забыли подложить дров. Его била дрожь. Гарри вышел в туалет, направляя шар света перед собой. «Здесь гораздо теплее», — подумал он, согреваясь. Как домовые эльфы могли забыть? Такого с ними никогда не случалось. Или они не забыли... Он сосредоточился на том, чтобы не промахнуться мимо унитаза, отгоняя воспоминания об окрашенной в красное темноте и кланяющейся фигурке, шепчущей: «Повелитель...» Гарри залился краской. Даже в туалете было теплее, чем в его комнате. Оставался еще, по крайней мере, час до того, как ему надо было вставать, и сон был драгоценным даром. Он прокрался обратно в свою комнату... Северус! Воспоминания о прошлой ночи обрушились на него, и он поспешил к постели Снейпа, шар света весело подпрыгивал прямо перед ним. Как он мог забыть? Гарри трансфигурировал дополнительное одеяло из подушки с кресла, но оно совсем не грело — преобразованные вещи имели ужасную тенденцию быть ненадежными. Северус свернулся в клубок, его длинные руки были спрятаны под подушкой. В этом положении он выглядел намного младше своего возраста, совсем ребенком. Он чуть дрожал, а его мускулы были напряжены от холода. С каждым выдохом с его губ слетало облачко пара. Гарри подошел к своей кровати и сдернул одеяло. Он набросил его на спящего и проследил за тем, как Северус немного сжался и нахмурился сильнее. Ему тепло? Гарри собирался трансфигурировать еще одно одеяло из пергамента, когда вспомнил про камин — если его зажечь, в комнате станет намного теплее. Почему он не подумал об этом раньше? Он встал на колени перед камином, благодаря бога за коврик на каменном полу. Боже, как же холодно! В камине не было ничего, кроме пепла, но это не имело значения — магическому огню и этого вполне достаточно. — Гори, — прошептал он, и в золе вспыхнул светлый шар, мгновением позже разросшийся в горячее красно-оранжевое пламя. «Это следовало сделать с самого начала», — пришло ему в голову, и он снова взглянул на Северуса. — «Перестал дрожать. Он выглядит... так умиротворенно», — Гарри задался вопросом, привык ли Северус спать в холоде, привык ли спать в пустой и неудобной комнате. «Ни слова больше», — с яростной решимостью подумал Гарри. Он нежно погладил Северуса по щеке, а затем взял лист пергамента со своего стола и трансфигурировал его в одеяло. Накрывшись им, он повернул голову так, чтобы иметь возможность наблюдать за спящим слизеринцем. Северус. Воздух уже прогрелся, а темно-красный свет от огня охватил комнату. Гарри улыбнулся. Он ничего не мог с собой поделать. Забавно, но мир был таким прекрасным. Сегодня он пойдет на завтрак (с Северусом), затем на чары (без Северуса, но он сможет думать о нем), а после будет ланч (с Северусом) и защита (снова с Северусом), а потом у него будет свободное время — с Северусом. Северус. Час спустя его мысли все еще были заняты Северусом. Гарри лежал в темноте. В свете камина он видел тени на лице Северуса, крючковатый нос, блестящие прикрытые глаза. Со стороны донеслись приглушенные шаги. Снейп повернул голову, и их глаза встретились. Гарри моргнул и вдруг почувствовал укол страха: что, если тот снова спрячется в свой панцирь? Что, если он решит притвориться, что накануне ночью ничего не было. Северус сонно моргнул. — Добрутро, — пробормотал он. — Доброе утро, — ответил Гарри. Снейп нахмурился и сел. — Это ты набросил на меня кучу одеял? — подозрительно спросил он. — Да, — ответил Гарри, садясь. — Неудивительно, что мне жарче, чем в желудке мантикоры, — пробормотал Северус, вставая с кровати. Гарри наблюдал за тем, как слизеринец, не оглядываясь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. «Пошел в туалет», — предположил Гарри. По его коже пробежал холодок. «Это не значит, что он снова будет меня игнорировать», — лихорадочно убеждал себя юноша. Дверь открылась, и вошел Северус, моргая, будто только что зевнул. — Доброе утро, — повторил он. — Так почему ты решил задушить меня одеялами? Гарри сел на кровати так, чтобы ноги оказались на полу. Пол был на удивление теплым. — Ночью было холодно, — объяснил Гарри, наблюдая за лицом Северуса, выражение которого было трудно различить в полумраке комнаты. — Я проснулся и увидел, что ты дрожишь. Поэтому я накинул на тебя еще одно одеяло. — Ночью было холодно? — переспросил Северус, нахмурившись. — Да. Домовой эльф забыл зажечь камин. Я зажег его сам. — Это... — Северус сел и взглянул сначала на камин, затем на свою кровать. — Никогда бы не подумал, что домашние эльфы пренебрегают своими обязанностями по слежению за огнем, — он осекся и, схватив одеяло, внимательно его осмотрел. — Это твое одеяло. Гарри кивнул. — Да, — подтвердил он с некоторым опасением. Снова послышались шаги. Завтрак уже начался, до занятий осталось совсем не много. — Я трансфигурировал себе из пергамента. Северус встал и приблизился к кровати Гарри. — Это не... — начал тот, когда Снейп торжественно вручил ему одеяло, — благотворительность. — Я знаю, — ответил Северус. Фрост с тревогой на него посмотрел. Было что-то в этом голосе, в этом лице, чего он не мог понять. Северус все стоял, одетый только в свою ночнушку. — Я знаю, что это не благотворительность, — мягко произнес он. Гарри протянул руку, короткое касание тонких пальцев к шероховатой ладони заставило его сердце пропустить удар. Затем он встал. Даже после того как Северус отошел, Гарри еще некоторое время чувствовал легкое покалывание в руке. — Завтрак скоро закончится, — сообщил он. — Надо поспешить. — Ты плохо на меня влияешь, — проворчал Снейп с другой стороны комнаты, переодеваясь. Фрост украдкой взглянул на него и быстро отвел взгляд. — Раньше я никогда не завтракал. — Тогда я твой самый страшный кошмар, — объявил Гарри, натягивая школьную мантию. — Я ужасно напуган, — сухо парировал Северус. — Кстати, держи носки на своей стороне комнаты, Фрост. Гарри, ничуть не смутившись, продолжил: — И я превращу тебя в веселую раннюю пташку... Северус вдруг бросил в него носок, и Гарри со смехом нырнул за свою кровать. — ... в отвратительно жизнерадостного человека, который поднимается ни свет, ни заря и приветствует всех радостным «с добрым утром», — забравшись на кровать, он закончил свою речь, во время которой Снейп стоял, скрестив руки на груди, и усмехался. — Это было очень незрело, кстати, — сказал Гарри, поднимая бровь. — Почти... не побоюсь этого слова... по-гриффиндорски! Снейп выпрямился во весь рост и выразительно на него посмотрел. Улыбнувшись, Гарри поднял носок, брошенный Северусом, и натянул на левую ногу. — Я получил более чем необоснованное оскорбление, — процедил Северус, — и ты надел разные носки. — Уверен, я стану законодателем моды, — ухмыльнулся Гарри. — Хочешь один из моих носков? Они очень... — он полез в чемодан и нашел вышитый снитчами носок, который он купил на деньги Дамблдора, — яркие! — Они отвратительны, — ухмыльнулся Северус. Гарри счастливо улыбнулся, и на мгновение повисла тишина. Затем Северус опустил взгляд — его глаза закрылись, лицо стало нечитаемым, и он вышел из комнаты. Гарри надел второй носок и быстро последовал за ним, гадая, что значил этот взгляд. Он вспомнил момент, когда их руки соприкоснулись, и сердце Гарри снова затрепетало. Несколько минут спустя они вошли в Большой Зал и сели на свои обычные места. Посмотрев на гриффиндорский стол, Гарри обратил внимание на то, что из Мародеров присутствует только Блэк, который, завидев их, встал и направился к ним. Гарри притворился, что не замечает его, и, как и Северус, начал намазывать маслом тост. Северус тоже игнорировал Блэка. Его лицо ничего не выражало, даже когда гриффиндорец остановился напротив слизеринского стола. — Фрост, — поприветствовал Блэк. Гарри посмотрел на него скучающим взглядом. — И Снейп. — Блэк, — после секундной паузы ответил Северус с высшей степени пренебрежением в голосе. Он внимательно изучил сосиску на своей вилке, прежде чем откусить от нее. — Ну, и где твои друзья? Они, наконец, бросили тебя? — Следи за языком, Блэк, — предостерег Гарри, когда тот ощетинился, как загнанная в угол собака, и сделал шаг вперед. — Не думай, что напугал меня, — прорычал он. — И также не думай, что сможешь заставить меня молчать о твоей грязной маленькой... Неожиданно Блэк взвизгнул и поскользнулся. Студенты, глядя на растянувшегося на полу гриффиндорца, захихикали, а несколько слизеринцев громко рассмеялись. Гарри посмотрел на Северуса. Их взгляды встретились, после чего их радость удвоилась, утроилась, и Гарри неожиданно для себя рассмеялся. Это было глупо, необъяснимо, смеяться просто так, но это было прекрасно. Душа Гарри словно вырвалась из клетки, а Северус — Северус улыбался, улыбался так широко, и с улыбкой на лице он выглядел еще моложе, и все вокруг было замечательно. — Даже не пытайся оскорбить Северуса, — сказал Гарри после того, как смог обуздать веселье. Гриффиндорец поднялся на ноги, пригладил волосы, и обвел всех присутствующих угрюмым взглядом. — Теперь ты проклят. Условия дуэли вступили в силу. — Заткнись, змея, — выплюнул Блэк. Он повернулся к Северусу: — Если Нюниус настолько жалок, что не может постоять за себ... Послышался стук. Блэк вздрогнул и выругался, потирая затылок. — П-простите! — пискнул первокурсник-хаффлпаффец, вскакивая со своего места и наклоняясь, чтобы поднять солонку с пола. — Должно быть, она выскользнула у меня из рук... Я всегда такой неуклюжий, я... — Не вини не того человека, Блэк, — перебил его Гарри. Блэк оторвал взгляд от хаффлпаффца, и Фрост насмешливо улыбнулся. Будь он один, он не стал бы этого делать, но Северус сидел рядом, так близко, что юноша чувствовал его тепло, и улыбался с искрой веселья в глазах. — Снейп, — прорычал Блэк, грозно опираясь на стол. Он тяжело дышал, его волосы торчали в разные стороны, совсем как у Поттера, а взгляд казался немного диким. — Ты самый тощий, сальноволосый, гадкий, еще более отвратительный, чем маленькая... — Сириус! Блэк обернулся. За его спиной стояла Лили, а с ней еще одна девушка, высокая и миловидная, с короткими каштановыми волосами. Гарри подарил Лили короткую улыбку, удивляясь тому, что не заметил, как она подошла. Он оглянулся на Северуса, но тот был поглощен поеданием тоста. — Аманда, — выдохнул Блэк пораженно. — Что ты тут делаешь? Девушка критически осмотрела гриффиндорца. — Ну, я получила... э... твое письмо. И я… действительно польщена, и розы такие прекрасные. Но я уже встречаюсь с Фрэнком Лонгботтомом. — Что? — взорвался Блэк. — С Лонгботтомом? С этой неуклюжей, глупой, жалкой посредственностью? — Посредственность? Единственная посредственность здесь ты! — горячо возразила Аманда. — Ты отвратителен. Слышала, прошлой ночью тебе крепко досталось от слизеринца, — она злорадно улыбнулась и повернулась к Северусу. — Хорошая работа, Снейп. Северус пожал плечами. — Это был Фрост, — нейтрально ответил он. Гарри вяло улыбнулся, все еще размышляя о причинах неожиданной отчужденности Снейпа. Было ли это из-за внезапного появления девушек? — Проще пареной репы, на самом деле, — пожал плечами Гарри, поднимая стакан апельсинового сока. — Жаль, что Блэк не может рассказать вам об этом. Аманда, казалось, хотела что-то ответить, но Блэк оттолкнул ее и направил свою палочку в лицо Гарри. — А что ты скажешь сейчас? — зарычал Блэк, его палочка подрагивала между глаз Фроста. Гарри проигнорировал его и спокойно сделал глоток апельсинового сока. — На твоем месте я бы убрал палочку, — ледяным тоном прошипел Северус. Гарри посмотрел на него и увидел, что Северус нацелил палочку на гриффиндорца, напряженный и готовый к броску, словно свернувшаяся кольцами змея. «Он защищает меня», — понял Гарри, чувствуя, как зарождается и заполняет все его существо какое-то новое, невыразимо теплое чувство. Чувство, возникшее, когда он увидел решимость и страх в этих черных глазах. — Заткнись, Нюниус, — рявкнул Блэк, по-прежнему указывая палочкой в лицо Гарри.— Тебя никто не спрашивал... — СИРИУС БЛЭК! Голос МакГонагалл эхом прокатился по всему Большому Залу, когда она подошла к ним. Ее губы были плотно сжаты. — Что, во имя Мерлина, вы делаете? — потребовала она ответа. — Угрожаете однокурснику в Большом Зале во время завтрака! Ну, мистер Блэк, я жду объяснений. Блэк открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. — Тридцать баллов с Гриффиндора и неделя отработок с мистером Филчем, — коротко объявила МакГонагалл. — И я больше не потерплю подобных нарушений, мистер Блэк. От любого из вас, — прежде чем уйти, она грозно посмотрела на всех участников инцидента, одарив Северуса чуть более долгим взглядом. — Молодец, Блэк, — сухо заметила Аманда. — Я пойду. Увидимся на рунах, Лили, — попрощалась она и ушла, не дожидаясь ответа. — Ты слышал, что сказала МакГонагалл? — обратился Гарри к Сириусу, отпивая еще сока так, словно ничего не произошло. Блэка трясло, словно зомби, которого ударила молния. — Свободен, — продолжил он, когда Блэк не шелохнулся. Тот прошипел что-то себе под нос, слишком тихо для того, чтобы Гарри смог это расслышать. — Ты свое еще получишь, Фрост, — прорычал он. — И ты тоже, Нюни... — он запнулся, словно его дернули за поводок, — Снейп, — закончил он. — Хороший песик, дрессировке поддаешься, — усмехнулся Гарри, получив удовлетворение от выражения страха и подозрения, исказившего лицо Блэка. — Иди же. Блэк, рыкнув в последний раз, направился к выходу из Большого Зала, по пути задевая студентов. — Почему ты назвал его псом? — поинтересовалась Лили. — Потому что он ведет себя как собака, — легко солгал Гарри. Ему вдруг стало интересно, почему Лили не ушла с Амандой или Блэком. Под внимательным взглядом гриффиндорки, Северус даже не взглянул на Гарри. Казалось, он не признавал самого факта его существования. «Это так похоже на Северуса», — вздохнул Гарри. Снейп был чрезвычайно замкнутым человеком, напряженным, как натянутая струна, и бесконечно одиноким. — Да, я тоже так думаю, — сказала Лили. — Я просила его разрешить нам воспользоваться его семейной библиотекой, чтобы найти информацию по проекту, но он отказал. — Семейной библиотекой Блэков? — эхом отозвался Гарри. Он вспомнил затхлую комнату, покрытые пылью шторы, обезглавленных эльфов и задался вопросом: Лили сошла с ума, думая, что она, магглорожденная, сможет попасть в семейную библиотеку древнего чистокровного рода, даже имея разрешение блудного наследника? — Там самая обширная коллекция литературы по, скажем так, «не совсем светлым» искусствам, — объяснила Лили. Она оглянулась, казалось бы, заинтригованная зрелищем исчезающих со столов тарелок. — Я уже договорилась с профессором Флитвиком, он дал нам разрешение на выезд в библиотеку Цaeca в маггловском Лондоне. Гарри моргнул. — Что? — он взглянул на Северуса, но тот спокойно ел тост. — Она была основана учеником Николаса Фламеля, я думаю, — сообщила Лили. — В ней должна быть одна из крупнейших в мире коллекций по древним ритуалам. Мы обязаны на нее взглянуть. — В маггловском Лондоне? — переспросил Гарри, нахмурившись, когда тарелка с недоеденной сосиской исчезла. Почему он не слышал о ней раньше? Лили кивнула. — Это странно, но Сириус сказал, что она, как и дом Блэков, скрыта от глаз магглов. Я думаю съездить туда сегодня, если у тебя нет никаких срочных дел. Он с трудом подавил порыв сразу же отказать. Ему совсем не хотелось никуда идти. Только не сегодня. Все, о чем он мечтал, это побыть наедине с Северусом, и он не думал, что Снейпу понравится, если Гарри проведет весь день с Лили Эванс. Но он знал, что должен помочь девушке. — Хорошо, — почти дружелюбно сказал он. — Отлично, — улыбнулась Лили. — Следующий урок у нас чары? Гарри подавил всплеск раздражения. Почему она не могла их просто оставить? Когда она рядом, Северус словно закрывался в своей раковине, становился таким далеким и отчужденным, будто снежная вершина. Он хотел побыть с ним наедине, хотя бы чуть-чуть. Северус встал. — Ты уходишь? — расстроенно пробормотал Гарри. Северус кивнул и бросил на Лили холодный, нечитаемый взгляд. Затем он, шурша мантией, развернулся и быстро направился к выходу из Большого Зала. — Он какой-то молчаливый сегодня, — пробормотала Лили. Гарри пришлось потратить немало усилий на то, чтобы подавить очередной всплеск раздражения. Только после того, как ему это удалось, он смог ответить. — Да, — согласился он и собрал свои вещи, не глядя на Лили. — Пойдем. * * * — Ты берешь с собой фотоаппарат? — спросил Гарри, глядя на черную камеру, которая свисала с шеи Лили и выглядела ужасно устаревшей. Едва подумав об этом, юноша напомнил себе, что сейчас семидесятые. — Да, — сказала Лили. Она прикоснулась к камере. — Петуния любит Трафальгарскую площадь с голубями, взлетающими ввысь. Мама и папа берут нас туда каждое лето, но в этом году я была на программе для молодых магглорожденных ведьм, поэтому не смогла поехать. Ты видел Трафальгарскую площадь? Гарри покачал головой. Они шли в Хогсмид, их лица раскраснелись от свежего ветра. Поттер гадал, могут ли они выпить перед тем, как отправятся на Косую аллею, а оттуда в библиотеку Цаеса. — Здесь довольно мило, — заговорила Лили. Они почти подошли к Хогсмиду, и Гарри уже видел беспорядочные крыши и поднимающийся из труб дым. «Мало что изменилось», — тепло подумал он. Но, пока он с нежностью осматривал окрестности, перед его глазами мелькали образы обугленного и разрушенного Хогсмида, истлевшего скелета той деревни, которой он был сейчас. Юноша почувствовал, как тепло покинуло его сердце. — Где ты живешь? Гарри поднял глаза. Он не мог назвать Литтл-Уингинг — в конце концов, Эванс жила именно там. Но больше он нигде не жил. — В Бартоне, — он был там раз или два, контролировал операции авроров. — Бартон? — спросила Лили. — Где это? — Недалеко от Ливерпуля, — просто сказал Гарри. Он шагнул вперед и, протянув руку к двери Трех Метел, открыл ее, пропуская девушку перед собой. Лили улыбнулась. — Спасибо, — изящно поблагодарила она и вошла. Здесь было гораздо теплее, а в воздухе витало что-то неуловимое. Несколько ведьм болтали и хихикали на другом конце пустого бара, уродливый гном сидел с кружкой эля в темном углу комнаты. — Ну, привет! — воскликнула мадам Розмерта. Она откинула волосы назад и подошла к камину с энергичностью, которая будет стерта двадцатью годами и двумя войнами. Гарри внимательно оглядел зал. Кое-что изменилось с его времени: в воздухе витало веселье, атмосфера была далека от уныния, и убогости, и отчаяния, которые он помнил. — Вы Лили Эванс и Джонатан Фрост? — уточнила она. Гарри кивнул. — Да, — не смогла промолчать Лили. — Альбус рассказывал мне о вас, и о проекте, над которым вы работаете, — шепнула им женщина, подмигивая. — Рассказывал? — запинаясь, переспросила Лили. — Ну конечно, — подтвердила Розмерта. Она протянула им баночку с летучим порохом. Гарри заметил, как Лили неуверенно зачерпнула довольно большую горсть. «Возможно, его усовершенствуют в будущем», — решил он, следуя ее примеру. — Дырявый котел, — прокричала Лили и шагнула в камин, бросая порох себе под ноги. Огонь заискрился зеленым светом, и девушка исчезла в вихре пламени. Гарри подобрался поближе к камину. — Не забудь сконцентрироваться, — напомнила мадам Розмерта, когда Гарри кинул порошок. «Надеюсь, она не считает, что я...» — возмутился Гарри, вдыхая облако пепла, и закружившись в этом бесконечном вихре... — Не думаю, что Дамблдор рассказал ей, над чем мы работаем, — засомневалась Лили, когда Гарри, спотыкаясь, вышел из камина. — Я имею в виду, мы исследуем древние ритуалы, которые включают жертву и эмоции. Я просто не могу поверить в то, что мадам Розмерта улыбнулась бы этому. — Никто не смог бы, — согласился Гарри, щеткой счищая сажу с мантии. Он до сих пор не понимал, как люди могут выходить из камина так, словно просто вошли через дверь. — Интересно, что сказал ей Дамблдор, — проговорила Лили, когда они выходили из Дырявого Котла. — Думаю, что-то безобидное, — дружелюбно предположил Гарри. Лили нахмурилась, затем слегка пожала плечами, словно отказываясь понимать парадоксальное поведение директора. «Ты мой должник, Альбус, — подумал Гарри. — Только я могу спасти твою пешку». Мысли о последствиях на мгновение охватили его — эта пешка, его мать, Лили Эванс, вскоре пожертвует собой ради сына, который продал ее хитрому лжецу, ослепившему весь мир своими мерцающими голубыми глазами. Он легко отмахнулся от этой мысли и последовал за Лили к выходу из Косой аллеи. — Библиотека прямо там, — указала Лили, глядя через плечо на Гарри. — Мы находимся на Чаринг Кросс Р... ой! — Простите, — пробормотал толкнувший ее маггл. — В общем, мы на Чаринг Кросс Роуд, и чуть дальше есть куча книжных магазинов, — объяснила Лили. — Библиотека скрыта между двумя из них. — Умно, — одобрил Гарри, но тут же отвлекся. Маггл с жиденькой бородкой, одетый в поношенную одежду, уставился на Лили. «Грязный старый маггл», — немедленно рассердился Гарри, переместившись так, чтобы закрыть собой девушку. Лили с любопытством на него посмотрела, а затем указала на дверь в кустах. — Это здесь. Гарри взглянул, куда показывала девушка. Это было так просто: дверь стояла в середине куста, который вырос между двумя маггловскими книжными магазинами. На двери была почти неразборчиво вырезано "Praedamno spem, quisque haec iniit." — Оставь невежество, всяк сюда входящий? — перевел Гарри. — Очень интересно. — Да, — с энтузиазмом согласилась Лили, продираясь сквозь кусты, чтобы ухватиться за ручку. Несколько магглов странно на них посмотрели. — Давай, — сказала она. Гарри последовал ее примеру, все еще занятый вопросом, почему он не слышал об этой библиотеке прежде. Вероятнее всего, она была разрушена. Интересно, а книги сохранились? Должно быть, во время первой войны все было уничтожено. — Ничего себе, — с благоговением выдохнула Лили, оглядываясь. — Это... это... Гарри, зайдя в библиотеку, огляделся. Помещение было маленьким, и у него создалось впечатление, будто он находится в подземной пещере. Стены и потолки неизвестный мастер вытесал прямо из камня, а из комнаты вели всего два коридора. Между проходами стоял большой стол, за которым, казалось, никого не было. Голос Лили упал до шепота. — Это... это... — Мило, — оценил Гарри. — Нам можно просто пройти или нужно... как-то отметиться? — он исследовал помещение на враждебную магию или охранные заклинания и ничего не нашел. Возможно, именно поэтому библиотеку уничтожили. Юноша покачал головой. Тот, кто ее основал, был идиотом, раз верил в ее незыблемость. — Не так громко, — прошипела Лили. — Нам не нужно делать ничего подобного, потому что филантроп Джиневра Чосер не хотела каких-либо ограничений для библиотеки. М, — она подтолкнула его к левому проходу и проговорила приглушенным голосом: — Думаешь, лучше пойти сюда? — Почему бы и нет? — пожал плечами Гарри и пошел вперед. Лили последовала за ним. — Здесь есть какой-нибудь каталог? — спросил он. — С трудом верится, что Джиневра Чосер заставит нас просмотреть каждую книгу, чтобы... Лили вдруг ахнула, прерывая Гарри. — Ох, — она двинулась по направлению к центру комнаты. Озадаченный, Гарри последовал за ней. Она склонилась над маленьким черным котлом. — Это же котел Каллех! — Лили, — позвал Фрост низким ровным голосом, который он использовал, чтобы охладить агрессивных авроров и предупредить особенно упорных заключенных перед допросом. — Все в порядке, — прошептала девушка. Она неохотно отстранилась, но ее взгляд по-прежнему был прикован к котлу и табличке перед ним. — Что ты сказал? — Как мы собираемся искать нужные книги? — повторил Гарри. — И после того, как мы найдем книги по древним ритуалам, я хочу посмотреть, есть ли тут материал по нашей с Северусом работе. — О, конечно, — воскликнула Лили. — Тут есть заклинание. Все что тебе нужно, это сосредоточиться и подумать о необходимой книге. — Правда? — удивился Гарри, впечатленный. — Это довольно... оригинально. — Да, — взволнованно проговорила гриффиндорка. — Это заклинание ужасно сложное. О, давай же попробуем, — она закрыла глаза и нахмурилась, пытаясь сконцентрироваться. Через минуту она нахмурилась сильнее. «Она так похожа на Гермиону», — с грустью подумал Гарри. Лили повернулась к полкам в задней части комнаты и, не открывая глаз, двинулась туда. Гарри очистил разум и закрыл глаза. На мгновение он задумался, как сформулировать вопрос? Жертвоприношение друидов? Древние ритуалы? Ритуалы. Он вспомнил пыльные свитки Прибежища, хранящие секрет силы Волдеморта, его силы, и высушенный труп, который покоился среди разбросанного пергамента... Почувствовав рывок в голове, он нахмурился и двинулся туда, куда потянула его магия, держа руки перед собой, словно слепой. Когда он почувствовал древесину книжной полки под ладонями, он открыл глаза и увидел на ней массивный инкрустированный золотом и обшитый тканью том с пятиугольной розой на корешке. Гарри взял его. Передняя и задняя обложки были пусты, и, когда он открыл книгу, он увидел только пустые страницы. Он закрыл ее и снова потрогал пятиугольную розу на корешке. Он вспомнил, что уже видел такую на ожерелье скелета в Прибежище, только тусклую и бледную. За его спиной послышались шаги. — Нашел что-то интересное? — прошептала Лили, глядя на книгу в его руках. — Кое-что, — как можно спокойнее ответил Гарри. Он невинно повернул книгу в руке. — Это может помочь с нашим с Северусом проектом. — О, — буркнула Лили с ноткой разочарования в голосе, которая привлекла внимание Гарри. Он тут же понял и задумался над тем, что ему сказать? Что он думал о проекте и Северусе все утро? Что ему жаль, что он не нашел ничего, что помогло бы ей, и что она не должна обижаться? Или то, что она была никем по сравнению с Северусом? — А что насчет тебя? — спросил Гарри. Лили показала ему гигантскую книгу. — Вот, — сказала она, стирая пыль с обложки. — Она кажется очень перспективной. Думаю, в одной из книг школьной библиотеки я читала именно о ней. — Отлично, — пробормотал Гарри, пытаясь улыбнуться. — Давай я попробую еще раз. Может, во второй раз я найду что-то более полезное. Лили оживилась. — Хорошая идея. Гарри закрыл глаза и снова очистил сознание. «Ритуалы, — попытался настроиться он. — Жертвенные ритуалы». Он увидел почерневшие тела, лица с застывшим выражением ужаса, кровь на морозе неумолимой ночью. «Ритуалы с использованием силы любви и положительных эмоций», — наконец сформулировал запрос Гарри. Сначала ничего не случилось, но потом он почувствовал, как что-то его тянет. Он последовал за этим чувством, вытянув руки вперед. Его тянуло все дальше из прохода, ко входу в библиотеку, а затем вниз по другому коридору из каменного зала. Наконец, он остановился около книжной полки. Лили стояла чуть позади. Гарри открыл глаза и потянулся вперед, чтобы вытащить свиток с полки. — Что это? — прошептала Лили. Гарри развернул его, недоумевая, почему его потянуло именно сюда, когда он сконцентрировался на положительных эмоциях. Он точно знал, что это был за свиток — частичка одного очень темного талмуда, широко распространенная среди Пожирателей Смерти из-за полного описания способов использования трупов врагов для... различных целей. — Ничего полезного, — буркнул Гарри и отошел от стеллажа. Он мысленно приказал Лили следовать за ним, что, к его облегчению, она и сделала, и проклиная себя за то, что слишком быстро свернул свиток, отчего в глазах Лили появились огоньки сомнения. — Почему бы тебе не попробовать еще раз, — предложил Гарри. — Хорошо, — согласилась Лили. Она закрыла глаза и какое-то время стояла неподвижно. Затем она нахмурилась и, открыв глаза, потрясла рукой. — Я думаю, это оно, — она указала на том в своих руках. — Я больше ничего не почувствовала, — девушка заколебалась. — Ты уверен, что тот свиток, который ты нашел, бесполезен? — Да, уверен, — твердо произнес Гарри, убедившись, что говорит ровным голосом. — Я читал об этом где-то, — добавил он. — Он содержит ошибочную попытку систематизировать жертвенные ритуалы, и многие ведьмы и колдуны, которые использовали его, потом сошли с ума. — О, — приглушенно выдохнула Лили. Гарри осторожно взглянул на ее лицо, надеясь, что она поверила, но в тусклом свете библиотеки трудно было сказать наверняка. — Тогда давай проверим эти книги. Они направились к массивным столам. При ближайшем рассмотрении, Гарри обнаружил, что они выпилены прямо из цельного ствола большого дерева. По краям были тонко вырезаны... он пригляделся, желая рассмотреть безумные картинки. — Полагаю, мы должны записать свои имена и название книги, — предположила Лили, указывая на гигантскую чернильницу и старое перо. Она посмотрела на книги и обмакнула перо в чернила. — Здесь, — она протянула Гарри перо и пергамент. В конце длинного листа с именами и названиями, она написала «Лили Эванс — трактат о Ритуальном жертвоприношении, основанный на светлых эмоциях». Последние два слова пришлось записать очень мелко, чтобы уместиться в отведенное место. «А мое название хорошее и короткое», — немножко позлорадствовал Гарри. Он написал «Джонатан Фрост» и нарисовал пятиугольную розу в графе для названия книги. — Все, — выдохнул Гарри, собираясь отложить перо, но то прилипло к его руке и обернулось вокруг кисти как виноградная лоза. — Твое имя! — прошептала Лили. Гарри посмотрел вниз. Слова, которые он написал аккуратными ровными буквами стали блестяще красными. Девушка подняла глаза, неопределенно сверкающие. — Должно быть, это перо зачарованно на правду, — заинтересовалась она. — Ты написал свое полное имя? — О, должно быть, — спокойно согласился Гарри, внутренне проклиная себя. Как он мог быть таким идиотом? Чары правды — это же очевидно, почему он не почувствовал их раньше? «Перестань об этом думать, черт побери, и возьми ситуацию под контроль!» — он протянул руку к книге, и перо снова скользнуло ему в ладонь. Он вычеркнул записанное ранее имя. Затем помедлил в нерешительности, судорожно ища выход из ситуации... Он обмакнул перо в чернила и начал писать. — Джонатан... Гарри почувствовал чары правды. Бесполезно. Чары были древними и очень сильными, питаемыми мощной магией и охраняемые годами. «Среднее имя, быстро». Он записал первое, что пришло в голову. — Линн... Он снова сосредоточился и направил свою силу в перо, и на этот раз почувствовал, как оно дрожит у него в руке. — Фрост. — Готово, — воскликнул он. На этот раз у него получилось благодаря заклинанию Конфундус. Он бросил заклинание на перо и почувствовал, как чары истины корчатся под темной сеткой. «Пусть это сработает», — взмолился он и отложил перо. Ничего не произошло. — Твое среднее имя Линн? — спросила Лили. — Да, — пробормотал Гарри. «В настоящее время, во всяком случае». — Пойдем? — Да, давай, — сказала Лили, и они направились к выходу. Гарри тихо шел за девушкой. Лили, казалось, ничего не заподозрила. Он думал о том, чтобы наложить Обливиэйт, но, кажется, она восприняла все довольно спокойно. «Какое облегчение, — выдохнул он. — Слава богу, что она такая доверчивая гриффиндорка». — Почему бы тебе не уменьшить книгу и не убрать ее в карман? — предложила девушка. — Хорошая идея, — согласился юноша. — Только не здесь. Вокруг магглы, — он огляделся и уставился на того маггла, который нагло пялился на Лили. «Все еще не ушел?» — подумал Гарри. Маггл перевел угрюмый взгляд с Лили на него. Может, стоит его проучить... — Пойдем, — поторопил Гарри Лили. — На Трафальгарскую площадь? — Да, — ответила та, поворачиваясь. В это самое мгновение, Гарри направил магию через глаза в разум маггла... Маггл с мягким хриплым криком съежился, закрывая глаза руками... — Думаю, сюда, — рассудила Лили, шагая по улице и с любопытством разглядывая магазины. — Да, наверно, — поддакивал Гарри, следуя за ней. Перед ними открылась Трафальгарская площадь. Впечатленный, Гарри поднял взгляд. Одинокий столб величественно возвышался в окружении бронзовых львов. С обеих сторон били фонтаны, вода выливалась, наполняя бассейны. — Разве это не прекрасно? — спросила Лили. — Тут так много птиц, — вслух заметил Гарри. Действительно, земля, казалось, была покрыта голубями, смело гуляющими среди людей. — Мы можем покормить их, если хочешь, — предложила Лили. — И... — она взяла фотоаппарат и посмотрела на столб в центре, затем нажала на кнопку, и камера издала жужжащий звук. — Петунье это понравится. — Я в этом уверен, — глухо отозвался Гарри. Он гадал, что станет с этими фотографиями? Будут выброшены? Сожжены? Спрятаны где-то? С глаз долой, из сердца вон? — Давай поднимемся ко львам, — предложила Лили, хватая Гарри за руку и таща его к бронзовой статуе. — Почему тут так много голубей? — недоумевал Гарри, пробираясь через море птиц вслед за Лили. — У меня такое чувство, будто я окружен, — его слегка нервировало, что птицы толпились у его ног. — Не будь глупым, — предупредила Лили. Она остановилась и снова взяла камеру. — Почему ты фотографируешь голубей? — озадаченно спросил Гарри. — Петуния их любит, — просто сказала Лили, когда щелкнул затвор камеры, и в нем снова что-то зажужжало. «Это бессмысленно, — подумал он. — Фотографии все равно будут уничтожены». Он вспомнил свою дорогую тетю Петунию. Удивительно, но она и ее семья избежали гнева Волдеморта, насколько ему известно. В последние месяцы войны смерти случались так часто, что отмечались лишь очередным номером на кусочке пергамента. — Давай, — потребовала Лили. — Помоги мне забраться на льва. И возьми мой фотоаппарат, — она протянула ему камеру и стала карабкаться на основание статуи. — Здесь, — Гарри повесил фотоаппарат на шею и, сцепив руки, встал у постамента.— Становись сюда. — Спасибо, — Лили быстро улыбнулась и, опершись на его сцепленные руки, взобралась на статую. Она замерла между передними лапами льва. — Так нормально? — Да, — одобрил Гарри. Он поднял камеру к лицу и прищурился. — Где тут зум? — Что? — Не важно, — махнул рукой Гарри, отступая назад и поднося камеру к лицу. — Улыбнись! — он нажал кнопку и почувствовал, как камера зашумела у него под пальцами. — Твоя очередь, — взволнованно сказала Лили, соскальзывая со статуи и приземляясь рядом. — Давай, залезай. Я хочу сфотографировать тебя верхом на льве. Гарри пожал плечами. — Хорошо, — согласился он, подавая ей камеру. Он положил руки на каменное основание и легко поднялся. — На льва? — спросил он. — На его голову, — потребовала Лили. «Вот так», — думал Гарри, карабкаясь на спину льва, а оттуда — на его голову. Он посмотрел вниз, свесив ноги. — Так хорошо? — Отлично, — крикнула Лили, поднимая камеру к лицу. — Улыбнись! Улыбнуться? Гарри нерешительно исполнил. Он не улыбался на камеру очень давно. От него ожидали, что он будет выглядеть торжественно, уверенно, спокойно, строго, но не весело. «Лучше не улыбаться вовсе, чем выглядеть так, словно у тебя запор», — пришла ему в голову мысль, и он позволил лицу расслабиться, воображая, что он высоко над миром. С Северусом. Вдруг тоска захлестнула его с головой, вызывая горькую боль, от которой перехватило дыхание. Он пожелал, чтобы Северус был с ним, чтобы они вместе были на льве. Северус сидел бы рядом с ним, сначала угрюмый, но потом он обязательно расслабился бы! И так они бы наблюдали, как солнце опускается над стаей голубей и мерцающей водой фонтана. — Это было превосходно! — крикнула Лили, убирая камеру от лица. Гарри улыбнулся и быстро начал спускаться со статуи. — Ты как кот, — прокомментировала она. — Не знаю, как ты это делаешь. Эй, посмотри на того человека. Разве он не интересный? — она поднесла камеру к лицу и сделала фотографию. Он посмотрел и увидел мужчину практически скрытого голубями. — Магглы, — пробормотал он, качая головой. — Что? — резко проговорила Лили, отдергивая от лица камеру. — Не говори так! Гарри моргнул. — Что... Магглы? Не говорить как? — Так, словно они все тебе противны, — она испытующе на него посмотрела. — Ты... нет, не такой. Ты тоже магглорожденный. — Нет, — автоматически согласился Гарри, и страх охватил его сердце. — Я не такой, — он оглянулся на маггла и осознал, что ощущает главным образом брезгливость. «Но это из-за голубей, — убедил он себя. — Я не такой, как Волдеморт». Он посмотрел в сторону и увидел пару у фонтана. Он искал какое-то чувство в себе и нашел только... — Это из-за голубей, — сказал он вслух. — Правда? Так ты боишься птиц? — удивилась Лили. — Авефобия? Гарри серьезно на нее посмотрел, прежде чем понял, что она дразнится. Он слабо улыбнулся. — Нет, просто безумные голуби хотят съесть нас живьем. И это орнитофобия, а не авефобия. Лили засмеялась, но это был короткий, довольно напряженный смех, и они оба понимали это. — Прости, что обвинила тебя, — покаялась она. — Я знаю, что ты не такой. — Да, — пробормотал Гарри, оглядываясь и неожиданно вспоминая маггла, которому он послал импульс боли через глаза. Он почувствовал, что сердце упало, когда он обнаружил, что колеблется, прежде чем дать объяснения. — Я не такой. — Хорошо, думаю, я испортила прекрасный момент, — вздохнула она. — Ты выглядел счастливым и грустным одновременно, там, на льве. Гарри, пораженный, посмотрел на нее. — Правда? — спросил он, а затем вспомнил, что чувствовал, и ощутил, что у него, кажется, горит лицо. Лили кивнула. — Казалось, словно ты наслаждаешься собой, своим первым посещением площади, — она поколебалась, прежде чем продолжить. — Знаешь, я использовала это воспоминание для создания Патронуса. О том, как мы с Петуньей пришли сюда еще маленькими девочками, и папа поднял нас на льва, — она замолкла, ее глаза остановились на большой бронзовой статуе. Гарри тоже посмотрел на нее. — Вот, что я хочу сделать, — сказала она голосом, полным решимости. — Что, снова подняться на льва? — усмехнулся Гарри, наблюдая, как девушка с пылающими волосами взобралась на спину льва. Юноша отступил и поднес камеру к лицу. — Нет, — покачала головой Лили. — Заклинания, ритуалы и жертва. Мне кажется, что все это несбалансированно. Кажется, что существует так много заклинаний, берущих силу от ненависти, жестокости, гнева, и... и всех темных вещей в мире, но всего несколько заклинаний, которые могут принести радость, любовь, и... просто счастье. Это неправильно. — Жизнь несправедлива, — тихо произнес Гарри. — На каждую Аваду Кедавру нет Экспекто Патронума. — Я знаю, — воскликнула Лили. Она повернулась и яростно на него посмотрела. — Но вот в чем вопрос — собираешься ли ты что-то с этим делать? Или просто будешь сидеть и ныть, как некоторые прогнившие старые циники? Сразу же после этой фразы ее лицо приняло виноватое выражение. — Извини, — пробормотала она. — Снова я тебя обвиняю. Я не хотела быть такой... — Честной? — предложил Гарри, криво улыбаясь. — Нет! Нет, конечно, нет. Я просто... — она окинула взглядом площадь, птиц, которые поднялись словно бисерный занавес, мужчин, женщин и детей, гуляющих по каменной мостовой. — Эй, я хочу так же сфотографироваться, — загорелась она, не отрывая глаз от девушки, позирующей у фонтана. Гарри протянул руку и забрал у Лили камеру. Она посмотрела на него, пораженная, а потом внезапно широко улыбнулась. — Тогда вперед, — сказал он, наблюдая со смесью жалости и сожаления, как гриффиндорка бодро подошла к фонтану и с радостью принялась позировать. Остаток дня пролетел быстро. Лили делала фотографии в бешеном темпе или просила Гарри сфотографировать ее, в то время как она позировала и улыбалась. Девушка остановилась только когда закончилась пленка, и тогда они ненадолго задержались у фонтана. — Здесь прекрасно, правда? — вздохнула она. — Я принесу тебе фотографии. Отдам распечатать в Хогсмид, когда будем возвращаться. — Они магические? — спросил Гарри, но нельзя сказать, что он был удивлен. — Да, — ответила Лили, погружая палец в воду и лениво рисуя узоры. — Думаешь, можно загадать желание с кнатом? — Я думаю, нам пора, — оборвал ее Гарри. — Я голоден. И я боюсь, мадам Розмерта подумает, что мы были заняты не тем, чем надо. Лили безучастно подняла глаза. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — быстро пробормотал Гарри, направляясь обратно в Косую аллею, с безымянной книгой в одной руке и камерой Лили в другой. — Пошли. * * * Он отвернулся от зеркала, хотя оно показало только светящийся туман. Гарри снова был в Прибежище, среди груды свитков и пергаментов. Он не знал точно, почему он здесь, почему избегает снов, почему стоит совершенно неподвижно и смотрит на дальнюю стенку. А возможно и знал. Он махнул рукой в сторону свитков и прошептал заклинание, заставляя их отодвинуться от трупа. Еще один взмах, и столы заскользили по полу к стенам. Он наклонился и коснулся пятиугольной розы на ожерелье. Гарри старался не смотреть на сморщенные губы, пожелтевшие зубы или пустые отверстия там, где раньше были глаза. Он пробежался пальцами по всей длине нитки и не нашел никакого узла. Она была цельная. Поколебавшись секунду, он осторожно снял ожерелье со сморщенной плоти и спутанных волос. Положив украшение в карман, он посмотрел на труп. Десять минут спустя Гарри дрожал на ночном воздухе, пробираясь в Запретный Лес и левитируя за собой тело. Он надеялся, что Северус остался в спальне сегодня вечером. Если Дамблдор что-то заподозрит и решит проверить его, Гарри будет трудно объяснить, откуда у него труп. Наконец, он набрел на лесную поляну. То, что нужно. Юноша позволил трупу упасть в траву, а затем указал на него палочкой. — Инсендио! — произнес он, невольно понизив голос в тишине леса. Труп нехотя загорелся. Он шипел, и трещал, и даже немного дернулся, словно время повернулось вспять, и человек ожил. Гарри сморщил нос, почувствовав запах горящих волос и плоти. Он знал этот запах слишком хорошо. — Покойся с миром, — пробормотал Гарри. Он смотрел на огонь до тех пор, пока от трупа не остался один лишь прах. Было холодно. Он потер руки и направился обратно в замок, чувствуя себя обессиленным и все еще слишком взволнованным, чтобы лечь спать. Был ли он действительно таким же, как Волдеморт? Он обнял себя и посмотрел на свои ноги, слушая подозрительно притихший лес. Гарри вспомнил, что причинил магглу боль, что это слово — маггл — слишком легко слетело с его губ. Но... он поднял затуманенный взгляд. Это может значить что угодно. Первый маггл странно пялился на Лили, а второй действительно был отвратительным. Если бы это была ведьма или волшебник, он бы почувствовал такое же отвращение... не так ли? Он потряс головой. Гарри чувствовал себя смущенным, потерянным, слишком уставшим, чтобы думать, и та часть его сознания, которая еще была способна на это, была занята Северусом. Северус. Он снова и снова произносил это имя про себя, чувствуя, как с каждым разом покалывание становится все сильнее и сильнее. Гарри вспомнил, что был так же смущен несколько дней назад, но это было смущение другого рода. Но тогда он не знал, что чувствовал Северус, а теперь... Теперь он тоже не знал. Он знал только, что… знал только, что… черт, он просто знал, что хочет быть рядом с Северусом, спать с ним в одной постели и просыпаться, чувствуя рядом его лицо, грудь, тело... Страсть? Любовь? Он не мог понять. Это было не важно. Северус — вот что имело значение. И если то, что он чувствовал, было любовью, похотью... или даже извращенным фетишем на Мастера Зелий, ему это было не важно. Северус — это все, что имело значение. Но Северус держал дистанцию. Гарри вздохнул и ускорил шаг. Этот человек запутал его. В один момент они касались руками, а в другой Северус отводил взгляд с непроницаемой холодностью постороннего. Гарри спешил по коридору к спальням мальчиков. Он открыл дверь седьмого курса, а затем очень осторожно открыл дверь в его и Северуса комнату. Северус спал. Гарри закрыл дверь и прислонился к ней, просто глядя на слизеринца. Возможно, он слишком устал, чтобы двигаться. Возможно, часть его разрешила его сердцу смотреть столько, сколько захочется, потому что такие моменты были редки. Он покачал головой. Было уже поздно. Ему нужно спать. Он пробрался в свою постель и разделся, бесшумно скользнув под одеяло. Гарри зажег огонь (видимо, домашние эльфы снова забыли), и тонкое пламя сквозь решетку напомнило ему о трупе, обращенном в пепел. Когда глаза Гарри уже закрылись, он потрогал пятиугольную розу, вырезанную из кости, и ему показалось, что он услышал вздох.