Ступай осторожно

Экипаж остановился с глухим стуком. — Выходите, пожалуйста, уважаемые, — несколько мгновений спустя сказал Лестрейндж, открыв дверь и поклонившись так низко, что кончик его шутовской шляпы коснулся земли. Гарри открыл глаза и выбрался из экипажа. Поместье гордо возвышалось в темноте. Большая лестница тянулась к черным двойным дверям, которые были почти такими же большими, как в Хогвартсе. По обе стороны от двери находились две бесформенные статуи, чьи очертания терялись в тени, окутывавшей поместье словно бархатными шторами. Лестрейндж поднялся вверх по лестнице, но Гарри немного задержался. Он осознал, что его сердце забилось, как пойманная птица, когда он взглянул на маску, скрывавшую лицо Северуса. И, о, ужас, в какой-то момент, ему показалось, что перед ним стоит не Северус, а какой-то безымянный Упивающийся. Но Северус наклонил голову. «Иди», — сказал он нетерпеливо, почти раздраженно. Гарри двинулся вперед, мысленно вздохнув с облегчением и поднялся по лестнице. Это все еще был голос Северуса; это был Северус, его Северус. Лестрейндж распахнул двери, из которых лился кроваво-красный свет. Приблизившись, Гарри остановился. Он ощутил слабые магические импульсы, и прежде, чем он двинулся дальше, они захлестнули его агрессивным потоком. Гарри почувствовал, как Северус напрягся. Он услышал слабый рык, и вдруг, взглянув в сторону, Гарри увидел, что уродливые статуи — это две гигантские гончие, чьи глаза светились неземным красным светом, а их глотки исторгали глубокое, вибрирующее рычание. Гарри взмахнул рукой, и как только он сделал это, изображение, казалось, дрогнуло. Он моргнул. Красные глаза были отражением, а рык был только лязгом устройства внутри поместья. "О, — подумал Гарри, — иллюзия!" Он нахмурился и мысленно потянулся к магии, которая словно окутывала его. — Это всего лишь иллюзия, — прошептал Гарри, одной рукой хватая напряженное плечо Северуса. — Ее видят только нечистокровные. Северус напрягся еще больше. — И в самом деле, — сухо пробормотал он, входя в поместье, и Гарри вдруг понял: Северус — нечистокровный. Заклинание подействовало и на него тоже. Он нечистокровный. Комната, в которую они вошли, была устлана красным ковром. Стены и потолок, однако, были чернильно-черными, и у Гарри возникло странное ощущение, что они шли по кровавому мосту над пустотой. Лестрейндж ждал в дальнем конце, стоя прямо, положив ладони на дверь. Казалось, он улыбается. Гарри почувствовал внезапный приступ ненависти. «Вы ждали, что мы попадемся в эту маленькую ловушку, не так ли?» — думал он. Ненависть усилилась и вдруг вытеснилась внезапным страхом, когда Лестрейндж слегка поклонился, готовясь открыть дверь. — Господа волшебники, — сказал Лестрейндж, и это звучало насмешливо, — Я представляю вам — бал-маскарад. «Там будет Волдеморт», — подумал Гарри, запаниковав, когда дверь медленно распахнулась. «Он будет там… сидеть на своем троне…» Но когда двери полностью открылись, все затопили звуки болтовни и музыки, и Гарри увидел, что не было никакого трона. Они очутились в огромном зале. Северус вошел первым. — Кто играет на клавесине? — пробормотал он, когда оказался в зале. Гарри быстро последовал за ним, внезапно испугавшись, что он может потерять Северуса в море масок и костюмов. Он вдруг почувствовал недоумение. После отвратительных иллюзий заклинания для чистокровных и тошнотворной красно-черной прихожей, гул болтовни и свет свечей казался почти нормальным. — Тому, кто сейчас играет, следовало бы отрубить пальцы, — добавил Северус. — Терренс, не это ли уважаемые гости нашего Повелителя? — сказала женщина надменно, с едва заметным акцентом, который Гарри не смог определить. Лестрейндж повернулся к женщине, облаченной в черное, с огромным гофрированным воротником на шее и бескровной маской на лице. — Мадам Блэк, — сказал он, вежливо кланяясь. Северус поступил так же и Гарри последовал его примеру. "Это мать Сириуса, — подумал Гарри, задаваясь вопросом: Почему это его немного позабавило?" — Чистокровные из хорошей семьи, надеюсь? — спросила она. Не дожидаясь ответа, она повернулась к Гарри и спросила: — Как тебя зовут? — Фрост, — автоматически ответил Гарри. — Джонатан Фрост, мадам. — Фрост ... — Ее глаза сузились под маской. — Не из тех ли предателей крови из Сассекса? — Конечно, нет, — сказал Гарри, заметив, что вокруг него и Северуса начинают собираться люди, делая вид, что им совсем не интересно. — Хорошо, — сказала миссис Блэк. — Из какой тогда ты ветви? — Мы видели вашего сына Сириуса, когда уходили из школы, — прервал Лестрейндж вежливо. — Казалось, он был очень расстроен. — Не смей говорить со мной о нем! — завизжала она; ее воротник задрожал , как перья бешеной птицы. — Он не мой сын! Я отреклась от него, ты слышишь? — О, тетя, не думайте об этом предателе, — засмеялся голос, заставивший Гарри содрогнуться от страха. Он знал этот голос слишком хорошо, слышал этот смех перед смертью слишком многих его друзей, слышал его перед её собственной смертью. — Я убью его в один прекрасный день для вас. Теперь идите, поговорите с моей матерью, она жаждет вашей компании... Беллатрикс остановилась. — О, Терренс, — сказала она, приятно удивленная. — Ты здесь. — Белла, — Лестрейндж поздоровался. — Как я погляжу, ты выглядишь восхитительно, как всегда. — Спасибо, Терренс, — сказала Беллатрикс, улыбаясь и наклонив голову так, чтобы свет люстры отразился в ее драгоценных камнях. Потом ее улыбка исчезла так же быстро, как парящий ястреб; она перевела взгляд и остановила его на Гарри. Гарри не опустил глаза, хотя его обуревало множество эмоций. — Вы должно быть один из тех, с кем так жаждет встретиться наш Повелитель, — прошептала Беллатрикс необыкновенно мягким и почтительным тоном. Гарри едва заметно кивнул. — Так мне сказали, — ответил он. Беллатрикс снова улыбнулась насквозь фальшивой улыбкой, и обратила свое внимание на Северуса. — Снейп? — громко запротестовала она. — Почему он здесь, Терренс? Гарри почувствовал, как Северус застыл; сам он тоже напрягся, в душе мечтая украсить уродливыми красными шрамами это слишком красивое лицо, но Лестрейндж вмешался. — Он очень талантлив, моя дорогая, — сказал он, — а наш Лорд ищет таланты. Беллатрикс фыркнула, но на этот раз с меньшей озлобленностью. — Он также ищет чистую кровь, — глумливо сказала она, но затем отошла в сторону, кинув последний взгляд на Гарри. — Я с нетерпением ожидаю того, что вы сделаете для нашего Повелителя, — сказала она холодно и унеслась прочь, сверкая драгоценностями. — Ах, она ушла прежде, чем я смог представить ее вам, — сказал Лестрейндж нараспев шутовским тоном. — Это Беллатрикс Блэк, скоро будет Беллатрикс Лестрейндж. Она помолвлена ​​с моим братом Рудольфусом. — Ясно, — сказал Гарри. — Андромеда Блэк разве не ее сестра? — сказал Северус. На лице Лестрейнджа на мгновение показалась злобная гримаса, но тут же исчезла. — О, мы предпочитаем забыть о ее существовании, хотя это и тяжело. Она недавно вышла замуж за какого-то маггла. — А, — сказал Северус несколько самодовольно. — Понятно. Они перешли из одной комнаты в другую, и Гарри подумал, что тут не обошлось без магии, так как обе комнаты казались одинаковыми. Такая же огромная люстра на позолоченном потолке, и те же неразличимые, медленно вальсирующие, группы дриад и нимф. Но люди были другие — каждый в своей маске, их беседы велись такими же приглушенными интонациями, а звук клавесина становился все громче. — Не отсюда ли доносится эта адская музыка? — пробормотал Северус, направляясь к комнате с зелеными шторами. Гарри ускорил шаг, чтобы не отстать, стараясь изо всех сил никого не задеть, пока он прокладывал свой путь через море одетых в костюмы фигур. Северус внезапно остановился. Гарри подошел к нему с другой стороны и посмотрел на клавесин, что стоял на возвышении в конце комнаты. Человек, одетый в маску-клюв, усиленно колотил по клавишам, но как только Гарри увидел почти выбеленные светлые волосы, завязанные серебряным шнурком, он осознал с приступом внезапной враждебности, что это был Малфой. — Он безжалостно и бессмысленно убивает Баха, — пробормотал Северус. — Да, — сказал Гарри более чем неприязненно, — даже я могу сказать, что он играет неправильно. Гарри увидел, как Северус послал ему испепеляющий взгляд. — Может ты даже знаешь, какую пьесу он играет? — Э-э... Я думаю, что я ее уже где-то слышал, — неопределенно сказал Гарри. Прежде, чем Северус успел ответить, пронзительный голос буквально разрезал воздух между ними. — О, приветствую, мои дорогие, юные господа! — воскликнула пожилая женщина, которая была одета в слишком тесное вечернее платье. — Терренс, это те самые особые гости Темного Лорда? Лестрейндж снова поклонился. — Да, это они и есть. Это мистер Снейп и мистер Фрост. Женщина недоуменно посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Но, Терренс, я думаю — который из них принесет больше пользы нашему Лорду? С кем он так хочет встретиться? "Никто из нас!" — Гарри хотел закричать, но он мог только плотно сжать губы и напряженно улыбнуться. — Это мистер Фрост, — сказал Лестрейндж, сделав отработанный жест правой рукой. Гарри ощутил, что женщина вцепилась в него словно жадная собака. Он бросил последний взгляд на Северуса и почувствовал, что его сердце обливается слезами, глядя на застывшие в жесткой позе плечи. Северус не мог быть ревнивым, не так ли? Борода Мерлина, Северус был настолько невозможно… — Пожалуйста, мистер Фрост, познакомьтесь с моей дочерью Алекто Кэрроу, — притворно улыбаясь, миссис Кэрроу подталкивала Гарри в сторону девушки, на чьем лице было чрезмерно много косметики, а голову обрамлял невозможный ореол темных локонов. «Алекто, — подумал Гарри. — Я знаю это имя». — Алекто, это… Простите, как ваше имя, я не расслышала? — Джонатан Фрост, — обреченно сказал Гарри. — Да, Джонатан, — сказала миссис Кэрроу, — сейчас Джонатан ужасно хочет потанцевать с Алекто, не так ли? И… Она остановилась и вытянула шею. — Амикус! — она взвизгнула. — Идите играть на клавесине, мой дорогой. Сыграйте нам ту сонату Скарлатти! Нескладный мальчик с хитрой ухмылкой подскочил к клавесину, и наблюдая за ним, Гарри вдруг понял, где он видел их обоих: Амикус и Алекто были из Пожирателей, схваченных и казненных Орденом Феникса. И вот они, молоденькая девушка и юноша — почти мальчик, делают реверансы и играют детские мелодии. Гарри поморщился: игра Амикуса (он вспомнил: его руки, когда тот содрогался в смертельных конвульсиях, судорожно подергивались как лапки пауков) была хуже, чем Малфоя. Но прежде, чем он понял это, Алекто оказалась в его руках, приторно улыбаясь и наступая ему на ноги во время танца. — Итак, мистер Фрост, — прошептала Алекто не своим голосом, — это правда, что Темный Лорд так высоко ценит вас? Даже больше, чем Лестрейнджей, Малфоя и Блэков? — Может быть, — сказал Гарри. «Интересно, репетировала ли она свои слова?» — О, мистер Фрост, вы так красивы! Гарри чуть не расхохотался. Одно дело слушать комплименты расточаемые «соблазняющим»голосом, и совсем другое — слышать в них такую откровенную фальшь. — Благодарю вас, мисс Кэрроу, — торжественно сказал Гарри, отводя ее подальше от клавесина, удивляясь, как инструмент может выдержать такую игру. — Ваша красота вызывает галлюцинации, а грация сравнится с изяществом линяющего кузнечика. Алекто моргнула несколько раз, но вскоре на ее лице снова появилась маска с притворной улыбкой. — О, благодарю вас, мистер Фрост! — пропела она. — Я… я не знаю, что сказать. Гарри улыбнулся. — Пожалуйста, не утруждайте ваш не вызывающий сомнений интеллект. Я не хотел бы, чтобы вы упали от напряжения. — О, благодарю вас, мистер Фрост! — повторила она. — Я… я думаю, что вы такой красивый! Гарри сдержал раздражение, закатив глаза. Общаться с неприятными Пожирателями смерти — это одно, но совсем другое — с теми, кто имел умственные способности устрицы, и кто прижимался к нему с упорством… Он остановился. Какое-то мгновение он не мог узнать фигуру, стоящую у столика с напитками; он видел только белую маску и черную мантию, отрешенность фантома; но потом он встряхнулся. Это был Северус, не Пожиратель Смерти. Не Пожиратель смерти. Северус. На мгновение ему стало интересно, может Лестрейндж каким-то образом знал о будущем и в соответствии с этим выбрал всем костюмы? — Мистер Фрост, мне интересно, откуда родом ваша уважаемая семья ? — Алекто притворно улыбнулась. — Простите, но я не слышала вашей славной фамилии прежде, и поэтому подумала, что вы могли бы просветить меня? — Моей фамилии? — сказал Гарри потрясенно, направляя тем временем их к напиткам. — Вы никогда не слышали ее? Действительно? "По крайней мере, она не глухая," — подумал Гарри, в то время как Алекто застыла в его руках со смущенным взглядом на лице. — Я — нет, я не… Я имею в виду… о, да! Конечно, да! — Ее лицо исказилось в улыбке. — Конечно, я слышала о вашей славной фамилии, мистер Фрост. Гарри облегченно вздохнул,краем глаза глянув на Северуса . — О, это хорошо. Вы знаете, конечно, о важности моей фамилии в чистокровных кругах. Очевидно, что я не могу ожидать, что это будет известно в обществе... неподобающем моему положению. — Конечно, — Алекто быстро согласилась. — Нельзя ожидать от грязнокровок, что они знают хоть что-то. — Нет, хотя ... Вот просто любопытно, что вы слышали о моем славном имени? — О-о, — начала Алекто, запинаясь, — Я-я слышала, что... что у вас есть очень древняя история, благодаря которой вы являетесь одним из трех, я имею в виду — четыре истинные семьи чистокровных, и ... и что… — Прекрасно, что хоть кто-то из находящихся здесь знает о моем славном наследии, — сказал Гарри. — И спасибо за этот танец, мисс Кэрроу. Он попытался высвободиться, но обнаружил что Алекто упорно цеплялась за него со слегка ошеломленным выражением лица. "Вы хотите неприятностей?" — подумал Гарри, сжав зубы и давая волю своему гневу. Алекто с негромким возгласом отпустила его, и Гарри быстро отступил назад и поклонился. Затем он проскользнул мимо танцующих пар и пошел в сторону Северуса. — Эй, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Уже вернулся? — Северус холодно глянул на него. — Мисс Кэрроу не в твоем вкусе? "Как бы мне хотелось сорвать с тебя эту маску, — подумал Гарри. — Боже, я хочу видеть твое лицо." — Она была в полном восторге, когда я назвал ее линяющим кузнечиком. Возможно, под маской Северуса была улыбка, но Гарри не был уверен. — Тогда вы идеально подходите друг другу. Ты, кажется, в восторге, когда тебя называют идиотом. — Нет, не в восторге. Северус выпрямился в полный рост. — Джонатан Фрост, — сказал он своим холодным голосом, который омывал кожу Гарри словно волны. — Ты — идиот. Гарри не смог сдержаться и расплылся в улыбке. — Хорошо, ты выиграл, — сказал он, скользя взглядом по линиям наколдованной маски, словно нащупывая дно моря. Он знал, что находится под ней, но ему нужно было больше; он подошел ближе и повернулся так, что теперь был виден клавесин в середине комнаты. — Но только потому, что это ты, — пробормотал Гарри, глянув краем глаза. Он почувствовал, как замерло его сердце, когда заметил, что лицо и шея Северуса вспыхнули румянцем, на фоне которого его маска смотрелась дешево и смешно. — Молодец, Амикус! — голос миссис Кэрроу прорезал воздух. Дочь была с ней согласна; Гарри это заметил и постарался придать своему лицу более суровый вид. Алекто, поглядывая в его сторону с непристойной улыбочкой, замялась. — А теперь, почему бы тебе не сыграть другую пьесу, мой дорогой? Амикус тупо моргнул. — Я знаю только эту, мама. — Идиот, играй другую! — Миссис Кэрроу пощелкала пальцами. — Как же она называется? Вариации Гольденберга? — Вариации Голдберга,— пробормотал Северус. — Трудно поверить, сколько обывателей скрывается под видом эрудитов. — М-м,— сказал Гарри тихо, — по крайней мере, я не притворяюсь эрудитом. — Это, — ответил Северус, — потому, что у тебя отсутствует или здравый смысл или стыд. — Здравый смысл? Стыд? — сказал Гарри в притворном негодовании. — Что ты думаешь, что я чертов Гриффиндор? Лицо Северуса помрачнело. — К твоему сведению, Фрост, у нас — слизеринцев — здравый смысл на первом месте, так что большое спасибо. Гарри улыбнулся, но потом нахмурился, глядя на толпу. — Там Лестрейндж играет на клавесине, — отметил он. — Все чистокровные учатся играть на нем? — Да, считается модным это уметь, — сухо сказал Северус, и Гарри вспомнил еще раз о том, о чем Северус так не хотел вспоминать. — Ну, судя по выступлению Малфоя и Кэрроу, умение явно не восполняет талант, — пробормотал Гарри и подумал, что, может быть, под маской Северус улыбается. У него вертелось на кончике языка что-то язвительное о «мастерстве» Малфоя, когда первые нежные звуки пронеслись над ним, как теплый поток воздуха. Гарри смотрел, замерев, на фигуру, играющую мелодию с таким изяществом даже в шляпе шута и в смехотворно аляповатом костюме; какая-то часть его разума отказывалась понять, что именно Лестрейндж играет эту музыку, Лестрейндж ... — Он хорошо играет, — сказал Северус удивленно. — Да, — сказал Гарри неохотно и недоверчиво, потому что был почти раздражен тем, что кто-то прервал музыку. Он отвел взгляд, но не мог не взглянуть снова над толпой масок. Над вдруг возникшим тихим ропотом, над морем далеких людей, музыка вдруг поднялась словно изгиб арки, и он встретил эти глаза. Гарри понял — они были черными,как у Северуса. Когда мелодия стихла, Гарри отвернулся и увидел мрачного Северуса, стоящего со скрещенными на груди руками. — Намного лучше, чем Малфой, — сказал Гарри, желая чтобы Северус выглядел хотя бы чуть-чуть жизнерадостнее. — Это вряд ли можно назвать достижением, — сказал Северус, фыркая. — А что он играет? — Он играет Баха “Вариации Гольдберга,” — сказал любезный медоточивый голос, — которые, кстати играл чуть раньше Малфой, или я должен сказать, пытался играть? Гарри повернулся. Человек, который говорил, был очень высок, и, подумал Гарри, чрезвычайно красив. Его густые волосы были забраны назад и выглядели безупречно, а маска, которую он носил, придавала ему слегка неземной вид. — Пытался, но так и не смог, из-за отсутствия какого-либо подобия музыкальных способностей, -глумился Северус, подогревая критику Малфоя. Губы человека изогнулись в улыбке, но она не достигла его глаз. Гарри почувствовал внезапный рев в ушах, как порыв ветра в горной долине. "Он не носит маску," — подумал Гарри. — Мистер Риддл, я полагаю? Лицо Волдеморта осталось неизменным, но Гарри, которому оно было так хорошо знакомо, словно любовнику, увидел как зрачки слегка расширились, закрывая радужку. — Волдеморт, если вам угодно, — сказал он мягко. — Простите меня, — сказал Гарри, слегка наклонив голову. Волдеморт сделал то же самое. — Я много слышал о вас. Очень большая честь для меня встретиться с вами. — Приятно познакомиться, Джонатан Фрост. — Волдеморт перевел взгляд на Северуса, и Гарри почувствовал, как ледяная волна прошла по его позвоночнику. — А это…? — Северус Снейп,— ответил Гарри, отодвигаясь в сторону настолько незначительно, насколько позволяли приличия, — мой хороший друг. — Ах, мистер Снейп, — сказал Темный Лорд, его губы снова изогнулись в той самой бесчувственной улыбке, — если я правильно помню, Эйлин Принц — твоя мать, не так ли? — Да, — сказал Северус. Его голос звучал нерешительно, немного подозрительно и настороженно, и Гарри почувствовал, будто его желудок разрывается на клочки. — Твоя мать была сильной волшебницей, — сказал Волдеморт. — Я когда-то знал ее. — В Хогвартсе? — И не только, — сказал темный маг и улыбнулся. Гарри хотелось оттолкнуть Волдеморта в сторону и осыпать его градом проклятий, но он мог только стоять и смотреть, как ослепительные костюмы проплывали мимо, словно обломки корабля после шторма. — Ну, мы еще увидимся позже, — сказал Волдеморт, красиво изогнув губы в улыбке. Гарри попытался вернуть её, но, кажется, это выглядело как оскал. Ни Северус, ни Гарри ничего не сказали после того, как Волдеморт ушел, продвигаясь словно волк через стадо послушных овец. Гарри подавил дрожь и заметил, что толпа аплодирует. Лестрейндж закончил играть. Только тогда раздался слабый, мелодичный звон. Танцующие пары разошлись, и те кто сидел, поднялись, отставляя фужеры с нежным звоном стекла по металлу. — Мы идем за ними? — прошептал Гарри Северусу, но увидел, что Лестрейндж пробирается к ним. — Это знак нашего Лорда,— сказал Лестрейндж, низко кланяясь. Где-то в подсознании Гарри хотел сказать: «Нет, его знак на самом деле — кровавая метка на руке», но обнаружил себя следующим за Лестрейнджем в большой центральный бальный зал. В конце этого зала была сцена, которую Гарри раньше не заметил, и которую должно быть сотворили с помощью магии; позади сцены появился темно-зеленый занавес, словно висевший в воздухе. Странный, выглядящий очень хрупко, стеклянный пьедестал находился в передней части сцены. Люди в толпе, как заметил Гарри, в основном сняли свои маски. Никто не сидел. — Они знают, что делать, не так ли? — пробормотал Северус. — Да, — прошептал Гарри, хотя в глубине души подумал, что Волдеморт может прийти настолько поздно, насколько хочет, и лучше, если бы он не появлялся вовсе. Занавес открылся и, широко шагая, вышел Волдеморт. Люстра внезапно потускнела, и зеленое пламя неожиданно поднялось по занавесу и заполнило стеклянную трибуну. Аплодисменты были оглушительными. — Спасибо, мои собратья, колдуны и ведьмы, — сказал он. Голос Лорда эхом разнесся по залу, потоками воздуха проникая повсюду и отражаясь от всех поверхностей. Снова раздались аплодисменты, но Волдеморт поднял руку, и шум быстро прекратился. — Сегодня ночью мы не просто веселимся. Сегодня мы празднуем. Мы только что одержали огромную победу в одном важном деле, и мы должны сохранить это достижение в нашем волшебном обществе. Сегодня вечером Абраксас Малфой стал одним из членов Попечительского Совета Хогвартса! Снова разразились аплодисменты, когда зеленое пламя возникло вокруг подиума и занавеса. Волдеморт поднял руку над толпой, улыбаясь кому-то, и Гарри повернулся к тому, кто выглядел как точная копия Люциуса Малфоя, только старше и с еще более надменным взглядом. Гарри снова обратил свое внимание на сцену и на миг встретился с этими глазами — зелеными, как у него самого, словно глядел в зеркало. Гарри вздрогнул и перевел взгляд на трибуну. — Несмотря на то, что это большая победа, много еще предстоит сделать, — сказал Волдеморт после того, как последние хлопки утихли. — Эта битва была выиграна, но война продолжается; мы должны бороться, чтобы сохранить все правильное и хорошее в волшебном мире, чтобы предотвратить рост числа нечистокровных, оскверняющих и разрушающих все, чего мы и наши предки достигли с таким трудом! Гарри присоединился к аплодисментам, хотя он и заметил, что хлопал намного меньше, чем кто-либо другой. "Они любят его," — подумал Гарри, глядя на обращенные к Лорду лица. И не удивительно — Волдеморт буквально источал харизму каждой чертой своего слишком совершенного лица, своим непоколебимым взглядом. Знали ли они, что он сделал? Кем он был? Когда он снова посмотрел на сцену, Волдеморт исчез. Пламя угасало, а свет люстры становился ярче. Лестрейндж приближался. Гарри повернулся, стараясь, чтобы эмоции не отражались на его лице. — Мои дорогие господа, — пробормотал Лестрейндж, отступая немного и кланяясь, — Лорд желает видеть вас. Он стоял прямо, но потупив взор. "Как слуга," — подумал Гарри. — Пожалуйста, следуйте за мной. Гарри встретился с неуверенным взглядом Северуса, но быстро последовал за удаляющейся фигурой Лестрейнджа к двери в дальнем конце бального зала. Лестрейндж отдернул занавеску и поклонился. — Пожалуйста, входите. Волдеморт стоял перед картиной с изображением моря. Как и все магические картины, она двигалась: величественные волны разбивались о берег, чайки кружили, скорбно плача. Стоя напротив нее, Волдеморт выглядел недоступным, отстраненным и таким невероятно красивым, что у Гарри почти перехватило дыхание. Почти. "Ублюдочный манипулятор,"— подумал Гарри, желая, чтобы картина не двигалась. — Мистер Фрост, мистер Снейп, — сказал Волдеморт, улыбаясь, и указал два стула, стоящих вокруг стола. — Садитесь. Гарри подошел к стулу, незаметно просканировав его своей магией. Ничего. Он сел, Волдеморт сел напротив них. Его стул, Гарри заметил, был немного выше, чем у них. — Я очень рад, что вы оба захотели принять участие в этой небольшой вечеринке сегодня, — сказал Волдеморт и улыбнулся. — Я полностью разделяю вашу радость, — сказал Гарри, не возвращая улыбку. — Терренс, — сказал Волдеморт. Появился Лестрейндж, не поднимая глаз и опустив голову. — Да, мой Лорд, — пробормотал он. — Принеси мне подарки для наших гостей, — приказал Волдеморт. — Да, мой Лорд, — сказал Лестрейндж и вышел из комнаты. Волдеморт снова улыбнулся, и Гарри оказался в плену этих решительных зеленых глаз. — Мне было очень трудно выбрать подарки, которые могли бы порадовать вас, Джонатан. Могу ли я называть вас Джонатан? — Да, конечно, — сказал Гарри, чувствуя, как его сердце заколотилось, но он выдержал взгляд. — Волдеморт. Волдеморт улыбнулся и повернулся — Гарри почувствовал, как будто тяжесть рассеялась — к Северусу. — А вас — Северус? "Нет," — подумал Гарри, но Северус осторожно кивнул. Лестрейндж вошел в комнату: две шкатулки с замысловатой резьбой лежали на подносе из стекла. Его глаза были все еще опущены вниз, и у Гарри вдруг появилось странное желание, чтобы Лестрейндж на него посмотрел. — Сними свою маску, Северус, — сказал Волдеморт, поднимая руку, чтобы взять шкатулки с подноса. "У него руки — как у настоящего зельевара," — подумал Гарри, наблюдая, как тонкие пальцы открыли одну шкатулку и остановились. Гарри поднял голову и почувствовал, словно ком подкатил к горлу. — Первый подарок — это очень редкая вещь, имеющая огромную ценность,— сказал Волдеморт ровным, словно темное дерево голосом, и не было никакого намека, что он запнулся на мгновение. — Это одна из четырех корон, которыми обладал великий провидец Нострадамус… "Он увидел его лицо," — подумал Гарри, почувствовав шум в ушах и наблюдая, как взгляд Волдеморта слегка сместился в направлении Северуса. "Вот оно, начинается, — подумал Гарри с пытливой беспристрастностью, — желание Темного Лорда ..." — ...Это тебе, Джонатан. — Спасибо, — сказал Гарри, ощущая оцепенение, и потянулся к короне. Он почувствовал, как Северус подталкивает его. Гарри остановился на мгновение, а затем дал себе мысленную оплеуху. Он здесь всего лишь получает подарок от Волдеморта без какой-либо подготовки и без проверок. "Слава Мерлину за Северуса," — подумал Гарри, покачиваясь и с усилием подавляя свои чувства. «Ах, — подумал он.— Он напоминает мне Альбуса на самом деле.» Он взял корону. Она выглядела довольно просто: обычный венец из белого золота, но Гарри почувствовал магию, скрытую в нем — как древнюю, так и новые заклинания, вплетенные в него тонкой сетью. — Спасибо. — А для вас, Северус... — сказал Волдеморт, и Гарри застыл от того, как он сказал это имя. — У меня есть для вас очень редкий ингредиент для зелий; я слышал, что вы исключительно одарены в искусстве зельеварения. Волдеморт открыл вторую коробку и достал прозрачный флакон. Гарри услышал, как Северус резко выдохнул. — Да, — сказал Волдеморт, — слезы единорога, целый флакон. Возьмите его. Северус протянул руку, его глаза расширились от удивления, но Гарри был быстрее. — Слезы единорога! — воскликнул Гарри, хватая флакон в свои руки и толкая Северуса. — Удивительно! Как вы их получили? — Это было довольно сложно, — сказал Волдеморт, улыбаясь как будто с удовольствием. — Вы знаете, я уверен, что требуется невинный человек, чтобы приманить единорога. Но есть определенные заклинания, которые могут сделать больше, чем заманить единорога... Гарри подавил дрожь; все это время он пытался магически просканировать флакон. Да, в отличие от своей короны из белого золота, он не почувствовал ничего на флаконе. "Вероятно потому, что на данный момент они больше озабочены тем, чтобы заманить в свои сети меня," — подумал Гарри мрачно. — Я благодарю вас за эти подарки, Волдеморт, — сказал Гарри, поднимая на него глаза. — Пожалуйста, — сказал Волдеморт. — Терренс? — Да, мой Лорд,— пробормотал Лестрейндж. Гарри нахмурился. Голос Лестрейнджа звучал еще более подобострастно и безучастно, чем раньше. — Пожалуйста, отведи наших гостей обратно в зал. — Как вам будет угодно, мой Лорд, — сказал Лестрейндж. Все трое встали и вышли из комнаты, Волдеморт говорил что-то несущественное, и Гарри отвечал что-то столь же несущественное. "Я хочу, чтобы он исчез, ​​так же, как в прошлый раз, — подумал Гарри с тревогой. — Я хочу вернуться." — Да, Северус, — сказал Волдеморт, казалось, лаская это имя. — Я надеюсь, что вы хорошо используете слезы единорога. Я ожидаю многого от вас. — Благодарю вас, сэр, — спокойно ответил Северус, но Гарри увидел больше, чем намек на румянец, окрасивший острые скулы. "Он мой, будь ты проклят," — подумал Гарри яростно. — Боюсь, я уже довольно устал, — громко сказал Гарри, — и я не думаю, что было бы желательно, чтобы Дамблдор что-то заподозрил. — Он может подозревать, но он слишком труслив, чтобы узнать, — холодно сказал Волдеморт, и Гарри почувствовал отблеск злорадного удовлетворения; он почти забыл, что Дамблдор когда-то был единственным, кого боялся Волдеморт. Лестрейндж снова повел их через толпу, и Гарри шел, оглядываясь, чтобы убедиться, что Северус следует за ним, а затем они прошли через комнату, которая, казалось, пропиталась кровью, и вышли в морозный ночной воздух. Они забрались в экипаж, и Гарри почувствовал, как напряжение, которое сдавливало грудь весь вечер, постепенно отпускает его. — Интересно, не правда ли? — пробормотал Гарри, устало глянув на Северуса . Лицо Северуса, слегка покачивающееся из-за тряски, было скрыто в тени. — Неожиданно. — Почему? Кроме того, что Лестрейндж может играть музыку, и что Волдеморт… — он остановился, прежде чем продолжить. Что он хотел сказать? Симпатичный, привлекательный, красивый? Северус отодвинулся. — Ты... что-то обнаружил в его подарках? Гарри достал пузырек со слезами единорога. — Это совершенно безвредно, хотя я не хочу знать, как он получил его. А вот корона... — Гарри протянул Северусу флакон, сам рассматривая венец из белого золота при свете луны. — Как ты можешь это определить? Гарри положил корону обратно в рукав. — Я просто... могу... "Спрашивать — это необычно для Северуса," — подумал Гарри. Раньше Северус почти никогда не задавал вопросов. Он обычно держал все в себе, позволяя выходить наружу только проявлениям обиды или ревности. "Но, возможно, это к лучшему, — печально подумал Гарри. — Не спрашивает — не надо отвечать." Они молчали до конца пути. Гарри заметил, когда они тихо вышли из экипажей и пошли в замок, что Малфой, по всей видимости, приехал одним из последних. Он задавался вопросом, вернулись ли они первыми, но оказалось, он слишком устал, чтобы удивляться. "Лестрейндж ничего не сказал, даже когда они расстались в общем коридоре, это было удивительно," — подумал Гарри. — Мы должны начать работать над зельем завтра, — сказал Северус. Гарри сунул палочку под подушку и глубоко вздохнул. — Да, — сказал он через мгновение. — Мы должны. И у нас Защита завтра, не так ли? — Да, — ответил Северус с другой стороны комнаты. Гарри закрыл глаза и перевернулся на спину, прислушиваясь к звуку собственного дыхания, спокойному ритму дыхания Северуса, слабому потрескиванию пламени, словно тихим переливам нот клавесина. — Что ты нашел на короне? Гарри открыл глаза. Он думал, что Северус спал. — Следящие и подслушивающие чары. Не волнуйся, их больше нет. Я от них избавился. — Когда? Гарри сдвинулся и отвернулся. — Когда ты не видел, конечно, — ответил он неразборчиво в полусне. Он слушал, как Северус заснул, слышал его дыхание даже сквозь сон. Гарри прислушивался в течение долгого времени, прежде чем начал видеть сны. Это была комната в каком-то подземелье, с камином и тяжелым столом посередине. Нагайна свернулась около него, ее язык трогал теплый воздух. Раздался стук. — Входи, — сказал он. Снейп вошел. Он прошел вперед; волосы скрыли его лицо, когда он низко поклонился и поцеловал край мантии Темного Лорда. — Поднимись, — сказал Волдеморт. Снейп поднялся,но его глаза по-прежнему были опущены вниз. Волдеморт улыбнулся и протянул руку, взяв его за подбородок и подняв его так, чтобы темные глаза встретились с его. Он провел пальцем по нижней челюсти. — Северус, слуга мой, ты знаешь, почему я позвал тебя сюда? Взгляд Снейпа дрогнул. — Нет, мой Л… — Смотри на меня , когда говоришь! — Волдеморт зашипел, усиливая хватку. Черные глаза метнулись назад, и он мог чувствовать мышцы челюсти, двигающиеся под его пальцами. Лорд улыбнулся, нежно лаская щеку большим пальцем. — Неужели ты не знаешь, Северус? Снейп помолчал. — Я могу только предполагать, мой Лорд, — сказал он нерешительно, — что я чем-то вызвал ваше недовольство. — Очень хорошо, — холодно сказал Волдеморт и грубо толкнул мужчину прочь. — Я недоволен, Северус. Некоторые из зелий, которые были использованы на рейде, были приготовлены хуже твоих обычных стандартов. — Я сожалею, мой Лорд, но ингредиенты , которыми Петтигрю снабжал меня, были бракованными, — пробормотал Снейп. — Правда? Это реальная причина, Северус? — Да, мой Лорд. — Тс-тс-тс, — сказал Волдеморт, качая головой. — Ты критикуешь мое умение выбирать ингредиенты для зелий? Снейп молчал. — Не Петтигрю выбирал ингредиенты. Это сделал я, Северус. Потрескивал огонь. Снейп вдруг упал на колени и пополз вперед, протягивая руки (они дрожали, и Волдеморт это заметил), затем поднес край его мантии к губам. — Простите меня, мой Лорд, — прошептал Снейп, его голос дрожал, — это не повторится, я обещаю, простите меня. — В чем должно выразиться ваше раскаяние? — Все, что вы хотите, мой Лорд, все, что вы хотите. — Хорошо, — сказал Волдеморт и развел в стороны полы мантии. — Иди, Северус. Ты уже делал это раньше. Снейп протянул одну дрожащую руку, а затем другую. Волдеморт усмехнулся. — Не притворяйся настолько скромным. Давай, моя застенчивая невеста, моя красивая маленькая шлюха. Да, вот так... Я не говорил тебе? Ни у кого нет таких рук, как у тебя, таких искусных... Теперь воспользуйся своим ртом. Да. Змея зашипела в раздражении и скользнула ближе к огню. Волдеморт запрокинул голову, глаза его были полуприкрыты, когда он разглядывал тени на стене и слабая улыбка играла на его губах. Улыбка исчезла. Он протянул руку и схватил Снейпа за волосы, грубо потянув его прочь. — Теперь встань, — приказал Волдеморт. — Повернись. — Его руки вцепились в бедра, впиваясь пальцами в бледную плоть, оставляя на ней красные следы. — Расслабься, шлюха. Расслабься.— Волдеморт откинул голову назад. — Да-аааа... Стул скрипнул. Одна рука прошлась вверх по телу, прочерчивая след на нежной, влажной коже. Другая держала тисовую палочку. — Ты ослушался меня, Северус Снейп, нарочно, — прошипел Волдеморт, — и ты за это заплатишь. Он закрыл глаза, смакуя давление и напряжение, которое может вызывать только страх. — Crucio! — Фрост! Глаза Гарри распахнулись. — Джонатан Фрост, ты не спишь? Гарри слегка повернулся. — Д-да, — сказал он и откашлялся. — Я не сплю, Северус. — Он закрыл глаза, чувствуя дрожь по потному и липкому телу. — Сколько времени? — Время вытащить себя из постели и съесть завтрак. С другой стороны комнаты слышались шуршащие звуки. Гарри закрыл глаза и, незаметно протянув руку под одеяло, сглотнул. Простыни были скользкими от... "О, Мерлин," — подумал Гарри и сунул руку под подушку отыскивая палочку. — Ты снова уснул? Гарри остановился, одной рукой сжимая свою палочку. — Да, — ответил он, вытягивая палочку и направляя ее на себя. — Tergeo, — пробормотал он так тихо , как только мог, и почувствовал — липкость исчезла. — Ты опоздаешь на Чары. Гарри тихо выругался и выбрался из постели, его конечности по-прежнему дрожали. — С каких это пор ты вытаскиваешь меня из постели? — спросил Гарри не скрывая раздражения; он потянулся, но быстро свернулся в клубок, так как холодный воздух подземелий коснулся его. Мерлинова борода, где же его рубашка? — С тех пор как ты стал нуждаться в этом, — отрезал Северус. — Да, прости, — пробормотал Гарри, натягивая рубашку. Жаль, что не было времени принять душ: очищение с помощью магии не давало ощущения чистоты. Спотыкаясь, он пошел в ванную и заставил себя кое-как проснуться. Все вокруг расплывалось, как будто он страдал от похмелья (хотя Гарри знал, что ничего не пил прошлой ночью) и вернулся в свою комнату, весь дрожа. — Почему так холодно? — прошипел Гарри, натягивая мантию. Обычно для тепла было достаточно того, что горел огонь, но этим утром было морозно. — Ну ладно, — сказал Гарри, поднимая свою сумку. - Пошли. Северус все еще набивал свою сумку книгами. Гарри остановился, а затем подошел к туалетному столику рядом с его кроватью и открыл верхний ящик. Корона из белого золота все еще была внутри, под скрывающими чарами, которые он наложил. "Никто не приходил сюда, так или иначе, — подумал Гарри, - даже домовые эльфы." — Фрост! — рявкнул Северус. Гарри подошел к двери, и они поспешили в Большой зал. Когда Гарри сел и положил тост себе на тарелку, Северус пробормотал: — Что тебе снилось сегодня? Гарри откусил тост, прожевал и проглотил. — Ничего, на самом деле, — ответил он. Он закрыл глаза и попытался очистить память, чтобы рассеять те горячие образы , которые подкидывало ему воображение. "О, Мерлин,— Гарри подумал с некоторой дрожью, — что я за монстр, если я вижу, что Северуса используют как…" — Мне так не показалось, — сухо сказал Северус. Гарри посмотрел в сторону. Северус нарезал сосиски теми же точными движениями, которые он использовал, чтобы нарезать шкурки бумсланга или спорыш: руки работали методично, темные глаза сосредоточены. — Теперь тебе интересно, — осторожно сказал Гарри с грустью в голосе. Северус наколол кусочки сосиски на вилку. — Да, — сказал он почти шепотом. Гарри пожал плечами, хотя в какой-то мере он чувствовал себя не в своей тарелке. Он оглядел стол, задаваясь вопросом, кто был на маленькой вечеринке Волдеморта. Все они казались вполне нормальными, так же сонно ворчали, ели ту же пищу. Малфой и Лестрейндж были на своих обычных местах на другой стороне стола. Так вот почему Волдеморт хотел бал-маскарад? Гарри задумался. Так чтобы никто не мог сказать, кто есть кто — кроме очевидных, Малфоя и Лестрейнджа? Его взгляд блуждал по столу Гриффиндора, и он почувствовал привычную ненависть сжимавшую сердце. Был ли там Петтигрю? Нет, наверное, нет, решил Гарри. Я бы почувствовал этого предателя. Остальная часть дня прошла без особых происшествий. Он обменялся несколькими бессмысленными любезностями с Лили на Чарах, хотя какая-то часть его хотела, чтобы он мог увести ее в сторону и рассказать ей, что у него было прошлой ночью, как он вежливо беседовал с человеком или монстром, который позже убьет ее и ее мужа. И он получил подарок от него, подарок теперь лежал в его комоде, хотела бы она его увидеть? — Ритуал был фактически разработан древними саксами и был довольно кровавым, — пробормотала Лили, так как многие студенты врезались в потолок из-за того что неверно рассчитывали чары самолевитации. — Конечно, мы должны соблюсти наличие крови, но мы будем использовать ягнят, а не людей. — Очень желательно, — ответил Гарри, наблюдая как Лили аккуратно плывет в воздухе. Северус был очень тихим во время обеда, и хотя Гарри хотел большего, чем просто молчание, он решил никак на это не реагировать, даже на защите от темных искусств, которая была ужасно скучной. — Ваше домашнее задание, — трещала Мателлан, — восемнадцать дюймов о развитии темных искусств за последние пятьдесят лет, особенно о последствиях, которые привели к власти Гриндельвальда! — Это история защиты, а не защита, — пробормотал Гарри Северусу, после того, как они вернулись в их комнату. — И к тому же довольно искаженная версия истории, — добавил Северус, — составленная министерством, хотя Хогвартс является независимым юридическим лицом. — Имеет ли министерство какую-то власть над Хогвартсом? — спросил Гарри с любопытством. К концу второй войны, они отставили в сторону свои разногласия и объединились в отчаянии. Но до этого, Дамблдор и министерская верхушка часто были не в ладах друг с другом. — Волшебной и юридической — никакой, — сказал Северус, — но по-видимому достаточную, чтобы Хогвартс преподавал ту версию истории которая сможет успокоить магглорожденных. Было слишком много насмешки в этом последнем комментарии. — Ну, я думаю, что это не столько для спокойствия магглорожденных , сколько для того, чтобы успокоить тех, кто напуган Темными искусствами, — резонно заметил Гарри. — Это имеет смысл, не так ли? — Ты знаешь, Фрост, — пробормотал Северус, вытаскивая книгу из своей сумки. — В ближайшее время мы должны приступить к экспериментальной фазе приготовления зелья. — Уже? — удивился Гарри. — Да, уже, — отрезал Северус. — Я записал последовательность действий при приготовлении зелья, не так ли? — О, да, конечно, — еле слышно сказал Гарри. Скоро зелье будет готово, и ритуал с Лили будет проведен менее, чем через неделю. И ведь только вчера он думал, что был спасен, что у него было все время мира ... — Мы должны были поэкспериментировать на разумных существах, — сказал Северус, — на волшебных разумных существах. — Не на людях, я надеюсь. Северус раздраженно посмотрел на него. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но закрыл его и остановился на мгновение. — И все-таки, что ты видел во сне? — Ничего, я уже сказал тебе, — ответил Гарри, глядя в сторону. Пальцы Северуса на обложке книги были такие тонкие и изящные, как у музыканта. Ни у кого другого нет таких искусных рук ... — Ты мне не доверяешь, — с горечью сказал Северус. Гарри на мгновение охватило волнение, и он повернулся к Северусу, но тот смотрел вниз, и его черные волосы скрывали лицо. — Я доверяю, — сказал Гарри, почувствовав несоответствие этих слов и действительности в тот же момент, как только он их произнес. — Я доверяю. Просто есть ... некоторые вещи, которые тебе лучше не знать. — Мне лучше не знать, — сказал Северус, и Гарри зачарованно наблюдал, как его пальцы медленно сжались в кулаки. — Я думаю , что тебе лучше было бы не знать то, что ты видел во время сеанса легилименции. Гарри почувствовал, как искра раздражения пронзила его сквозь пелену вины, но быстро угасла. — Послушай, я не пытался подсмотреть то, что я видел, понятно? Ты знаешь, что я не пытался, я бы не стал. Слова эхом отозвались в его сознании: воспоминания о том, что он делал у Северуса в голове, вытеснялись сном, где он при свете огня видел его оголенную кожу молочного цвета и широко открытые глаза. — Ты бы не стал — пробормотал Северус. — Нет, не стал, — отрезал Гарри, вдруг рассердившись. — Посмотри на меня, Северус. Посмотри на меня! Он протянул руки и сжал плечи Северуса, но Северус упорно смотрел вниз, на свои руки, которые сжались в кулаки. — Посмотри на меня, Северус, — приказал Гарри, хотя его голос дрожал. — Посмотри на меня, пожалуйста. Он заглянул в это лицо, пытаясь разглядеть его сквозь тени от огня камина, пытаясь расшифровать его выражение. — Пожалуйста, Северус? — Нет, Джонатан. — Северус, пожалуйста, — прошептал Гарри. Он переместил руки с плеч, убрал волосы и прижался губами к губам Северуса, чувствуя как руки Северуса безуспешно отталкивают его плечи. — Я никогда не хотел причинить тебе боль, — пробормотал Гарри, закрыв глаза и чувствуя боль в груди, боль от знания того, что должно произойти, что должно быть. — Но иногда, я ничего не могу с собой поделать. Я… Он умолк и отстранился. — Я люблю тебя, — прошептал он, и Северус наконец поднял голову (с удивлением или надеждой), их глаза встретились… Эти глаза… Гарри почувствовал, как его сердце замерзает. Это не были глаза Северуса. Они были темными, расширенными от такого желания, какое он хотел бы видеть на лице Северуса, но это были чужие глаза; эти глаза он видел раньше, над многолюдной толпой цветов и звуков, когда мелодия клавесина лилась, словно дождь в тропическом лесу. — Джонатан… — прошептал Северус (или кто-то в теле Северуса), и Гарри почувствовал, как руки коснулись его плеч; руки, которые дрожали от неприкрытых эмоций, а затем момент был разрушен: Гарри почувствовал, отмахиваясь от него, неоспоримую истину, причину странного и внезапного любопытства Северуса, несоответствия и сводящее с ума понимание… — Лестрейндж! — прошипел Гарри, и вдруг Северус неподвижно застыл в его руках, затвердевший, словно труп. Глаза стали неуловимо меняться, как будто Лестрейндж погрузился в себя, спасаясь в голове его Северуса. — Ублюдок! — Гарри зарычал и схватил бледное лицо. — Legilimens! Мир превратился в водоворот цветов: черный, красный, тени и пламя. Дождь, словно пепел с шумного неба, обжигал его со всех сторон, но перед ним — в дымке, на расстоянии, — стоял Лестрейндж. Гарри ринулся вперед. Мир вокруг изменился: вот он бежит по коридору Хогвартса, серые камни выстилают потолок и стены. Лестрейндж повернул за угол, быстро оглядываясь, и Гарри побежал в два раза быстрее, рванув за тот же угол, и попал в воспоминания о классе зельеварения. — Не забывайте о желчи броненосца, — сказал профессор Каментум, продолжая что-то писать на доске. Гарри просмотрел на класс: студенты казались очень юными (возможно — третий курс), их котелки были еще им до талии. В одном углу Гарри увидел Поттера и Блэка, которые хихикали, глядя на другую сторону комнаты, где Гарри увидел гораздо более юного Северуса в мантии, которая была ему велика. Снейп склонился над ингредиентами и с ненавистью молол рог двурога. — Лестрейндж! — крикнул Гарри, прыгая на молодого Лестрейнджа, который что-то аккуратно всыпал в зеленую смесь. Старший Лестрейндж выскочил из-за котла, метнувшись молнией мимо рядов флаконов с зельями. — Stupefy! — взревел Гарри. Горящие красные вспышки вырвались из его пальцев, но Лестрейндж бросился в сторону, наткнулся на невозмутимого профессора Каментума и пошатываясь кинулся за дверь, и Гарри побежал вслед за ним. Они оказались на поле для квиддича, где ученики были еще младше. Они держали руки над школьными метлами и нервно смотрели на мадам Хуч. — Скажите «вверх»! — скомандовала Хуч, и ее метла тут же прыгнула ей в руки. Гарри побежал вниз вдоль рядов студентов, оглядываясь по сторонам от одного конца поля до другого. Где же Лестрейндж, этот ублюдок? Он протиснулся через два ряда гриффиндорцев-первогодок и замер на мгновение, чувствуя, как его сердце колотится в груди. — Вверх! — крикнули дети хором. Гарри отпрыгнул в сторону , когда метлы подскочили вверх; он почувствовал как кто-то со свистом пронесся в воздухе рядом с ним, как чья-то метла коснулась его кожи, прошла через него… Он поднял голову, и их взгляды снова встретились: темные — почти как у Северуса — Лестрейнджа и глаза Гарри — гораздо более зеленого цвета, чем у Темного Лорда. Потом Лестрейндж развернул метлу и полетел в сторону замка; Гарри схватил одну из метел, почувствовал, как его рука прошла сквозь древко и напрягся, направляя магию, струящуюся сквозь его пальцы и представляя ощущения от сжимаемой в руках метлы. Через некоторое время она появилась у него в руках. — Нет, не так, Снейп! — крикнула Хуч, когда юный Снейп схватился за метлу под неудобным углом. — Вы должны всегда держать её вот так, или вы сразу же упадете. Гарри поднялся в воздух под звуки смеха Поттера и ржание Блэка, поднимающиеся как пар вверх и раздающиеся эхом в его ушах. Он понял, что летит сквозь туман, но там, вдали, находился Лестрейндж. Он набирал скорость, уверенно приближаясь, и чувствовал в себе злорадное удовлетворение — никто не мог победить его на метле. В воздухе он был королем, ястребом… Лестрейндж внезапно нырнул и спиралью полетел к земле, но Гарри тут же последовал за ним. Туман становился гуще, теплее, превращаясь в душную хмарь. Гарри чувствовал влажные плитки под своими руками и коленями. Он мог слышать звук льющейся воды и вдруг понял, что знает это место: это была душевая в подземельях Слизерина; и когда поднялся на ноги, то сквозь струящуюся воду и пар увидел чей-то силуэт. Это был Северус. Гарри почувствовал, как в его легких закончился воздух, словно от удара. Северус стоял обнаженным под душем, обнаженным и таким безумно красивым. Гарри сглотнул: его колени ослабели. И — юноша почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо — Северус… двигал рукой… Северус застонал, и Гарри почувствовал ответный стон, зарождающийся в его горле. — Джонатан... — выдохнул Северус, прикрыв глаза, в то время как одна рука скользила вверх по бледной, влажной коже ... Внезапное движение… Молодой маг прыгнул вперед словно животное, чувствуя, что разочарование, гнев и ненависть ослепляют его беспощадной жестокостью. — Лестрейндж! — проревел он, и его голос отдавался эхом, пока он пробирался сквозь пар. — Ты не смеешь идти дальше, ты, ублюдок! Лестрейндж! Гарри побежал мимо рядов незанятых душевых кабинок, мимо мокрых занавесок, мимо зеркал и раковин и выбежал через дверь… …они были снова в слизеринском общежитии. Он слишком хорошо знал эти тяжелые зеленые шторы, этот тлеющий камин, тени, отбрасываемые на стены, но на кровати… Северус лежал голый на кровати Малфоя; голый, каким он был в душе, и Малфой пыхтел над ним со слабой улыбкой на лице, тяжело дыша, и Северус смотрел на него широко открытыми глазами с широко открытым ртом, позволяя горячему гладкому органу двигаться в его горло и обратно, туда и… Лестрейндж! Гарри бушевал, чувствуя, как магия поднимается из самых темных уголков его души, охватывая его тело; рычал, как разъяренный зверь, с заострившимися когтями прыгая на черноволосого старосту. Гарри бросился мимо кровати и свирепо улыбнулся, когда увидел Лестрейнджа на полу, связанного грубыми черными веревками. — Послушай, Фрост… — Лестрейндж ахнул. — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Гарри, и голос Лестрейнджа показался не более, чем хриплым шепотом. Он протянул руку, схватил Лестрейнджа за воротник и швырнул его к стене. Глаза того закатились от боли. — Ты хотел привести меня сюда, так чтобы сам мог сбежать, не так ли? — прошептал Гарри. — Ты хотел отвлечь меня, да? Используя моего Северуса, как отвлекающий маневр, используя его, используя это воспоминание! Глаза пойманного сфокусировались: тусклые и бесчувственные, затем лицо исказила насмешка. Гарри почувствовал как ненависть растекается по его телу, когда он занес руку, сжал кулак и разбил этот орлиный нос. — Это, — прорычал Гарри когда Лестрейндж попятился назад и упал на пол, — это только начало, ты ублюдок... Фрост внезапно лягнул его ногой, и Лестрейндж издал приглушенный крик когда что-то треснуло. — "Ребра, возможно," — подумал Гарри отстраненно, и еще ударил, целясь в грудь, спину, голову, пах. — Тебе нравится это, Малфой? — учтиво спросил младший Лестрейндж. Гарри обернулся. Малфой усмехался, его глаза смотрели отрешенно, лицо напоминало бессмысленную маску удовольствия, когда его бедра перемещались назад и вперед, назад и вперед. "Это не его рук дело, — вдруг понял Гарри. Он всего лишь марионетка, робот." Младший Лестрейндж улыбнулся понимающей улыбкой на все еще детском лице: — А тебе, Северус? — спросил он вежливым тоном. — Тебе нравится это? Гарри повернулся против своей воли, чтобы посмотреть на Северуса. Он почти не узнавал это лицо — искаженное и скрытое растрепанными волосами, но глаза — темнее, чем у Лестрейнджа, были широко раскрыты и смотрели в упор, пальцы слабо подрагивали. Лестрейндж застонал у ног юноши. Гарри повернулся и снова ударил его со злобой. А потом наклонился и поставил его на ноги. — Ублюдок, — прошептал Гарри и плюнул в разбитое, окровавленное лицо. Глаза Лестрейнджа открылись, но в них не было никакого раскаяния, виднелась только злоба и насмешливое злорадство. Волшебник отдернул руку, почувствовав магию, скручивающуюся в комок. С яростью он подался вперед и ощутил, как тепло окутало его руку и перетекло вверх, а Лестрейндж открыл рот в безмолвном крике. Он отпустил Лестрейнджа, но тот, покачнувшись, стал заваливаться вперед, и Гарри поймал его, чувствуя как кровь просачивается через его одежду и согревает кожу его бедра. Лестрейндж открыл рот. Кровь сочилась из его уголка, но разбитые губы кривились в улыбке. Глаза были затуманены, но в них до сих пор светилась какая-то искорка. — Он видит это, ты знаешь, — хрипло прошептал он, — Северус видит тебя, Джонатан. Затем его силуэт стал исчезать словно облако, таять как сон, и он исчез. Примечание автора: а) У мадам Ро глаза Риддла были описаны как "темные", но в моей вселенной они зеленые, как свежемаринованный лягушонок. б) Заодно хочу напомнить людям, которые, возможно, забыли, Дамблдор в «Ступай осторожно» очень живой.