Ступай осторожно

«Дерьмо», — подумал Гарри. В следующий миг мир растворился в вихре форм. Воспоминания нахлынули на него словно холодный ветер, замораживая теплую кровь на его руках. Он слышал голоса, видел цветные вспышки, чувствовал наплыв тысячи спутанных мыслей, а потом приземлился на что-то твердое. Темнота. Сердце Гарри колотилось в груди, наполняя уши барабанной дробью своего пульса. На мгновение ему снова захотелось закрыть глаза, чтобы ничего этого не было, но он принял сидячее положение устраиваясь на полу, где только что лежал. Северус свернулся на кровати, темные волосы растрепались и закрывали его затененное лицо. Оно выглядело расслабленым: тонкие губы слегка приоткрыты, на лбу не было морщинки, которая обычно там залегала. Так выглядят мертвые. — Северус, — прошептал Гарри. Он потянулся через кровать и положил руку на бледную щеку, держа палец под крючковатым носом. "Живой," — подумал Гарри, и облегчение накрыло его с головой. Живой. Он сел и с непонятной отрешенностью уставился на фигуру Северуса. «Я только что убил человека», — подумал Гарри; воспоминания о кровавой улыбке и тепле, которое охватило его руку, моментально пронеслись у него в голове. "Я только что убил кого-то." Он ожидал всплеска ужаса в своей голове, который опустошит его разум и искалечит своей жестокостью. "Интересно, где его тело?" — подумал Гарри. Шаги. Гарри приподнялся и быстро подвинулся к краю двери, держась в тени. Люциус Малфой вошел в гостиную седьмого курса и с высокомерно-презрительным выражением лица пересек пространство до двери своей спальни. Гарри смотрел в дверной проем, наблюдая за слизеринцем, который, повернув ручку, уже открыл дверь. Малфой постоял неподвижно. Затем, шаг за шагом, медленно прошел вперед. — Терренс? — прошептал он, присев перед темной фигурой, распростертой перед камином, в луже липкой темной жидкости, стекающей в трещины на каменном полу. Гарри наклонил голову, пытаясь лучше разглядеть фигуру, что лежала скомканная, как выброшенная перчатка. — Мерлин! — Малфой зашипел и выпрямился, попятился назад, обернулся и вдруг замер с исказившимся от ужаса и удивления лицом. Гарри вытянул руку. — Obliviate! — сказал он сухо. Выражение лица Малфоя тут же стало расслабленным, напряжение ушло, как кровь из раны. Теперь он напоминал огромную марионетку, неспособную управлять своим телом и мыслями. — Confundus, — добавил Гарри, затем слегка тряхнул рукой. Малфоя отнесло к своей кровати и опустило на неё, но его глаза были по-прежнему сосредоточены на Гарри. — Ты пришел, почувствовал себя уставшим и решил вздремнуть, — сказал Гарри. — Stupefy. На мгновение Люциус, казалось, пришел в сознание, но это было лишь мимолетное ощущение, затем туман забвения вновь накрыл его, лишая воли. Гарри подошел ближе к камину. Лестрейндж свернулся, как зародыш; его лицо было изуродовано (словно по нему проехал автомобиль), больше всего напоминая кровавый кусок из мясной лавки. Кровь вытекла из раны и разлилась на каменном полу, как загадочные узоры или желток разбитого яйца. Черная студенческая мантия пропиталась кровью в нескольких местах. Одна рука спряталась в ткани, но другая — открытая — была в синяках, сломана и забрызгана так, что выглядела как кусок абстрактной скульптуры в луже крови. «Я сделал это», — подумал Гарри без эмоций. И обернулся. Северус стоял в дверях. Время, казалось, замедлилось, даже как будто остановилось в глубине неподвижного моря. Гарри вдруг почувствовал свое дыхание и сумасшедшее биение сердца, которое колотилось в тяжеловесной тишине. Глаза Северуса медленно скользнули со свернутой фигуры перед камином на Малфоя, лежащего без сознания на своей кровати, словно гигантская кукла, а затем на Гарри. — Ты убил его, — сказал Северус. «Да», — подумал Гарри, но не произнес ни слова. Он хотел бы прочесть больше, чем было видно на этом неподвижном лице, чтобы Северус подал ему какой-то знак взглядом или голосом. «Да, я убил его, — подумал Гарри, — я убил его на твоих глазах, теперь ты знаешь, что я за монстр». — Он овладел твоим сознанием, — сказал Гарри хриплым голосом. "Мне очень жаль, — хотелось добавить, но он знал, что эти слова здесь неуместны, смешны и сентиментальны. — Я убил его." Он ждал. Взгляд Северуса вернулся к трупу Лестрейнджа. — Что будем делать? — сказал он тихим голосом. Гарри помрачнел, не будучи уверенным, что правильно понял, что именно скрывает Северус за этим нахмуренным лбом и тонко сжатыми губами. — Что ты имеешь в виду? — Тело, — сказал Северус, с намеком на нетерпение в голосе. — Что будем с ним делать? Спрячем? Гарри покачал головой и, преодолев вставший в горле ком, сказал: — Нет, его могут найти. — Ангельский пепел. Гарри поднял голову. — Ангельский пепел? — он повторил непонимающе и растерянно, хотя чувствовал, что уже вряд ли способен чему-то удивляться. Взгляд Северуса остановился где-то между телом Лестрейнджа и лицом Гарри. — Это компонент некоторых грибов, смешанный с кожей ши, — объяснил он спокойно. — Может превратить любое неживое тело в пыль. Он сделал небольшую паузу. — У меня есть немного. Гарри кивнул. — Ты сможешь... принести его? Северус встретился взглядом с Гарри. — Уберешь кровь, пока я схожу за ним? Гарри снова кивнул. Северус ушел. Юный маг посмотрел на тело, и его взгляд невольно вернулся к лицу, которое стало теперь неузнаваемым. Глаза были закрыты, но Гарри внезапно вспомнил их насмешливый блеск. — Scourgify, — пробормотал волшебник, наблюдая, как кровь исчезает в никуда. Северус вернулся, держа в руках банку, заполненную беловатым порошком. Гарри попытался поймать его взгляд, но маг смотрел на труп на полу. Он сглотнул, прежде чем сказать: — Сначала мы должны раздеть его. Ангельский пепел действует только на плоть и кровь. — О, — вырвалось у Гарри. Замерев на минуту в нерешительности, он протянул руку и стащил черную ткань мантии. Белая рубашка Лестрейнджа была пропитана кровью. — Всю одежду? — спросил Гарри. — Да, — сказал Северус. Гарри присел на корточки рядом с трупом, стараясь не наступить на вытянутую руку. Он начал расстегивать рубашку, но затем просто разорвал ее до конца, как мог. — Черт, — пробормотал он, материал оказался слишком прочным. «Это не имеет значения, — подумал он. — Он все равно уже умер». Бормоча под нос режущее заклинание, он рассек ткань, наблюдая, как разрывается материя под его руками. Пальцы слегка дрогнули, когда он достиг подштанников. Сжал материал пальцами, и тихо произнес режущее заклинание. Ткань рвалась как мокрая бумага, когда он счищал ее вниз до коленей, голеней и, наконец, до босых ног. Лестрейндж лежал голый, с едва заметными полосками на коже в тех местах, где ее коснулось режущее заклинание. "Он бледен, — подумал Гарри, — хотя и не так бледен, как Северус." Намечающиеся мышцы рук и плеч пестрели синяками, которые не успели сформироваться. Гарри казалось, что это конечности греческой скульптуры, сломанной статуи у его ног, чьи руки раскинуты в невысказанной мольбе. Он стоял, почти опьяненный внезапным наслаждением, которое наполнило тело, проходя через его душу. — Я полагаю, — Гарри прочистил горло, — что этого достаточно? Северус кивнул, открыл банку и бросил немного белого порошка на голову и грудь Лестрейнджа. Гарри наморщил нос. — У него характерный запах гниющей рыбы, — сказал Северус, еще больше посыпая порошком остальные части тела. Раздался тихий булькающий звук, и Гарри увидел, как кожа съёживается и превращается в пепел, напоминающий соль на берегу моря. Черные волосы превратились в серые, затем побелели и стали тонкими прозрачными нитями; вскоре истлели и кости. "Из праха ты появился, и в прах ты обратишься," — подумал Гарри. Снейп закрутил крышку обратно. — Все, — сказал он, но голос его звучал беспокойно. — Что мы сделаем с пылью? — спросил Гарри. — Её можно сжечь? Северус молча кивнул. Гарри потянулся снова, превращая поврежденную одежду в плотный комок. Сделал шаг вперед и бросил все в огонь. Языки пламени отскочили, вздрагивая, прежде чем начать лизать ткань, поползли по швам, сморщивая все до неузнаваемости. — Готово, — сказал Гарри, вставая. Он повернулся, чтобы посмотреть на Северуса, но тот стоял неподвижно, остекленевшим взглядом глядя на Малфоя. — Он проснется, когда мы уйдем, — сказал юноша, раздумывая, прозвучало ли это убедительно. Северус резко кивнул. — Мы должны идти. Они вышли из комнаты. Гарри задержался в дверях, оглянувшись назад: Малфой лежал, как деревянная кукла; пустое пространство перед камином; огонь, который, поглотив пепел Лестрейнджа, теперь светился и полыхал, словно мерцающая улыбка смерти. — Фрост, — резко сказал Снейп. Гарри повернулся и захлопнул дверь. Он вошел в спальню, подошел к своей кровати и сел, услышав, как Северус закрыл за собой дверь. Волшебник смотрел как Северус возился со своими вещами и прятал банку с ангельским пеплом, потом встал и подошел к его постели. Стояла тишина. Гарри сделал глубокий вдох, посмотрел на огонь, а затем отвернулся. Пламя слишком сильно напоминало ему о Лестрейндже. Боковым зрением он видел, что Северус сидел, облокотившись на колени, сложив руки прямо перед собой и пристально глядя в камин. Его лицо казалось застывшим, челюсти крепко сжаты. — Северус? — пробормотал Гарри. Но маг, казалось, не слышал его. Юноша сглотнул, не зная, как сказать, что ему нужно было только услышать его голос. — Мне очень жаль, Северус, Я… — ЗАТКНИСЬ! — отрезал Северус. Он вскочил на ноги, и Гарри замолчал, глядя как Северус сжимает и разжимает кулаки. — Ничего не говори! Ничего! Он повернулся и зашагал туда-сюда перед камином, отбрасывая движущуюся тень на стену. Внезапно остановился и посмотрел на Гарри. — Ну? Что ты хочешь сказать? Гарри моргнул, уставившись в пол, пытаясь собраться с мыслями, чтобы заговорить. — Ничего. — Ничего? — зарычал Снейп. — Тогда уйди! Оставь меня в покое, ты… Он остановил себя в последний момент, бросив непонятный взгляд на юношу. Потом усмехнулся невесело, одной рукой держась за вешалку для мантий. — Я должен быть осторожнее, оскорбляя тебя, — сказал Северус бесстрастно, — или ты убьешь меня во сне. Гарри встал и ушел. * * * Воздух на Астрономической башне медленно становился все холоднее, принимая влажную прохладу ночи, а небосклон менялся с красного на фиолетовый, с фиолетового на черный. Гарри повернул голову, окидывая взглядом сумеречное небо и наблюдая за переходом цвета в черноту. Он вспоминал магию, накопленную в правой руке: опасную, словно лезвие, которое может разрезать плоть, и по-прежнему достаточно сильную, чтобы причинить боль. Он вспоминал вырвавшееся наружу ликование свирепого монстра, объятого волнами кровожадного веселья. Конечно, потом шок и ужас содеянного настигли его, вынося из сознания Северуса, но это был не страх от совершенного убийства. Это был страх радости. «И именно поэтому, я — чудовище», — подумал он, поднимая руку перед собой. Это был не первый раз, когда он убил другого волшебника. Первым был молодой человек с вьющимися светлыми волосами и довольно прыщавым лицом из числа Пожирателей Смерти. Гарри беседовал с мадам Розмертой о новейших защитных заклинаниях, когда ворвалась толпа Пожирателей, бросаясь проклятьями налево и направо. Гарри отреагировал мгновенно, с интуицией, отработанной многими часами практики. Он пригнулся, произнес заклинание, установил щиты и, отпустив на волю свою магию, кружился над телами и сломанными столами, словно ловкий хищник во время охоты. Затем он подобрался к Пожирателю, чья маска наполовину соскользнула с испуганного лица, и чья палочка указывала прямо на шею Гарри. Их взгляды встретились на мгновение, но оба были слишком удивлены, чтобы сделать первый шаг, а затем противник начал произносить смертельное заклятие. Гарри вырвал у него из руки палочку, и выкрикнул заклинание Reducto, которое «снесло» голову Пожирателя с плеч. Затем вскочил на ноги и продолжил выкрикивать заклинания и накладывая щиты, пока ни одного из Пожирателей не осталось на ногах. Гермиона с растрепанными волосами и ссадинами на лице, заметив кровь на рубашке Гарри, широко распахнула глаза. Позже, когда он пребывал в своеобразной прострации, все утешали его. Гермиона держала за руку; Рон что-то смущенно говорил; Грозный Глаз выдавал резкие комментарии о неизбежности происходящего. Ни один из них не достучался до его затуманенного сознания, и Гарри в конце концов сказал себе, что пора спать. Все следующие недели Поттер пытался собрать информацию о Пожирателе, которого убил (его звали Элберт Маурон; получил домашнее образование; обучала его мать; присоединился к Волдеморту лишь несколько месяцев назад). Пока он не убил второй раз, а затем третий, а потом война затянула его в густое облако безразличия. Ни от одного убийства юноша не испытывал эмоций. Лишь Питер Петтигрю, которого молодой маг убил в порыве гнева, был единственным, кто вызвал отвращение и растревожил воспоминания о родителях. "Это душа Волдеморта во мне", — подумал Гарри и поднял руки, чтобы прикоснуться к своему лицу. Но подобные мысли были слабым оправданием. Это была не душа Волдеморта или душа Гарри Поттера; это была его душа. Душа Джонатана Фроста. Он услышал приближающиеся шаги и напрягся, пытаясь определить — кто идет, но не успел этого сделать, как шаги стихли. — Фрост, — сказал Северус. Гарри замер, а затем обернулся назад. Снейп неловко топтался на верхней ступени лестницы, взволнованными глазами глядя Гарри в лицо. — Я искал тебя, — пробормотал Северус, сначала опустив руки вниз, а затем скрещивая их на груди. Гарри отвел взгляд. — А... Северус сделал несколько неуверенных шагов вперед. — Малфой проснулся недавно. Я полагаю, что он поинтересуется местонахождением Лестрейнджа. Гарри кивнул. Он услышал, как Северус раздраженно вздыхает и начинает мерить шагами расстояние от одной стены до другой. — Через некоторое время они поймут, что Лестрейндж исчез. — Да, и Дамблдор будет знать, что я приложил к этому руку, — сказал Гарри безучастно. Северус помолчал. — Почему? — требовательно спросил он. — Лестрейндж... шантажировал меня воспоминаниями о моей дуэли с Поттером и Блэком, чтобы заставить прийти на маскарад к Волдеморту — сказал Гарри нерешительно. — Если бы я не пошел, или если бы он, Лестрейндж, вдруг умер или сильно пострадал — Дамблдор получил бы эти воспоминания. И, так как Лестрейндж к настоящему времени мертв, я полагаю, что Дамблдор увидит их. Одна минута тишины сменилась другой. Гарри хотелось видеть лицо Северуса, но не хотелось встречаться с его проницательным темным взглядом. — Так... — сказал Северус, — это из-за… Он остановился. — Ты не говорил мне, что он шантажировал тебя, — сказал он тихо. — Нет, — коротко сказал Гарри. — Конечно, я не говорил тебе, что хорошего могло из этого выйти? Но ответ пришел к нему почти сразу: Северус, возможно, не пошел бы с тобой на бал. Он бы не был одержим Лестрейнджем. Лестрейндж бы не умер. «Слишком поздно», — подумал Гарри с горечью, подавляя жгучую волну сожаления. — Есть много того, — сказал Северус отстраненным и непререкаемым тоном, — чего ты не сказал мне. «Я не могу, так что прекрати спрашивать!» — яростно подумал Гарри, но предпочел промолчать, объятый тревогой и страхом; страхом, что Северус уйдет; что эта вынужденная ложь, в конце концов разлучит их. Слова Кристольфа всплывали в его голове: «Как вы смеете думать, что любовь может основываться на обмане? Вы разрушите его жизнь этой ложью. Вы знаете, что пригласили его к Темному Лорду. Вы знаете, что Темный Лорд будет жаждать его и мечтать взять его…" — Научи меня окклюменции. Гарри удивленно приподнял голову. — Что? — Ты меня слышал, — огрызнулся Северус с раздражением, глядя в пол. — Научи меня окклюменции. Дамблдор печально известен своими способностями в ментальной магии. Если он заподозрит тебя, он может вторгнуться и в мой разум. На мгновение Гарри захотелось рассмеяться. Это выглядело так нелепо, смешно и иронично, что он должен учить окклюменции Северуса, так же как Снейп вбивал тайны легилименции в его голову. Курица или яйцо? Гарри задумался. — Хорошо, — сказал Гарри. — Но окклюменция это не то, чему ты можешь научиться за один день. Чем-то похоже на изучение Патронуса: может занять несколько месяцев, прежде чем что-то получится. Северус посмотрел на него испепеляющим взглядом. — Мы еще не изучали Патронуса. — О, тогда ты будешь знать, чего ожидать, — сказал юный маг. — И, честно говоря, я не слишком представляю, как буду учить тебя. Я учился окклюменции в основном сам. Северус посмотрел на него, погруженный в свои мысли и морща лоб. — Использовал ли ты какие-то книги? — Нет, — неохотно сказал Гарри. — Мне помогла легилименция. «А также тот, кто некоторое время жил в моей голове; затем тот, кто жил в подземельях; и тот, кто контролировал все это из своей башни», — подумал Гарри, и приложил усилие, чтобы скрыть горечь за показным безразличием. В конце концов, это срабатывало; даже Волдеморт, после всех его ритуалов по увеличению магии, не мог легко пробиться через его окклюменционные щиты. — Ты — легилимент, — сказал Северус. — Ты можешь помочь мне научиться. Он поднял голову, и встретился взглядом с Поттером, после чего Гарри сразу отвернулся. Внезапно он слишком хорошо почувствовал свое сердце, стучащее так, будто они впервые соприкоснулись. — И если то, что ты говоришь — правда, то Дамблдор попытается прочитать мои мысли как можно быстрее. — Да, ты прав, — ответил Гарри, быстро поднимаясь. Замечтавшись, он забыл о Дамблдоре и уязвимости Северуса, но тревожные мысли нахлынули с новой силой. У них осталось так мало времени. — Нам лучше поторопиться, прежде наступит время отбоя. Северус хмыкнул в знак согласия, и они начали спускаться по крутой винтовой лестнице, двигаясь бесшумно, Гарри шел впереди. "Ужин почти закончился", — подумал Гарри, почувствовав урчание в животе. Но времени совсем не оставалось. В запасе было всего несколько часов чтобы научить Северуса, как преодолеть ментальное вторжение Дамблдора, и, судя по тому, насколько это все трудно было для Гарри… Они тихо вошли в гостиную Слизерина, где Поттер с удивлением увидел Малфоя, расхаживающего перед камином. — Кто-нибудь из вас видел Лестрейнджа? — требовательно спросил он. Гарри нахмурился, прикидывая какой из ответов будет наиболее правдоподобным. — Нет, — сказал он и покачал головой. Снейп ничего не сказал. "Северус обычно предпочитал молчать", — подумал Гарри. Малфой, глядя на них, подозрительно прищурился. "Не легилименция хотя бы", — подумал Гарри, и усмехнулся. — Потерял друга, Малфой? — Заткнись, немытый грязнокровка, — огрызнулся он. — Почему ты не на ужине? Он мельком взглянул на Северуса и снисходительная улыбка расплылась по его лицу. — Был слишком занят со своим дружком-геем? — Так вот почему ты так обеспокоен исчезновением Лестрейнджа, — сказал Гарри, скрестив руки на груди. — Неужели дружок-гей настолько зависит от своего хозяина? Лицо Малфоя покраснело, и Гарри с удовольствием бы задержался, чтобы посмотреть на это, но Северус, напряжённо ссутулив плечи, ушёл, направляясь в их спальню. "Чёрт возьми", — подумал Гарри, бросаясь за ним и не обращая внимания на реплику Малфоя. Оправдать несдержанность по поводу Лестрейнджа (человека, которого он только что убил, и труп которого помог спрятать Северус) можно было только лишь полным замешательством. Но только Северуса, не себя. Гарри понял, что все его эмоции холодны и расчетливы, как лезвие бритвы. "Если бы я был просто собой, и если бы это касалось Пожирателя Смерти, я должен был чувствовать гнев и ненависть, а не безразличие." Спеша по коридору, он пытался вызвать у себя хоть немного сожаления или раскаяния. Что-то похожее возникло в его голове, как фантомная боль, вместе с которой вернулись воспоминания о чудовищном наслаждении. Гарри закрыл за собой дверь. Северус стоял посреди комнаты, с безразличным выражением на лице, скрестив на груди руки. — Так что же нам делать? Юноша встал перед Северусом. Их взгляды встретились. — Я попытаюсь проникнуть в твое сознание и найти воспоминания, связанные с… тем, что мы сделали с Лестрейнджем, — медленно сказал Гарри. — И прошу, чтобы ты сопротивлялся. Гарри наблюдал, как брови Северуса раздражённо нахмурились. — Это все, что ты хотел мне сказать? — Да, — ответил Гарри прямо. — Просто полагайся на свою интуицию. Северус глянул на него недовольно, прежде чем успокоиться. — Хорошо, — холодным тоном произнес он. — Продолжай. Фрост помедлил. Он хотел как-то убедить, сказать о том, что у него не было ни малейшего желания подсматривать самые сокровенные воспоминания Северуса, и о том, как ему не хотелось делать это. Но взгляд Снейпа был пустым и безжизненным, а от невозмутимости веяло (сердце Гарри чуть замерло) почти враждебностью. Отодвигая в сторону мысли, юный маг глубоко вздохнул и погрузился в сознание Северуса. После краткого калейдоскопического головокружения он очутился в комнате и сразу понял, что это их спальня. Пламя мерцало в камине. Тени короткими рывками двигались по серым стенам и темно-зеленым простыням. Северус в позе эмбриона лежал на его кровати, и Гарри понял, что это воспоминание о том, что происходило несколько часов назад, сразу после пробуждения Гарри. «Я должен почувствовать как он будет выталкивать меня, — подумал Гарри, глядя в открытые глаза Северуса. — Снейп был таким хорошим окклюментом. Думаю, что у него природный талант...» Северус сел и растерянно огляделся. Потом Гарри услышал приглушенный звук голоса Малфоя из соседней комнаты. Он наблюдал, как Северус нахмурился, некоторое время осматривая комнату, а затем, пошатываясь, встал на ноги. Фрост следовал за Снейпом в воспоминании, чувствуя свое нетерпение. Он должен ощущать хоть какое-то сопротивление, неужели Северус даже не пытается? Дверь открылась, и Гарри обнаружил, что его взгляд невольно возвращается к телу Лестрейнджа. Увидев его, он несколько раз моргнул и отвернулся, пытаясь скрыть тревогу, которая, как он чувствовал, возникла из ниоткуда. "Я действительно разбил его лицо", — подумал Гарри, рассматривая это зрелище, прослеживая глазами складки окровавленной ткани на вытянутой руке. А потом быстро отвел взгляд. — Ты убил его, — сказал Северус Джонатану Фросту из воспоминания. «Убил», — подумал Гарри, устремив взгляд на относительно безопасные затененные стены, надеясь не услышать тех слов, которые довели его до бешеного сердцебиения. Он удивленно посмотрел на свое лицо. "Я выглядел так ужасно, — подумал Гарри, — так отвратительно мрачно." — Он овладел твоим сознанием, — сказало воспоминание хриплым, тихим голосом. Опять тишина. "Почему Северус не выталкивает меня? — Гарри задумался. — Он не может просто сдаться, не так ли?" — Что мы будем делать? — мягко спросил Северус-воспоминание. С тяжелым вздохом Гарри оттолкнулся от земли и почувствовал себя плавающим пузырем, стремящимся вверх из глубин океана. Границы воспоминания стёрлись и потерялись в темноте, прежде чем он открыл глаза и обнаружил, что смотрит на профиль Северуса. — Северус? — нерешительно сказал Гарри тихим голосом. Губы юного волшебника были плотно сжаты, глаза закрыты, брови нахмурены, плечи напряжены. Гарри медленно протянул руку и тихонько коснулся плеча юноши. Это было похоже на прикосновение к камню — таким твердым и холодным был Снейп. Поттер ненадолго задержал на нём свои пальцы, безмолвно подбадривая, его сердце сжималось от боли при взгляде на это ожесточённое лицо. А потом Северус выдохнул, что прозвучало как всхлип, и слегка наклонился вперёд. — Северус, — прошептал юноша и протянул вперед руки, чтобы обнять слизеринца, но тот грубо отстранился. — Мне надо кое-что показать тебе, — сказал он, взяв свой голос под контроль. В его взгляде был какой-то странный, почти смущающий блеск. — Воспоминание. — Воспоминание? — Да, то, которое может помочь объяснить кое-что, — сказал Северус. Голос звучал резко и нервно. — Давай, — сказал он холодно. — У нас нет целого дня. — Хорошо, — сказал Гарри, и положил обе руки на плечи Северуса, прежде чем вдохнуть и погрузиться в эти глаза. Гарри оказался в простой, совершенно неуютной комнате. Потолки и стены были окрашены в белый цвет, который со временем приобрел желтоватый оттенок. Старые стулья с рваной обивкой на сиденьях стояли вдоль стен, а в углу расположилась стойка с журналами. "«Психология сегодня», — прочитал Гарри. — Ежемесячник «Atlantic». Кажется, это маггловское место", — подумал Гарри. Он обернулся и увидел Северуса, стоящего у стойки администратора, одетого в выцветшую маггловскую одежду, плохо сидящую на его долговязой фигуре. — Пожалуйста, — сказал он голосом тринадцатилетнего мальчика, в котором уже слышались знакомые нотки невозмутимости, — я хотел бы увидеть кое-кого. Послышался звук катящегося по бетонному полу стула. — Чего тебе? — требовательно спросила регистратор — приземистая женщина средних лет, которая, казалось, утонула в жире. — Пожалуйста, — повторил Северус, сжав пальцами столешницу, — я хотел бы увидеть кое-кого. — А ты молодец, — сказала регистратор, морща нос и пренебрежительно глядя на него. — Хочешь увидеть психушку изнутри, да? — Я хотел бы видеть кое-кого из тех, кто там находится, — повторил Северус, по-прежнему стараясь контролировать голос. — Мою мать. Регистратор сделала паузу. — Твою мать? Как ее зовут? — Эйлин Принц, — сказал Северус. — Эйлин... — пробормотала регистратор, и едва заметное беспокойство появилось на ее лице. Потом она поднялась из своего кресла и вразвалку пошла к двери. — Проходи, парень. Послышался звук отпирающейся двери, а затем показался длинный коридор с такими же белыми стенами и потолком. Гарри последовал за Северусом по коридору. "Психушка", — подумал Гарри. Это сумасшедший дом? И мать Северуса здесь? Гарри почти ничего не знал о прошлом Снейпа, только то, что к тому времени, когда он додумался спросить о родителях, Тобиас Снейп и Эйлин Принц были уже мертвы. Регистратор остановилась перед невзрачной дверью и постучала. — Эйлин? — позвала она пронзительным и громким голосом. — Здесь кто-то хочет увидеть вас. Северус слегка подвинулся. — Кто это? — голос звучал холодно и недружелюбно даже через дверь. — Северус, — ответил мальчик. Через некоторое время прозвучало: — Входи. Регистратор достала связку ключей и открыла дверь. — Заходи, парень, — сказала она, и Северус, за которым внимательно следил Гарри, вошел в комнату. "Так вот, какая она — психушка", — подумал Гарри, оглядываясь по сторонам. Пол и стены были мягкими. Мерцающие флуоресцентные лампочки светились в каркасах пластиковых и металлических решёток. Узкая больничная койка, туалетный столик, раковина, туалет. "Это же тюрьма, клетка", — подумал Гарри, чувствуя как накатывает отвращение. Эйлин Принц сидела на стуле с жёсткой спинкой, ее лицо было обращено к стене. — Пожалуйста, оставьте нас, мисс Рэтчед. — Боюсь, что не могу, — бормотала регистратор, как будто она была нерадивой студенткой, обратившейся к преподавателю. — Это против правил. Эйлин повернулась лицом, и глаза ее — "Глаза Северуса", — подумал Гарри, — просверлили взглядом мисс Рэтчед. — Разве я не хорошо себя веду? — сказала она чётким, внятным голосом. — Будьте уверены, что я никогда бы не обидела моего собственного сына. Не так ли, Северус? Она протянула руку, и мальчик послушно шагнул вперед, давая матери погладить его по щеке. — Пожалуйста, оставьте нас, мисс Рэтчед, — повторила Эйлин Принц. — О, хорошо, — сказала мисс Рэтчед, беспокойно перебирая связку ключей. — Имейте в виду, я буду снаружи, так что никаких глупостей, слышали? — Конечно, мисс Рэтчед, — сказала Эйлин и мисс Рэтчед отступила, закрыв за собой дверь. Эйлин Принц немедленно убрала руку от лица Северуса, и он сделал шаг назад. — Я думала, что ты забыл свою мать, — сказала она спокойно, сложив руки на коленях. — Я только вернулся домой три дня назад, и я должен был… Он остановился и быстро залез в рукава. — Я принес то, что вы хотели, мама, — сказал он. Он вытащил свою палочку, а затем вынул два флакона — по одному из каждого кармана. — Я также принес жир беременной свиноматки, — сказал он, снимая ботинки и переворачивая их. Выпали два смятых пакета. Эйлин Принц взяла палочку сына и провела пальцем по всей ее длине. У наблюдающего за ней Гарри появилось плохое предчувствие. — Мама? — сказал мальчик нерешительно. — Petrificus Totalus , — сказала Эйлин Принц, взмахнув палочкой в направлении Северуса. Его руки прилипли к телу, ноги вытянулись прямо, и он начал падать назад. Но вдруг траектория падения изменилась, и он приземлился на кровать. — Посмотри на меня, — приказала Эйлин, забравшись на кровать и садясь верхом на сына. — Посмотри на меня! Она сильно ударила его по лицу. — Посмотри. На. Меня. Гарри с тревогой сжал кулаки, чувствуя, как отвращение затопило его. Ничего ему не хотелось так сильно, как швырнуть эту отвратительную женщину вниз и мучить ее, пока она не превратится в бестолковую развалину, пока по-настоящему не сойдет с ума. Но после того, как волна ненависти прошила его тело, белые стены комнаты начали таять, исчезая, пока не стали всего лишь лёгкими тенями на заднем плане. ... ...Он видел, как Северус сидел прямо в постели, пот покрывал его лоб и тонкие руки сжимали выцветшее одеяло. Лунный свет залил тесную комнату, но мальчик что-то слушал — Гарри тоже это услышал, и вдруг подумал, что он знает, почему Эйлин Принц просматривала именно это воспоминание в сознании ее сына. Это были звуки неясных стонов и глухих стуков с нижнего этажа. Внимание Гарри было приковано к лицу Северуса, он наблюдал за выражением отчаяния на этом юном лице, наблюдал, как он закрыл глаза, такой одинокий... ...Северус спускался по узкой лестнице и дневной свет падал на стены. Он дошел до нижней ступеньки, повернул за угол и резко остановился — перед ним в маггловской кухне целовались мужчина и женщина. Мужчина отстранился и вытер помаду со своего носа, лицо его было знакомым, и Гарри понял, что это был Тобиас Снейп. "Он очень привлекателен, — подумал Гарри.— Так же, как Том Марволо Риддл." Женщина ахнула и быстро отстранилась. — Тобиас, кто этот мальчик? — Никто, — коротко ответил Тобиас Снейп, сердито хмурясь на Северуса. — Сын моей первой жены, я отправил ее в психбольницу несколько месяцев назад, она сумасшедшая. Иди, не слоняйся без дела! — рявкнул старший Снейп. Северус быстро вышел из кухни и машинально пошел обратно вверх по лестнице, глядя прямо перед собой. ... Лестничный пролет потемнел и перед ним снова возникли обитые стены и белый потрескавшийся потолок. Гарри сглотнул. По крайней мере, воспоминания о его родителях были неприкосновенны, пока он был заперт в чулане. Эйлин Принц слезла с кровати, провела руками сверху вниз, чтобы разгладить простой больничный халат, и села неподвижно на стул, снова сложив руки на коленях. — Значит, он нашел себе шлюху, — пробормотала она. Взгляд Северуса метался из стороны в сторону, пока он лежал неподвижно на кровати. "Отпусти его, — подумал Гарри с нарастающим гневом. — Пусть твой сын теперь уйдет, ты, глупая женщина." Но Эйлин Принц поднялась на ноги и резво начала собирать ингредиенты, принесённые Северусом, двигаясь, как будто ее сына не существовало. Волшебница постучала об пол палочкой Северуса и голубоватое пламя возникло из воздуха. Опорожнив один из фиалов, она наполнила его водой, и подвесила над пламенем. Послышался стук в дверь. — Мы почти закончили, мисс Рэтчед, — сказала Эйлин Принц, взмахнув палочкой. Синий свет вспыхнул по периметру двери и юноша узнал запирающие чары. Двигаясь удивительно быстро, Эйлин Принц опустилась на колени на пол. Она начала разбирать маленькие белые корни, которые высыпала на пол, прежде чем опустить их во флакон с нагретой водой. Гарри вдруг заметил, что пальцы у матери Снейпа толстые. Значит, Северус унаследовал свои от отца. Женщина потянулась к одному из небольших пакетов, которые Северус принес в своих ботинках, и развернула его. "Жир беременной свиноматки", — вспомнил Гарри, глядя на застывший кусок с отвращением. Эйлин подышала на комок, а затем нарисовала круг вокруг огня и левитируемого флакона. Она отложила жир в сторону, потом потянулась и распустила свои волосы. Гарри нахмурился, догадываясь, что это был больше ритуал, чем варка зелья. Он оглянулся на кровать. На лице Северуса застыло выражение удивления и больше на нем ничего нельзя было прочесть, но его взгляд был сосредоточен на приготовлениях матери. — Готово, — сказала Эйлин Принц, взмахнула палочкой и огонь исчез. Она взяла флакон, висевший в воздухе и закупорила его, поднимая к болезненно-флуоресцентному свету. С её спутанными черными волосами, спускавшимися вниз по спине, покрывавшим ее бесформенный халат, она напоминала жрицу, из тех, что уже давно исчезли из этого мира. Затем она неловко поднялась на ноги, и снова стала Эйлин Принц. Взяла другой кусок жира и потерла энергично о палочку Северуса, как скрипач втирает канифоль в смычок. "Что она делает?" — подумал Гарри, коротко взглянув на Северуса, задаваясь вопросом, что происходит у него в голове. Возможно, это нередкое явление, когда Эйлин Принц обездвиживает своего сына, вторгается в его разум и варит зелья при слабом маггловском освещении. Она поднесла палочку Северуса к люминесцентной лампе, и Гарри увидел, что кончик стал острым. Волшебница встала прямо и поправила халат. Она провела руками по своему животу почти с любовью, и Гарри увидел, что нижняя часть живота выпячивается, обтянутая белой тканью. — Engorgio, — сказала она, коснувшись другого флакона заострённой палочкой. Он увеличивался до тех пор пока через его горлышко не прошел бы кулак. "Нет", — подумал Гарри, не веря своим глазам, и попытался инстинктивно блокировать зрение тринадцатилетнего Северуса. Но это была его память; он это уже видел. Эйлин Принц повернула свое кресло спинкой к сыну, взобралась на него, медленно опустилась на корточки и подняла свой больничный халат. — Lacrimo, — пробормотала она сдавленным голосом. — Lacrimo-puerperus. Её дыхание перехватило, и она вцепилась в подлокотники кресла. Было слышно, как она сдавленно стонет, и все ее тело содрогается со звуками, которых Гарри никогда раньше не слышал. Она снова застонала, а затем — сначала струя, потом безобразная кровавая масса появилась под креслом, свисая как кишечник распотрошённого животного. Стоны прекратились на мгновение, Эйлин Принц задыхалась от напряжения. Гарри посмотрел назад: взгляд ее сына был неподвижен, как у мертвого, только лишь смутное удивление читалось на замершем лице. Вдруг Эйлин издала еще один звук, похожий на крик, и темно-красный сгусток покачнулся и завис, оставляя кровавые следы, над увеличенным флаконом, а потом с легким шлепком упал на пол. Со странным любопытством Гарри наблюдал, как кровавые нити болтались над полом, словно дрожащая паутина. Эйлин Принц облегченно вздохнула и упала, откинувшись на спинку кресла, слегка свесив голову. Затем, всё ещё тяжело дыша, она прошептала: — Асcio, плод. Крошечный, бесформенный комок поднялся из кровавой массы. Она протолкнула его в увеличенный фиал, и он, бултыхаясь, опустился туда. "Как желток яйца", — подумал Гарри. — Scourgify , — пробормотала она. Плоть охваченная пламенем скручивалась, превращаясь в пепел, кровавая масса высохла и исчезла. — Finite Incantatem. Сосуд сжался до своего первоначального размера. Поднявшись, медленными, болезненными движениями она оттягивала халат вниз, разглаживая его слегка дрожащими пальцами. — Возьми это и дай отцу выпить, — сказала женщина, указывая на зелье, которое сделала. В её голосе слышались стальные нотки. — А потом покажи ему это. Покажи ему после того, как он устанет от своей последней шлюхи. Она взяла флакон с бесформенной массой внутри, поверхность которой была покрыта прожилками крови. — Скажи ему, что это была его последняя надежда на Тобиаса Снейпа-младшего. Она взяла палочку сына и её кончик вернулся в своё нормальное состояние. — Finite Incantatem, — сказала она, и Северус сел: рот приоткрыт, выражение лица, более бледного, чем обычно, не поддавалось описанию... ...Комната растаяла. Белый цвет стен и потолка сменились знакомым светом и тенями от пламени. Гарри медленно убрал руки с плеч Северуса. — Это, я надеюсь, может объяснить мою неспособность к Окклюменции, — холодно сказал Северус, и прервал зрительный контакт, глядя вниз. Не совсем понимая, что делает, Гарри обнял Северуса и сжал так сильно, что смог почувствовать его позвонки под своими руками. — Ты… — Северус ахнул, но больше ничего не сказал, когда Гарри уткнулся лицом в его плечо и зажмурил глаза. Он чувствовал, как его сердце колотилось в груди, заполняя тишину своим стуком. Они постояли так некоторое время, прежде чем Гарри почувствовал, что его мягко отталкивают. Он отпустил Северуса, и тот вздохнул. — Существует ли для меня какой-то способ обучиться окклюменции? — спросил он сухим безразличным голосом, но для Гарри это прозвучало так же тепло и тихо, как огонек в дождливую ночь. "Должен быть какой-то способ", — подумал Гарри. Он знал, что Северус будет одним из величайших окклюментов своего поколения, только сейчас он был одним из худших. "Благодаря Эйлин Принц", — едко подумал Фрост. Лестрейндж и Малфой не были первыми, вторгшимися в его сознание; этим человеком была его мать. Гарри почувствовал, как накатившая ненависть смягчилась волной странной жалости. "Почему Северус показал это мне?" — задался он вопросом, когда всплеск злости сменился всепоглощающей нежностью. — Я не знаю, — неохотно сказал Гарри. — Ты пробовал вытолкнуть меня? — Да, — сказал Северус, с некоторым колебанием и разочарованием в голосе. Гарри выдержал паузу. — Когда Лестрейндж проникал в твой разум, ты это чувствовал? Его ты пытался вытолкнуть? — Не думаю, что я осознавал это, — сказал Северус, старательно отводя взгляд. — Всё, о чём он говорил мне — чтобы я вёл себя естественно. Думаю, что я догадался обо всём только после того, как увидел вас двоих, проходящих через мое сознание. — Сожалею, — пробормотал Гарри, но Северус нетерпеливо отмахнулся. — Я не верю, что для меня нет никакого способа обучиться окклюменции, — сухо сказал Северус. — Конечно, должно быть что-то, что поможет мне больше, чем эти твои попытки. — Ты имеешь в виду книги? Не библиотеку Хогвартса? Северус пронзительно глянул на него. — Откуда ты знаешь? Гарри почувствовал, как стремительно краснеет. — Я м… — Не отвечай, — прошептал Северус, так тихо, что Гарри почти не слышал. Юноша замолчал, надеясь, что та тонкая нить взаимопонимания между ними еще не потеряна; что эта бездна секретов не оттолкнет их друг от друга ещё раз; но Северус только отстранился и произнес с твёрдым убеждением: — Я должен научиться окклюменции, — он поднял голову, впившись взглядом в Гарри. — Я… Должен быть способ. Гарри покачал головой. — Не знаю… — Как ты можешь не знать? — требовательно спросил Северус. Он повернулся и начал яростно вышагивать перед камином. — Читал ли ты что-то подобное? Есть другие библиотеки, куда я мог бы пойти и найти книги; я мог бы прочитать их; я мог бы изучить, я мог бы… — он остановился с таким выражением отчаяния на лице, что Гарри почувствовал, как зашлось сердце. — У нас мало времени, — тихо сказал Гарри, озвучивая мысль, которая тревожила их обоих. Северус выругался. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — прошипел он. — Если Дамблдор найдет даже крупицу доказательств, ты попадешь в Азкабан. Азкабан! Люди попадали туда и за меньшее. У тебя нет связей, чтобы спастись, и у меня тоже. "Может быть, вот так я проведу эти свои двадцать лет, — подумал Гарри, но сразу понял, что никогда не позволит посадить себя в Азкабан. — Но, возможно, именно так я должен уйти: не из-за Волдеморта, а из-за Дамблдора." Он вдруг почувствовал себя совершенно спокойно, как будто увидел всё будущее одним взглядом. Северус резко остановился. — Я не хочу… потерять тебя, — сказал он, опустив глаза, так отчаянно и тихо, что слова были почти не слышны. Гарри сглотнул. — Не потеряешь. Северус поднял голову и посмотрел внимательным взглядом. — Откуда ты можешь это знать? — спросил он требовательным тоном, будто слова царапали горло, и закрыл глаза на мгновение, словно отталкивая страшную мысль или воспоминание. — Они возьмут мои воспоминания и используют, чтобы уничтожить тебя. И я… Он засмеялся невесело. — Может быть мы окажемся в соседних камерах в Азкабане. — Этого не случится, — сказал Гарри так уверенно, как мог, — ты не попадешь в Азкабан. — Но они не позволят нам быть вместе, — сказал Северус бессильно, — они не позволили бы нашему «ужасному отклонению от нормы» продолжиться в тюрьме. — Это не так! — сказал Гарри сердито. Он выдержал паузу. — Вот как ты думаешь о нас? «Ужасное отклонение от нормы»? Это… тебе сказал отец, или мать? — Какая разница, что я думаю об этом? — отрезал Северус. — И что же моя мать и отец должны были думать об этом? — Это то, — сказал Гарри, пытаясь не запинаться, — что сказали мне мои тетя и дядя. Когда узнали, что я волшебник. И я никогда не забуду этого. Он поймал взгляд Северуса. — И это то, что сказал и твой отец. Не так ли? — Это не имеет значения, — пробормотал Северус, закрыв глаза, но Гарри протянул обе руки и обхватил лицо Северуса, ощущая его высокие скулы, слишком большой нос, запоминая всё, что чувствовал своими ладонями. — Имеет, — прошептал Гарри, — это имеет значение, потому что ты — самый важный и… красивый человек для меня в целом мире, и… — Перестань. — Я хотел бы сказать тебе всё, показать тебе всё, даже если бы ты счёл меня ненормальным из-за этого. — Я никогда не сочту тебя ненормальным, — тихо сказал Северус, открывая глаза. Юноша почувствовал, что слова застревают в горле, исчезая под нахлынувшими эмоциями, которые накрыли его с головой. "Он простил меня за убийство Лестрейнджа, — подумал Гарри. — Его совесть и разум должны были приказать осуждать меня, но вместо этого он меня простил. Почему? Почему? Это любовь, или это вера? Я не заслуживаю его. Я не заслуживаю его…" — Ты, — прошептал Северус, когда поднес свои дрожащие руки к Гарри, — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Гарри сглотнул, чувствуя, как его сердце бешено стучит в груди. "А ты — всё хорошее, что было в моей, — подумал Гарри, желая сказать это вслух. — Твоя любовь — это всё, что оправдывает меня сейчас." Двадцать лет вдруг показались такими долгими, такими непреодолимыми. Он представлял себя потерянным; бредущим, словно слепой через тундру; или человеком в лодке в послештормовом море. Его силы было достаточно, чтобы уничтожить мир; прекратить войну, если бы он вдруг захотел; но он не мог изменить время, не мог изменить свою судьбу, не мог сдержать это чувство безграничного отчаяния от безвыходного положения ... Раздался стук в дверь. Гарри резко отстранился и аура интимности, которая их окружала, внезапно разрушилась. — Нет, — предупредил он, когда Северус повернулся, чтобы открыть дверь. Он закрыл глаза, сканируя насквозь своей магией камень и дерево... — Это Малфой, — сказал он. — Я поговорю с ним. Он прошел вперед и открыл дверь. — Неужели, Люциус Малфой, — сказал он, делая вид, что удивлён. — Какой совершенно неприятный сюрприз. Малфой усмехнулся. — Добрый вечер и тебе, Фрост, — сказал он. — Я принёс сообщение от Тёмного Лорда. Он вынул свиток, запечатанный Тёмной Меткой. "Волдеморт?" — подумал Гарри и желудок сжался от страха. Он кинул быстрый взгляд на свиток, а затем взял его. — Это всё? — Да, это всё, — сказал Малфой, вытянув шею. Он увидел Снейпа, и открыл было рот с гаденькой улыбочкой, но Гарри быстро захлопнул дверь прямо перед носом Малфоя, а затем повернулся и пошёл к Северусу, осторожно держа пергамент. — Что там? — спросил Северус, придвигаясь к плечу Гарри. Гарри сломал печать. Сначала страница была пуста, затем на ней стали появляться слова. "Мой дорогой Джонатан, — прочитал Гарри. — Пожалуйста, разрешите мне выразить самые тёплые приветствия вам и вашему уважаемому другу. Надеюсь, что вам обоим понравились мои подарки. Я должен признать, что нашёл вашу компанию чрезвычайно приятной на маскараде Абраксаса Малфоя. Флавия Блэк даёт небольшой обед завтра вечером, и я надеюсь, что вы сможете присутствовать. Люциус Малфой будет рад помочь вам. С уважением, Лорд Волдеморт."