Before the Paw Patrol: Project/96

«Человека по жизни всегда сопровождают взлёты и падения, чёрные и белые полосы. И только стойкие находят смысл своего бытия и достигают совершенства…» — ФаНаТ МуЛьТоВ.

      Вот уже на протяжении нескольких лет Горацио Палтус — капитан судна «Флаундер». Это был небольшой парусник, с виду напоминающий малый клипер, только в два раза больше размером. Огромные паруса развевались от несильного ветра и отливали белоснежным цветом, и слышалось отовсюду мирное колыхание небольших волн о длинный борт корабля. В это сложно было поверить даже самому Палтусу — будто только вчера он ещё мечтал об этом дне, о том, как он станет капитаном, обзаведётся своим собственным судном и будет бороздить моря. И вот теперь, гордо стоя у штурвала, он плыл на «Флаундере», рассекая волны, стремясь навстречу приключениям. Правда, всё шло не совсем так, как он хотел. Он планировал отправиться в плавание вместе с дедом и, если та захотела бы, с бабушкой. Но этим планам не суждено было сбыться — подумав о бабушке, Хорри удручённо вздохнул. «Я горжусь тобой, Хорри. И несмотря на то, как далеко ты уплывёшь, я всегда буду с тобой. В твоём сердце…» — словно проклятие звучали эти слова у него в голове. Он бы всё отдал, чтобы снова увидеть её, обнять и сказать: «Видишь, я же говорил, что стану морским исследователем, как и обещал. Теперь ты можешь мной гордиться!»       Старые воспоминания, словно морские волны, нахлынули на него, из-за чего на глаза капитана навернулись слёзы, жгучие слёзы, полные грусти, печали и сожаления. Он вспомнил, как по утрам бабушка делала ему какао, их дневные прогулки по пристани с кораблями и вечерние истории, которые зачастую были одна фантастичнее другой. Горацио догадывался, что она их сочиняет на ходу, так как просто не может же на свете быть столько баек и рассказов, сколько знала она.       Но один случай из своей жизни он никогда не забудет. Случай, который он даже представить не мог. Можно сказать, он полностью перевернул его жизнь и наставил на путь, решил его судьбу. Благодаря той ночи он с точностью определился со своей дальнейшей судьбой. Горацио считал это его призванием и знаком с выше. Но стояла одна нерешимая проблема — недовольство бабушки.       Будучи подростком, у Палтуса всегда наблюдался тяжёлый характер. Он стремился в океаны, в морскую академию, чтобы потом стать независимым капитаном, получить свой огромный роскошный корабль. Вроде бы всё должно быть хорошо, но у него имелись кое-какие корыстные цели на этот счёт. На протяжении многих лет из головы паренька не выходила та история с рыбопсами. Словно приставучая песня, она вертелась у него в голове, не желая уходить. Особенно ему хорошо запомнились характеристика и анатомия рыбопса, упомянутые их лечебные свойства. Прокручивая варианты в голове, он решил в будущем поймать это существо и испробовать его фантастические свойства на собаке, вроде той, которую он так сильно хотел на день рождения. Не какую-то там дрожащую чихуахуа или подобное комнатное недоразумение, а щенка гигантского лабрадора или ньюфаундленда! Он хотел, чтобы пёс заговорил и стал разумным, как человек, и тогда у него появится верный друг в плавании, который может заменить даже старпома! А потом, если всё будет успешно, сделать на этих тварях целое состояние — ну, куда же без этого!       Вдохновлённый этой идеей, он в секрете ото всех готовился к пробному плаванию для поиска рыбопса. Если он увидит его — отлично, он убедится в их существовании и в далёком будущем, когда станет капитаном собственного судна, а также приобретёт необходимые знания, займётся опытами над животными. Если нет — то… Придумает что-нибудь другое. Времени очень много, вся жизнь впереди. В худшем случае, подумывал он, можно и пойти по стопам своего деда, тоже, как он, осуществлять грузоперевозки через море. Но эта задумка нравилась ему гораздо меньше прежней. Поэтому он всё равно, даже если и не обнаружит таинственного рыбопса, планировал стать обычным морским биологом и изучать морское дно.       «Флаундер» качнуло и воспоминания Палтуса чуть поменяли направление. Будто вчера он, сидя на кровати, выжидал, когда часы щёлкнут, указывая на рыболуние. Горацио не планировал ничего брать с собой. Лишний груз — только балласт для такого секретного плавания. Исключение составлял фотоаппарат, который, всё же, он планировал взять с собой, чтобы потом предоставить снимок людям и друзьям, которые не верили его деду. О-о-о, как же он хотел посмотреть на то, как вытянутся их лица в удивлении, когда Горацио любезно предоставит им снимки этих существ. И никто не посмеет возразить ему и деду! Никто!       Он планировал воспользоваться судном, которое сам и соорудил (правда, при помощи деда) и, когда наступит полное рыболуние, отплыть немного от берега и ждать этих существ. Бабушка была категорически против подобных ночных похождений, и потому Хорри пришлось делать всё это втайне от неё и от дедушки, который опять бороздил далёкие моря. В последнее время отношения между ним и бабушкой накалились до предела, и тот уже долго не возвращался домой, а она волновалась за него и поздно засыпала, часто стоя у окна и смотря на море, которое освещали безразлично-холодные звёзды…       Но вот оно! Щелчок! Часы сработали! Не теряя и секунды, Хорри аккуратно и тихо, словно мышка, вышел из дома, надев по пути красный с рыжим оттенком свитер, накинув на него синюю морскую куртку с изображением якоря на плече. На голову он водрузил белую матросскую шапку. Добежав до своей скорлупки, он столкнул её в воду и запрыгнул в неё. Оно представляло собой небольшую яхту с красным дном и большой мачтой, на которой красовался белый флаг с изображением синего якоря.       Отплыв на пару миль от берега, он стал терпеливо ждать. Минут десять он смотрел на тёмную гладь воды, на которой при свете звёзд очерчивалась белая тропинка, ведущая в никуда. Эта тропа преследовала его во снах. По правде говоря, он не мог растолковать эти странные сновидения, а потому просто пытался забыть их. А во снах он, будучи капитаном, который стоит на борту огромного корабля, плывёт в неизвестном направлении — по этой самой белоснежной тропе. На море стоял необычный штиль, ветра не было вовсе. Но затем на тёмно-синее небо наплывали фиолетовые тучи, из которых начинал капать устрашающий кровавый дождь. После этого начинался шторм, и Горацио шёл ко дну вместе с кораблём, после чего сон обрывался. Просыпаясь от страха в мокром поту, он ещё долго не мог отойти ото сна и смотрел в одну точку, быстро дыша, успокаивая сердцебиение. И сколько он не пытался, он так и не мог понять смысл посещавших его снов. Причём, снясь каждую ночь, они не меняли содержание.       Внезапно ему послышался вой. Собачий, переливчатый, как в рассказе бабушки. Волны всколыхнулись, и из них бойко и мгновенно выпрыгнуло небольшое существо, издав весёлый заливистый лай. Горацио обомлел. Он с детства искренне верил в их существование, но даже представить не мог, как пройдёт его встреча с этими тварями. С вытаращенными глазами он уставился в место, куда только что нырнул рыбопёс. — О мой бог… — только и промолвил Палтус, и его лицо исказил неимоверный страх, и он, не отводя взгляд от чёрной водной глади, нащупывал фотоаппарат, висевший у него на шее.       Дрожащими руками он взял его и, быстро включив и настроив, приготовился запечатлеть загадочное животное. Почти пять минут он без движения стоял у бортика яхты, всё также смотря в одно и то же место. Но не было ни одного признака рыбопса, ни характерного лая, ни воя, ни шума. Будто существо нырнуло в тёмную морскую пучину навсегда, растворившись во мгле морского дна, и теперь никогда не появится. Или это было иллюзией, вызванное разыгравшимся воображением? Конечно, все эти мечтания, сны и надежды играли с его разумом, как кукловоды с тряпичной куклой. Горацио в мыслях взмолился, отрицая подобную мысль. Он же видел тварь своими глазами! Ну не может это оказаться призрачным видением!       Постояв ещё минут десять, Горацио с трудом вздохнул и почувствовал ту горечь поражения, когда он был так близок к цели. Он выпустил фотоаппарат из рук, и тот, словно чувствуя печаль хозяина, мирно повис на шее. На глазах Хорри выступили слёзы. Но затем горечь сменилась ненавистью, и тот сжал руки в кулаки. — Чёрт! Чёрт… Я знаю, что вы существуете! Я видел одного из вас! — начал орать в неистовом гневе Палтус на все морские просторы, ругая рыбопсов, пытаясь разве что не срываться на ту часть солёных выражений, которыми так виртуозно владели моряки. Все мечты разлетелись в прах! Всё, что он хотел в будущем, мечты, надежды рушились у него на глазах. Он снял свои большие очки и, подув на них, протёр линзы о нижний край своей синей куртки. Потирая одной рукой глаза, а второй держа очки, он сел вниз, на скамью и, облокотившись, нацепив очки, стал смотреть на белые яркие точки в небе. Звёзды с луной хранили молчание, всё по-прежнему освещающее водную гладь. Он устало вздохнул и, ища спасение от отчаяния, снова погрузился в длинные размышления: «Нет, этого не может быть. Я готов поклясться, что видел его… Он существует. Должен существовать. Я не сдамся. Никогда, нет. В конце концов, я обещал бабушке, что стану величайшим морским исследователем и обязательно увижу рыбопса. Вернуться сейчас домой означает поражение… Я не сделаю этого, пусть и вернусь рано утром, и она узнает о моём сегодняшнем плавании. Я ничего не боюсь, и никогда не испугаюсь. За мной будущее… Я изменю этот мир, упрощу жизнь людей и добьюсь своего…»       И вот, откуда ни возьмись, снова вой! Встрепенувшись, чуть не разбив стекло фотоаппарата, который при быстром скачке Горацио сильно ударился о борт, он изумлённо покосился на водные просторы. «Ну не-е-ет… Не теперь, тварь! — вполголоса выругался Палтус и мгновенно включил фотоаппарат, настроив. — Сейчас вылетит птичка…»       Из воды показалась собачья голова, и с огромной скоростью тварь выпрыгнула из воды, снова скрывшись, обрызгав Палтуса и фотоаппарат холодной солёной водой. Мокрый, Палтус внимательно, в страхе осмотрел устройство. К его ужасу, фотоаппарат не работал. Сколько он не нажимал на чёртову кнопку включения, оживить простенький механизм так и не получилось. Всё равно в его погрустневших глазах мелькнула надежда, и Палтус яро вскрыл его. Плёнка, на которой была запечатлена фотография, оказалась в целости и сохранности. На лице Палтуса вспыхнула лёгкая улыбка. Победа. Он сделал это! Он сфотографировал легендарное существо, о котором ходили легенды! Заботливо положив плёнку в безопасное от воды место, он, подгоняемый ветром, поплыл в сторону дома, ликуя и улыбаясь во весь рот. «Я же сказал, что они существуют… Верил в них. И мне удалось доказать их существование. Дед, я докажу всем, что ты не лгал! Пусть теперь они смеются на своей тупостью!» — мысленно произнёс эти слова Палтус. Но потом он пожалел, что так высказался…       Вернувшись домой незамеченным ближе к утру, он решил сразу же заняться просветкой фотографий. Бабушке было всё равно на то, что делает её внук и откуда он взял фотографии. Она лишь безразлично хмыкнула и пошла в гостиную, где села в своё-кресло качалку и стала пить горячий чай, читая утреннюю газету. Такое поведение можно лишь объяснить её депрессией из-за мужа, плавающего неизвестно где. Горацио не привык видеть её такой, поэтому в душе очень переживал за её психическое состояние. Но чем он ей мог помочь? Он только постоянно утешал себя мыслями о том, что дед скоро вернётся, и всё пойдёт как по маслу.       Проведя целый день за починкой фотоаппарата, Хорри лишь в конце дня решил пойти в тёмную комнату с просвещёнными фотографиями, и посмотреть, что получилось, мысленно молясь, чтобы они были удачными. Подойдя к контейнеру с водой, он достал первую фотографию. И то, что было на ней, сильно расстроило Хорри. На фотографии были засняты дно яхты и ноги самого Горацио. Судорожно сглотнув, он достал вторую фотографию. Но и она не принесла должного результата. На ней очень нечётко запечатлелась часть лица Палтуса и его матросской белой шапки. Окончательно обеспокоившись, он резко вынул последнюю, третью фотографию. Горацио стиснул зубы, чтобы не выругаться — на ней был лишь его палец, и часть хвоста рыбопса. Вот тебе и доказательства… Полный провал и посмешище! Если кому и показать это фото, то никто не поверит, что этот хвост принадлежит рыбопсу. Просто обычный рыбий хвост…       Гневно сбросив на пол контейнер с водой, он с яростью скомкал первые две фотографии, и, разорвав, выбросил в мусорное ведро, оставив себе фото с хвостом. После этого он грустно опустил голову. Да, вероятно он и не сможет доказать всем их существование, но, по крайней мере, Горацио видел их, и это фото доказывает, что произошедшее с ним вчера, увы, не сон и не галлюцинация. Но это также значит, что случившееся — правда, реальность! Немного повеселев, он убрал небольшую фотографию себе в карман и пошёл в свою комнату, чтобы положить её на тумбочку, рядом с часами. Теперь он больше уверен в своих возможностях и выполнении своей мечты — сделать животных говорящими и сделать состояние с карьерой. Теперь он уже ни в чём не сомневался, и готов был идти до достижения своей цели до конца, чего бы это ему не стоило!       Спустя года четыре-пять после этих событий, случилось то, о чём Горацио и мечтать забыл. На его двадцатилетие родители приобрели ему породистого щенка! Он давно мечтал об этом, но потерял всякую надежду, так как отец запрещал заводить кого-либо. И что стало причиной такого подарка, Горацио оставалось только догадываться. Может судьба стала ему более благосклонна? Когда он спросил об этом мать, та лишь пожала плечами. Даже она была в лёгком шоке от решения мужа, ведь ещё будучи маленьким, Хорри с детства просил на день рождения собаку. И вот! Это случилось — спустя лет десять с лишним.       Горацио возвращался с рыбалки, и, как только он вошёл в дом, к нему подошли родители с гостями и начали радостно поздравлять, желая удачи, успеха, здоровья и много другого, что могут пожелать в день рождения, на что Палтус лишь всем пожимал руки и горячо благодарил. Но неожиданно раздался звонкий весёлый лай. Гости и родители благосклонно посмотрели на влетевший в комнату маленький оранжевый комочек. Весело резвясь, щенок подбежал к вошедшему Горацио, и тот, слегка улыбнувшись, взял его на руки. Это был щенок английского бульдога, королевская порода, как-никак. Детёныш мило посмотрел на него и лизнул своим шершавым языком его подбородок, от чего Хорри на минуту смутился. Он не знал, как отреагировать на подарок родителей, для него такая щедрость от них была слишком неожиданной. Да, и к тому же он хотел какую-нибудь крупную породу, например того же лабрадора или ньюфаундленда, чтобы можно было брать с собой в плавание. Но, обдумав и взвесив преимущества и «минусы» бульдога, Палтус был удовлетворён выбором родителей.       Когда гости разошлись, а родители прибирали за ними дом, Горацио, по поводу своего дня рождения, находился в своей комнате и, лежа на кровати, читал книгу, которую взял в ближайшей библиотеке. Она носила название «Невеста Чернобородого». В ней рассказывается о похождениях великого пирата — кумира Хорри — капитана Эдварда Тича, так же известного как "Чёрная Борода". Рядом с хозяином спал, негромко посапывая, щенок, устроившись рядом с хозяином. Горацио устремил на него свой взгляд, на минуту прервавшись от прекрасного чтива и, положив ладонь под подбородок, задумался. — Как же мне тебя назвать… — вслух, произнёс ему Палтус, и, снова устремил свой взор в книгу. — О, я знаю, может быть, Эдвард? Эдди?       Что-то пробурчав, щенок открыл глаза и устало посмотрел на взбаламошенного хозяина, который не хотел от него отстать и дать поспать. Он негромко тявкнул, на что Горацио снова перевёл взгляд на книгу. — А как тебе имя «Черная Борода»? «Чернобород»? — поинтересовался у него он, на что бульдог лишь закатил глаза и снова тявкнул, намекая, что он хочет поспать, и ему всё равно на это. — Хм… Да, думаю, ты прав. Не подойдёт, — хмыкнув, сказал Горацио, и продолжил читать, как вдруг, он вскочил словно ужаленный, — Да! Я знаю! Теперь, малыш, я буду звать тебя «Черношёрстом»! Капитан Черношёрст! Вот твоё имя!       Бульдог лишь недовольно посмотрел на него и, заворчав, устроился клубочком и заснул. Такой жест Горацио посчитал согласием, и он, будучи довольным, приняв положение поудобнее, продолжил читать. Теперь у него был пёс. Это всё, что он хотел. Идеальный подарок! Осталось раздобыть корабль, но как он это сделает, уже другой вопрос. Вроде бы дед давно обещал предоставить ему новый корабль, но нет, этого не случилось. Просить родителей об этом? Они только недавно потратили приличную сумму денег на щенка, поэтому просить у них корабль будет наглостью. Лишь спустя три года он нашёл ответ на свой вопрос.       Однажды, прогуливаясь с Черношерстом по пристани, он заметил человека, представителя компании, занимающейся продажей кораблей. Причём они все шли с большой скидкой — в половину стоимости. В те времена Горацио как раз подрабатывал грузчиком, и денег у него было достаточно, чтобы приобрести какой-нибудь из этих кораблей. Ну, могут и родители чуть-чуть поделиться — всё-таки в стране экономика налаживалась, поэтому семью Палтусов, отныне, бедной назвать нельзя было. Облюбовав несколько современных яхт, он сосредоточил свой выбор на одной из них, и, успешно попросив деньги у родителей, прибавив к ним свою накопленную за много лет зарплату и монеты из копилки, приобрёл небольшой парусник, который, несмотря на то, что раньше уже участвовал в плаваниях, с виду казался новым, будто только что с верфи. Это была самая дорогостоящая покупка в его жизни, но она того стоила.       Отныне Палтус работал капитаном и переправлял не слишком тяжёлые грузы в другие страны и города. Также он подрабатывал морским исследователем, совмещая с основной работой. Всё это приносило огромный доход, да и дело он выполнял с душой. Вместе с собой он постоянно брал с собой своего маленького помощника Черношёрста, которого звал скорее не капитаном, а старпомом. Бульдогу нравились плавания, поэтому с корабля сходить не любил, и проводил на нём почти всё своё время вместе с хозяином. Так, капитан Палтус и его верный старпом Черношёрст начали свою карьеру мореплавателей и были просто неразлучны.       Временем позже, Горацио хорошо обустроился на корабле. Он сделал из своей каюты подобие лаборатории, где он изучал морских существ, занимался химией и биологией. Стены каюты украшали сотни разных книг на тематику морских животных и множество учебных пособий по естественным наукам. Напротив койки-кровати располагался стол, на котором стояли множество пробирок с разными веществами. Стол сам по себе напоминал операционный, так как на нём помимо пробирок были ещё и медицинские приборы, как приобретённый совсем недавно медицинский скальпель.       Он ловил рыб и других морских существ, вскрывая, изучая органы, их строение, и проделывал опыты над ними, как химические, так и физические. Черношёрст не одобрял деятельность хозяина. Ему было противно наблюдать за тем, как Горацио убивает невинных существ и, к тому же, издевается над их мёртвыми телами. А от одного вида крови щенка будоражило и тошнило. Поэтому он отказывался находиться с хозяином во время его работы и гулял по палубе, но мысли о всех убитых зверях не давали ему всё равно покоя и волновали душу.       Горацио после долгого рабочего дня плыл на своём паруснике домой из другого порта. Время близилось к ночи, поэтому, зевнув, он подозвал к себе Черношёрста. Бульдог быстро подбежал на зов хозяина и сел рядом с ним, быстро-быстро виляя хвостом от нарастающего любопытства. Мужчина лишь усмехнулся и, наклонившись, погладил питомца, на что тот громко затявкал, подставляя ему место за ухом. Немного почесав его там, Палтус снова переключил свой взор на штурвал и продолжил смотреть вперёд. — Черношёрст, я всегда, с самого твоего появления в моей жизни, верил, что ты понимаешь моё каждое слово, — начал Палтус и бросил взгляд на пса, на что-то утвердительно гавкнул и, приняв серьёзный вид, приготовился и дальше слушать хозяина. — Хороший мальчик… — похвалил его Горацио и продолжил, — Интересно, ты когда-нибудь задумывался о звёздах? Я могу тебя кое-чему обучить. Видишь ту яркую белую звезду на небе? Эта Полярная звезда, и она обязательно укажет тебе путь домой и не даст тебе заблудиться.       Бульдог посмотрел в сторону руки хозяина, которую тот протянул во всю длину и пальцем указывал на одну из таких же белых точек. Он непонимающе склонил голову на бок и бросил такой же непонимающий взгляд на человека. Горацио лишь приподнял бровь и продолжил свою лекцию: — Ты, как мой старший помощник должен это знать. Всё-таки я верю в тебя, мой друг. Верю в то, что ты не обычное глупое животное, а умный образованный пёс. Всё-таки шесть лет обучал тебя моим корабельным делам. Ты обязан всё это знать. В конце концов, я хочу доказать всему миру, что даже от животных есть прок и их возможно чему-либо обучить. Знаешь, ты когда-нибудь слышал о рыбопсах? Моя бабушка давным-давно рассказывала о них. Эти существа наполовину рыбы, наполовину собаки. И знаешь, почему цель моей жизни - поймать их? Потому что они мне принесут огромную выгоду. С помощью них я сделаю так, чтобы животные смогли приспособиться к нашей социальной сфере. Ты не представляешь, как я буду рад, когда ты заговоришь. Ты будешь незаменимым старпомом! Может, даже капитаном станешь, если я уйду в отставку, что вряд ли, конечно, случится!       Черношёрст старался внимательно слушать своего хозяина, но начал засыпать. Пока Палтус говорил всё это, он повалился в сон, устроившись клубочком рядом со штурвалом. Заметив это, Капитан слабо ударил ладонью по лицу и недовольно вслух стал рассуждать: — Может я ошибаюсь, и все животные тупые как пни, а я просто терял все эти годы время, объясняя этому прохвосту все корабельные правила и обучая его этому ремеслу? Хотелось бы мне, чтобы это было неправдой. Уж много я в тебя вложил, — грустно произнёс он и устало посмотрел на него. Затем, сняв очки и протерев глаза, он направился в свою каюту, прихватив с собой Черношёрста, оставив на короткое время штурвал без присмотра. Всё равно штиль, и на вряд ли случится шторм.       Уложив пса на своей койке, он окинул взглядом тумбочку с часами. Он всегда брал их с собой в плавание в память о дедушке с бабушкой. Он подошёл к ним и осмотрел. Что-то про себя обдумав, он взял их в руки и повертел. — Хм-м-м… Чёрт возьми. Невероятно! Я так долго не смотрел на них, что и забыл про рыболуние и фазы луны! Полагаю… О, да-а-а… Оно сегодня. Сегодня я смогу увидеть этих тварей снова, спустя десять лет. Фантастика! — восклицал он, чуть не прыгая от радости. — Но мне нужна сеть… Ага! Я знаю, где её взять! На этот раз они не уйдут от меня, — потирая ладони, сказал он и ушёл, громко захлопнув за собой дверь, из-за чего щенок проснулся. Он испуганно залаял и поскрёб об дверь, но хозяин его не слышал.       Минут десять прошло, но старпом всё не отходил от двери. Наконец, дверь открылась, и на пороге появился капитан, держа в руке рыбную сеть. Бульдог испуганно попятился от него и тявкнул. Горацио лишь приподнял бровь. Его лицо исказила радостная улыбка, а тёмно-каштановые волосы были растрёпаны. Оставив дверь открытой, Палтус побежал развешивать сеть для ловли, а щенок, нервно сглотнув, последовал за ним. Ещё никогда он не пугал его так. И, наконец закончив, мужчина бросил закреплённую сеть в тёмное море и побежал в каюту. Черношёрст еле поспевал за своим хозяином, носившимся сломя голову то туда, то обратно, то к штурвалу. Устав, Горацио пошёл в каюту и, присев на краю койки, стал пристально смотреть на часы. Минут пять он провёл в таинственном молчании, не отводя взгляд от прибора, от чего по спине бульдога невольно прошли мурашки. И вот! Щелчок! Время рыболуния наступило!       Резко встав с кровати, из-за чего пёс дёрнулся от неожиданности, Горацио поспешил на борт корабля, который начал покачиваться из-за волн, которые стали усиливаться из-за приближения туч. Ночь обещала быть штормовой, хотя день предвещал безоблачную звёздную ночь. Но нет, тёмные кучевые тучи спешно закрывали за собой белоснежную дорожку из звёзд, которую они вычерчивали на небе. Ничего хорошего не предвещал и ветер, который набирал силу и уже заметно колыхал паруса судна. От холодного, пронизывающего тело порыва ветра, мужчина невольно вздрогнул.       Черношёрст последовал за ним, высунув язык и тяжело дыша. Недолго постояв посреди палубы, глядя на жёлтую луну в чёрном небе, Хорри, взъерошив свою пышную длинную чёлку, поспешил к борту корабля. Такая беготня слишком надоела корабельному псу, и тот улёгся на месте, где только что стоял хозяин, измученным взглядом наблюдая за ним. Старпом широко зевнул и сам не заметил, как погрузился в тревожный сон, распластавшись на полу. Пока Горацио во все глаза глядел в тёмные морские воды, выискивая в небольших волнах мистических существ, пёс скулил и видел странный сон, из-за ужасности которого он порой взвизгивал. Ему снилось, будто он стоял один на корабле, в окружении несмертных пиратских богатств. Вокруг можно было заметить бесконечное число старых золотых монет, больших жёлтых кубков, корон с прозрачными бриллиантами и остального прочего барахла, которое очень ценили люди, но не собаки. Ему бы только кости да объедки со стола подавай! Вот тебе и сокровища для пса! И поэтому Черношёрсту было всё равно на всё это. Сам он восседал на невысоком троне, глядя на окружение, от яркого блестящего света которого слезились глаза. Но неожиданно кучи богатств превратились в тёмные воды, а трон неожиданно исчез из-под него. Осознав, что тонет, пёс громко заскулил от испуга, пока не увидел небольшое чудище, вынырнувшее из черноты рядом с ним. Тёмная вода, словно вязкая нефть, стекала с фиолетовой шерсти существа, а глаза показались бездонными, чёрными и без зрачков, будто зверю вырвали глазные яблоки. Старпом в панике смотрел на него, пятясь назад. Он никогда в жизни не видел подобных животных, но догадался, что это и есть тот самый, так называемый, рыбопёс, о котором постоянно твердил ему хозяин. Рыбий хвост, собачья морда, фиолетовая шерсть… Но, видно, этот рыбопёс был явно необычен для своего вида. У него были острые зубы, на которых были слабые красные следы крови, вздыбившаяся шерсть, свисавшая с боков пышными фиолетовыми сгустками, и зрачки, будто пытавшиеся поглотить душу каждого, кто в них посмотрит, что Палтус либо не упоминал при своём рассказе, либо было не характерно для них. Но второе больше походило на правду и первым взбрело в голову обескураженному псу.       Приоткрыв пасть, тварь пыталась издать вой, но вместо этого выдала звук, похожий на человеческий кашель, и захлебнулась в тёмной жидкости. Бульдог содрогнулся во сне от страха, скребя задними лапами деревянный паркет судна. Рыбопёс приблизился к нему вплотную так, что Черношёрст почуял холодное дыхание существа, напоминающее последние предсмертные вздохи покойника, и вонь из пасти, сравнимое лишь с вонью разлагающегося трупа. Но тут же его образ начал становиться всё туманнее и туманнее, пока не рассеялся вовсе…       Бульдог резко проснулся от того, что кто-то толкал его в бок. Это был Горацио. Стоя перед ним на коленках, он грубо толкал его дрожащей ладонью, пытаясь разбудить верного друга, тревожно осматривая его. — Что с тобой, Черношёрст? Почему ты так громко скулил? Тебе приснился кошмар? Ты меня слишком перепугал! Я даже ради тебя забросил поиск рыбопсов. Как услышал твой вой, сразу побежал к тебе, забыв про них, — причитал Палтус, поглаживая измученного от всего пса по голове. Тот утвердительно, будто понимая о чём спросил его хозяин, кивнул головой и заскулил ещё жалобнее, состроив щенячьи глазки, на что Капитан с трудом вздохнул. А когда Горацио упомянул рыбопсов, тот резко взвизгнул. — Да-а, малыш… — протянул скорбно мужчина. — Чувствую, ты слишком переутомился. Беги в каюту, ложись на мою койку, и там ты выспишься, не сомневайся. Эти плавания плохо повлияли на тебя и твоё здоровье. А ведь каким ты активным был годами ранее… Едва ли возраст причина этому… Хотя навряд ли. По человечьим, да и собачьим меркам, ты ещё должен быть в самом расцвете сил.       Старпом Черношёрст что-то утвердительно гавкнул на слова человека, и небыстро направился в каюту, прихрамывая на одну лапу, которую отлежал во время сна, от чего Горацио сочувственно покачал головой. Он привстал с колен и снова направился к борту корабля, не торопясь. Он сам уже устал от этой вечной беготни. Но амбиции, потенциал и стремление заставляли двигаться его вперёд, забывая об усталости и проблемах в личной жизни.       Тем временем ветер набирал силу и вовсю колыхал волны, набирающие рост с каждым часом. Капитан Палтус поёжился и его охватил приступ тревоги. Что, если из-за таких волн рыбопсы и вовсе не появятся? Что, если шторм испортит все его планы, и все эти годы он зря мечтал о встрече с ними? Он пытался отгонять эти мысли, которые затуманивали весь его разум. Нет, он не сдастся. Он должен сделать это, должен ради деда и бабушки. И снова, вспомнив их, Горацио удручённо потупил взгляд в борт корабля, о который с треском ударялись чёрные волны. Та безумная улыбка, которой он напугал Черношёрста в приступе радости, уже давно пропала с его лица. Пустым взглядом он одарил луну, которая уже начала скрываться за плотными тучами, напоминающими смог. В воздухе чувствовался треск молнии, но грома так и не было. Шторм лишь начинался…       Палтус вздохнул и уже решил идти к штурвалу, как случилось то, чего он уже перестал ждать. — Чтоб вас! Вы издеваетесь! — взревел он, заслышав тот самый, знакомый с юности переливчатый вой. Он слабо одарил своё лицо ударом ладони и, сняв очки, которые запотели на лице хозяина, протёр и одел их снова. Он поспешил к борту. Как ни странно, но никого не было. Однако в его ушах отчётливо стоял громкий собачий вой, уже напоминающий скорее волчий. Горацио встрепенулся. Он конечно, знал, что у рыбопсов могут быть разные тембры и голоса, но этот был жёстче и нёс больше угрозы, чем он себе мог представить. Судорожно обойдя борта корабля, он выискивал глазами существо, которое выло всё громче и громче. С лица мореплавателя на пол капал холодный пот, оставляя мокрый след на сухой коже, а чёлка, которая ещё недавно легко развивалась на ветру, прилипла к потному лбу. Но вой так и не прекращался. Палтус уже окончательно запаниковал и, наконец-то вспомнив про сеть, незамедлительно помчался к ней.       Да, как он и думал. Отчаянный лай и вой доносились оттуда. Капитан, пыхтя, спешно стал вытаскивать упругую сеть из тёмной бурлящей пучины воды. Этот пёс весил необычайно много! «Наконец-то я так близок к своей цели. Я сделал это. Я поймал рыбопса. Он попался в мою сеть благодаря этому великолепному шторму, — догадался он. -Теперь эта тварь далеко не уйдёт от меня. Я лично разберу и соберу её, если мне это понадобится. Все инструменты уже готовы»       Вытащив сеть наполовину, он смог разглядеть в темноте отблеск жёлтого, с синим узором, рыбьего хвоста небольшой длины. Фиолетовую шерсть было очень сложно разглядеть, но Горацио не сомневался, что это и есть рыбопёс. Без сомнения, это был он! Кто же ещё! Единственное, что заставляло его усомниться — размер и вес существа. Слишком тяжёлой и крупной оказалась тварь, хотя в воспоминаниях она была чуть меньше и не такой огромной. От этого капитан нервозно сглотнул. — Наверное, я поймал крупную женскую особь, — вполголоса сказал он себе, пытаясь утешить этим свой и без того взбудораженный рассудок. — В любом случае, это даже неплохо. Это прекрасно! Больше материала для исследования!       Словно заслышав эти слова, существо в сети забрыкалось и засопротивлялось. От этого сеть стало очень трудно доставать, и Горацио пытался собрать все свои силы, чтобы вытянуть её. В противном случае он её упустит, и тварь уплывёт восвояси, дёрнув хвостом ему на прощанье. Уж этого Капитан боялся на данный момент больше всего, позабыв об остальных своих страхах. — Ну не-е-ет… Не сейчас, сука! — крикнул он бешено вырывающейся из длиной сети рыбопсине, которая, казалось, пыталась перегрызть верёвку, но ей этого, по всей видимости, не удавалось. Она была смазана чем-то масляным, отчего невероятно острые зубы зверя просто беспомощно скользили по ней. Поняв это, лицо Горацио исказил злобный оскал. Тут ударила молния, осветившая всё вокруг, а следом послышался гром. При её свете, рыбопёс и человек смогли разглядеть друг друга, посмотрев в глаза. Изумрудные глаза животного были полны ненавистью по поводу охотника, а тот в свою очередь увидел в них себя мёртвого, отчего он чуть не выпустил сеть в море от страха. Он поймал необычного рыбопса. Этот был необычайно странным и могущественным для своих сородичей.       Теперь вся оптимистичность Хорри сошла на нет, и он уже не с таким энтузиазмом, как раньше, стал вытаскивать сеть из воды. Он пытался не смотреть в глаза рыбопсу, а тот, в свою очередь, пытался сохранить зрительный контакт и сверлил его пронизывающим жутким взглядом, сдавшись, перестав брыкаться, будто что-то замышляя против него, что-то ужасное и хитрое, чтобы сбежать от него раз и навсегда.       И вот, за считанные минуты Горацио достал из воды сеть и с огромным шлепком швырнул на палубу. От сильного удара об мокрый холодный пол тварь взвизгнула и послышалось что-то вроде шипения. Проблеск молнии осветил существо, и Капитан смог разглядеть его подробнее. Это же повергло его в ужас. — Ох, чёрт. Какого дьявола я поймал? — с немыслимым страхом спросил он себя, теряя дар речи и хватая себя за голову. Видимо, существо поняло его речь, и, увидя реакцию охотника на её внешность, издало что-то вроде злорадного смеха, но потом сразу глухо закашлялось. Его бабушка ни разу не упоминала, либо умалчивала о том, что у рыбопсов есть огромный колючий фиолетовый гребень на спине, а зубы такие же огромные и острые, как у волка. Шерсть отливала фиолетово-красным цветом, а из изорванной пасти, которой рыбопёс пытался безуспешно сгрызть верёвку, проступила алая кровь. Исчадие ада смотрело на молодого капитана в ожидании его дальнейших действий. Но вся смелость давно покинула морехода. Он застыл и пялился на неё, пятясь назад. И тут на смену страху вновь пришла смелость и восторг, смешанный с некой радостью. Снова лицо Палтуса исказил широкий злорадный оскал, от которого рыбопёс пришёл в некий страх, но не подал виду. Всё по-прежнему невозмутимо и выжидательно смотрел на своего мучителя. — А-а-а… Я понял! Ты, наверное, не обычный рыбопёс, а являешься их командиром, главарём, которого все слушают… — предположил Горацио, и подошёл к существу поближе, на что оно гневно зарычало и из его лап показались длинные заострённые коготки. Гребень стал торчком, а из рваной пасти полилась кровь, окрашивая пол под ним в тёмно-красный цвет. Морду исказила ужасная гримаса, а глаза потемнели до цвета тёмных туч. Лишь белые зрачки остались на серых белках с красными порванными сосудами — капиллярами. Но моряк не ужаснулся, поняв, что за крупная рыбка попала в его сети. От страха не осталось ни следа, и человек приблизился вплотную к твари, встав на колени перед ней. Та громко зашипела, как дикий кот, загнанный в угол, забрызгав лицо Палтуса каплями крови, от чего тот поморщился. Движением руки он смахнул их, оставив на лице красные полосы. — По-хорошему, значит, ты не хочешь… — деловито протянул капитан и безразлично продолжал осматривать пойманное животное. — Не советую тебе сопротивляться, глупое животное. Ты не представляешь, что я с тобой сделаю. Для начала я усыплю тебя, а потом… Потом ты и не вспомнишь об этом дне.       Зрачки рыбопса сужились, и тот перестал рычать, но по-прежнему не убрал когти с лап. Было ясно, что он был настороже. Любой косяк Палтуса в обращении к нему, и он был готов выбраться из этих проклятых верёвок и убить его, долгой и мучительной смертью, наслаждаясь его стонами и криками о помощи. Капитан не представлял, кого он поймал… Он был прав в одном, в том, что это необычный рыбопёс. Весьма необычный для своего рода. Любой другой на его месте давно сдался бы охотнику, издав предсмертный, полный мучением вой, но только не он. Он собрался играть в этой битве до последнего своего вздоха. Этим он и заслужил такой славы у обычных сородичей. Правда, он был очень одинок по жизни, но старался не придавать этому значения. В иерархии он занимал действительно почтённое место, ведь он был потомком Великой Мамы Рыбопса! Своего рода правитель, но по монархии таковым не являлся, так как он не был первенцем. Однако наследником являлся, и причём, ближайшим. Капитан был близок к истине в своих догадках, как ни когда.       Злобно посмеявшись, капитан привстал с затёкших колен и обошёл вокруг существо, запутавшееся в сети, еле сдерживаясь, чтоб не пнуть гада ногой. Но он не стал этого делать, так как знал, что наверняка у рыбопса есть яд, несомненно смертельный для людей, и любое прикосновение к шерсти или чешуе грозит неминуемой погибелью. Аккуратно и поспешно взяв сеть в руки, Горацио, пыхтя, поволок тварь по деревянному полу судна подальше от борта, чтобы при возможности она не выпрыгнула обратно в море, вырвавшись из неё. В желтый нежный хвост сразу же вонзились сотни заноз, но рыбопёс отважно терпел, не выдавая боль, сжав зубы. Сам же капитан отметил про себя, что ему придётся дольше и настырнее провозиться с существом, чем он себе когда-либо представлял.       Тяжело вздохнув, капитан оставил сеть рядом со штурвалом, крепко завязав верёвки на узел, чтоб рыбопёс не смог ни в коем случае сбежать, а сам ринулся к себе в каюту. Прошло около десяти минут, прежде чем он вышел оттуда, одевши длинный белый лабораторный халат и резиновые перчатки. За это время существо уже начало думать о том, что охотник забыл о нём. Но нет, сегодня фортуна была явно не на его стороне, а на стороне человека.       Горацио не спеша подошёл к сети и опустил взгляд на затихнувшего Рыбопса, и это его насторожило. Пёс лежал на полу, прикрыв глаза, будто сдался. Тогда Капитан легонько толкнул его ногой. Ноль реакции. Он приподнял бровь и не на шутку испугался. Только больного рыбопса ему не хватало! Ведь ещё минут тринадцать назад это животное готово было перегрызть ему глотку, дай только возможность. Палтус почесал затылок, взъерошив недлинные волосы, и задумался.       Сильный пинок, и зверь снова зашипел, взвизгнув от боли. Горацио удовлетворённо покачал головой и попытался сдержать смех. Это существо решило перехитрить его, воспользовавшись способом опоссума. Умереть, чтобы потом воскреснуть, и убить. Видя, что план с треском провалился, рыбопёс гневно зарычал. Он не мог ничего сделать. Охотник окончательно одержал победу над своей жертвой. — Знаешь, а я ведь, правда, почти поверил тебе, — усмехнулся мужчина, наклонившись как можно ближе к существу в сети, на что то невольно поёжилось и предупреждающе наставила когтистую лапу напротив его лица, только тот не обратил внимание. Тогда, воспользовавшись моментом, морское животное ударило его по щеке острыми когтями, отчего Хорри пошатнулся, издав вопль. На щеке теперь красовались три красные полосы, с которых на пол капала горячая алая кровь. Рана оказалась широкой, от уха до носа. Ещё бы сантиметрами выше, и моряк остался бы без глаза, а очки с треском разбились бы об палубу от удара такой тяжёлой и быстрой лапы животного.       Капли крови попали на линзы, и, сняв очки, Палтус попытался стереть кровь со стекла, но сделал только хуже, размазав. Он всё же надел их, и дрожащей ладонью судорожно дотронулся до порезов, и застонал от болевого ощущения. Немедленно на глаза навернулись слёзы неимоверной жгучей боли, но они тут же исчезли, как и его уверенность в своих действиях. Он резко отстранился от твари, которая злорадно хихикала - во всяком случае, так ему показалось. Рыбопёс вонзил когти глубоко, ибо кровь только усиливалась, продолжая заливать белоснежный халат красной краской. Капитана охватил безумный страх, и по телу пронеслись мурашки. Затем приступ страха сменил гнев, отчего на глазах показались короткие тонкие капилляры. — Тва-а-арь, сейчас ты сдохнешь! — проорал Капитан Палтус и, немедленно схватив сеть, грубо поволок пойманное отродье к себе в каюту, или, как он ещё звал это помещение, лабораторию. Существо лишь усмехнулось, и, закатив глаза, снова поникло. Этот человечишка оказался смелее, чем он думал. Может, он и есть избранный.       Резко распахнув дверь в комнатку, от чего Черношёрст резко проснулся, Горацио как можно скорее затащил сеть. Старпом, завидев хозяина, оторопел и заскулил от страха. Всё лицо было измазано кровью, раскошные волосы слиплись, а чёлка повисла на лоб. Очки с красными разводами закрывали собой глаза, горящие безумием, белки которых окутали капилляры. Щека была разорвана, и из неё струями сочилась кровь, которая уже успела запачкать всё плечо белого лабораторного халата. А в морской сети виднелось что-то золотистое, однако в темноте бульдогу было сложно всё разглядеть. Понюхав, он узнал знакомый собачий запах и гавкнул, отчего существо в сети встрепенулось и выглянуло. Рыбопёс встретился взглядом со старпомом и подозрительно сощурил глаза, отчего тот разинул пасть от удивления. Вот он — миг, когда он впервые увидел рыбопса. И он был таким, каким он явился во сне. Немного отличался от того образа, что рассказывал ему капитан, но суть одна — полурыба, полупёс. Черныш уже позабыл о хозяине и во всю разглядывал существо, на что то презрительно фыркнуло и отвернулось.       Поглядев ещё пару минут на существо, бульдог несмело перевёл взгляд на хозяина, который копошился у стола, раскладывая острые и режущие медицинские приборы в определённом порядке. Настольная лампа слабо освещало пространство, отчего тень Горацио походила на тень какого-то демона, тень, прибывшая из исчадия ада. Пёс неловко перевёл взгляд обратно на сеть. Из пут верёвок виднелись два потухших глаза, смотрящие в никуда. Взгляд существа был пустым. Гребень на спине уменьшился в размере и был сложен, а когти втянуты в лапы. Положив голову на бок, старпом решил осмотреть зверя поближе. Как ни странно, но он вызывал у него доверие.       Спрыгнув с кровати, пёс робко подошёл к нему и обнюхал. От неожиданности рыбопёс вздрогнул, но не повернулся в его сторону. Тогда он лизнул его фиолетовую шерсть, явно стараясь получше изучить гостя. На это существо мгновенно развернулось к нему, выставив напоказ свои острые окровавленные зубы, и глухо рыча. Черношёрст отступил и присел на четвереньки. Он всё ещё смотрел на него своими любопытными глазами, пытаясь не вызывать антипатии, стараясь выглядеть дружелюбным. Скорчив лицо, морской зверь снова фыркнул и перевёл свой взгляд с пялящегося пса на его хозяина, который всё ещё возился со столом. Увидя, что тот уже почти заканчивал со своей вознёй, он мгновенно перевёл свой взгляд на бульдога, который, пока тот не замечал, придвинулся к нему на короткое расстояние, отчего их носы чуть не соприкоснулись. Рыбопёс резко отодвинулся назад и гневно посмотрел на раздражителя. Но потом вдруг поменял настроение и стал, наоборот, ластится к нему, отчего Черношёрст оторопел. При взгляде в глубину широких красивых глаз животного в нём что-то торкнуло, и пёс начал грызть переплетения сети, пытаясь высвободить магическое существо из пут. То злобно ухмыльнулось, наблюдая за тем, как его слуга пытается освободить его.       Заслышав негромкий шум какой-то возни, моряк обернулся и до глубины души удивился зрелищем. Его любимый бульдожек пытался изо всех сил освободить рыбопса, пытался перегрызть сеть. Что на него нашло? — Черношёрст, прекрати, слышишь? — упрекнул его хозяин, но тот будто проигнорировал его слова, всё продолжал. — Стоп! Хватит! — теряя терпение от непослушания пса сказал он и подошёл к Чернышу, пытаясь оторвать его от верёвки. Но тот засопротивлялся и зарычал. Не обращая внимания на предостережение пса, Палтус резко рванул, и заслышал жалобный скулёж пса. Ему удалось отцепить Черношёрста от верёвки, но тот громко завывал. На подбородке бульдога показался кровавый след, а на полу лежал маленький острый зубик размером с зубочистку. На глазах показались слёзы. Это был первый раз, когда Капитан Палтус видел, как плачут собаки. — О, нет, нет, прости… Я не хотел… — пролепетал Хорри, и положил щенка с зубной болью на кровать. Он присел на миг рядом с ним, и погладил по пушистой голове. Тот заскулил ещё жалобнее, отчего сердце Палтуса защемило. Он старался сдержать слёзы, но те всё равно скользнули по его кровавой щеке, падая на морду старпома. Тот слизнул их, но по-прежнему продолжал жалобно завывать от боли. — Доволен, сволочь? — ругнулся Горацио на рыбопса, который всё это время невинно наблюдал за этим зрелищем. Он лишь состроил непонятный вид и перевёл взгляд на стену, сохраняя молчание. О чём он думал, загипнотизировав ничтожного бульдога, который ноет из-за выпавшего зуба? Но то зрелище смягчило нрав существа и слегка задело за живое, видя, насколько охотнику небезразличен питомец.       Побыв с Черношёрстом ещё несколько минут, пока тот не завалился на бок и не заснул, тяжёло дыша, мужчина тяжело поднялся с кровати. Он ощущал, как корабль начинает покачивать в разные стороны, но к штурвалу возвращаться не собирался, так как шторм только начинался. Гром гремел где-то снаружи, а острые молнии пронзали одна за другой чёрное небо, которое было покрыто тучами, полностью закрывшие собой белоснежные звёзды и планеты.       Палтус подошёл к столу и оглядел его. На нём в точности как нужно разложены инструменты, а посередине было оставлено пустое пространство, куда он планировал положить рыбопса. Лампа замигала, отчего рыбопёс странно сощурился. Зверь устало посмотрел на Палтуса, который подошёл к нему, и присел. Они смотрели друг другу в глаза, читая открытую ненависть в отношение друг друга, смешанное страхами и сомнениями. Зверь и человек. Природные враги.       Встав с колен, Горацио подошёл к столу и схватил нож, который поблёскивал при оранжевом свете настольной лампы. Затем он снова приблизился к существу и принялся разрезать верёвки. Рыбопёс, к его удивлению, даже не предпринял попытки бегства, и смирённо сидел на одном месте неподвижно. Полностью освободив животное из плена верёвок, Капитан взял его в руки, на которые были надеты жёлтые резиновые перчатки, и положил тварь на стол на спину. Грудь существа стала быстрее подниматься и опускаться, что свидетельствовало о страхе. Сердцебиение участилось, а сам пёс сглотнул. Нет, он лежал, даже не оказывая сопротивление. Весь, здесь и сейчас, открытый для всех действий.       Подавив колыхнувшееся было сострадание, Палтус взял со стола скальпель. Пса следовало бы усыпить, но он не знал, как подействуют препараты на пса. Оставался один способ. Ужасный способ, без которого не обойтись… Палтус поднял скальпель, стараясь унять дрожь в руке, и… Полоснул острым лезвием прямо по горлу рыбопса. Тот выгнулся, издавая хриплый звук, затем вздрогнул и обмяк. Палтус утёр нос рукавом и склонился над псом. Ощупав его и убедившись, что он и вправду умер, Палтус перевернул животное на спину.       Он осторожно развернул его на живот и склонился над убитым животным. Используя скальпель, капитан стал разрезать кожу рыбопса. В нос ему ударил неприятный запах — то ли собачья шерсть, то ли тухлая рыба. Чихнув, Палтус развёл кожу в сторону, обнажая позвоночный столб, и взял в руку специальный шприц. Промакнув тряпкой кровь, он ввёл шприц в то место, где у обычных собак находится спинной мозг…       Отойдя от мёртвого рыбопса, будучи очень довольным, Палтус с гордостью посмотрел на шприц, в котором была спинно-мозговая жидкость существа, добытая в таком тяжёлом и кропотливом процессе. Она была серо-оранжевого цвета и не особо вязкая. Вполне пригодная для введения. Но введения в кого?       Горацио призадумался. Приподняв бровь, он одарил взглядом Черношёрста. Ему нужен был пёс, чтобы протестировать эту жидкость. Но в округе никого кроме его бульдога не было и в помине! Руки Палтуса задрожали, грозя выронить шприц на пол, разбившись и расплескав драгоценную жидкость. Он невольно вздрогнул, и на глазах снова показались слёзы. Что если это не сработает? Что если он убьёт своего драгоценного друга, с кем провёл лучшие годы своей жизни?       Капитан старался отгонять эти мысли от своего разума, что плохо у него получалась. Он смахнул слёзы, но на их месте появлялись другие. Он был безутешен. Он был на краю открытия, у него есть всё, что он хотел. Но, чтобы воплотить свою мечту, он должен был рискнуть жизнью питомца. Он сам всегда мечтал о том, чтобы бульдог стал говорящим, рано или поздно, знал, что должен будет пойти на это.       Он посмотрел на мирно спящий комочек, и его сердце сжалось от тоски. Но а что, если всё пройдёт удачно? Он разбогатеет, станет знаменитым, Черношёрст будет его вечным, незаменимым старпомом… Всё это обнадёживало его. Собравшись с мыслями и осмелев, он подошёл к койке, и, со словами «Прости меня, Черныш!» всадил иглу в его позвоночник, от чего пёс отчаянно завизжал, мгновенно проснувшись, и обмяк. — Господи, о, нет! Я убил его! — восклицал Горацио и прижал ухо к его остывавшему телу.       Тем временем, пока Горацио метался и не знал, вводить ли жидкость в своего любимца, или нет, рыбопёс, которого Горацио уже признал мёртвым, сделал движение головой и пустыми глазами смотрел на всё это. В них уже не было огонька жизни, что был раньше. Осталась лишь пустота и холодная смерть. Но тело в противовес логике двигалось, из-за чего зверь походил на ожившего зомби.       Но Капитан слишком был занят, чтобы заметить это. Он лёг рядом с бульдогом, ожидая, когда тот придёт в себя. Несмотря на то, что Черныш казался мёртвым, сердце его слабо билось, оставляя Горацио хотя бы малейшую искру надежды. Внезапно раздался кашель. Пёс начал открывать глаза, и туманно посмотрел на лежащего рядом хозяина. — Го… Хо… Хорри… — проговорил он, всё ещё судорожно задыхаясь, настраивая свои голосовые связки. Изменения в теле, в его ДНК и РНК осуществлялись, и неизвестно, когда осуществляться полностью. В животе забурчало, и пса вырвало кровавой смесью. Он откашлялся, и, спрыгнув на пол, пошатываясь, слабо пошёл к своему ошарашенному хозяину, который с неприкрытым искренним удивлением наблюдал за ним, встав у кровати. — Черн… Черношёрст, скажи что-нибудь, — запинаясь произнёс он, вытараща глаза на своего мутированного питомца. Бульдог посмотрел на него, и непонимающе склонил голову на бок. — Ну же… Хоть что-нибудь… — уже умоляюще попросил его Палтус, но тот молчал. Тогда Капитан решил поступить следующим образом: он взял с полки любимую игрушку Черношёрста — плюшевый мячик, и показал ему. — Хочешь получить его? — деловито спросил его Палтус, приподняв брови. — Хо… Хочу… — сказал бульдог, но тут же замолчал. — А-г-а! — радостно воскликнул Горацио, чуть не прыгая от радости. — Я сделал это! Сделал! Теперь я покажу тебя всему миру, прославлюсь, а деда перестанут называть сумасшедшим! О, да!       Черношёрст покачал головой и перевёл взгляд с ликующего хозяина на мёртвое тело рыбопса, распростёрто лежащего на столе. Голова была обращена на собаку, пустые глаза открыты, а пасть широко распахнута. Неожиданно, мертвец подмигнул Черношёрсту, и изо рта начала стекать на пол чёрная жидкость, напоминающая то ли чернила, то ли нефть. В это время, ничего не замечающий Палтус уже на всех парах мчался к штурвалу, так как шторм уже набрал обороты, и волны сильно качали корабль. Только он открыл дверь как заслышал броский голос своего старпома: — Хозяин, обернись! Обернись! — кричал ему во все новые голосовые связки бульдог, но было слишком поздно. Глаза мёртвого рыбопса засверкали зелёным пламенем, а само существо дёрнулось, будто в конвульсии. Гребень на спине стал дыбом, как и фиолетовая шерсть, а из распахнутого рта неостановимо шла чёрная жидкость. Из лап показались длинные острые когти.       Капитан Палтус резко обернулся, но время было упущено… Рыбопёс, легко оторвавшись от поверхности стола, прыгнул на него, вонзившись своими когтями в уже разодранную щёку, оставляя на старых царапинах новые, а так же прокраивая кожу на лбу, другой щеке и подбородке. Глаза мужчины заполнились кровавой пеленой, и старался отодрать от себя взбешённое существо, которое мёртвой хваткой вонзилось в его кожу. Теперь в ход пошли зубы, а когти стали разрывать воротник халата, специально оголяя кожу для расчленения тела. Сразу признав яростную силу проклятого монстра, Хорри стал отходить к борту качающегося корабля, под душераздирающее громкие протестующие крики Черношёрста, который со слезами на глазах наблюдал за тем, как тварь пытается убить её мучителя.       Приблизившись максимально близко к краю корабля, Капитан попытался в последний раз сорвать с себя бешеного зверя, но тот сразу вцепился зубами в руку, и переломав её своими жёсткими укусами, наконец, ударил своим хвостом Капитана по лицу, от чего тот, не удержавшись, начал падать за борт. Но тут подоспел храбрый старпом, и гневно попытался загавкать или зарычать на существо, что у него сделать не получалось, из-за человеческих голосовых связок. Существо, всё ещё вцепившись в тело Палтуса гневно и яростно зарычала на него, что казалось от тембра её голоса дрогнули небеса и земля под ними. — Отпусти его! Он не хотел мне зла! Отпусти! Рав! Рав! Аф! — заговорил он по-человечьи, но в конце попробовал загавкать, хоть и не по-собачьи, как раньше, а искусственно, понимая какими звуками люди пародируют собак, пытаясь гавкать как они. Однажды Хорри делал так, балуясь, на что Черношёрст просто лизнул недотёпу в нос. От этого воспоминания бульдог зарыдал, но всё равно стоял на своём, уже умоляя отстать от хозяина и отпустить его. Заслышав, как Капитан захлебнулся собственной кровью, всё также, плача, Черношёрст накинулся на спину рыбопсу и стал истерически кусать его, на что тот стал извиваться, взвизгивая временами, когда пёс перекусывал его нежный гребень, который был уже разорван.       Но зверь был непоколебим. Он по-прежнему терзал лицо Палтуса, пытаясь убить этого невероятно живучего человека. Пропитанный кровью морского зверя, бульдог уже рвал кожу на нём своими зубами, пытаясь не обращать внимания на зубную боль. Рыбопёс стал пытаться укусить надоедливого пса, но постоянно промахивался, а тот, в свою очередь, уже добрался до костей твари. Кусая их, причиняя немыслимую боль ему. Весь пропитанный его кровью, Черношёрст, уже окончательно вышедший из себя, добрался до шеи, и прикусил её, отчего рыбопёс издал громкий предсмертный вой и обмяк на Палтусе, оставив после себя обглоданный кусок мяса и костей, который когда-то был морским животным, жившим в океане.       Черношёрст отступил и встал напротив хозяина, который уже чуть не вывалился за борт. Но вот, огромная волна, словно вызванная какой-то небесной силой, накренила корабль, и Капитан пошёл за борт ко дну. Крик боли и ужаса старпома пронзил ночное небо, а из тучи возник просвет, силуэтом напоминающий рыбопса, более крупного и величественного. Будто сама Мама наблюдала за всем этим. Но кто знает, может, так и есть?       Палтус с плеском упал возле корабля в тёмную пучину воды, оставляя в ней кровавый след, который только и мог разглядеть Черношёрст при свете молнии. Зарыдав, пёс-подросток присел на четвереньки и потупил взгляд. Это был конец. Конец хозяина. Конец всего, чем он дорожил. Он лёг возле смеси из органических веществ, которая раньше была рыбопсом и заплакал. Завтра будет новый день.       Преданность пса навсегда осталась в памяти Капитана Палтуса, даже на глубине моря, он всё равно в последние минуты думал о нём. О Черношёрсте. Капитане Черношёрсте.