И диван Джессики нам свидетель...

В маленьком зале было почти пусто. Будний день, утро — лишь пара чиновников, в чьи обязанности входит регистрация браков. Харви настоял на праздничных светло-серых костюмах и цветках в петлице — если мы хотим потом использовать это на суде, сказал он, выглядеть должно хорошо. Майк не спорил, он просто был счастлив. Счастлив даже от того, что Харви нацепил на него жилет: неудобно и жарко — да, но восторженное выражение лица Харви, когда он увидел Майка в дорогом костюме-тройке, было незабываемо. Помощница регистратора согласилась подержать телефон Майка, чтобы заснять церемонию. Они не позвали никого — знали, что друзья, возможно, обидятся, но хотели сохранить это только для себя. Раз придётся потом вываливать это перед всем миром, на суде, пусть сейчас будет что-то только для них двоих. Майк удивился, что на вопрос чиновника, будут ли они произносить речь при обмене кольцами, Харви ответил утвердительно. — Но, Харви, я не приготовил тебе речь! Нужно было предупредить! — возмутился Майк. — Майк, ты чёртов адвокат, ты чёртов отличный адвокат! Докажи мне, что я не зря вкладывал в тебя столько сил — импровизируй. Понятно. Опять вызов. Ладно, Майк привык, Майк справится. Интересно, сам Харви свои слова заранее продумал? Уж наверняка… — Майк, — сказал Харви, взяв его ладонь в свои. — Ты знаешь, насколько для меня это серьёзно. И ты знаешь, что у меня за плечами. Я всегда сомневался, что смогу доверять кому-то настолько, чтобы сделать это. Но вот мы с тобой стоим тут, и я знаю, что из всех людей на земле — ты тот самый. Ты не подведёшь, не предашь, и на тебя всегда можно положиться. Влюбиться легко. Доверять сложно. Я тебе доверяю, — и с этими словами он надел кольцо Майку на палец. Это было честно и прекрасно, и трогательно. Майк вздохнул, собираясь с мыслями, вспоминая, как сочинял на ходу речь перед присяжными, убеждая их в своей невиновности — убедил ведь, как оказалось. Но сейчас перед ними были не присяжные, он чувствовал, что этот момент важнее даже, чем его защита на суде. Понятно, что Харви простит ему любую придурь, но он себя не простит, если не скажет что-то настолько же проникновенное. Что-то такое, что Харви будет всегда вспоминать с теплотой в сердце. — Харви, — наконец заговорил он, — когда мы впервые встретились, я был… Неуклюжим болваном. А ты был как чёртов сказочный принц и одновременно как джинн, исполняющий желания. По тебе с первого взгляда было заметно, что ты привык стремиться вверх, и что ты умеешь этим наслаждаться, и я сразу захотел быть таким, как ты. Я ведь всегда чувствовал, что мог бы таким быть, если бы у меня был шанс. И ты единственный, кто мне этот шанс дал. Спасибо тебе, что помог мне стать собой, тем, кто я есть сейчас. Что оказался человеком, который ценит мою преданность по достоинству, который не воспользуется ею мне во вред. Тем, кто всегда защитит и прикроет, даже в ущерб себе. Я… Я люблю тебя, — Майк едва не забыл про кольцо, настолько сосредоточился на взгляде Харви — не испугает ли его это признание? Даже после всего, что между ними было, этих слов они ещё не произносили, и что если Харви не готов их услышать? Глаза Харви засветились мягкой улыбкой: — Я тебя тоже люблю, Майки, — сказал он тихо. — А теперь надень мне на палец кольцо. Я бы мог вечность стоять тут и смотреть на тебя, но наше время заканчивается. Майк смутился, покраснел, поспешно надел кольцо на палец Харви. — Поздравляю! — сказал чиновник. — Можете поцеловать друг друга. Майк, всё ещё красный от смущения, почему-то не смел теперь поднять на Харви глаза. Харви взял его за подбородок, притянул его лицо к своему и поцеловал бережно и нежно, как в первый раз. Майку хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. — Ладно, — Харви прервал поцелуй раньше, чем этого хотелось Майку, но позже, чем это было принято на подобной церемонии. — Пойдём отсюда. Порадуем фирму закусками по случаю события — теперь все должны знать. Майк согласно кивнул. Они забрали бумаги и спустились вниз, где уже ждал Рэй. — В суде какой-то праздник? — спросил он, кивая на цветки в петлицах. — В здании суда ежедневно праздники, Рэй, — усмехнулся Харви. — Регистрация брака — слышали о такой штуке? Можете нас поздравить! — О, наконец-то! — этому заявлению Рэй почему-то совсем не удивился, но очень обрадовался. В ответ на изумлённый взгляд Харви он пояснил: — Сил нет, мистер Спектер, смотреть, как вы двое сидите на заднем сидении и старательно делаете вид, что якобы не хотите соприкоснуться руками. Хотя на самом-то деле так и тянетесь друг к другу. Харви и Майк обменялись поражёнными взглядами. — Ну что ж, Рэй, теперь будем держаться за руки, если тебя это успокоит, — широко улыбнулся Харви. — Музыка у тебя подходящая найдётся? — Жаль, что вы меня не предупредили, мистер Спектер, но кое-что в запасе есть. — Эй, — окликнул Харви Майк, — ты не хочешь открыть мне дверцу машины, как своей невесте? — Ты не невеста, Майк, ты мой муж, так что обойдёшься. Ну, или можешь сам мне дверцу открыть. — То есть, ты признаёшь, что ты моя невеста? — Я признаю, что ты всё ещё мой подчинённый, — снисходительно усмехнулся Харви, — так что вполне можешь побыть мальчиком на побегушках. — О, а ты, оказывается, домашний тиран! — восхитился Майк. — Не говори, что после стольких лет работы со мной ты об этом не догадывался, — покачал головой Харви. Они рассмеялись, уселись, наконец, в машину, и, как и обещали Рэю, взялись за руки. Из приёмника полилась знакомая мелодия. — Подождите, — нахмурился Харви, — это же запись моего отца, откуда она у вас, Рэй? — Видите ли, — Рэй прищурился в зеркало заднего вида, — вы мне ничего не сказали, а вот мистер Росс передал диск заранее. Харви посмотрел на Майка с той же заинтересованностью, которая была на его лице, когда они впервые увиделись, и из кейса Майка посыпались пакеты с травкой. Майк в ответ лишь пожал плечами. Харви чуть сильнее сжал его ладонь в своей, наклонился и прошептал: — Не буду даже пытаться спрашивать, как тебя отблагодарить — это невозможно. Просто знай, что я благодарен. — Ещё как возможно, — прошептал Майк в ответ. — Просто называй меня почаще «Майки». Мне нравится это слышать от тебя. — Хорошо, Майки, я так и сделаю, — он согнул руку в локте и приложил ладонь Майка, сжатую в его ладони, к губам. Выражение лица Луиса, когда он узнал новость, было просто бесценным. * * * Суд изрядно повеселил их обоих. Они боялись, что публично выворачивать своё грязное бельё будет крайне неприятно, но в итоге это оказалось довольно забавно. Разумеется, Гиббс попыталась оспорить законность их брака, и это стало её главной ошибкой. — Мистер Росс, — пронзая холодным взглядом Майка, сидящего на свидетельском месте, спрашивала она, — вы с мистером Спектером хотите убедить суд в том, что ваш брак — это не уловка для увиливания от дачи показаний, а результат длительных отношений. Насколько длительных? — Вы же знаете, я работаю с Харви много лет. — Я не спрашиваю о рабочих отношениях, я спрашиваю об интимных. Если конкретнее, когда между вами впервые случился контакт сексуального характера. — Протестую, — поднялся Харви. — Вмешательство в личную жизнь. — Всё это разбирательство сейчас как раз и заключается во вмешательстве в личную жизнь, — отчеканила Анита Гиббс, — и вы дали на это согласие. — Протест отклонён, — проскрипел судья со своего места. Харви сел и подмигнул Майку — Гиббс заглотила наживку. — Отвечайте, мистер Росс, — потребовала Анита Гиббс. — Когда это началось? — Если под «этим» вы понимаете, как вы выразились, «контакт сексуального характера», то это случилось, — Майк наклонился к микрофону и стал отвечать голосом прилежного ученика, назвал точную дату, — в помещении фирмы, которая в тот момент называлась «Пирсон — Хардман», ночью. Мы с Харви тогда накурились травки — и сейчас вы уже не можете нас за это привлечь, и отправились в офис с целью помочиться на ковёр в кабинете мистера Хардмана, который в тот день получил большинство на совете партнёров и возглавил фирму. Глаза Аниты Гиббс округлились, Майк продолжал. — На месте мы передумали и не стали этого делать, но, поскольку я хорошо подготовился, мне пришлось срочно воспользоваться туалетом. Там это случилось впервые — Харви заставил меня возбудиться. Рукой, если вам это интересно. Потом мы решили поработать с бумагами — это не метафора, ваша честь, просто мы трудоголики, — на этом месте в зале послышались первые смешки, и даже судья ухмыльнулся, — и обнаружили в архиве некоторые сведения, которые хотели немедленно сообщить именному партнёру фирмы, Джессике Пирсон. Мы отправились в её кабинет, и там, на её диване, празднуя нашу находку, Харви мне впервые отсосал. Харви повернулся, чтобы бросить в зал, где сидела Джессика, извиняющийся взгляд, и поёжился — взглядом, которым она ему ответила, переводя глаза с него на Майка, можно было резать металл. — Отсосал? — почему-то переспросила Гиббс, хотя было заметно, что эта информация не доставляет ей никакого удовольствия. — Совершенно верно, мисс Гиббс, отсосал, — невинный вид и тон Майка резко контрастировали со словами, которые он произносил. — Это, знаете, когда вы берёте член в рот и… — Спасибо, мистер Росс, не нужно подробностей, — прервала она его. — Мне показалось, что вы сами хотели подробностей, — вежливо ответил Майк, — извините, если я вас неправильно понял. Я не хотел никого смущать. Улыбка Харви в этот момент еле умещалась на его лице, он встретился взглядом с Майком — от энергии, которая сейчас звенела между ними, можно было прикуривать. — Джессика Пирсон об этом знала? — холодно поинтересовалась Анита Гиббс. — Не думаю, — осторожно покачал головой Майк. — Впрочем, можете спросить её сами, она присутствует в зале, и, судя по её взгляду, эта информация, мягко говоря, стала для неё новостью. Джессика закатила глаза, затем посмотрела на Майка с усмешкой. «Сукин сын» — прошептала она одними губами. — И как после этого случая развивались ваши сексуальные отношения с мистером Спектером? — вернулась к теме Гиббс. — Увы, медленно, — вздохнул Майк. — Пару лет спустя я жил у него в квартире, во время размолвки со своей невестой, и только тогда понял, что именно к нему чувствую. Харви поднял бровь — Майк ему об этом прежде не говорил. — Но вы съехали от мистера Спектера в отель, — прищурилась Гиббс. — Потому что, как я уже сказал, тогда у меня была невеста, а Харви не позволил бы мне сделать его соучастником измены. — Даже во время размолвки с девушкой? — Даже тогда. — Поразительное благородство, — Гиббс саркастически усмехнулась. — Значит, ваш нынешний брак — результат вашего давнего желания? — Совершенно верно. — Это не просто дружеское соглашение? — Поясните, пожалуйста, в чём разница, я хотел бы как можно точнее ответить на ваш вопрос, — голубые глаза Майка излучали чистую невинность. — Разница, мистер Росс, в том, провернули ли вы двое какую-то махинацию с «Велосити солюшнз», а теперь делите соседние спальни в квартире мистера Спектера лишь до тех пор, пока суд не кончится, прикрываясь для видимости фиктивным браком с единственной целью — уйти от ответственности, или действительно состояли и состоите в интимных отношениях? — С «Велосити солюшнз» я — я один, поскольку фирма мистера Спектера вышла из дела раньше его окончания — стряс приличные компенсации для пострадавших рабочих, выполняя, между прочим, вашу работу — потому, что это вы должны наказывать преступников. Что же касается моих отношений с мистером Спектером — спальня у нас общая, и чем мы в ней занимаемся, я вам примерно уже обрисовал — вы сами просили меньше подробностей. — И ваш брак не является результатом сговора по сокрытию улик? — Наш брак является выражением нашей любви и преданности друг к другу и попыткой защититься от ваших посягательств на нашу жизнь. От которых, мы, честно говоря, давно устали. — И вы не планировали с мистером Спектером весь последний месяц, как помешать мне взять у вас обоих показания друг на друга? — Что вы, мэм, ещё как планировали — я с трудом отговорил Харви помочиться в вашем кабинете! Гиббс вытаращилась на него во все глаза — есть! Удалось сбить её с толку. — Вы утверждаете, — с расстановкой проговорила она, — что мистер Спектер собирался незаконно проникнуть в мой офис с целью вандализма? — Что вы, Харви бы на такое не пошёл — он пришёл бы к вам законно, среди бела дня, и сделал бы это в вашем присутствии, а я не хочу, чтобы вы пялились на его член. Он принадлежит мне. Они не планировали этого признания, и сейчас Харви сидел на своём месте, закрыв лицо ладонью, и мелко трясся, пытаясь не расхохотаться в голос. Из зала доносились сдавленные смешки, судья, закусив губу, вытирал слёзы рукавом мантии. Анита Гиббс, возмущённая, со звериной серьёзностью на лице, выглядела посреди всего этого балагана невероятно комичной. — Вы помните, что вы под присягой? — грозно спросила она. — Суд может обвинить вас в неуважении, а я — в лжесвидетельстве! Харви отнял руку от лица и, с трудом сдерживая смех, заявил: — Прошу суд учесть, что мистер Росс говорит чистую правду — он действительно отговаривал меня это сделать. Что касается обвинения в вандализме — если хотите, можете вчинить мне иск о преступных намерениях, мисс Гиббс, журналисты будут в восторге! — Прошу суд запретить мистеру Спектеру выкрики с места! — Ваша честь, я протестую — мисс Гиббс хотела обвинить мистера Росса в лжесвидетельстве и неуважении к суду, а я всего лишь предупреждаю это, подтверждая, что его слова были правдивы. Уверяю вас, мы оба пришли сюда с намерением говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Если мисс Гиббс не готова выслушивать правду, это её проблемы. Анита Гиббс замерла посреди судебного зала в явной растерянности. — У вас будут ещё вопросы, мисс Гиббс? — спросил судья, отдышавшись от сдерживаемого смеха. — Допрос окончен, — процедила она. — Но я оставляю за собой право вызвать этого свидетеля повторно. — Ваше право, — хрюкнул судья и объявил перерыв. * * * Утром на следующий день Харви подал ходатайство о прекращении дела на основании показаний нового свидетеля. Гиббс пыталась возражать — свидетеля не представили заранее, но судья внял доводам Харви и разрешил дачу показаний. На трибуну поднялся плотный мужчина в форме судебного охранника. Харви попросил его назвать для протокола своё имя и должность и перешёл к делу. — Мистер Робертс, расскажите суду, когда и где мы с вами познакомились. Мистер Робертс явно чувствовал себя не в своей тарелке, он посмотрел на Харви как на врага и проворчал: — Этой ночью я увидел вас и вашего дружка впервые, когда арестовал за непристойное поведение. — Расскажите подробнее, с самого начала. Сегодня ночью у вас была смена в этом здании суда, верно? — Верно. — Что произошло, когда вы делали полуночный обход? — Я услышал какой-то шум в этом зале. Было темно. Я постарался войти тихо, думал, здесь могут быть злоумышленники или хуже — какие-нибудь террористы. Потом я понял, что происходит нечто иное, и включил свет. — Вы сказали «нечто иное» — что вы имеете в виду? Охранник тяжело вздохнул и окинул Харви злобным взглядом. — Я имею в виду секс. — И как вы это поняли? — По звукам. — По каким именно звукам? Охранник покраснел, раздулся как квакающая лягушка, и с трудом выговорил: — Как в кино для взрослых. Я решил, что кто-то смотрит здесь порнушку. — Вы слышали что-то конкретное? Попрошу, если возможно, точную цитату. Охранник посмотрел на него с ненавистью. Майк на своём стуле недовольно заёрзал и кинул на Харви осуждающий взгляд — павлин чёртов! — «Харви, не останавливайся» — замогильным голосом произнёс охранник. — «Пожалуйста, ещё», «Да, вот так хорошо» и всё в таком духе. Со стонами. — Хорошо, — Харви, несмотря на осуждающий взгляд свидетеля и неодобрительный Майка, оставался невозмутим, ни на секунду не терял своего лоска и вежливой участливости. — И что же вы увидели, когда включился свет? — Я увидел, как вы отсасываете у своего дружка! — рявкнул охранник, которому всё это явно надоело. — Попрошу занести в протокол, что свидетель указал на мистера Росса, моего мужа, — бесстрастно заметил Харви. — Мистер Робертсон, а почему вы были уверены, что я именно, как вы выразились, отсасывал ему? Возможно, это был какой-то трюк, обман зрения, возможно, я каким-то образом заставил вас подумать, что делаю это, в то время, как на самом деле… — Какой к чёрту обман зрения?! — не выдержал Робертсон и сорвался на крик. — Ваш дружок сидел со спущенными штанами, голой задницей на этом самом столе! — он ткнул пальцем в сторону стола Аниты Гиббс, и та брезгливо отдёрнула от него руки. — Его член был у вас в глотке по самые яйца! Какой уж тут обман зрения?! — По самые яйца, — повторил Харви, обращаясь к стенографистке с вежливой улыбкой. — Что было потом? — Потом я арестовал вас и передал полицейским, — проворчал Робертсон. — К сведению уважаемого суда сообщаю, — заметил Харви, — что сегодня ночью нас с мистером Россом действительно судили в ночном суде, и мы уже уплатили штраф за непристойное поведение. Вот квитанция, — он положил бумажку на стол Аните Гиббс, затем передал копию судье. — У меня всё, ваша честь. И ввиду очевидного доказательства существования сексуальных отношений между мной и мистером Россом — в чём, собственно, сомневалась госпожа прокурор, прошу раз и навсегда отклонить запрос о признании нашего брака фиктивным. — Но… — Мисс Гиббс, вы хотите задать свои вопросы свидетелю? — с добродушной усмешкой поинтересовался судья. — Он подкупил этого человека! — взъярилась Гиббс. — Вы обвиняете государственного служащего во взяточничестве? Имейте в виду, я давно знаю мистера Робертсона и не поверю в эти обвинения без достаточно веских улик. Есть ещё возражения? Нет? Тогда я признаю законность этого брака, пока мистер Спектер с мистером Россом не осквернили мой собственный стол среди бела дня в попытках уверить нас в своей искренности. Обвиняемые могут не давать показания друг против друга. Советую вам, мисс Гиббс, как следует подготовиться к рассмотрению дела по существу. Заседание окончено! — Это ещё не конец, — с тихой яростью в голосе, заметила Гиббс, подойдя к Майку и Харви, когда судья удалился. — Вы, можете сколько угодно разыгрывать свои небольшие драмы и играть в Перри Мэйсона, Харви, но я достану вас. А попробуете пробраться в мой офис — попадёте не просто за вандализм, а за незаконное проникновение в государственное учреждение, и, кстати, о вашей небольшой ночной вылазке… — Могу вас заверить, что в здание суда мы не вламывались, — прервал её Харви с самодовольной ухмылкой. — Опросите всех охранников — следов взлома нигде не было. Мы просто остались здесь после заседания, то, что нас не сразу обнаружили — проблема охраны. — А что касается вашего кабинета, — вмешался Майк, — не волнуйтесь, я убедил Харви не делать этого — в конце концов, это действительно преступление: вламываться в чужие офисы и, тем более, оставлять там своё ДНК таким негигиеничным способом. Нет, я предложил ему хорошую альтернативу. — Отличную! — подтвердил Харви. — Майк показал мне тот ресторанчик, куда вы его приглашали, предлагая сдать меня. — Ваш любимый, верно? — вмешался Майк. — Мы там уже были, — вставил Харви. — Сколько там столиков? — Двадцать пять. — Двадцать пять — придётся снять помещение на всю ночь. — И, уверяю вас, мисс Гиббс, моя голая задница будет рада пройтись по всем двадцати пяти, в обществе Харви, конечно. — Майк, не преувеличивай — спасибо, за веру в мои способности, но моей заднице тоже нужно будет время от времени отдыхать. — Что же, тем интереснее мисс Гиббс будет посещать это кафе потом — можете угадывать, кто кого трахал на том столе, за которым вы сидите: я Харви или он меня. Анита Гиббс стояла перед ними, потеряв дар речи, с таким лицом, будто её сейчас стошнит. — Не вздумайте! — только и сумела она процедить, развернулась и вышла. Когда она ушла, Харви повернулся к Майку и одарил его самодовольной улыбкой. — Я тебе говорил — доверься мне, и дело закроют. — Говорил, — проворчал Майк. — Но не говорил, что это будет так мерзко. Знаешь, как отвратительно слышать собственные слова, когда их произносят… вот так. Харви вздохнул, на его лице появилось сожаление. — Извини, Майки, ты прав — я переборщил с откровенностью ради зрелищности. Но ведь это сработало. Майк нахмурился с довольной улыбкой. — Ты так быстро сдаёшься, да ещё и прощения просишь? Одно это уже стоит того, чтобы на тебя не сердиться. — Ха! Как легко тебя, оказывается, стало подкупить! — развеселился Харви. — Двуличный мерзавец, — возмутился Майк. — Так ты вовсе ни о чём не жалел, только притворялся? — Ну, я хорошо притворялся, — подмигнул ему Харви. — И потом, — он оглядел опустевший зал, — сегодня ночью я попрошу у тебя прощения по-другому. И ты эти слова тоже скажешь по-другому, и не раз. — Харви! — Майк закатил глаза. Харви взял его за локоть и притянул к себе, обнял, потёрся носом о его щёку, прошептал в самое ухо: — А ещё я сам буду говорить эти слова, хочешь? Эти, и многие другие: Майк! Майки, не останавливайся! Да, ещё! Трахни меня сильнее… — Харви, перестань! — с дрожью в голосе попросил Майк, не в силах оттолкнуть Харви, и позволяя тому прижимать себя к груди. — Мистер Спектер! — окрик судьи заставил их обоих вздрогнуть. — Вы неплохо поиздевались над прокурором, но больше я ваших выкрутасов не потерплю! И, кстати, учтите, что теперь, глядя на стол прокурора, я всё время буду вспоминать, что вы на нём сотворили! И расположения к вам мне это не прибавит! — Ваша честь, я готов оплатить замену стола, — с готовностью отозвался Харви. — Советую вам так и сделать, — проворчал судья. — А теперь убирайтесь из моего зала оба, пока следующий процесс не начался. Харви и Майк обменялись смущёнными улыбками и быстро вышли прочь. Неделю спустя они отмечали закрытие дела, которое, без их показаний, попросту развалилось в руках Аниты Гиббс. Следующие несколько лет, пока Гиббс не оставила свой пост, на каждую годовщину их с Харви свадьбы Майк посылал в офис Гиббс букет цветов с карточкой: «Спасибо, что ускорили события» и собственной подписью.