Волшебный путеводитель по магловскому туризму

«Люциус Малфой окончательно свихнулся». Только этим мог объяснить Северус разбросанные по газону Малфой-мэнора груды мебели, хаотично разбавленные таким количеством одежды старого друга, что хватило бы на приличный магловский универмаг. Поднявшись на крыльцо и чудом увернувшись от большой турецкой оттоманки, которую левитировала через открытые парадные двери целая армия домовиков, Северус зашел в просторный холл. — Люциус? — позвал он, и его глубокий баритон бархатным эхом отразился от высоких каменных стен. — Он здесь, — ответил знакомый, тянущий слова, раздраженный голос. Северус заглянул за громоздкий обломок кракеновского панциря, стоящий на страже у главного входа, и увидел весьма взъерошенного Драко, маячившего в дверном проеме отцовского кабинета. — Да что здесь, в конце концов, происходит? — осведомился Северус, приблизившись к нему. Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но был прерван нечленораздельными звуками из недр кабинета. — Он-на вык-н-ла м-ня вон-н, — повторил Люциус, споткнувшись о порог и почти налетев на Снейпа. — Ты никуда не пойдешь, отец, — устало вздохнув, произнёс Драко и упёрся в грудь Люциуса ладонью. — В прошлый раз, выбравшись из дома в подобном состоянии, ты умудрился вырубиться прямо на ходу. Если же собираешься и впредь позорить нашу фамилию, напиваясь до беспамятства к обеду, то, по крайней мере, изволь заниматься этим там, где тебя никто не сможет увидеть. Едва сдержав проницательную ухмылку, Северус подхватил друга под руку, дабы удержать того в вертикальном положении. Он достаточно часто бывал свидетелем подобных сцен и, честно говоря, большинство из них хотел бы забыть. — Кто на этот раз: девчонка из Лютного или какая-то магловская старлетка? — спросил Снейп, подводя Люциуса к кожаному дивану, и подтолкнул его. Пьяный Малфой-старший покорно опустился в ворох подушек и, завалившись набок, почти тут же отключился, чудом удерживая практически пустую бутылку кончиками пальцев. Драко, запустив пятерню в прекрасную светлую шевелюру, издал еще один многострадальный вздох. — Ни та, ни другая. Это был магловский мальчик по вызову, — ответил он, выдернув из отцовской руки бутылку и со вкусом глотнув янтарной жидкости. Северус замер, не отрывая глаз от бледного лица друга и пытаясь переварить полученную информацию. Весь магический мир был в курсе того, что сексуальные пристрастия Люциуса Малфоя не просто… разнообразны, а скорей даже эксцентричны. После падения Темного Лорда, славу Люциуса, неожиданно ставшего «героем войны», смогли затмить лишь его же похождения в амплуа самого известного бабника и сексуального извращенца всего Соединенного Королевства. Нарцисса Малфой относилась к выходкам мужа снисходительно, впрочем, Северус не был уверен, почему она так поступала: то ли из любви к мужу, то ли потому что сама оказалась не без греха. Однако это не мешало ей время от времени демонстрировать безумные вспышки ревности (случавшиеся, как правило, после особо впечатляющих скандалов между ней и очередным, заведённым ради развлечения любовником). Каждая такая вспышка неизменно заканчивалась одним и тем же: едва державшийся на ногах Люциус посреди ночи тарабанил в парадную дверь домика в Тупике Прядильщиков, а потом вваливался бесчувственным кулём, стоило только эту дверь открыть. Однако никогда ещё ситуация не заходила так далеко, как в этот раз, и никогда раньше для раздоров не случалось подобного повода! О, Малфой вовсе не был ярым противником мужской любви, но, в то же время, не выказывал к ней и явной склонности. В пору служения Темному Лорду, и Малфой, и Снейп входили в ближний круг, являлись свидетелями и непосредственными участниками множества ритуалов, в том числе и тех, где использовалась сексуальная магия высшего уровня. Люциус прекрасно проводил время со своими собратьями-пожирателями — это было более чем очевидно, но вне этого круга никогда не искал компании других мужчин. По крайней мере, Северус об этом не слышал. Снейп постарался отогнать навязчивую мысль о том, как могли бы сложиться прошедшие лет двадцать его жизни, узнай он о подобных предпочтениях друга раньше. — Насколько серьезно настроена Нарцисса? — спросил он устроившегося возле камина в глубоком кожаном кресле Драко. Наследник малфоевских капиталов фыркнул и сделал очередной глоток. — Серьезней некуда, полагаю. Прежде я не видел её в подобном состоянии, но, думаю, через неделю, максимум — через две, сумасшествие пойдёт на убыль… Особенно если тот чешский маг образумится и снова начнет перед ней пресмыкаться. Северус иронично покачал головой, задаваясь про себя вопросом: «Как Малфоям вообще удавалось выживать в течение более чем тысячи лет с таким количеством истеричек в роду?» — У тебя есть мысли, куда он собирается? — спросил Снейп. Драко отрицательно мотнул головой в ответ. — Он уже прикончил полбутылки коньяка, когда она велела ему убираться. Вообще удивлён тем, что папочка хоть немного соображал и догадался приказать эльфам собрать его вещи. — А ты не догадался предложить ему Отрезвляющее зелье? — поинтересовался Снейп, выразительно приподняв бровь. — Разумеется, догадался! — негодующе возразил Драко. — Но он принял его только для того, чтобы потом напиться ещё больше! В этот момент Люциус открыл глаза и медленно уселся на диване. Сощурившись, он старался разглядеть зельевара, которому пришлось прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы удержать смех, грозивший вырваться наружу. «О, это вполне в стиле Люциуса — протрезветь лишь для того, чтобы напиться ещё сильней!» — Сп-сиб, ещё кн-яка, — промямлил Малфой, на собственном опыте доказывая, что некоторые особо талантливые индивиды пьяными способны шататься даже сидя. — Ах, как замечательно, что ты к нам присоединился, Люциус, — промурлыкал Снейп, запахивая мантию и опускаясь на диван рядом со старым другом. — Боюсь, однако, что коньяк — последняя вещь в списке того, что тебе сейчас на самом деле необходимо. Малфой-старший всхрапнул (отнюдь не подходящий звук для аристократа, который славился умением держать себя в руках) и начал заваливаться набок, пока голова его не опёрлась на плечо Снейпа. Тот моргнул, ошарашенно уставившись на светлые, пепельные волосы, веером рассыпавшиеся по мантии и коснувшиеся его подбородка… Потом прокашлялся и переключил внимание на Драко: — Я надеюсь, в ваших запасах найдётся ещё порция Отрезвляющего зелья? Тот лишь кивнул в ответ. В то время как Малфой-младший поднимался из кресла, чтобы отправится на поиски зелья, Малфой-старший зарылся лицом в шею Северуса и закинул одну руку ему на талию. — Поспеши, — выпалил Снейп вслед уходящему Драко. * * * — Это не обсуждается, Люциус. Тот, кто носил это имя, сел за стол, запустив изящные пальцы во взъерошенные волосы. На мгновение Северусу показалось, что старина Малфой надул губы, но тот отвернулся прежде, чем позволил рассмотреть сию гримасу во всех подробностях. — Но почему, Сев? — спросил Люциус тоном, в котором начинали проскальзывать знакомые хныкающие нотки, что поневоле позабавило Снейпа. В Малфое всегда открывался несомненный дар, когда он пытался взять в оборот мрачного профессора зельеварения: целый арсенал, включавший в себя немного нытья и несколько хорошо отрепетированных недовольных гримас. Всё это он без зазрения совести пускал в ход, дожидаясь того момента, когда Северус сдастся и пойдёт на поводу его требований, порой самых возмутительных. — Потому что у меня нет ни малейшего желания быть вовлеченным в еще одну твою нелепую махинацию, — спокойно ответил Снейп, размеренно вышагивая перед столом старинного друга. — Кроме того, я ненавижу путешествовать. Вскоре после того, как Драко вернулся с Отрезвляющим зельем, и общими усилиями удалось убедить Люциуса выпить его, Малфой-старший тут же постарался использовать каждую унцию восстановленной энергии, стараясь убедить Северуса отправиться с ним в путешествие, пока Нарцисса приходит в себя. Малфой-младший на собственной шкуре испытавший размах неукротимой фантазии отца, извинился и от греха подальше сбежал в квартиру, которую снимал вместе с Панси Паркинсон и Блейзом Забини, оставив бывшего преподавателя отбиваться в одиночку. Северус, разумеется, сразу же наотрез отказался: сама идея собирать вещи и куда-то срываться ради незапланированного путешествия без внятного места назначения казалась ему слишком безрассудной и смешной и говорила о своем авторе, Люциусе Малфое, более чем достаточно. — Северус, — Люциус произнес его имя так, словно из них двоих именно Снейп вёл себя как неразумное дитя, — я вынужден уехать на некоторое время, а путешествовать в одиночку ужасно скучно. Кроме того, когда в последний раз ты покидал этот жалкий, несчастный остров? Сквозь завесу чёрных прядей, ниспадавших на лицо, Северус метнул в друга горящий взгляд, полный мрачного понимания, которое (они оба это знали) в следующую же секунду могло превратиться в ярость. Они никогда не говорили о войне. Никогда. И безобидный, на первый взгляд, вопрос Люциуса почти нарушил границы негласного соглашения между ними. В серых глазах Малфоя промелькнула вспышка боли, и он отвернулся с легким кивком. Он никогда не стал бы извиняться вслух — Северус знал это, но он и не нуждался ни в чем подобном. Они оба не стали бы требовать извинений, потому что понимали друг друга без слов. — Несомненно, должен быть кто-то ещё… — наигранно небрежным тоном (какой только смог отыскать в себе суровый профессор зельеварения) прервал тяжёлое молчание Северус. — Нет никого другого, — довольно резко прервал его Люциус. — Единственный, к кому я ещё смог бы обратиться с подобной просьбой — Драко. Но в эти выходные он и Блейз планируют сделать предложение Панси, и я не могу мешать их приготовлениям. Северус беспомощно закатил глаза и уставился на взбешённого приятеля. — Неужели вы вообще не способны поддерживать нормальные, традиционные отношения? — спросил он дрогнувшим голосом. Люциус окатил его волной пренебрежения и надменности, проронив: — Мы — Малфои! — так, будто один этот постулат объяснял абсолютно всё. Впрочем, Снейп был уверен, что этот заносчивый павлин именно так и считает. Между друзьями снова воцарилось молчание. Северус приблизился к столу, упёршись кончиками пальцев о полированную деревянную поверхность. Раздражённый донельзя, он дождался, когда Люциус наконец поднял на него взор, и, заметив в широко распахнутых серых глазах наигранную невинность, разгневанно рухнул на один из стульев напротив Малфоя. — Можем ли мы подчинить это безумие хотя бы какому-то плану? — побеждённо вздохнул Снейп, а Люциус довольно рассмеялся. * * * — Люциус, это просто смешно. — Северус, если ты намерен сделать наше путешествие столь же невыносимо утомительным, как и приготовления к нему, тогда… Северус покачал головой, невозмутимо выслушивая перечень довольно жалких угроз, по собственному опыту зная, что Люциус скорей закатит истерику посреди каминной станции, чем претворит их в жизнь. «Приготовления» заключались в том, что Снейп неотступно следовал по газонам мэнора за Малфоем, а тот раздавал приказы домовикам, упаковывавшим (как подозревал Северус) более половины обширного гардероба хозяина. После недолгого визита в Хогвартс и короткого разговора с Минервой, Люциус торжественно объявил, что они готовы отправиться в путь. Малфой наотрез отказался сообщить Снейпу, где пройдёт первая часть их безумного, нелепого путешествия, и профессор зельеварения утешал себя только тем, что в совершенстве владеет искусством аппарации на дальние расстояния. Он прекрасно представлял, какими бедствиями чревата импульсивность старого друга и очень сомневался, что на этот раз что-то сможет нарушить эту закономерность. А вот чего Северус никак не ожидал, так это требования Малфоя о том, что они должны выглядеть как самые обычные магловские туристы. Возражения, разумеется, не принимались. Поначалу Снейп смеялся. По крайней мере, он был близок к нормальному человеческому смеху, как никогда прежде. Сама мысль, что Люциус Малфой, ярый поборник чистокровности и традиций магического мира, настаивал на том, чтобы они провели пару недель, слоняясь по улицам словно обычные магглы, была апогеем нелепости всей этой смехотворной истории. Играющие желваки Люциуса, между тем, недвусмысленно намекали, что старший Малфой настроен более чем серьезно и ожидает полного сотрудничества со стороны компаньона. Как и следовало ожидать, Северус, пусть и неохотно, но согласился на все условия, вследствие чего очутился посреди переполненной каминной станции, одетый в темно-серые брюки, тяжелое магловское пальто и почти задушенный полувиндзорским узлом галстука. Выражение его лица было настолько угрюмым, что запросто могло бы довести третьекурсников Хаффлпаффа до нервных судорог. — …и прекрати волноваться, — раздражающе протяжный голос Люциуса прервал его невеселые мысли. — Во имя Мерлина, Северус, полагаю, после двадцати лет ношения ужасных учительских мантий, магловский галстук ты точно сможешь вытерпеть. — Ненавижу галстуки, — огрызнулся Снейп, словно разозлённый мальчишка, и нехотя отдернул руку от отвратительной шелковой петли вокруг шеи. Тонкие пальцы обхватили его запястье, безмятежно поглаживая внутренную сторону, и Северус проклял блондина за способность, как по волшебству, успокаивать одним лишь прикосновением. — Знаю, знаю, — сказал Малфой умиротворяющим тоном, — тебе надо лишь немного потерпеть. Люциус отпустил руку, и Северус раздражённо фыркнул, хотя после прикосновений друга ничего неприятного уже не испытывал. — Куда мы направляемся? — спросил он, изображая равнодушие. — Это сюрприз, — ответил Люциус, лукаво улыбнувшись. Северус застонал: «приятный сюрприз» в понимании Люциуса Малфоя несколько отличался от общепризнанных ожиданий. Как раз подошла их очередь, поэтому Малфой просто сгреб раздраженного профессора за лацканы пальто и бесцеремонно затолкал в камин, в тесном пространстве которого их тела оказались так близко, что Северус почувствовал себя в высшей степени некомфортно от столь интимного соседства. — Тебе понравится, обещаю, — прошептал Люциус, щекоча дыханием его щеку. — Я выбрал это место специально для тебя. Северус только и смог, что сдавленно и неопределённо хмыкнуть, пока Малфой, набирая в горсть Летучего пороха, возился совсем рядом. Снейп невольно задался вопросом: действительно ли Люциус находится в блаженном неведении относительно того, какой эффект его прикосновения производят на старинного друга? — Прикрой уши ладонями, Северус, — порекомендовал Люциус, и тому ничего не оставалось, как, закатив глаза последовать совету. Ситуация становилась все более нелепой, но Северус не нашел в себе сил протестовать, поскольку Малфой бросил пригоршню порошка им под ноги, и зеленое пламя, зашипев, поглотило их. Мгновение спустя они вывалились из точно такого же камина посередине незнакомой станции. Снейп, немного замешкавшийся дабы справиться с головокружением после перемещения каминной сетью, с некоторым интересом отметил, что Люциус, без особой на то надобности, всё ещё держит руку на его талии. Когда всё вокруг перестало вращаться, Северус принялся осматривать прочих обитателей этого странного места. Небольшое помещение было практически пустынно. Лишь пара пожилых волшебников кинула на вновь прибывших незаинтересованные взгляды и вполголоса продолжила беседу, как показалось Северусу, на румынском языке. За стойкой регистрации дремал темноволосый мужчина, из трещавшего за его спиной магловского радио доносилась классическая музыка, а поза его просто кричала о близком знакомстве с рутиной из-за редкого появления клиентов. Спёртый воздух, ветхие деревянные стулья, трещины в высоких окнах, сквозь которые на подоконник, а затем и на грязный пол просачивались струи воды от бушевавшего снаружи ливня — помещение имело более чем неприглядный вид. Вывеска, намалёванная красной краской, гласила: «Castrum Clus». Северус перечитал её дважды, прежде чем перевести взгляд на своего спутника. — Где мы? — спросил он тихо, угрожающе прищурив глаза. Малфой ответил ему ослепительной улыбкой и, изобразив изысканный поклон, объявил: — Добро пожаловать в Трансильванию!