Вейла

Воздух в Воющей хижине был густым и горьким от пыли и страха. Отблески заклинаний, запечатавших стены, играли на серьёзных лицах. Сириус, скинув маску холодного аристократа, сидел на сломанном стуле, его пальцы с белой костяшками сжимали края сиденья. Рассказать всё было как сорвать с раны повязку — больно, но необходимо для заживления. — Он хочет встретиться со мной лично. Через неделю, в поместье Лестрейнджей, — голос Сириуса был низким и хриплым, будто его горло засыпали пеплом. Он не смотрел на друзей, а уставился в трещину на полу, словно видел в ней своё будущее. — Рег уверен, что это «высочайшая честь»… Но мы-то знаем. Это последний рубеж. Либо он мне поверит, либо… Он не договорил, но все поняли. Либо смерть, либо круцио, либо участь, хуже смерти. Джеймс, всё ещё бледный после зелья Души, резко встал. Его тень, удлинённая дрожащим пламенем свечи, заколебалась на стене. — Нет, — это было не слово, а рык. Голос его дрожал не от слабости, а от сдерживаемой ярости. — Ты не пойдёшь туда один. Мы Мародеры, чёрт возьми! Мы всегда… — Всегда лезем в дерьмо вместе, я знаю! — Сириус резко поднял голову, и в его глазах бушевала буря — отчаяние, любовь и ярость. — Но это не школьная шалость, Поттер! Это не драка со слизеринцами в коридоре! Там Волан-де-Морт! Он разорвёт твой разум на клочки, прежде чем ты успеешь моргнуть! Внезапно в разговор вписалась Лили. Она не сказала ни слова. Она просто встала, подошла к Сириусу и обхватила его голову руками, прижав к своему плечу, как когда-то в гостиной Гриффиндора. Её пальцы вплелись в его чёрные волосы. — Ты не один, Бродяга, — прошептала она, и её голос был тихим, но чётким, как удар хрусталя. — Ты никогда не был один. И сейчас не будешь. Твой план… он был храбрым. И глупым. Но теперь он наш. Мы его улучшим. Взгляд Сириуса встретился с взглядом Марлин. Она сидела на сундуке, поджав под себя ноги, обвив руками колени. Она не плакала, не дрожала. Её большие карие глаза были сухими и бездонно глубокими. В них он прочитал не страх, не мольбу, а вопрос и… доверие. Она ждала, когда он поймёт. И он понял. — Мой план был самоубийством, — выдохнул он, и с этим признанием будто спала тяжёлая ноша. — Один в стане врага — это не подвиг, это трусость. Потому что я боялся, что вас подведу… что вас убьют из-за меня. Но двое… Рег и я… мы можем стать не просто шпионами. Мы можем быть клинком, направленным в самое сердце Тьмы. Но этому клинку нужна рукоять. Нужен тыл. Нужны вы. Их взгляды встретились. Марлин медленно, как будто сквозь невидимую стену, кивнула. — Мои родители уезжают в Канаду. Через три дня, — сказала она, и каждый звук был отлит из стали. — Они берут Майкла. Они будут в безопасности. — Она сделала паузу, переводя дух. — А я остаюсь. Моё место здесь. С вами. С тобой. Римус, молчавший всё это время, подошёл и положил руку на плечо Сириусу. Его шрам на лице казался в этот вечер особенно глубоким. — Мы — твой тыл, Сириус. Всегда им и были. Свидание с Тёмным Лордом стало испытанием, превзошедшим все самые страшные ожидания. В огромном, холодном зале поместья Лестрейнджей Сириус, играя роль озлобленного отщепенца, жаждущего вернуть себе «законное» место, чувствовал, как ледяные щупальца чужого разума впиваются в его сознание. Он не пытался выстроить ложные воспоминания. Вместо этого он выхватил из глубин памяти самое настоящее, самое горькое — тот самый миг, когда его мать, с искажённым яростью лицом, выжигала его имя с фамильного гобелена. Он позволил Волан-де-Морту ощутить жгучую боль этого предательства, леденящий ужас одиночества и чёрный, всепоглощающий гнев. Внезапно давление исчезло. Сириус, едва держась на ногах, встретился взглядом с красными глазами. В них на секунду мелькнуло нечто, похожее на… понимание? Признание родственной, изуродованной боли? — Добро пожаловать в ряды избранных, лорд Блэк, — прошипел Лорд, и его тонкий рот искривился в подобии улыбки. Сириус склонил голову в почтительном поклоне, чувствуя, как ледяная капля пота скатывается по спине. Первая битва была выиграна. Но, глядя на бледное, но твёрдое лицо Регулуса, он понял — самая страшная часть их миссии только начинается.