Вейла

Блэк был в истерике: внутренней, конечно, но сути это не меняло. Когда все ученики начали расходиться на занятия, Регулус дождался брата и, пока никто не слышал, обсудил с ним происходящее сегодня. — Это двойная амортенция вейлы, — пояснил старший Блэк. — У меня есть зелье души Лили. Я поклялся, что в случае катастрофы Сохатый выпьет его. — Рисковать в первый же день, Сири, я боюсь, — признался Рег. — И не будем, — мотнул головой Сириус, — сначала я помирюсь с maman. В террариуме наутро новые одноклассники Сириуса резко отреагировали на его появление, готовясь прирезать его, ведь ещё четыре дня назад он именно с ними подрался в коридоре, но Блэк был невозмутим. — Давайте без скандалов, молодые люди, — строго протянул Блэк, потягиваясь в кровати. Он встал, взял зелёный халат, лежащий рядом, и подошёл к зеркалу, начиная укладывать свои угольные волосы. — Ну развлекся я, — томно тянул Блэк, как не в чем не бывало, — грязнокровки там, ещё какая-то ерунда. Я наследник рода: Лорд Блэк, прошу не забывать, — с нотками осуждения произнёс Сириус. Никто не смог возразить ни единому слову Сириуса. Казалось, все разом забыли о том, как яростно он дрался с Джимом за Лили, когда на неё напали слизеринцы, забыли вечно как попало завязанный галстук Гриффиндора, забыли и то, что его позором выгнали из дома. Блэк — величайший род магов и волшебников во всем мире, один из самых древних и самый уважаемый, естественно, и он был часть его. Это отражалось в его манерах, в его голосе, в его чертах лица. В гостиной его ждал Регулус. Он отвесил брату почтительный поклон. — Старший брат, доброе утро, — с превеликим уважением произнёс Рег. — Доброе, Регулус, — ответил Сириус, сделав лёгкий кивок головой. Теперь для Сириуса жизнь превратилась в цирк, но, как оказалось, цирк работал, и слизеринцы уже в четверг смотрели на Блэка как на бога, чуть ли не считая его правой рукой их великого лорда. В среду почти перед отбоем Сириус прошёл по гостиной ещё пафоснее, чем обычно. На его правой руке был фамильный перстень главы рода. Блэк говорил в тот вечер пламенные речи о чистоте крови, о силе волшебства, о никчемности министра и так далее, не слушать его было невозможно, и все просто таяли при одном виде Сириуса и просто резко в один день стали ему доверять. На Лили без слез взглянуть было нельзя. Она была будто выжжена изнутри, и казалось, что её яркие рыжие волосы стали серыми, а взгляд стал совершенно пустым. Тёмные круги на бедном личике читались очень чётко. Она ни с кем не разговаривала, преподаватели смотрели с ужасом и не могли узнать любимую ученицу. То, что Поттер вернулся к Эмме, было потрясением для всех. Кроме, конечно, тех, кто знал об амортенции. Лиззи вообще устроила Эм дуэль, Эм, хоть и была поражена, все же в конце добавила, никто не сможет доказать, что это амортенция. После этого случая Джим, якобы защищая свою любовь, перестал общаться с Римусом, чем сделал и так растерянному Люпину только больнее. Марлин не верила ничему, она пыталась поговорить и с Лили, и с Джеймсом, но безуспешно, Римус и Лиз одинаково опускали руки, но она не сдавалась. Это были её друзья и её Сириус Блэк, и пока она не разберётся, она не успокоится. Это были самые бесконечные полторы недели для всех. У Блэка щемило сердце, когда он видел, как почти вся компания сидит порознь за столом, и он понял, что дальше это продолжаться не может. Мало того, что страдает девушка, которую он любит, так ещё и Джеймс с Лили, и поэтому он решил, что это полнолуние проведёт с Ремом. Он ждал его в Воющей хижине и, конечно же, когда Рем пришёл, Блэк был оглушен, как тот и предполагал. Сириус оставил на столе для него послание, прочитав которое Люпин тут же расколдовал друга и бросился его обнимать. Как же глупо было не предупредить друзей, подумал он, ведь те лучше всех хранили тайны. Сириус поведал Рему про зелье души уже наутро, и парень согласился ему помочь сразу же. Через пару дней, когда Люпин пришёл в себя, он отправил Джеймсу письмо, вызвав его на дуэль. Друга он знал хорошо, и сомнений, что тот придёт, не было никаких, но вот чтобы привести Лили в назначенное место Римусу пришлось постараться, но незадачей было то, что Лили настояла взять с собой Марлин, и Люпин побоялся, что ей Блэк раскрываться не хочет, чтобы не подвергать её опасности. Джеймс зашёл в тёмный заброшенный класс, где сквозь пыльный полусвет виднелась фигура, которую Джим узнает всегда. — Предатель! — закричал Джеймс, тут же доставая палочку. Джим швырнул в Блэка чем-то невербальным, Сириус ответил, затем снова Поттер, а потом Блэк, и снова Джим собирался нанести удар, как за спиной Джима прозвучало парализующее заклинание, и тот упал. — Прости, Джим, — все так же как раньше, по-братски, произнёс Сириус, пристраиваясь и грустно ему улыбнувшись, встал и пошёл к Римусу, который запер дверь, возле которой стояли девочки, явно всем недовольные. Рем обнял Блэка, и Сириус прикрыл глаза от наслаждения. За шесть лет Сириус так привык к надежному плечу рядом, что не находил себе место в Слизерине без друзей. — Ну, Лили, — тихо прошептал Сириус, подходя к ним ближе. — Хотел сказать «грязнокровка»? — прошипела Лили, прижимая к себе Марлин, которая стала бледная как мел. — Не хотел, — с сожалением произнёс Сириус, — я здесь ради вас с Джимом. Эванс вопросительно посмотрела на Блэка. — Я защищаю Рега, — жадно втянув воздух, произнес Блэк, — но я должен исполнить обещание, данное тебе. Сириус достал из-за запазухи колбу с жидкостью, которая переливалась, и подошёл к Джеймсу. Усадил злого, обездвиженного Поттера и насильно заставил выпить содержимое колбы. Тем временем Римус все объяснил испуганным гриффиндоркам. Лили прикрыла ладошкой рот и побежала к парням. Она порывисто обняла Сириуса и прошептала: — Я знала, что ты не мог, Бродяга. А теперь иди к ней, мы разберёмся. Блэк кивнул и подошел к Марлин, которая бросилась в его объятья. Она как сумасшедшая шептала, что она знала и что любит его. Блэк целовал её, вымаливая прощение, и снова клялся ей в любви. Они так увлеклись друг другом, что забыли, зачем они все собрались. — Бродяга, — окликнул его Люпин. — Да, Луни? Сириус обернулся, наблюдая за тем, как Джеймс сверлит Лили глазами, а она сидит на полу, совершенно без сил. Джеймс не принимал её, потому что амортенция завладела его разумом слишком сильно, из чего следовало, что жизнь Лили покидала. — Дай мне палочку, — прошептала Лили. Марли выбралась из объятий Блэка, подхватила подругу, потянула на себя и подала ей её палочку. Лили набрала воздуха, из последних сил закрыла глаза и произнесла как можно громче: — Экспекто Патронум! — И из прозрачного вихря появилась лань. Где Лили взяла силы на это заклинание, никто не понимал, разве что это была сила любви, а не физическая. Голубая лань скакала вокруг Джима, а затем встала перед ним и, склонившись, произнесла голосом Лили: — Я люблю тебя больше жизни, Джеймс Поттер. Люпин взмахнул палочкой, освободив Поттера от чар. И Джеймс тут же закричал боли. Он упал вперёд и, сопротивляясь дрожи всего тела, пополз к Лили. И Эванс, выпутавшись из объятий Марлин, потянулась к Джиму. Как только их руки коснулись друг друга, вокруг них все засветилось золотым светом и погасло после яркой вспышки. Марлин уже вернулась в объятья слизеринца и наблюдала за всем, затаив дыхание. Около минуты была полнейшая тишина, а затем, кряхтя, Джим привстал и продвинулся у Лили. Он сжал девочку в своих объятьях, осыпая её спокойное светлое лицо поцелуями. Она вернула его. Он смутно помнил прошлые две недели, но хорошо помнил разговор про зелье души. Значит, Эмма все-таки сделала это, и значит, Блэк… Джим вспомнил то утро, когда увидел Сириуса за столом Слизерина. Не успел он понять, что происходит, как Лили начала приходить в себя. Когда она отделила от себя лучик души для зелья, она все время чувствовала себя так, будто у неё не хватает какой-то части, а сейчас она ощутила себя ещё более целой чем обычно, а Поттера любила и чувствовала теперь ещё сильнее, чем обычно. — Родная, прости меня, — прошептал Джеймс, не прекращая любоваться девушкой. Он полюбил её за её смелость и независимость, она вернула его, чего бы ей это не стоило, потому что они созданы друг для друга. Лили улыбнулась и потянулась к щеке Джима, наслаждаясь тем, что он снова только её. — Лили Эванс, — порывисто произнёс Джеймс, — выходи за меня. Эванс расплылась в ещё более широкой улыбке, её силы вернулись к ней, по телу разливалось тепло, она потянулась и крепко обняла Джеймса. В воздухе перед ней повисло маленькое тоненькое колечко, которое было похоже на переплетенные рога оленя, усыпанные маленькими цветами. — Сестренка, если ты согласна, то оно твоё, — с хитрющей улыбкой произнёс Сириус и обратился уже к Марлин. — Ну вот, наконец, я больше не ходячая ячейка Гринготтса Поттеров. Марлин тихо рассмеялась. Лили потянулась к колечку, и оно само наделось ей на палец. — Я буду твоей всегда, — прошептала Лили, целуя Джима. Окружающие друзья захлопали в ладоши, радуясь, что наконец у них все хорошо. Дальше Сириус поведал всем подробно про его шпионскую работу. Джеймс обиделся на друга из-за того, что тот ему ничего не сказал, но уже через минуту отбросил все, вспомнив о том, что он хотел только как лучше. Главное, что теперь все всё знают, и дальше, как казалось, должно быть легче. Блэк настаивал на Обливиэйте, ибо подвергать такой опасности их он не хотел, но друзья так оскорбились, что Сириус сдался. Решено было, что им нужно видится хотя бы два раза в месяц: в полнолуние и в середине цикла. Местом встречи выбрали Воющую хижину, что было вполне естественно, и просидели ещё с час. Проболтав обо всем на свете, Джеймс, Лили и Римус покинули Блэка и Марлин. Сириусу было хорошо и спокойно. Он поделился с ней всем, что произошло, рассказал о предстоящей ему встрече с Волдемортом, рассказал о том, что Регулус ужасно боится всего, да и он сам, несмотря на то, что змеи стелются перед ним, боится.