О Боже, какой мужчина!

      Очередной саммит казался Людвигу до невозможности скучным, долгим и однообразным. Всё было слишком уж знакомо и предсказуемо. В особенности, поведение некоторых присутствующих на собрании стран.       Причиной же внезапного собрания стало желание Америки в очередной раз проявить своё геройство и разнести в пух и прах Брагинского. По крайней мере, так все считали по началу.       Присутствовали практически все представители Европы и Джонс. Ну куда уж без него любимого. Также заскочили на огонёк Япония с Китаем, которые впрочем всё равно скучали, играя в какую-то игру, отдалённо напоминающую шахматы.       Кёркленд нервно стучал пальцами по столу и бросал в сторону России подозрительные взгляды. Хотя Брагинскому было наплевать, так как он уже давно привык. Да и смотрел Артур всегда на всех одинаково.       — Англия, тебе нужно расслабиться.       Сидящий рядом с Россией и качающийся на стуле Нидерланды выпустил в воздух ядовитый дым, от которого окружающие его страны поморщились. Кроме России.       — Ты никогда не думал, что нужно быть приветливее с другими, и тогда они к тебе потянутся? — на лице Холла на долю секунды появилась насмешка, а затем голландец вновь стал сосредоточенно и с какой-то задумчивостью курить свою трубку, покачиваясь на стуле, который угрожающе скрипел и грозил опрокинуться в любой момент. Но Нидерланды это особо не волновало.       Кёркленд медленно поднялся со своего нагретого и прижитого места и, опираясь руками о стол, обвел всех присутствующих серьёзным и немного подозрительным взглядом. Словно пытался выяснить, есть ли среди них ещё кто-то, кто согласен с Нидерландами. Англии стоило больших усилий, чтобы держать себя в руках. Но он сделал себе мысленную пометку, что нужно будет что-то сделать с этим Холлом. Слишком уж он был иногда… раздражающим.       — Что ж, давайте перейдём к вопросам экономики, — Артур тяжело выдохнул.       Следующие часы, казалось, тянулись ещё медленней, чем первые полчаса саммита, когда ещё хоть что-то шевелилось и некоторые из участников могли ещё ясно мыслить. Но после того, как речь зашла об экономике, сидящие в конце стола были рады тому, что с ними сидит Голландия, потому как он привносил в их жизнь хоть какую-то радость, пары которой были ничуть не хуже, чем содержимое трубки де Варда.       Иногда выступающий прерывал свою речь из-за громкого шепота Италии, который пытался что-то доказать откровенно скучающему и уже раздражённому Людвигу. Последний в свою очередь весьма красноречиво затыкал Феличиано рукой рот, так что тому оставалось только с растерянным видом смотреть по сторонам и предпринимать слабые попытки вырваться.       Америка выступал около часа, в красках расписывая, как всё будет хорошо, если страны станут вести с ним торговлю, и что практически во всех мировых проблемах виноват Россия, словно тот был воплощением всех смертных грехов, которые только можно было придумать.       Брагинский же в свою очередь всё также продолжал чертить в своём блокноте карандашом, изредка поднимая взгляд на очередную страну, которая начинала говорить, а затем вновь возвращаясь к своему занятию по выведению каких-то каракуль на бумаге.       Греция откровенно спал. Этим пытался пару раз воспользоваться Турция, размышляющий о том, как бы так устроить, чтобы весь поток туристов хлынул из Греции к нему.       Опоздавшая на полтора часа Украина, бросив на своего младшего брата какой-то немного укоризненный взгляд, заняла оставленное ей место в середине стола, предварительно так со скрипом отодвинув стул, чтобы на неё все обратили внимание.       Австрия что-то напевал себе под нос, явно погружённый в свои мысли, из которых его иногда выводила Венгрия. Или Литва, уже пару раз получивший по голове от Беларуси, которой явно не нравились его знаки внимания. Наталья внимательно следила за своим старшим братом и норовила подобраться к нему пораньше. Вот только запахи, витавшие вокруг России из-за Голландии, были в разы сильнее желания Беларуси выйти замуж.       В конце концов, воспользовавшись тем, что никто всё равно не слушал и не обращал на других внимание, место выступающего снова захватил Америка со своими разговорами о том, что только объединившись они могут спасти мир от зла. Но вести вперёд их, конечно же, будет он, герой, супермен, а по-простому Альфред. Ведь нельзя бороться против несправедливости, как думал Америка, без сильного лидера. К тому же Джонс так незаметно пялился на Россию, что не нужно было быть гением, чтобы понять, кого имеет в виду Ал под причиной всех бед, несчастий и зла.       Тихий шорох отодвигаемого стула прервал монолог Америки. Все тут же заозирались в поисках источника шума. Россия, всё так же мило улыбаясь, медленно задвинул стул, положил на стол свой исчерченный блокнот и, развернувшись, направился к выходу, поправив на ходу свой немного съехавший в сторону шарф.       Когда массивные дубовые двери за Брагинским закрылись, Нидерланды лениво потянулся и, держа трубку одной рукой, в другую взял блокнот Ивана, на который уже давно смотрели практически все, находящиеся в зале.       — О, а Ваня неплохо рисует, — тихо рассмеялся Нидерланды, продемонстрировав всем какую-то странную каракулю на белом листе бумаги.       В зале повисло неловкое молчание, сопровождаемое громким тиканьем стоящих у стены старинных часов и скрипом приоткрытого окна.       — И… что это, позвольте поинтересоваться, такое? — осторожно переспросил Франц.       Маленький, но довольно активный мозг Франции упорно твердил, нет, ходил с плакатами о том, что в этом рисунке есть какой-то подтекст и если Франциск его поймёт, то получит приз. Австрия же, увидев этот взгляд француза, лишь закатил глаза и отвернулся, потому что Франциску точно стоило наведаться к психологу.       — Не позволю, — буркнул в ответ Холл. — А вообще это кот. Вид сзади.       Голландец обвёл кончиком трубки по очертаниям рисунка, а затем вновь повисла тишина. Все переглядывались друг с другом, пытаясь понять, что этим хотел сказать этот загадочный русский. Никто даже не заметил, как зал покинула Наталья, прихватив с собой какую-то странную литровую бутылку с жидкостью, напоминающей морс. А за ней исчезла и Украина.       — Герм… Германия, а он это сейчас серьёзно? — раздался тихий, неуверенный и дрожащий голос Италии, которого Людвиг от неожиданности даже отпустил.       — Мне-то откуда знать?! — вспылил Германия и подскочил на ноги. — Так. Сейчас у нас есть проблема посерьёзней. Наш доверенный источник сообщил, — Людвиг метнул серьезный взгляд в сторону поляка, — что Беларусь, она же Наталья Арловская, она же Натка Каталка… — на этой фразе немец завис и внимательно вчитался в то, что было написано на листочке. — Кто… кто вообще это написал?       — Нет, ну, а че такого? После Наты тотально в каталке окажешься, — непонимающе протянул Польша, сжавшись под взглядом нескольких десятков пар глаз.       Литва простонал что-то про «дебила», у Англии зачесались руки что-нибудь колдануть, а у Людвига… У Людвига просто появилось желание дать сейчас кому-нибудь в морду. Но, увы, была не судьба. Ибо протокол не позволяет.       Глубоко вздохнув и пожелав самому себе терпения, Германия прокашлялся и продолжил свою речь:       — Так вот, из нашего доверенного источника мы узнали, что Наталья Арловская не далее как два вечера назад тотально изготовила приворотное зелье с целью заполучить себе в мужья Ивана Брагинского, чтобы типа захватить его жизненно важные регионы и тотально засеять их картошкой… Твою ж мать, Феликс, больше мы тебе не дадим писать такой серьёзный доклад!       — Больно надо…       Все присутствующие задумались, явно обрабатывая полученную от Людвига информацию. Даже Альфред осуществлял какую-то активную мыслительную деятельность, ибо такого сосредоточенного лица Америки никто не видел уже… Ай, никто его вообще не видел. Разве что Англия. Но тот молчал, как белорусский партизан на допросе.       — Ну что ж, как вы понимаете, мы не можем допустить, чтобы Беларусь осуществила свой коварный план по захвату России! — отвиснув, заявил Америка и стукнул кулаком по столу.       Все тут же согласно закивали в ответ на это предложение.       «Ага, небось сам хочешь его захапать», — пронеслось в головах у всех присутствующих, пока каждый из них смотрел на кого-то другого.       Германия опустился на своё место и, сложив перед собой руки, начал нервно стучать кончиками пальцев друг о друга. Надо было что-то делать. И срочно. Пока Наталья не добралась своими цепкими щупальцами до Ивана. До его Ивана. Людвиг тут же замотал головой, отгоняя от себя эти мысли.       — Итак, главный вопрос, как нам спасти Ивана от его сестры, — отчеканив каждое слово, произнёс Германия, обведя всех пристальным взглядом.       — Украдём Ивана?       — Украдём Наталью?       — Герой может захватить Россию!       — Украдём зелье?       — О, mes chers, зачем всё так усложнять, — лениво протянул Франциск. — Давайте признаемся друг другу, что все из нас хотели бы заполучить себе Россию. Кто-то из принципа, кто-то чтобы расширить свои территории. Вы ведь сами всегда говорили, что Ивану слишком много земель досталось. Вон даже Китай хочет забрать у него пару гектаров, — Бонфуа махнул рукой в сторону дальнего конца стола, где сидел Ван. — Давайте побесим Беларусь. Раз она всё время носится рядом со своим братом, то можно просто лишать ее такой возможности.       Франция и сам не понял, что он сказал, зачем сказал, и какой вообще смысл во всей их затее, потому что никакого резона делать то, что они собирались делать, у них не было. Разве что им было скучно.       Очень.       Скучно.       — И как ты предлагаешь это сделать? — настороженно поинтересовался Германия.       Что ж, Франциск, не удержал язык за зубами, теперь сам расхлебывай.       — Ну, как вам всем известно, у меня намечается через пару дней большая двухнедельная конференция. И там будут Россия с Беларусью. Смекаешь? — Франция заиграл бровями, но Германия явно кроме отсылки к известному американскому фильму ничего больше не видел.       В отличие от Англии.       — Хочешь, чтобы мы всем скопом ходили и не отпускали Россию от себя? — скептически сказал Артур.       — Ну зачем же все вместе. Пусть каждый по очереди попробует подкатить к Ивану. Так выше шанс, что всё удастся, а Беларусь слетит с катушек и допустит ошибки, — усмехнулся Бонфуа. — Разве не замечательная идея? К тому же так мы сможем спасти его от его печальной участи мужа Натальи.       Все снова согласно закивали и решили, что вариант Франциска самый удачный.       «К тому же, — подумал в этот момент каждый, — так я смогу наконец заполучить себе Россию…»