О Боже, какой мужчина!

      — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит.              Отправлять на дело Германию было ещё более гиблым делом, чем Италию. Нет, разумеется, Людвиг был более собранным и ответственным и не сбежал бы в самый важный момент, однако он был не слишком в восторге от предложенного на собрании плана и считал всю это заварушку гиблым делом, так как знал правду.              Баночка с зельем, которую таскала с собой везде Беларусь, была уже давно подменена на фруктовый сок близкой к Ивану Брагинскому личностью.              Информацию Германия получал из своего собственного источника, находящегося сейчас, к большому сожалению немца, в не слишком рабочем состоянии. Однако он не мог активно сопротивляться, а отказ от участия в плане стран мог показаться слишком подозрительным для и без того взвинченных коллег. Поэтому Людвиг, тяжело вздохнув, согласился встретить Ивана в холле его отеля.              Но он никак не был согласен на то, чтоб за панорамным остеклением холла оставшиеся на ногах Альфред и Артур, активно жестикулируя, привлекали к себе все внимание.              — И? Мне долго ждать? — Россия, поудобней перехватив успокоившегося наконец кота на руках, нервно стучал ногой по пыльному от жары бетону и прожигал двух блондинов взглядом. — Или вы внезапно разучились говорить?              Альфред и Артур медленно переглянулись.              — Да че ты их спрашиваешь? Они ж тота-ально языки проглотили, — внезапно появившийся из ниоткуда Польша, казалось, был сам в восторге от своей шутки, а потому издал нечто похожее на сдавленный хрюк. — Вон погляди, как у них рожи посинели. Ещё помрут тут от недостатка кислорода.              Иван бросил на Феликса предупреждающий взгляд и тяжело вздохнул. Пальцы сами по себе потянулись к переносице, чтобы устало потереть её, а глаза на мгновение закрылись, чтоб «во век не видеть этих обалдуев». Нет, разумеется, ни Англия, ни Америка обалдуями не были, но не назвать их чем-то подобным в сердцах Россия просто не мог. Его бы потом совесть замучила за то, что он упустил такой хороший повод покостерить двух «белобрысых». «Совесть», надо сказать, тоже обладала не менее светлыми волосами и не менее прескверным характером, однако была в данный момент в незапланированном отпуске на больничной койке. Поэтому узнавать все приходилось из третьих уст. А третьи уста больно сильно любили приукрашивать действительность.              — Мы тут это… мир спасаем! — Америка с важным видом выпятил вперёд грудь и, подняв в верх указательный палец, выступил вперёд несмотря на тщетные попытки Англии его удержать.              Лукашевич скептическим взглядом посмотрел на Америку, а Артур обречённо вздохнул, потерев красные от недосыпа глаза.              — Если под этим ты подразумеваешь спасение мира от Натки-каталки, то вынужден тебя тотально разочаровать, — из-за пазухи Феликс неожиданно достал помятый пакетик с чипсами и тут же принялся ими хрустеть. — Тут даше ты не помошешь, — сквозь тщательное пережёвывание пояснил Польша.              — Да? А я надеялся…              Альфред даже как-то сразу сник, понурив голову и отступив на шаг назад. Англия что-то злобно прошипел. Все резко напряглись, готовясь в случае чего драпать от магии Артура, но оказалось, что Альфред просто наступил ему на ногу.              — Идиот, — сдавленно пробухтел Кёркланд.              России даже уже не особо хотелось допрашивать этих двух молодцев, как он и планировал изначально. Почему-то ему стало их искренне жаль, а голодный желудок предательски заурчал, заслышав хруст польских челюстей.              — Мы хотели поговорить с Людвигом, — спустя пару мгновений напряженной тишины буркнул Англия, и резким движением поправил задравшуюся в порыве привлечения к себе внимания рубашку. — Появилось срочное дело, которое без него никак нельзя разрешить. У его собаки… эээ… кишечник расстроился. Звонили из отеля и просили как можно скорее вернуть хозяина животинки.              Брагинский удивлённо вскинул брови и переглянулся с даже подавившимся от такого чипсенкой Феликсом. Иван бы вполне поверил в подобную отмазку, если бы её сказал Альфред, но Артур был слишком умён для такого, а значит…              …значит он не ожидал подобного поворота событий.              — Слушайте, — Феликс на мгновение прекратил жевать и вскинул на двух «англичан» взгляд своих зелёных глаз, — давайте вы тотально не будете строить из себя тотальных идиотов и просто все расскажете. Потому что если он, — Польша указал на Россию, — расстроится, то всем будет очень и очень плохо. — Ещё одна чипсина отправилась в рот поляка. — Видели бы вы его, когда Никита Сергеич решил все кукурузой засеять. У-у-у, страшное дело было. Заставил всех гречку есть, чтоб показать, насколько она вкуснее. На молоке.              На лице Польши отразился истинный первобытный ужас, а Россия закатил глаза, почесав урчащего на руках кота за ухом.              — А его макароны на молоке, — не унимался Феликс, — это ведь самая тотально настоящая пытка. — Глаза Лукашевича напоминали две пятирублёвые монеты, а зубы продолжали активно перемалывать продукт американской промышленности. — И не забудьте про овсянку с комочками и растопленным маслом. А ежели вы его совсем тотально расстроите, то он заставит вас пить… кисель.              Что такое кисель, ни Артур, ни Альфред толком не знали: имели лишь отдалённое представление.              — И пить вы его сможете, только если отскребёте от посуды, — решил добить контрольным в голову Феликс. — И если кисель не будет сопротивляться. И не съест вас первыми.              В голове у Артура возникли уже самые страшные картины русской кухни, а кисель пугал даже больше, чем собственное правительство, так что Англия решил непременно узнать как можно больше об этом странном существе, как только вернётся домой. Мало ли, Россия решит использовать этот кисель как оружие против своих врагов. Но бьющая из всех щелей английская гордость и американская упертость не хотели так просто сдаваться.              Ведь они не знали, что Брагинский уже давно все знал об их плане противодействия Наталье.              — Ха, — Англия сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на Ивана. — Мы уже все сказали. Мы здесь, потому что позвонили из отеля Людвига и попросили его вернуться.              Брови Артура многозначительно дёрнулись и свернулись в некоторое подобие спирали, маняще подрагивая своими кончиками и притягивая к себе внимание. Россия на всякий случай пару раз моргнул, чтобы удостовериться, что дикая дьявольская пляска бровей Англии ему не почудилась. Россия тут же мысленно поправил «дьявольскую» на «божественную», потому что оскорблять Дьявола подобным сравнением было слишком кощунственно.              — Кажется, они считают себя тотально бессмертными, Янек, — немного разочаровано протянул Феликс, обернувшись на Ивана.              Россия хмыкнул, походя с этим важного вида котом на руках на какого-то главу мафии. Было очевидно, что Артур и Альфред пойдут в несознанку. Последний вообще стоял и тупо лыбился, иногда продолжая подавать знаки внимания укуренному в дрова Людвигу. Кот довольно замурчал и потёрся свой усатой щёчкой о промокшую насквозь от жары футболку Брагинского. Обычно после упоминания гречки или макарон на молоке люди уже начинали рассказывать Ивану самые потаённые свои тайны, а при угрозе киселя начинали сдавать и тайны всех своих близких. Однако Артур и Альфред держались до последнего, и Брагинский не мог точно понять почему.              — То есть объяснять, что вы тут забыли, вы не собираетесь, — констатировал Брагинский, смерив каждого по очереди многозначительнымвзглядом.              — Да.              — Нет.              Артур и Альфред ответили в один голос и переглянулись, гадая, какой из вариантов ответа был более правильным.              Иван помедлил, внимательным взглядом прожигая в странах парочку крупных дыр, но ни Артур, ни Альфред не собирались отвечать на его вопросы по-хорошему. Или по крайней мере так казалось на первый взгляд.В голове у России что-то щёлкнуло, — Польша напрягся, услышав громкий и неожиданный звук откуда-то из района макушки Ивана, — и русский устало выдохнул, подняв перед собой кота и заглянув тому в глаза.              — Что ж, — мрачно провозгласил Брагинский, — в таком случае вы не оставляете мне другого выбора.              Иван тяжело вздохнул и с видом «Мне очень и искренне жаль, но на самом деле нет» пожал плечами.              — Аполлон, — с задолбавшимся видом обратился Россия к коту и почему-то подумал, что имя «Жора» ему подошло бы больше, — фас.