Наемник

      Коричневые деревянные панели стен казались почти черными в наступивших сумерках, что медленно накрыли город.       Было темно — настолько темно, что лишь серый свет боязливо скользил по просторной спальне. С мраморного пола, отдаленно напоминающего шахматную доску, он поднимался выше, продолжая путь уже на широкой постели, под белоснежными простынями которой мирно нежилось девичье тело.       Чонгук стоял у панорамного окна и наблюдал за тем, как один за другим зажигались городские огни, как просыпалась ночная, куда более опасная жизнь. Волосы его были нелепо растрепаны, а кожа плеч неприятно зудела от небольших ранок, оставленных часом ранее той самой особой, руки которой явно позволили себе больше положенного.       Настроение у Чона было хуже некуда. Откуда он мог знать, что Лия не только работала в том отеле, но и жила? И самым ужасным было то, что она не могла туда вернуться, как и переночевать у кого-то из своих друзей, потому что слишком высок риск. Поэтому парню ничего не оставалось, кроме как отвезти Кан к Чимину, однако, какое-то неспокойное чувство на душе отдавалось напряжением, что не получилось снять даже сексом.       Парень услышал, как зашелестели простыни; увидел в оконном отражении, как девушка нарочито медленно накинула на плечи невесомый и по большому счету ничего не скрывающий пеньюар; как после медленно подошла к полированному черному столику и взяла длинную тонкую сигарету лилового цвета. Особа прикурила от зажигалки и, когда никотин достиг легких, запрокинула голову, блаженно прикрыв глаза.       Чон скривился. Он периодически курил сам и считал, что для него это нормально, но не считал, что это так для девушки. Сейчас ему казалось чересчур вульгарным все: ее полуобнаженный вид; аккуратный, но яркий макияж; слишком душистый табак сигарет и приторно сладкие духи, которыми пропахла вся кровать и весь он, которые почему-то хотелось смыть и стереть немедленно. И он снова не понимал.       — Почему?       — Тебе не понравилось, малыш? — лениво усмехнулась девушка, проведя острым ноготком по спине Чона, задевая только-только затянувшуюся рану, уже не прикрытую пластырем.       Наемник тихо прошипел, тяжело вздохнув, и повернулся к особе, имя которой до сих пор не знал, подойдя к ней почти вплотную. Она же восприняла это несколько иначе, вставая на носочки и игриво выдыхая дым ему прямо в губы.       — Собирай свои вещи, — бесстрастно заглянул в глаза напротив Чонгук, никак не реагируя на заигрывания их обладательницы, намекающие о желании продолжить. — И уходи.       Та даже не стала возмущаться. Она хмыкнула и молча принялась собирать одежду, разбросанную по комнате, так, словно для нее это были такие же действия на автомате, как и для Чона слова.       Его раздражало все. Пентхаус, деньги, одноразовые девушки.       Его раздражала собственная жизнь. Он понимал, что должен начинать что-то менять, но ему не позволят, и он ничего не сможет с этим сделать. Навыки, богатство, справедливость? Всего лишь пустота.       Чонгук казался неуязвимым. У наемников нет слабых мест, но какое же это ошибочное мнение.       Он был намного более уязвим, чем остальные. Понимали это единицы. Единицы, которым был выгоден Чон. И сейчас единицы решили избавиться от него.       Девушка уже давно ушла, а юноша по-прежнему стоял у окна. В голове слишком много мыслей. Но Чонгуку не дал додумать одну из них телефонный звонок.       — Слушаю, — лениво протянул Чон и включил громкую связь, отбрасывая телефон на стол.       — Открой дверь, — четко проговорил Чимин и наемник уже хотел было задать вопрос, но Пак незамедлительно повторился. — Просто включи домофон, Гук.       Чон недовольно посмотрел на мобильный, словно это было лицо Чимина, а затем поднял голову к двери в коридоре, медленно прошаркав прямо к ней. Он нажал кнопку на сенсорном экране домофона и тот моментально включился, показывая того, кто стоял по ту сторону двери.       Если бы это был Пак — Чонгук бы не удивился, но когда это оказался не Пак — Чонгука буквально прошибло удивление, отразившееся недоуменным взглядом прямо на табло.       По ту сторону двери стояла девушка.       По ту сторону двери стояла Лия.       Она постоянно тянула руку к звонку, но постоянно одергивала ее, начиная забавно злиться и чуть ли не прыгать из-за глупой боязни. Губы Чона невольно изогнулись в улыбке, а как только девушка вновь потянулась нажать кнопку, он открыл дверь.       — Господи! — от неожиданности вскрикнула Кан под тихий смех Чонгука. — Напу…       Юноша, оказалось, был по пояс раздет, что выбило остаток нелестных слов, которые собиралась произнести неожиданная гостья, и наемник, заметив ступор девушки, ухмыльнулся, решив позабавить себя маленькой игрой.       Чонгук невзначай демонстрировал прекрасную физическую форму, даже не подозревая, насколько это смущало Лию, но та старательно не подавала виду, что тешило самолюбие парня еще больше.       — Для тебя я буду кем угодно, солнце, — задорно сказал Чон, склоняя голову набок. — Какими судьбами?       — Сначала… оденься… — тихо пробормотала Лия, отводя взгляд в сторону.       Юноша снова рассмеялся, но после все же решил сжалиться над девушкой.       — Оденусь-оденусь. Проходи пока.       Кан подняла взгляд на Чонгука и недоверчиво сощурила глаза.       — Не укушу.       Он все еще стоял в дверном проеме, поэтому пройти внутрь для Лии, при этом не коснувшись парня, было довольно проблематично. Но когда она все же отчаялась на этот шаг, уже переступая порог, Чон внезапно наклонился к ней и тихо прошептал:       — Возможно.       Глаза Кан расширились от подобного и она, что-то пискнув, шустро юркнула мимо, проходя в комнату.       Чонгук еще несколько мгновений стоял в таком положении, а затем, по привычке дернув головой, закрыл дверь и с озорной улыбкой прошествовал за девушкой.       Она с неким любопытством оглядывала все вокруг. Классика, простор, заметное качество мебели, а соответственно и ее цены — чего-то такого Лия и ожидала, но ей вдруг стало безумно интересно, сколько же денег можно получить, убив человека.       Все вокруг, включая помятую широкую постель с разбросанными на ней подушками, и не выкуренную до конца сигарету — явно женскую, с маленькой запиской рядом. Лия не планировала читать, что там написано, но краем глаза уловила цифры номера телефона и какое-то имя. Какое — не дала рассмотреть резко приземлившаяся поверх бумажки рука, принадлежащая Чонгуку.       Девушка недоуменно уставилась на наемника, а тот, не прерывая зрительного контакта, разорвал записку на мелкие клочки, отбрасывая их обратно на стол.       — Так как ты здесь оказалась? — Чон поднял с пола темно-синюю рубашку и, как и обещал, встряхнув, накинул ее на себя, но застегивать не стал — не из-за нежелания, а из-за отсутствия большинства пуговиц.       — Чимин дал мне этот адрес и вызвал такси. Я не думала, что здесь живешь… ты, — голос Кан стихал с каждым словом, а после она и вовсе опустила голову, будто чем-то провинилась перед юношей.       Чонгук, заметив это, чуть присел на стол и скрестил руки на груди, разглядывая лицо девушки, скрывшееся за прядями распущенных волос. Внезапно возникло желание заправить их ей за уши или завязать в пучок, лишь бы они не мешались.       — Что? — буркнула Лия, отворачивая голову в сторону.       — Ты все еще меня боишься? — в голосе наемника проскользнули нотки иронии.       — А разве не должна? — и взгляды их вновь пересеклись. — Бояться вооруженного человека?       — Вооруженный человек ясно дал понять, что не намерен трогать тебя, угрожать тебе, или даже убить тебя, — от предпоследнего слова по спине Лии невольно пробежался уже знакомый холодок. — Зачем Чимин послал тебя сюда?       — Он сказал, что ему надо отъехать куда-то, и я попросила, чтобы он не оставлял меня одну с вашим Тэхеном.       — Даже не удивлен, — пронеслось в голове парня, а с губ его слетел смешок.       — Ну что же, — наемник оттолкнулся от стола и хлопнул раз в ладоши. — Располагайся! Мой дом — твой дом.       — И еще…       — И я дам тебе что-нибудь из своей одежды, — предугадал слова Лии Чон, подмигнув ей в своей манере.

* * *

      Чонгук откопал девушке свою старую белую футболку, которую он уже давно не надевал, и показал, где находится душ, где достать полотенце, пару раз снова успев поиздеваться над Кан и заставить ее засмущаться, из-за чего она наконец не выдержала и даже толкнула его в грудь, коснувшись обнаженной кожи, что заставило ее покраснеть.       Сам же юноша вернулся в спальню, поменял постельное белье, ведь кому-то другому придется спать на кровати ночью, и этот кто-то — не Чон, а позволить Лие нюхать до омерзения сладкие чужие духи было бы верхом неприличия. Чонгук все же не какой-нибудь неряшливый раздолбай — нормы гостеприимства были ему хорошо известны.       Когда Кан вышла из ванной, постель уже была заправлена новым покрывалом, на столе не было рваных клочков и женской сигареты, а хозяин дома находился на кухне, заваривая для себя и гостьи чай. Юноша успел и сам переодеться — вместо узких джинсов и мятого подобия рубашки на нем были спортивные штаны и белая рубашка-поло с длинным рукавом, что ему безумно шло, но такой стиль он позволял себе редко, потому что и гости, как таковые, захаживали к нему не часто. В большинстве случаев он так и ходил полураздетый.       — Ты голодна? — не поворачиваясь к девушке, спросил Чон.       Девушка не сразу отошла от транса, залюбовавшись таким прекрасным зрелищем: парень стоял к ней своей широкой спиной и орудовал ножом, что-то нарезая и откладывая на тарелку, но Лию привлекала не еда.       — Интересно, ты пускаешь слюни, потому что действительно голодна, или потому что тебе чертовски нравится мой вид сзади? — наконец повернулся Чонгук, ставя на барную стойку тарелку. — Или и то, и другое?       Он поднял взгляд.       И наступил его черед застывать.       Волосы девушки, влажные после душа, были заплетены в пучок, а навязчивые капли воды стекали по шее и вниз, под футболку, одолженную парнем. Как и предполагалась, она была Лие велика, но выглядело это так по-домашнему, что Чон вдруг осознал, что еще ни одна девушка не оставалась вот так у него дома и не выходила из душа вот так в его одежде. А на ногах Кан так и остались ее обтягивающие джинсы цвета хаки, в которых она пришла.       — Прекрати, — едва слышно сказала Лия, проходя вперед и усаживаясь на высоком стуле.       — Почему же? — пришел в себя Чонгук, игриво склоняя голову набок. — Мне нравится, как ты смущаешься.       — Когда ты начал убивать?       Резкий вопрос повис в воздухе минутной тишиной, после которой парень молча поставил перед Кан прозрачную чашку с горячим напитком и сел напротив.       — Других вопросов у тебя нет?       — Почему ты начал убивать?       Она словно не слышала его. Или слышала, но упрямо игнорировала и продолжала допытываться ответа на интересующую ее тему, которая Чону совсем не нравилась — он никогда не откровенничал о своей жизни, и не особо хотелось этого делать сейчас.       — Лия…       — Почему? — ее пристальный взгляд заставил Чонгука тяжело вздохнуть и прикрыть глаза, легким движением руки взлохматив челку. — Ты ведь нормальный парень, на психа не похож, так почему?       Она считает его нормальным.       Но, видимо, все же придется.       — Меня вырастили таким. Я всегда просто убирал тех, кто мешал моему отцу.       Кан смотрела так, словно понимала Чона. Уже не осуждала, а сочувствовала ему.       На Чонгука впервые кто-то смотрел, как на человека.       Не на убийцу.       На человека.       И это было глубочайшей ошибкой Лии, потому что на какой-то момент, на какой-то ничтожный момент наемник позволил мимолетной и глупой надежде завладеть своим разумом.       — Не будь наивен, Чон Чонгук. Ты не умеешь спасать людей.