Соулмейт, твою Моргану!

Проблем Северусу хватало. Помимо терзающих снов появились обонятельные миражи и иллюзии. В первый раз это случилось в Большом зале. Профессор немного опоздал к началу завтрака — лично отдавал важный заказ — и, проходя по залу мимо рядов учеников, уже занявших свои места за столами, вдруг уловил божественный аромат. Лёгкий, чарующий, капризный, как морской бриз, он лишь коснулся кончика носа, трепещущих крыльев ноздрей и тут же растворился, изгнанный сквозняком, прилетевшим с почтовыми совами. Морок или наваждение не подтвердилось — Северус тщательно прислушался к себе и решил, что, пожалуй, стоит больше отдыхать. Но мираж стал повторяться с завидной регулярностью. Вернувшееся обоняние чудило и дурило голову, указывая, что притягательный флёр исходит то от одного мага, то от другой ведьмы, а иногда даже от сов и Живоглота. Апогей наступил на уроке зельеварения восьмого курса. Класс был забит под завязку, студенты всех факультетов, объединённые вместе, сосредоточенно пыхтели у котлов, выполняя предписания на доске, а профессор неспешно прогуливался по рядам, указывая, кому следует удалить бурду и начать заново, а кто пока справляется. Пара Лонгботтом-Лавгуд что-то мудрила у своего стола. Полумна последнее время, к прискорбию профессора Снейпа, была склонна к экспериментам и норовила добавить что-то лишнее в рецептуру. Она нарезала кубиками корень сепоры, которого не было в списке ингредиентов, а Лонгботтом канючил, пытаясь уговорить её одуматься. Северус подкрался сзади. Ехидное предположение, что гриффиндорец, наверное, и Нагайну занудил разговорами так, что змеюка умерла, застряло на кончике языка. И вовсе не потому, что шутка была «скользкая», тема болезненная, а благодарность за избавление от гадины велика. О, вовсе не потому! От Лонгботтома пахло тем самым! Чарующим и волшебным. Хотелось жадно вдыхать, рыча на всех «Моё!» и, если нужно, показывать в угрозе зубы. Дыбом встало всё, что могло встать. Хвост, который удалось вовремя поймать и оттащить от Лонгботтома, грустно поник, зажатый в ладони. Его партнёр, мать его, соулмейт — Лонгботтом?! Северусу вдруг стало нестерпимо жарко, после бросило в дрожь и замутило. Но в этот момент Лавгуд высыпала сепору в котёл. Зелье булькнуло и разродилось небольшим красочным фейерверком, осыпавшимся цветными звёздами-кристаллами. Невилла от этого прошиб пот, сбивший запах, так манящий Снейпа. Избежав позора от покушения на честь внука Августы, на негнущихся ногах, но не потеряв маску суровой сосредоточенности, Снейп вернулся за свой стол. Только хвост дергался в крепко сжатой ладони. «Не он!» — с облегчением выдохнул Северус. Откуда ему было знать, что на уроке травологии, предшествующем зельям, зловредная Венерина мушка оплевала Лонгботтома своим соком. И один из друзей пожертвовал ему свою рубашку, оставшись в майке — всё равно под мантией не видно, что один из них полураздет, а у второго расстёгнутые манжеты едва доходят до середины предплечья. Северус отдышался, осмотрел класс. Его смятения никто не заметил — студенты спешили закончить зелье в срок, чтобы не получить отработку. Присутствовали все, кроме Поттера, которого в очередной раз дернули в министерство для дачи показаний. Снейп просьбу директора милостиво выполнил — студента отпустил, но потребовал подробное эссе по пропущенной теме к следующему уроку. Пара дней прошла без срывов, и профессор почти уверил себя, что случившееся — результат не до конца освоенных новых особенностей. Но тут его снова накрыло. И где?! На собственном факультативном занятии! Светило неласковое осеннее солнце, стояла дивная погода с дождём и порывистым ветром, начало дополнительного урока не предвещало ничего плохого. Студенты расставляли инструменты и раскладывали ингредиенты. Сегодня Северус планировал неравнодушных к зельеварению молодых волшебников научить варить универсальный антидот к наиболее распространенным ядам и отравляющим веществам. На минуточку — третий курс академии зельеваров при Мунго! Снейп осмотрел своих учеников: седьмой и восьмой курс Слизерина почти в полном составе, горстка хаффлпаффовцев, чуток райвенкловцев и три калеки из Гриффиндора. Но тут в кабинет, рассыпаясь в извинениях, ввалился Уизли номер шесть. Снейп терпеливо (!) вдохнул-выдохнул. Указал Уизли на его стол, не забыв напомнить, что после урока все котлы его. Уж такое правило: опоздавшему — кости. Гриффиндорец под смешки добрался до стола, получил грозный взгляд от Грейнджер и тихой сапой занял своё место, поспешно раскладывая необходимое. Рональд, в отличие от отказавшегося от факультатива и выбравшего другую стезю Поттера, изъявил желание поступать в академию авроров — понятно зачем ему «выше ожидаемого» по зельеварению. А вот зачем Грейнджер с её будущей магической юриспруденцией этот предмет — непонятно. Но положительное влияние на рыжего налицо. О системе поощрения за хорошие оценки можно было только догадываться, но эта пара пропахла друг другом, как супруги со стажем. Северус очень надеялся, что Грейнджер, как более ответственная, не забывает пользоваться зельем из шкафчика в общих умывальнях. Нужно сказать, что Снейп со своим «мегачутьём» стал сущим проклятием для парочек и просто нарушителей школьного режима — мог учуять и определить местонахождение любого, независимо от чар, применяемых студентами. В дневной толпе запахи путались и смешивались, зато в ночных коридорах, обдуваемых свежими сквозняками, определялись чётко. Так вот, сегодня запыхавшийся Уизли, явившийся с опозданием, привлёк к себе особое внимание. Он пах! Мерлин, как же он пах! Благоухал! Северусу захотелось подойти, сграбастать рыжего в объятия и вынюхать всего. Облизать, расставить метки укусов, уволочь к себе, как трофей. Грейнджер? Какая, книзлу под хвост, Грейнджер?! Недогадливый профессор и предположить не мог, что дух студенческого общежития предполагает вольный обмен вещами, а Уизли в свободный от уроков час, налетавшись с другом на метле и облившись после тыквенным соком, поменялся с товарищем школьными мантиями. А магия может увеличить вещь, но не уничтожает запах человека, её носившего. Неимоверным усилием воли, буквально сев на свой хвост, чтобы тот не выдавал букет чувств своего хозяина, Северус изо всех сил пытался обуздать инстинкт. Паркинсон, сидящая за первой партой, опасливо поинтересовалась: — Профессор, вам плохо? — Нет, Панси, спасибо, — в раздрае чувств ответил Снейп, после чего студентка принялась строить глазки и наклоняться к парте, демонстрируя декольте. Это немного отрезвило и привело в чувство. Смешно же! Профессор — взрослый мужчина, он ни за что не будет набрасываться на кого бы то ни было! Тем более на Уизли! Да и нарглу понятно — Рональд не его соулмейт, иначе помешанных в кабинете было бы двое. — Мисс Паркинсон, у вас зелье сейчас убежит и пуговица оторвётся. Приведите себя в достойный вид и не забывайте о слизеринской чести, раз ваша личная вас мало волнует! Панси побледнела и поспешно застегнула не только кружевную блузку под горло, но и мантию — так, что сглатывала с трудом. А Снейп всё наблюдал из-за стола, ожидая, пока схлынет недостойное преподавателя возбуждение. По мере готовности зелья Уизли прилагал всё больше усилий, сильнее волновался, а следовательно, больше потел, выделяя свой собственный запах. Северус, не вставая с места, уже мог безошибочно сказать: не он! И слава Мерлину! Вот же странность — потянуло бы к ведьме какой, пусть и к сопливой девчонке, так нет же, всё на другую сторону манит. «Может, в субботу в Хогсмид прогуляться — а вдруг? На студентов уже заглядываюсь…» Но до субботы почтенный мастер зелий, кавалер Ордена Мерлина первой степени за заслуги перед Магической Британией не дотянул. Соулмейт, мать его Моргану, объявился сам. В ночь с четверга на пятницу Северус не смог заснуть от неодолимого желания пройтись. И хотя дежурство было не его, пустился в тур по школьным коридорам. Он довольно быстро определил, что тянет его на Астрономическую башню. А там… Его соулмейт — однозначно, мужчина, скорее, юноша, стоящий спиной, — тискал студентку Райвенкло и вот-вот готов был перейти к решительным действиям! Волной стихийной магии дверь за Снейпом с грохотом захлопнулась, осыпая штукатурку по периметру косяка, а студентов отнесло друг от друга. Лиза Турпин, чуть живая от страха, оправляла задранную юбку и, промахиваясь мимо петелек, застёгивала блузку. Второй же участник безобразия смотрел исподлобья и ухмылялся — точнее, скалился недобро. У Северуса возникло иррациональное желание извиниться — мол, он пытается отстоять пусть ненужное, но своё. Хотя чего это он? Как там гоблин говорил — «ликовать будете, когда встретите»? Угу. Только трубу, флажки и фейерверки Снейп оставил в своей гостиной. Северус уже даже не пенял судьбе — отчего она отыгрывается именно на нём? Да ему на Лонгботома с Уизли накинуться хотелось, а на этого… Смотрит, словно глазами на куски режет. И счастья в его лице тоже не видать — скорее, досаду, что профессор помешал рандеву с девушкой. Даже соулмейт Северусу достался неправильный, поломанный жизнью и теми, кто оказывался рядом. — Турпин, Поттер, по пятьдесят баллов с каждого и отработка у Филча! Единственное, на что хватило сил, так это не потерять лицо и не дрогнуть, когда Поттер, проходя мимо, демонстративно закинул руку на талию своей подруге, которая сжалась испуганной мышкой. Снейп ещё долго стоял на площадке, охлаждая лицо студеным ветром, обещающим скорые холода, и раздумывал: сразу ему с башни прыгать или попытаться дотянуть до зимних каникул и уволиться к чертям? Что так, что эдак — всё мука, магия отказа от соулмейта не простит. После всех переживаний Северус заснул под утро, сидя за столом и обнимая горшок с мятой. А во сне видел ЕГО — того, у кого глаза, как молодые побеги любимого растения, и запах идентичен. Того, кто снился часто и наконец обрёл определённые черты. Того, которому он, Снейп, и даром не нужен, особенно если вспомнить историю их взаимоотношений. И невдомёк было замаявшемуся профессору, что Поттер в этот момент крушит Выручай-комнату, разбивая кулаки о старые стены, совсем не понимая, что с ним случилось ещё летом и всё не пройдёт никак. Отчего он, парень, который считал себя нормальным, которому нравились девушки и женщины, с первого сентября, как только увидел обновлённого Снейпа, пропал, потерялся в необычных желаниях. Отчего его больше не привлекают мягкие формы, упругие груди, пышные или изящные бёдра под ладонями? Почему ему важнее стало, так ли мягка у Снейпа шерсть на хвосте? И вообще, откуда он растёт, этот чёртов привлекательный хвост?! Вот бы посмотреть! Интересно, будет ли зельевар доволен, если его почесать за ухом? Правда ли у него есть клыки? Если бы у Гарри была подруга, мудрая Багира, она, возможно, промурлыкала бы ему: «Это весна, Маугли!» Но у него не было таких знакомцев, на дворе стояла осень, а тянуло его совсем к другой пантере… или пантеру, если так можно корректно выразиться. Поттер бился головой. Он гей! Точно, гей! Иначе, отчего ему снится каждую ночь мужик — голый, возбуждённый, делающий с ним немыслимые, стыдные, но безумно увлекательные вещи? Причём абсолютно конкретный мужик — его зловредный профессор. Специфически привлекательный, властный, стройный, с хвостом и ушами, с вкрадчивым голосом и длинными пальцами, обещающими достать туда, куда ещё никто не доставал. (В самое сердце, а вы о чём подумали?) На этой мысли Поттер каждый раз норовил убиться об стену, как провинившийся домовик. Но дурь или же блажь не желала проходить, день ото дня становясь всё навязчивей. Дрочки на Снейпа оказались в разы ярче трений с партнёршей. Многие девчонки согласны были хорошо провести время просто так, но их не хотелось. Ни худеньких, ни с формами, ни высоких, ни низкорослых, ни смуглых, ни белокожих — хотелось под мужика, под Снейпа! Поттер пытался перебить сомнительное влечение, настойчиво пробуя снова и снова с разными девушками. Случай на башне стал для Гарри показательным — наваждение не пройдёт. Одно дело — стихийно сменить ориентацию, совсем другое — просыпаться с собственным пальцем в… хм… ну да, в жо… анальном отверстии. Причём чётко помня, что снился Снейп, со всей страстью берущий его, Поттера, не щадя и не притормаживая на поворотах. Гарри решился поговорить со Снейпом. В конце концов, тот взрослый мужчина и, может быть, чисто по-мужски поймёт. А не поможет, так заавадит — всё ж не мучиться. Долгая пятница и игнорирующий Гарри после встречи на башне декан Слизерина охладили пыл, зато в субботу подтолкнули к решительным действиям. Но подтолкнули куда-то не туда. В другую сторону. «Может, моя зацикленность на Снейпе пройдёт? Клин же клином вышибают?» — думал Гарри, шагая по Диагон-аллее. В то время, когда его сокурсники поедали мороженное у Фортескью и выклянчивали у Розмерты огневиски, не по годам повзрослевший Поттер, натянув капюшон, чтобы тень скрывала лицо, посетил публичный дом и, получив от мадам-хозяйки клятву о конфиденциальности, не глядя, ткнул пальцем в красочный альбом с предлагаемыми хастлерами. Ну и пусть он гей, не страшно! Страшна одержимость одним конкретным мужчиной, даже не одержимость — помешательство, не дающее жизни. Незнакомый с виду приятный парень оказался рыжим, что добавило неловкости и ощущения, будто Поттер хочет поиметь кого-то из Уизли, а они Гарри почти братья. Мама дорогая, инцеста только не хватало! Естественно, у несчастного героя не встало, от слова совсем. Несмотря на ловкость и опыт бывалого Джима, Гарри не вдохновил ни минет, ни игривые поцелуи груди и бёдер. Зато моментально взбудоражил выбивший замок на двери и ворвавшийся в комнату Снейп. Нужно сказать, что профессор был прекрасен в гневе, как фурия на охоте! Глаза сверкали злой решимостью, уши стояли торчком, хвост отбивал нервную дробь. Бывалый хастлер только взглянул на хищное лицо внезапного гостя, сразу заявил, что семейные разборки — без него. И поспешил ретироваться, обходя мечущего искры Снейпа по широкой дуге и аккуратно притворяя болтающуюся на верхней петле дверь. Северусу было очень любопытно, что скажет в своё оправдание Поттер. Как оказался в борделе — голый, не пойми с кем в кровати? Хотя Снейп и сам пришёл примерно за тем же, его очень интересовала версия нерадивого соулмейта, отказывающегося от него, но ищущего удовольствий в злачных местах. Гарри тоскливо посмотрел на Северуса, скрестившего на груди руки. Подполз к краю кровати, сел, свесив ноги и прикрыв простынёй причинное место, зарылся руками в волосы, раскачиваясь, как умалишенный — так, что Снейп уже было испугался. Потом прекратил ёрзать и поднял серьёзные глаза: — Это наваждение какое-то? Нас что, прокляли? Северус, которому секунду назад хотелось отходить мальчишку ремнём, сдулся, словно из него хребет вынули. Внезапно навалилась усталость, а боевой запал угас. Он тяжело дошёл до кровати и сел рядом, не заботясь, придавит хвост или нет. Хвост оказался проворней, улёгся сбоку, ненавязчиво подкрадываясь к Гарри. — Гоблины говорят, благословение, но я склонен согласиться с вами, мистер Поттер, больше смахивает на проклятие, — Северус повторил позу Гарри, опираясь локтями на колени и зарываясь пальцами в волосы. — Может, вы тогда мне расскажете, отчего снитесь каждую ночь и делаете со мной такое, что я ни с одной девушкой не делал? — Поттеру уже нечего было стесняться. — Пф! И вам тоже? — Снейп печально ухмыльнулся. — Ну что ж, сами попросили, Поттер, теперь слушайте. Была бы на месте Поттера Грейнджер (слава Мерлину, она не была на месте Поттера), она бы всё поняла при первом упоминании слова «соулмейт». Но не слишком прилежный ранее студент, раскрыв рот, слушал подробную лекцию о второй половинке души, истинности и предназначенности магией. Потом долго молчали. Позже решили попробовать вина, расставленные в графинах на красиво сервированном столике. А что?! В горле пересохло. Несколько раз в дверь скреблась мадам, прислушиваясь, не поубивали ли друг друга гости, закрывшиеся в комнате (Снейп запечатал сломанные двери магически). Когда во второй раз два голоса гаркнули, что у них всё хорошо, хозяйка заведения оставила их в покое, а Гарри наконец решился попросить потрогать хвост, окончательно подкравшийся к бедру и щекочущий голую кожу. Шёрстка оказалась мягкой, и пальцы замечательно скользили по ней. Снейп вздрогнул. — Больно? — испугался Гарри. — Н-нет! — замотал головой и отчего-то покраснел Северус. — Приятно? — Скорее да, чем нет, — попытался запутать следы Снейп. — А так? — пальцы прошагали по хвосту до бедра, пустив сноп мурашек в копчик. — Не делай то, о чём пожалеешь, Поттер! — Гарри удивлённо посмотрел в ответ. — Ты же не был с мужчиной? Снейп склонил голову к шее парня и втянул полной грудью аромат кошачьей мяты с примесями индивидуального запаха. Облизнулся плотоядно, выделил горчащие нотки… — Две партнёрши. Одна — пару месяцев назад, летом. Вторая — месяц назад, в начале сентября. С остальными половой акт был неполный. — Зачем так? — смутился Гарри. — Затем, что я точно не буду снизу, а ты нарываешься на то, о чем ничего не знаешь. — А вы… ты знаешь? — в запале почти прокричал Гарри. Он не представлял, что можно чувствовать себя ещё более обнажённым, чем сидя голяком. — В теории. Для меня, знаешь, тоже было сюрпризом, что мой соулмейт — мужчина, да ещё и мой студент. Выпитое вино добавило Гарри смелости, он даже вздохнул с облегчением — не сумасшедший. Влечение не блажь, а настоящее чувство — то самое, о котором шепчутся девчонки в спальнях и втайне мечтают юноши. Употреблённое вино и близость Гарри вскружили Северусу голову и позволили расслабиться. Он так долго бессознательно хотел Поттера, а сознательно — всего лишь пару дней. Но и этого хватило, чтобы понять: жизнь без мальчишки — это не жизнь вовсе. Так что фестрал их всех задери, согласных и несогласных, Поттер — его, снейповский, кто бы что ни говорил в дальнейшем!