Соулмейт, твою Моргану!

— Так может, тогда попробуем… того-этого, — смутился своего предложения Гарри, но отпустить вожделенный кончик снейповского хвоста уже не мог. — Выражайтесь конкретнее, Поттер, — хотел быть суровым Северус, а сам от удовольствия чуть ли не мурлыкал. — Куда уж конкретнее, — совсем раскраснелся Гарри и, отпустив тискаемый хвост, забрался к Снейпу на колени лицом к лицу, по пути потеряв простыню. Северус глянул вниз, оценил степень вдохновения Поттера на «превосходно», но сам ещё сомневался. Дело даже не в том, что это — поттерёныш, студент и вообще мужчина. Что, если Гарри, утолив любопытство, после откажется от него? Стоит ли начинать? Поттер с решимостью единорога в гоне подался вперёд, прижался плотненько, зажимая предвкушающе пульсирующий член между телами, и напал на узкие губы своего профессора. Безумная жажда и влечение не давали ему времени на сомнения. Снейпа хотелось до чёртиков перед глазами, и пусть проф делает с ним, что пожелает, пусть его пальцы будут повсюду, губы не знают стыда, а член глубоко внутри. Гарри стало абсолютно всё равно, больно ли это, главное вместе с… «С-с-с-северус!» — выдохнул он в поцелуй, ощущая, как отвердевшая плоть Снейпа вжалась в него, а шерсть брюк неприятно покалывает и трёт чувствительные гаррины места. Нападение Поттера смело сомнения и напрочь отключило голову, аромат пары окутал плотным коконом, вышибая память об иных запахах. Остался только Гарри — льнущий, жмурящийся от удовольствия и чувственно выгибающийся в руках. Снейп перехватил инициативу, сжал мальчишку руками и завалил спиной на кровать, придавливая собой сверху. Страстный паршивец тут же сомкнул лодыжки у Северуса на пояснице, постанывая от каждого движения бёдер. При этом с гуттаперчивостью акробата пытался содрать со своего профессора рубашку, почти полностью лишившуюся пуговиц. Гарри уже чуть не хныкал от перевозбуждения, когда Северус, отлепив от себя цепкие руки, начал вылизывать его шею, впадинки ключиц, дразнил напрягшиеся соски, обводя влажным языком и дуя на мокрый след. — Хочу! — взвыл истязаемый не хуже Миссис Норрис, только по-человечьи, и бесстыдно полез расстегивать топорщащуюся ширинку своего собственного Снейпа. Член профессора выпрыгнул из плена строгих брюк в мозолистую от квиддичных упражнений руку. Гарри, задыхаясь от своего открытия, гладил и сжимал пальцы на самом замечательном, плотном, чуть изогнутом в сторону фаллосе с нежной рельефной головкой, влажной от предэякулята. Он видел голых друзей в душе, но ни разу у него не возникало желания взять в рот чей-то член, пусть даже и эталонно красивый. А тут! Вероятно, всё дело в том, что это именно член Снейпа. И слюна скапливается во рту сама собой от предвкушения узнать, испробовать, выпить до дна, вылизать и зацеловать. — Не спеши, глупый. Я же трахну тебя прямо сейчас! — Снейп от активно изучающих его достоинство пальцев соображал с трудом. Но всё же слабые остатки разума протестовали и жаловались на своего хозяина. — Трахни, трахни, трахни, — искушающее шептал Гарри, рассыпая мелкие поцелуи и покусывая кожу шеи с почти незаметными белесыми шрамами, цепляясь пальцами за плечи и спину Северуса, пытаясь уложить на себя целиком. — Нет, Гарри, подожди… Снейп чувствовал себя палачом, пытаясь остановить своего взбесившегося соулмейта. Перехватил руку, поцеловал ладонь, прижал к заполошно бьющемуся о грудную клетку сердцу. Расхристанная рубашка без пуговиц позволила впитывать тепло, передаваемое от кожи к коже. Приподнялся над Гарри, глядя ему в глаза. — Ты хочешь, чтобы наш первый раз был таким? На чужих простынях, в комнате, провонявшей чужими запахами, на матрасе, помнящем многие тела? Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь? Без подготовки? Причиняя боль? — Но, Северус! Я же с ума сойду! Неужели тебе самому не больно? — Гарри сжал бёдра сильнее и для надёжности скрестил лодыжки на пояснице Снейпа, словно тот собирался его покинуть. — Тш-ш-ш! — Северус поцеловал нетерпеливого мальчишку в покрытый испариной лоб. — Это мы решим. Помоги спустить брюки. Из-за того, что Поттер отчаянно цеплялся за профессора, тот до сих пор оставался в плотно облепивших ноги штанах, только пояс и ширинка поддались общему безобразию. Гарри с энтузиазмом, уместным случаю, принялся стягивать их вниз, насколько мог это сделать, лёжа под профессором, пока тот, приподнявшись на руках, тяжело дышал и прядал ушами, как конь на простое. Наконец зловредная вещица была дотянута до середины бёдер и не мешала, попадая расстёгнутой змейкой по чувствительным местам. Хвост обрёл окончательную свободу, более не ограниченный отверстием в плотной ткани. Северус со вздохом облегчения опустился на любовника, а его рука собрала в горсть оба перевозбуждённых и влажных от смазки члена, скользнула по упругому бархату кожи… От переполняющего удовольствия Гарри выгнуло мостиком. Он подставил губы под жадные поцелуи, пытаясь двигаться в такт. Когда его пальцы прошлись по сокращающимся мышцам бёдер и ягодиц Северуса, а потом сомкнулись на основании хвоста, имитируя движения на их членах, дугой выгнуло и почтенного профессора. Поттер, предвидя скорую развязку и захлёбываясь стонами, прижался плотнее, замер и, закатив глаза, брызнул, орошая ладонь любовника, который, совершив ещё пару движений бёдрами, влился в общую нирвану и сполз с Гарри в сторону, не разжимая объятий и инстинктивно оплетая хвостом молодое разгорячённое тело. Гарри тяжело дышал, купаясь в волнах оргазма, и сквозь прищуренные веки рассматривал лицо Снейпа. Вернее, Северуса. Удивительно, как можно в один миг понять, что странное чувство, зародившееся внутри, — на всю жизнь. Маленький огонек, тлеющий в недрах души, разразился пожаром, и вот теперь они лежат — обугленные головешки. А хвост у Северуса, оказывается, очень мягкий и своевольный, и уши… уши — самые замечательные! Гарри не заметил, как стал поглаживать и почёсывать два трепещущих от прикосновений ушка, а Снейп (вот чудеса-то!) принялся тихонько мурлыкать, прикрыв глаза от удовольствия. Необычный звук рождался в его груди и рокотом передавался плотно прижавшемуся Поттеру, отчего тот снова стал заводиться. Уловив настрой Гарри, Северус поднял голову, оторвавшись от ложбинки между плечом и шеей, запахом которой пытался насытиться. — Пойдём домой, мой Гарри. Поттер только и смог кивнуть. Слово «мой» разлилось бальзамом на сердце, заставив его биться через раз. Рядом с Северусом было спокойно, и пусть они в занюханном борделе, хоть где, но Гарри теперь — Северуса, а Северус — Гарри. В это верилось безоговорочно, а соулмейты они или нет — дело второе. Поттер радовался, когда вялый школьный роман друзей после войны обрёл мощь тайфуна. Рон и Герми растворились друг в друге, но всё равно таскали за собой товарища, испытывая чувство вины, словно предают его, уделяя время друг другу. А Гарри малодушно потакал им и себе и таскался за ними третьим лишним, испытывая щемящую тоску оттого, что ему подобные чувства не светят. Как же он ошибался! Невероятный Северус с дивными ушами и хвостом затмил собой в одночасье весь мир. Под словом «дом» оба подразумевали Хогвартс. Так что, приведя одежду в надлежащий вид и попытавшись придать довольным лицам толику серьёзности, они рассчитались с хозяйкой борделя, выплатив неустойку за беспокойство и поломанное имущество, и камином переместились в покои Северуса. Шагать от площадки аппарации до покоев слизеринского декана смысла не было. Напрасная трата времени и демонстрация поплывшего, зацелованного героя широкой общественности. А вид такого Гарри Северус намеревался придержать исключительно для себя.