Гений в кубе

Шел десятый день. Саске лежал на дереве. Кора у этого дерева была твердой, шероховатой, но странно… потертой — словно кто-то частенько бегал по ней, сидел, лежал. Подумав, Саске решил, что это не далеко от истины, и сорвал с ближайшей веточки листочек, вытянув свою непривычно-маленькую детскую ручку в его сторону. Сжал в пальцах. Все растения здесь были зеленее, листья — сочнее, цветы — ярче, плоды — крупнее. От представления возможных реакций, которые произойдут с участием этих… чуть-чуть видоизмененных растений, у Саске все внутри скручивалось и… но… наверное… это было похоже на своеобразное порхание бабочек в животе. Где-то в десятке метров под его укромным местом лежал небольшой, но уже весьма тяжелый рюкзак, в котором лежали свитки, в которых было очень много трав и, главное, ступка, два котла, несколько ножей, мешалок. На поясе у него была сумка со снаряжением. Саске задумчиво крутил на пальце кунай, не решаясь его, наконец, бросить во что-нибудь. Он отправился в поход вчера и набрал трав, затем отправился в поход сегодня, выгрузив вчерашнее. Перед этим утром он получил пособие и, обойдя деревню в поисках нужного инвентаря для Зельеделия, все же нашел его в какой-то странной, не особо популярной лавке, от которой воняло похлеще, чем от аптеки Малпеппера. Все это снаряжение для начальной лаборатории влетело Саске в копеечку, но того стоило. Еда у него все равно была. А комнату под лабораторию он уже присмотрел. Все равно дом большой, а он один. И подвал пустой. Кажется, там что-то должно было быть, но обставить новое помещение подвала, второе, Учихи не успели. Еще была комната Итачи. Однако трогать в ней что-либо почему-то не хотелось. Будь у Саске волшебная палочка, он бы все-таки чувствовал себя более уверенно… наложил бы на нее, например, какое-нибудь рассеивающее внимание и запечатывающее заклинание. Чтобы даже если кто-нибудь когда-нибудь придет к нему в гости, не заметил этой скромной двери. Саске думал о брате и понимал, что это очень двоякое чувство — человек выставляет себя в твоих глазах злодеем, а на самом деле совершает весьма двоякий поступок, который можно расценивать как преступление, так и подвиг. Очень напоминает кое-что. Уж не его ли? Конечно, сравнивать Учиху Итачи с самим собой, Саске считал, было поступком крайне глупым и неправильным. Но все же что-то общее он у них с новым братом заметил. И даже в каком-то роде сочувствовал ему, вспоминая увиденный в воспоминаниях прошлого Саске прощальный взгляд старшего брата. И слезы. Покопавшись в памяти пацана было не так уж сложно найти этот фрагмент. Никаких заклинаний, никаких ментальных печатей и прочего, кстати, не было. Саске уделил этому внимание в первую очередь, пока по «горячим» следам прошлой души еще можно было что-то восстановить и разобрать. Обычное влияние взрослых и окружения. Но, возвращаясь к Итачи — Саске не мог сформулировать, что хочет сильнее. С одной стороны, это был его брат, причем явно обожающий его брат. С другой стороны, никаких ответных чувств сам он к Итачи не испытывал, несмотря на воспоминания своего предшественника. А даже если чувствовал… это, спасибо Мерлину, было хотя бы не желанием мести, какое уже почти сформировалось у мальчишки, судя по его воспоминаниям. А как чувствовал себя Поттер, узнавая о «злодеяниях» своего профессора? Мысль эта, впрочем, прошла мимо Снейпа. Ибо он думал о куда более сложных вещах. Когда он сам делал «плохие»-двоякие дела, будучи двойным агентом, он был уже взрослым, уверенным в своей цели и методах ее достижения человеком. Итачи же было четырнадцать, и… с высоты своих лет Снейп действительно считал, что может позволить себе легкое сочувствие к запутавшемуся подростку. Это, конечно, не Драко Малфой, изнеженный и живущий в «цивилизованном» мире, а затем неожиданно брошенный в самую гущу криминальных событий. Это был парень, да что там, все-таки мальчишка, с детства обученный быть убийцей в какой-то частично «дикой» деревне убийц. Но, все же, это не отменяло для Северуса того факта, что ему всего четырнадцать. Он таким доморощенным героям-страдальцам тролль по зельям красными чернилами за домашнюю работу лепил, несмотря на все великие миссии. И самое главное… Итачи ведь не сам додумался повырезать всех в Роду. Что-то было там такое темное и запутанное, во всей этой истории, гниловато-привычное. Настолько привычное, что Саске постучал по дереву и поплевал через оба плеча, только бы оно больше не всплывало — ему хватило интриг, ему, честно, хватило. Больше не нужно. Больше он не хотел. Не так давно он попробовал Огненный Шар. На седьмой попытке его можно было бы даже назвать Великим, но… увы, он отрубился до этого. Рухнул, благо, на мостик, а не в воду. И, так как долго валяться без сознания был не привычен, почти сразу же очнулся и ретировался домой. Чакра была похожа на магию, но существенно отличалась от нее. Магия представляла собой почти разумное существо, а вот чакра была молчаливо покорна любому шиноби, способному использовать ее благодаря ресурсам своего тела, без палочки. Давать Обет или клясться Саске, впрочем, не рискнул. Даже самой бессмысленной вещью — нет. Клятвы занимали второе, после интриг, место в его списке «больше не надо». Третье весьма красноречиво занимало преподавание у детей. — Эй, ты! — заорал кто-то снизу. Северус был готов упасть с ветки, настолько его удивило столь беспардонное обращение. Это было даже более удивительно, чем сам факт обращения — в глухом лесу он кому-то понадобился. — Саске-теме! Ты прогуливаешь уроки в Академии! Ему даже было немного стыдно, однако, не настолько, чтобы начать оправдываться перед крикливым мальчишкой. — Узумаки, — он сказал это своим лучшим тоном «Поттер, вы олень», выгнув бровь так, что это смотрелось почти презрительно. Спрыгнул с ветки и пока Наруто удивленно хлопал глазами, подобрал рюкзак. Следовало уйти с этого места, раз уж здесь ему не дадут насладиться одиночеством и расслабиться. — Я больше не буду посещать Академию. — вздохнув, Северус все же пояснил ситуацию перед тем, как уходить. Вслед ему донеслось возмущенно-непонимающее сопение. — Ты… ты… как ты все сдал?! Тебе сделали поблажку, те-ме?! — ошарашенный подобным поворотом, Северус развернулся обратно, опять выгнув бровь, но в этот раз уже вопросительно. Со стороны Узумаки это было… весьма бестактно. Даже его, не особо скорбящего на деле, это несколько покоробило. — Я не собираюсь быть шиноби, поэтому не буду посещать Академию. Так яснее? Северус развернулся и стремительно двинулся прочь, намереваясь покинуть шумного мальчишку поскорее. Все дети этого мира такие? Он не переживет.