Я ненавижу тебя.

Отношение Рейха к алкоголю? Он не алкоголик, да и выпить не особо любит, но от хорошего шнапса еще никогда не отказывался. А сейчас и шнапса нет, и желания нет, и обстановка не та, но отчего-то он не отказался, но и согласия не озвучил. Прошел к ободранному креслу, некогда оно было кожаным, коричневого цвета, сейчас же потерлось и стало светло-бежевым, местами и, практически, белыми. У Романовского давно не было компании и, когда становилось особенно не выносимо, он пил один. Да, как законченный алкоголик и неудачник, в одиночку. Его редкими гостями были призраки. Может он видел этих людей, может когда-то и разговаривал с ними, а теперь они навещают его, вот только они делают ему еще хуже. Осознание одиночества и беспомощности - вот, что он чувствует, а еще вину за неоправданные надежды."Союз, тебя жаль, правда жаль" - сказал ему последний предводитель, тогда, когда у Совета все забрали и избили до потери сознания, это было все что он обронил с ядом, язвой и сарказмом! Отвратительный человек! Рука сжимается в кулак до хруста, чувствуется легкая боль. -Знаешь, Рейх.. -начал Союз, доставая граненые стаканы из ящика шкафа и ставя их на него. -Что? -Задумчиво отозвался немец, не теряя "стали" в голосе. Адольф рассматривал комнату, будто должен запомнить в ней все.Что не удивительно, привычка - запоминать обстановку, выработана давно и работает без помех. -Нам стоит не вспоминать о прошлом и заключить мир, перемирие, ведь выбраться отсюда не выйдет, я пробовал множество раз да и не зачем, нас ведь никто не ждет. -Романовский открыл бутылку водки, в нос ударил ее едкий запах. Разлил по стаканам, налил немного, ведь водку пьют залпом. -Не вспоминать о прошлом? -Тихо проговорил немец, оскалился. -Скажи, сам-то ты чем живешь? Не прошлым ли? Пытаться забыть что-то бесполезно, можно запрятать далеко, но со временем оно все равно выползет наружу. Да, и почему ты решил, что нас никто не ждет? -Потому что я так решил. -Наверное, грубо, сухо и резко, но продолжать говорить об этом не хотелось. Союз сел напротив Рейха, на койку. Протянул ему граненый стакан, поднял руку вверх. -За мир, товарищ. Романовский осушил стакан мнгновенно, Рейнхардт за ним, он не стал возражать насчет перемирия. Сейчас для этого нет смысла. Пить залпом не всегда приятно, а сейчас жидкость быстро пробежала через глотку, по пищеводу и мягко обняла желудок изнутри. Внутри немного пекло, но это терпимо, тем более, что-то в этом есть и приятное, кажется подбадривает. -Знаешь, Рейх..? А в прочем не важно. -Промямлил Союз наливая по второй. Ветер за окном усиливался. Капли были мельче и противнее. Смеркалось.