Глава 2. Неуловимые мстители настигли меня
15 мая 2017 г., 20:06
02.08.1999 гг. Японская Социалистическая Республика (Хоккайдо). Центр острова, город Асибецу.
— У меня ещё вопрос, господин репетитор. Скажите… а вы были влюблены, когда учились в средней школе? — прозвучал вопрос Ясуко Отомо. В свои пятнадцать Ясуко Отомо не только толковой, но ещё и невероятно очаровательной: нежная белая кожа, роскошные чёрные волосы, длинные и подстриженные так, чтобы подчеркнуть их ухоженность, тонкие пальцы и лёгкая улыбка на всегда немного влажных губах. Даже к репетитором она выходила в отутюженный школьной форме. Я подозревал, что для домашних занятий у неё запасной комплект. — Нет, — сказал я. — В первый раз я по-настоящему влюбился, когда поступил в гимназию. — Каваи! — воскликнула девушка. — Это было уже в Саппоро? — Да. «Жёлтый сентябрь, портфель и любовь», — пропел я. -Не знаю, ты слышала эту песню? Она японская. Когда я учился, её часто передавали. — Её до сих пор передают. У меня на диске есть. Такой менкой! — Вот видишь, как хорошо. Теперь давай займёмся задачей. — Скажите, а кем она была? Учительница? Официантка? — посыпались вопросы. — Или девочка из вашего класса? — Какая разница? — Я собирают поступать в тот же лицей, — девочка сверкнула чёрным глазом. — Мне надо знать, в кого обычно влюбляются. — Это была девочка из моего класса. — Японка? — Её звали Алина Воробьёва. — Во-ро-бё-ба. А что означает такая фамилия? — По-японски она бы была Судзумия. — Какая красивая фамилия! — воскликнула Ясуко Отомо. — Она ответила вам взаимностью? — Почему это важно? — Ваши глаза стали такими грустными! Пожалуйста, расскажите, что случилось. Она погибла, когда пришла волна? — Нет. Я думаю, она жива до сих пор. — Но вы с ней расстались? — Почему ты думаешь, что она ответила мне взаимностью? — Потому что вы стали очень грустным, когда я начала про неё говорить. — Чушь! — отмахнулся я. — Вы ведь были вместе? Были? Были?! — в глазах Ясуко сверкнула настойчивость и требование ответа. — Давай следующую задачу, — попытался отвертеться я. — Я от вас не отстану, господин репетитор. — Да, мы встречались. И что? — А потом расстались, верно? — В этом нет ничего такого. Большинство школьных романов кончаются именно так. — Поссорились, да? — Нет. Мы не ссорились. Давайте вернёмся к задаче. — Так что же случилось? — Её семья уехала с острова. И увезла её с собой. — Вот как! В Россию, верно? — Кажется, да. В Союз. — А когда вы поехали учиться в Россию, вы отыскали её там? — Нет. Не искал. — Но почему? — Россия слишком большая. — Но вы могли написать ей! Неужели она не оставила вам нового адреса? — Не оставила. Она не знала, в каком городе будет жить. — Она могла написать вам, когда уже приехала на новое место. Неужели она не знала, где вы живёте? — Я не получал от неё писем. — Но почему? — Откуда я знаю? — Вы что-то скрываете, господин репетитор! Влюблённые девочки так себя не ведут! Не написать ни строчки — разве такое бывает? — Со мной было. Давай вернёмся к задаче. В коттедже было удивительно тесно. Коридор похож на пенал, а сами комнаты, кажется, размером с коробку для обуви. Насколько я знаю, в большой Японии строят так же. Офицерская хрущёвка, где я рос, была построена по советским ГОСТ-ам, там было попросторнее. И общежития в Академгородке были просторными. А вот в Саппоро общежитие было японским, с арт-декошными перилами. Было ли там тесно? Не помню. С тех пор, как я вернулся на Хоккайдо, я так и не смог привыкнуть к тесноте. — Вот, посмотрите, — Ясуко показала мне решённую задачу. Я посмотрел в ответ. Задача на цикл Карно правильно. И Ясуко прекрасно это знала. — Вам было тяжело после расставания? — спросила моя ученица. Я посмотрел на её нежное внимательное лицо и подумал, что ей было бы лучше поступать на психолога. — Я этого не заметил. — Неужели мужчины так легко это переносят? — Я к экзаменам готовился. Потом поступил. А там всё пошло по накатанной. Я просыпался, садился за стол и занимался физикой. Потом шёл на занятия. После занятий обедал, садился за стол, просматривал конспект, и занимался физикой. После этого ложился спать. Так было несколько лет. Женщины такого режима не держали. Из нашего потока до конца дошло, — я мысленно разделил, — не больше четверти. Кто-то отсеялся, кто-то сам ушёл. После такого уже не пойдёшь в ларёк торговать. — Но вы вернулись на Хоккайдо. — Вернулся. — Почему? — Здесь была работа. Башне нужно обслуживание. — Разве там, в России, не нужны физики? Я смотрела в новостях, на материке много институтов, лабораторий, космодромов. СССР в Республике Хоккайдо называют материком или Россией. А основная, буржуазная Япония за проливом именуется Найти — Суверенные Территории. Так её называли ещё до разделения 1946 год. — Я думала, вы просто хотели вернуться в места, где прошло ваше детство. — В тех места, где прошло моё детство, я бываю только по работе. Девочка выдержала тактическую паузу. — Вы, получается, тоже из желтокрылых? — Мы жили в Камифурано. Возле военной базы. Там сейчас всё медленно зарастает. — А ваши родители успели эвакуироваться? — Не успели. Они были на базе, когда пошла волна. Девочка перевела взгляд на окно. На фоне багрового закатного неба виднелись силуэты домов, словно вырезанные из чёрной бумаги. Асибецу не попал в запретной сорокакилометровой зоны, но на жизнь под Штырём находится мало желающих. В двухэтажном городке становилось всё больше заброшенных коттеджей. А в портах Хакодатэ и Томакамай продажные клерки паспортных столов освоили новую выгодную махинацию — выдают желтокрылым фальшивые свидетельства о рождении. Однако всё равно в городке есть старшая школа, а в ней — старшеклассницы, которым нужен репетитор по физике, чтобы поступить в Саппоро? — И всё-таки, почему вы не остались в России? Вы могли бы заниматься физикой. — Я и здесь занимаюсь физикой. Башня — уникальный объект. — Но здесь опаснее. — Я просто понял, что никогда не стану серьёзным физиком. — Но вы же учили физику! — Учил, — кивнул я. — И выучил достаточно, чтобы понять: из меня не выйдет великий физик. В прихожей зазвонил телефон. Мать семейства, мягко, как умеют только японки, спустилась со второго этажа и взяла трубку. — А вы видели настоящих физиков? — Да, довольно много. У одного я учился. Второй учился со мной. Эти двое сейчас работают на Хоккайдо. — Неужели? Вы можете меня с ними познакомить? — Школьнице они покажутся скучными. Про них не говорят в новостях и не пишут в журналах для девочек. — Пожалуйста! — заклянчила Ясуко. — Прошу! — Господин репетитор, вас к телефону, — мать семейства показалась в дверях. — Меня? — я поднялся и пошёл в прихожую. Попутно пытался угадать, кто может знать, что я здесь. Трубка лежала справа от приземистого телефона и сухой икебаны в стиле Нагэира. Хозяйка дома положила её настолько аккуратно, что натюрморт на столе казался фотографией из журнала. — Моси-моси! Молчание. — Что вам угодно? — Говорит капитан Кацураги, — сказала трубка женским голосом, — особый отдел военного министерства Социалистической Республики Япония по вопросам безопасности экспериментального оборудования. Я говорю с товарищем Шубиным? — Это насчёт моих нетрудовых доходов от репетиторства? — осторожно спросил я. — Завтра вам доставят официальное извещение. — продолжала говорить трубка. — Пожалуйста, будьте готовы к небольшому путешествию. Вам предстоит визит в Хакодатэ. — Меня в чём-то обвиняет? — Пока нет. Вам знаком катер «Александра Коллонтай»? — Не ходил, не помню. — Будете в Хакодатэ — обязательно его посетите. На нём работает ваш старый друг. — О чём вы? — Как вы собираетесь добираться до Хакодатэ? — спросила беспощадная трубка. — Поедете на автомобиле? — У меня нет автомобиля. — Значит, вы поедете поездом? — Какое это имеет значение? — Прямого железнодорожного маршрута от Асибецу до Хакодатэ нет, — напомнила трубка. — Когда будете пересаживаться в Саппоро, постарайтесь не покидать здание вокзала. Это может быть опасно. — Что за чушь? Кому я нужен? — Это закрытая информация. Спокойной ночи. Наш особый отдел всегда любил дурацкие шутки. Я положил трубку и посмотрел на себя в зеркало: рыжие волосы, слишком длинные для настоящего учёного, встревоженное и очень русское лицо с носом как у Высоцкого, широкие плечи. Две жизни за двадцать два года. Как пишут о нас в ведомости — обслуживающий персонал. — Господин репетитор… Девушка стояла на пороге комнаты. — Что такое, Отомо-тян? — спросил я. — Вы узнали что-то плохое. По вам видно. — Ничего страшного, — я шагнул ей навстречу. — Сейчас отдышусь и мы вернёмся к термодинамике. — Что-то случилось на работе? — Нет. — Так что случилось? — Неуловимые мстители настигли меня.
