Ещё раз

Дазай мог пересчитать по пальцам одной руки количество раз, когда они с Чуей действительно сели и поговорили. Он не гордился этим, но раньше они были младше и вообще не были склонны к долгим разговорам. В основном их общение состояло из криков друг на друга на поле боя, приглушенного шепота в перерывах во время заданий, многозначительного переглядывания, пока они залатывали раны, и редких комментариев, пока они засыпали в одной кровати. И оскорблений. Очень большого количества оскорблений. Так было лучше. Дазаю нравилось бросать слова, как ножи, заставать людей врасплох и видеть шок на их лицах, прежде чем они пытались как-то ответить. Чуя имел изумительное свойство – все его эмоции тут же отражались на лице. От этого дразнить его было еще соблазнительнее, просто чтобы увидеть реакцию. Ёсано настояла, чтобы Чую разместили у него – возможно, потому, что Куникида перехватил ее сразу же после того, как они вернулись, и объяснил ситуацию. Теперь их разговора ждало все Агентство, и Дазай не был этому рад. Он ждал снаружи, пока Ёсано работала над Чуей, и игнорировал недвусмысленные взгляды Куникиды. Он не представлял, как начать разговор. У него всегда имелся в наличии какой-то план действий, но сейчас он даже не знал, какого результата хочет достичь. Того, чтобы Чуя остался? Чтобы он перестал злиться? И какая разница, злится на него Чуя или нет? И что он ответит, если Чуя спросит, что он чувствует? И что, собственно, он чувствует? Чувства были для Дазая как чужой язык. Он легко мог читать эмоции других, но провел так много лет, не ощущая практически ничего, что теперь испытывал проблемы с определением даже самых простых своих эмоций. Возможно, Чуя тоже не смог бы дать имя каждой своей эмоции, но он позволял себе их испытывать. Таким образом, в этом разговоре он стал бы хозяином положения. Это обстоятельство вынуждало Дазая думать о том, как вернуть преимущество. Но Куникида настаивал, что они должны быть на равных. Дазай мог придумать сотню шуток о том, что с таким коротышкой, как Чуя, это невозможно, но он понимал: Куникида прав. Он понимал, что так нужно, и боролся с выработанным за долгие годы инстинктом быть всегда на шаг впереди. Ёсано покинула комнату с брызгами крови на лице, но с идеально чистой одеждой. Она кивнула Дазаю, затем Куникиде, и ушла. - Мне нужно тебя туда запихнуть? – спросил Куникида. - Нет. – Дазай выдавил улыбку. – Я вернусь к ужину. Ты платишь! Куникида издал какой-то невнятный звук, очевидно, выражающий несогласие, и тоже удалился. Дазай толкнул дверь и вошел внутрь. Чуя выглядел лучше, чем в последние недели. Ему выдали рубашку и брюки, и его кожа была гораздо более здорового цвета. Он повернулся к Дазаю, и его глаза больше не были тусклыми. Увидев, с какой скоростью он подвязал свои волосы, Дазай ощутил одновременно облегчение и опасение. Теперь Чуя был в достаточно хорошей форме, чтобы надрать ему зад. Дазай колебался, стоя перед кроватью. Он не знал, где ему сесть, и подумывал о том, чтобы выйти за стулом. Однако не был уверен, что вернется. Но Чуя встал сам. - Пойдем наружу. - Нам нельзя покидать здание, - напомнил Дазай. - В смысле, мне нельзя, - Чуя бросил на него сердитый взгляд. – Но здесь же есть внутренний двор, да? - Ага. - Пойдем туда. Дазай отвел его во двор. Чуя облокотился на ограду и пошарил в карманах в поисках сигарет и зажигалки. Тот факт, что он успел положить эти вещи в свою новую одежду, но при этом оставил в комнате шляпу, несколько ошарашил Дазая. Он смотрел на то, как Чуя глубоко затягивается, а потом выдыхает дым, кружащийся и растворяющийся в воздухе. Дазай сунул руки в карманы. Повернувшись, Чуя прислонился к ограде спиной, поднял голову и посмотрел на него. - Ты хотел поговорить, - вынужденно начал Дазай, выделяя «ты» коротким пожатием плечами. Брови Чуи раздраженно дернулись, но он только сделал еще одну затяжку и медленно выдохнул, прежде чем сказать: - Я знаю о Книге и о том, на что она способна. - О? – Дазай поднял бровь. – И кто тебе это рассказал? - Достоевский. Он может быть очень разговорчивым, если хочет. - Интересно, зачем он это сделал, - ответил Дазай. – Но, похоже, он вообще любит делиться информацией, которая ему не принадлежит. - Вроде того, почему ты покинул Мафию? Как много из этого правда? Дазай ответил не сразу. Он знал, что задолжал Чуе правду за годы молчания и избегания этой темы. - Практически все. Он упустил тот момент, что все это было сдирижировано Мори, который начал бояться меня и того, что я сделаю с ним то же самое, что и он с предыдущим боссом. - Хм… Он всегда был немного параноиком, - Чуя стряхнул с сигареты пепел, опустившийся на землю, как снег. – Почему Ода? Почему босс использовал для этого именно его? - Я не знаю, - ответил Дазай прежде, чем успел себя остановить. Чуя холодно посмотрел на него. - Брехня. Ты знаешь – ведь это сработало. - Ода был моим другом. И у него был очень удобный набор идеалов, с помощью которого Мори смог манипулировать им. Он был одним из немногих, чью потерю я не смог бы перенести. И его смерть не особенно повлияла бы на организацию из-за его низкого статуса. - Мори хочет, чтобы ты вернулся, знаешь? - Не потому, что сожалеет, - проворчал Дазай. – Он просто осознал, как хорошо я выполнял свою работу, и как ему не хочется иметь меня своим врагом. Они немного помолчали. - Почему ты не сказал мне? - Было бы глупо говорить тебе, что я ухожу… - Что-нибудь, - перебил Чуя. – Ты мог сказать мне хотя бы что-нибудь. Как только ты стал исполнителем, ты оттолкнул меня. Ты стал брать больше одиночных миссий и оставил меня за бортом. Это было почти что как… Я не знаю. Словно это все стало тебе ненужным. - Тебе не понравилось бы, каким я стал, если бы остался, Чуя. - Мне в любом случае не нравится, каким ты стал, - огрызнулся Чуя. – Ты вел себя со мной как мудак, словно я ничего не значу, хотя мы столько лет были напарниками. А потом ты просто свалил… - Я стал лучшим человеком после того, как ушел. Не знал, что ты хотел, чтобы я остался, но иначе я уже был бы мертв. – Собственное горло казалось Дазаю каким-то чужим, он говорил через силу и с трудом сохранял голос спокойным. Ему стало жарко в плаще. - Знаю, - пробормотал Чуя, отводя взгляд. – Но все равно, ты мог сказать хоть что-то. - Знание – это сила, - ответил Дазай. – Но в то же время оно опасно. Если бы я сказал, а Мори выпытал бы мой план у тебя, он убил бы нас обоих. - Наверное, он оставил бы тебя в живых. - Теперь это уже неважно. Ну что, доволен? – он хотел вернуться в помещение. Входная дверь манила, как оазис. Ему было неуютно в своей коже, не только из-за того, что он находился под таким пристальным вниманием Чуи, но и из-за слов, которыми тот продолжал прокладывать свой путь. Это было хуже допроса. - Нет, - усмехнулся Чуя, постукивая по сигарете с чрезмерным усердием. – Я думаю, ты все еще знаешь обо мне слишком много, а я о тебе – недостаточно. Ты читал те сообщения. Что ты думаешь? - Я думаю, было глупо уходить, имея так мало информации, - ответил Дазай. Это был самый безопасный ответ, который он мог дать, оставаясь честным. - Я был идиотом, - согласился Чуя. – Это ужасно, что из-за тебя, ублюдка, я могу пойти на что-то настолько самоубийственное. - Это был не я. - Но я думал, что ты, - Чуя встретился с ним взглядом, вздернув подбородок. – Я ушел, потому что думал, что это был ты. - Что ты почувствовал, когда обнаружилось, что это не так? – мягко спросил Дазай. – Твое сердце было разбито? – Теперь он перешел на более знакомую территорию, но Чуя даже не моргнул. - Я не знаю, Дазай. И я еще не получил свои ответы. Ты был расстроен, что не предложил мне этого сам? - Я бы не стал предлагать. - Что напомнило мне… - Чуя потушил сигарету об ограду, затем раскрошил остатки между пальцами. – Мне известно о вашем Президенте. Дазая резко бросило в жар. - И что насчет него? - Его способность позволяет всем сотрудникам Агентства получить полный контроль над их собственными способностями, - Чуя прищурился. – Ты не хочешь, чтобы я мог контролировать Порчу, верно? - Чуя… - Дазай сглотнул, но заставил себя кивнуть. - Ты настоящий кусок дерьма, знаешь? - Я знаю. – Дазай облизнул губы. – Чуя, вероятно, это не то, что ты хочешь услышать, но я действительно не хочу, чтобы ты был способен управлять Порчей без меня. Мне не нравится сама мысль о том, чтобы потерять контроль. И я не знаю, что чувствую по поводу этих сообщений. Я не жалею, что это был не я, но, возможно, жалею, что не был честен с тобой. Потому что ты что-то значил для меня. Но я не знаю, что ты значишь для меня теперь. Та часть Дазая, которая была всегда настороже и помнила о прошлых ошибках, желала отвратить Чую от себя навсегда. Но в то же время ему стало немного страшно – несмотря на то, что эти слова были неприглядными, это была правда. - Хм. – Губы Чуи дернулись. – Моя очередь: я знаю, что не ты решаешь, кому вступать в Агентство, а кому нет. Это зависит от Президента. Но я не собираюсь присоединяться, и дело не в тебе. Раньше я действительно хотел контролировать Порчу, но теперь… не хочу. Я хочу быть сам по себе. И больше никому не позволю себя использовать. На меня свалилось слишком много дерьма, и я устал. Дазай шагнул вперед. - Ты не можешь… Чуя отшатнулся от него. - Я не ухожу, я же не идиот. На меня охотится половина города, нужно подождать, пока все уляжется. Но я не останусь. - Ладно. – Дазай не понимал, почему ему хотелось уговорить его передумать. Он не стал пытаться, и вместо этого переключился на следующую мысль, которая не давала ему покоя с тех пор, как он прочитал сообщения. – Еще кое-что, Чуя… Ты любишь меня? Чуя уставился на него, приоткрыв рот. Он резко повернулся и вошел в здание, захлопнув за собой дверь. Это было досадно, но Дазай хорошо его понимал. Признать что-либо означало дать кому-то контроль, и, кажется, Чуя больше не собирался давать людям силу над собой. Наверное, он должен был чувствовать радость или гордость. Но он был Дазаем и, как бы он ни старался быть хорошим человеком, в нем все еще оставалось нечто, что влекло его в неправильную сторону. И он чувствовал себя потерянным.