Отвратность сладка на вкус

      В эту ночь горизонт был особенно неприветлив. Он будто бы не пускал небо к земле, а землю к небу. Смотришь, и думаешь: «Быть может, верх и низ поссорились? Быть может, они наконец отлипли друг от друга?». И попробуй тут объяснить это мистическое явление. Ни один волшебник не мог подобрать слова, сколь бы их тут не собралось. Все колдуны лишь запевали одну и ту же песню: грядет скорая буря. Маги все скапливались вокруг костра и скапливались, но ответ найти так и не могли.       А тайное-то братство не бросило лишние рук на ветер. Оно пригласило всех, кого только можно: жрецов, гадалок, мошенников… не затерялся ли тут часом и сам дьявол? В любом случае, все здесь одинаково дышали друг другу в спины. Даже пот проступил от такой толпы. А тем ходом, собравшиеся не теряли времени. Обострив все свои барабанные перепонки, они внимали самым древним представителям ковена. Древние ведь врать не будут.       — Ровно в шесть пробьют часы и рухнут под натиском звезд врата! — начал нести какую-то ересь один из колдунов. — Ветер тихо мне шепчет… Он уверен, что именно крошка на языке станет любимцем богов. Прорицателям не ведомо лукавство. Каждое дитя может стать тем самым. Найдите, найдите его! Наш мир требует кого-то особенного!       — Кого-то особенного… — тихо повторил некто. — Задача непростая. Но разве я с чем-то не справлялся? — усмехнулся мужчина и смочил раздвоенным языком губы.

***

      Какой-то выродок вновь убил раба, закупорив его внутренности кусками земли.       Какой-то выродок вновь вытер об полумертвого соседа свои яйца.       Какой-то выродок вновь коверкает мочой и без того пустые миски.       Какой-то выродок вновь открыл здесь рынок сексуального рабства.       Подобно остальным, №128 сидел в душной клетке, в окружении пыли и зноя. Парню повезло — его отправили в запас, под холодный навес, ждать пришествия судьбы. В то время как за несколько шагов устраивалась оргия, сто двадцать восьмой преспокойненько сидел в тенечке, лишь иногда, через решетку, позволяя пропихнуть в свое горло новый хуй. Что? Нет, не важно, насколько неприятным член будет — будь он кривым, кроваво-алым или кисло-рвотным — всем хоть бы хны. Услуга «рабов на прокат» нередко хуже, чем продажа в полную собственность.       Скинутые в чашку подобия еды (а не у всех они есть): апельсиновые корки и кости, знатно политые белым соусом, — оставляли хоть какой-то шанс на выживание. Жаль вот, что и соус, и огрызки давно сгнили под натиском солнца, сквасившись в осажденную мухами кашку. Но ничего, недавно очередной добряк высморкался прямо в тарелку, оставив на чай зеленые сопли, — после такого точно не поешь, так что гниль и сперма еще приемлемы. Подумаешь, рабы чуть ли не растворяются в тумане от худобы, зато клиентам нравятся.       Парня можно было бы звать счастливчиком, его даже копрофилы не доставали. Плюс русоволосого спасал и его пол — мужчины-шлюхи пользуются меньшим спросом. Но ведь не все так просто, правда? Если на улицах сидит товар представительский — тот, который портить крайне не желательно, даже взяв на прокат, то за кулисами — посредственный. 128 принадлежал к последним. И обращались с ним соответственно. Особенно пользователям нравилась родинка на его языке. Мужчинам почему-то было в кайф смотреть, как этот язык с точкой ублажает их головки, а затем всасывает склизкое семя.       — «Ничего, в оригинале Золушка тоже была куртизанкой, так что и я прорвусь… — вспомнил детскую историю пронумерованный. — Но что мне делать? Заколоть хозяина или просто сбежать? Ох, жаль у меня нет туфельки… Обронил бы ее, и все стало бы в разы проще. А так, найти меня могут лишь по оставленным на членах слюням…»       Парень тяжело вздохнул, прислонился к решетке. Даже краем глаза он пытался не смотреть на соседа и его клиента, страдающего признаками дауна. На лице мучителя слюней было больше, чем на лице раба, а взгляд вообще волочился от потолка к полу, словно у куклы. Бедняжка №114, ему приходится ублажать такого красавца, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Кстати, не шарахнула ли случайно этого айкьюлишенного молния? А то по слухам снаружи бушуют те еще катастрофы.       — «Редко моемся, редко бреемся, редко живем, — вздохнул юноша. — Что ж, где там мой принц? Прискачи скорее, иначе прольется кровь моей мачехи… Думаю, хозяина все-таки я убью, сбегать с пустыми руками не собираюсь, — подумал парень и оглянулся на соседей: — А вот остальных шлюшек жалко… С детства рабы — совсем волю потеряли. Но спасать я их не буду. Демонам со мной не по пути — поди, сами меня убьют от голода и безумия. Одичавшие…»       Внезапно сквозь занавес пробрался голос хозяина.       — О, богоизбранный жрец, к Вашим нуждам найдутся рабы на любой вкус! — льстиво беседовал с кем-то торговец. — Вам для жертвоприношения или для собственных утех, ммм?       — Я все делаю во имя богов, — холодно произнес жрец. — Миротворцы оскорблены, они должны знать, как сильно мы их почитаем. А у тебя, грешник, я не вижу хорошего товара… Нужно что-то особенное. Проведи меня к клеткам, на прилавках ничего интересного нет.       — Гхм… Конечно-конечно, вот, проходите, — приоткрыв шторку, пригласил хозяин гостя в сумрачную комнату. — Тут тоже есть привлекательные экземпляры: и мальчики, и девочки.       Пред решетом нависла тень высокого человека. Его горящие глаза быстрее ветра осматривали помещение, не делая акцента ни на парнях, ни на девушках. На комнату тут же осел холод. Сто двадцать восьмой поежился и поскорее отодвинулся к краю, предчувствуя что-то темное. Этот жрец… этот жрец был будто выращен на крови. Его сердце казалось пропитанным злобой, а тело смертью. Жуткий, жуткий взгляд и его пульсирующие сосуды запоминались в одно мгновенье. Казалось, сюда зашел сам адский змий.       — «Мамочки, я что-то передумал отсюда выходить… — боязливо подумал раб. — Но… Но когда, если не сейчас? Отбрось слюни, парень, давай, тебя должны выбрать! Плевать на интуицию, если я смогу сейчас выбраться, то смогу и убежать!»       Сжав волю в кулак, а заодно и намотав на него сопли, русоволосый прильнул к решетке. 128 обострил все свои навыки: невинно согнул худые ноги, одновременно и прикрываясь, и нет; облизнул решетку, демонстрируя свой специфичный язык; страстно взглянул на гостя. Раздумывать времени не было, но уж за эти годы раб научился выглядеть сексуально. Ему ни раз за доли секунды приходилось принимать эротичную позу. И, несомненно, задача была выполнена. Жрец обратил на него внимание.       — Этого, — сверкнул полным жажды взглядом мужчина. — Мне нужен именно он.       — Да-да, конечно… — способный лишь потакать чужим прихотям, отозвался торговец. — №128, ну-ка, на выход! Тебя выбрали сами боги.       Жирный мужичок торопливо отворил клетку.       — «Чао, неудачники, — даже не оглядываясь на остальных, вышел мальчик. — Раз вы даже не додумались привлечь его взгляд… Никому вы тогда не нужны».       Но кто знал, что ни сбежать, ни отомстить не получится? Более того, судьба еще не раз припомнит фразу: «тебя выбрали сами боги». Жрец жадно облизнулся раздвоенным языком.

***

      — Вознесись же к богам! Тело твое в земляную пропасть, а душу к небу!       До обрыва оставалось всего пару шагов. Жгучий взгляд за спиной не дает отступить. Ветер подбивает на гибель, гром заглушает мысли, зелень щекочет раны, пчелы жужжат на ухо.       Что же с этим местом было не так? Оксюморон ли это иль антитеза? Не каждый же день сгущенное небо так контрастирует с блестящей травой! Такая пышная растительность, такие волшебные цветы — над ними силы природы не властны, несмотря на весь холод, они не скукоживаются и даже не закрывают бутоны. А тянущиеся в одну точку облака, раскаты бури на ветру — на всем свете не найти подобного. Неужели небо и земля здесь жили независимо друг от друга? Неужели они отлипли друг от друга?       Но взгляд было не обмануть — раб знал, что все это наяву, а не во сне. Серость растеклась по душе, звон ударил в уши. Давление набирало обороты, вот только наш герой совсем не плакал. Почему-то не плакал. Со спины надвигался жрец и с каждым его шагом мальчику приходилось двигаться. Ближе и ближе, пока вплотную не подойдешь к обрыву.       — Это меня не спасет… — не открывая глаз, прошептала жертва. — Смерть не станет моим принцем. И если я останусь стоять… — парень резко обернулся, готовый убежать. Бездействие ему не по духу. Вот, он уже готовился оттолкнуть жреца и нестись со всех ног, но…       — Куда удумал? — схватил раба колдун, зловеще облизнулся. Показался его змеиный язык.       — Отпусти! Отпусти, ублюдок, отпусти! — в попытке сопротивляться даже не удивился 128. — Срать я хотел на твой язык, вырвать его надо! Не тронь меня!       — Вырвать надо, да? — улыбнулся мужчина. — А давай-ка это лучше сделаю я? — обнажив кинжал, обезумевши произнес дьявол. — Мне вот очень даже по душе твоя родинка… Не хочешь отдать ее? В качестве… сувенира?       Навстречу понеслась мужская рука. Жрец резко раздвинул рот мальчика, сжал пальцами язык. А в другой его длани сверкнуло лезвие…       Потребовался лишь один мах. Один мах — потоком хлынула кровь. Лезвие на скорости прошлось по плоти, разрезая язык мальчика как обычное мясо. Родинка была отделена от всей остальной площади. И тут же: рубинами затекли губы, алым железом вспенился рот, отвратная жидкость полилась по шее. Отлетевший же мясистый кусочек немедля был пойман крепкой рукой — жрец не собирался его выкидывать.       — Блядь! — крикнул юнец с дыркой на языке, схватившись за рот.       — Что ж, моя коллекция пополняется… Я бы забрал весь, но это уже будет издевательством. Боги ведь любят… языкастых, — засмеялся мужчина. — Ах, да, ты просил отпустить?.. Хорошо… Как пожелаешь! — душегуб резким толчком ноги повалил раба прямо… в обрыв.       — Сука! Сто-ой! Я не!.. — сквозь рвотную желчь начал было кричать парень.       Но мир вокруг уже переворачивался, а тело пало в бездну. Все кончено. Жизнь не просто проносилась перед глазами, она врезалась и раздавливала внутренности, она избивала и танком проезжалась по телу. Кто поймет, чего она хотела, но… точно не исчезать в гробу.       Воздух бил в спину. Оставалось чуть-чуть, твердь уже была готова раскляклить парня. Позади лишь бездна, сердце сжалось в комочек. Это значит пора. Настал черед природы отправить смерти еще один порядок. Но…       — Ты готов проститься с этим?! — тысяча голосов прогудели в голове. — Ты готов оставить все как есть?!       — Что?.. Нет!       — Отдашь нам все?! Обменяешь ли разврат на свою жизнь?!       Безумие. Но что тут еще можно было ответить? Сейчас либо кивок, либо ты труп. Альянс голосов просто не оставлял другого выбора, ни шанса на раздумия.       — Черт, да!       Стоило лишь дать согласие — сошлись разнородные силы. Дуэт элементов оберег мальчишку. Словно иловая подушка, земля на низах размякла, сопротивление воздуха замедлило падение. И твердь, и небосвод позволили мальчишке выжить… Природа с пощечиной отказала смерти в подарке.       Номер 128 плавно опустился на землю. От шока даже боль на языке поникла. Но долго мальчику здесь пробыть не удалось… Не успел раб и обрадоваться, как могучий порыв вновь подкинул его в воздух — в самую-самую высь, вынося из бездны! Будто неумелая птица, юноша несся по воздушному тоннелю, пока наконец не был выброшен на мягкую траву. Он снова наверху, словно и не падал. Жреца уже не было.       — Что за черт?! Что происходит?! Это магия?! — подскочил, вскинул голову домолишенный. — Чьих рук?! Зевс или Фемида?! Как такое возможно?!       Сто двадцать восьмой суматошно оглядывался, пытаясь найти в этой бочке с дегтем хоть каплю здравомыслия. Не мог же он и в самом деле… Бред! Сначала выжить после падения с такого-то обреченно-глубокого обрыва, а затем взлететь с мощью полоумного урагана! Невозможно же!       Однако, следующее — и из него вытекающее — было в дюжину крат страннее. Русоволосый мигом повернул голову.       Из леса, что всего за полусотню метров от этой равнины, сначала последовал шорох, а затем и вышла и его причина — звери. И не просто звери, а целое их скопление, видать которое и не каждому друиду доводилось. Первыми навстречу выскочили зайцы. Их перескакивающие с бока на бок уши то появлялись, то вновь исчезали в траве. Затем с неба заютились птицы: плавно опадали вниз десяток клювов, замешалась в небесной палитре пестрота. Грызунов же — хомячков и мышей — сто двадцать восьмой заметил далеко не сразу, диастемники мелковатые попались. Но вот когда из тени деревьев начали выходить собаки, лисы и волки… На лбу выступила испарина, а подкошенные ноги попятились назад. Однако, чудеса на псовых не останавливались — звериный шабаш еще как продолжался. Одними из последних вышли копытные — как рогатые, так и нет. Лошади, газели, вепри. Удивительно, но ни один хищник даже не думал полакомиться столь легкой добычей, устроить себе роскошный пир. Казалось, все здесь преследовали одну цель… Но вот какую?       — «Им всем что, грибы в голову ударили?.. — боязливо подумал раб. — Хотя… Мне и самому, похоже, тоже.»       Шаг фауны все не прекращался. В пару-тройке метрах уже остановились зайцы, на их боках засели мелкие птицы, к 128 приближались волки… Но не только животный мир повел себя странно. Пожелал бы парень хоть на мгновенье опустить взгляд, распознал бы надвигающуюся со стороны флоры опасность. Там, внизу, стебли, слово путы, росли и обвязывали своим бархатным касанием его голени.       — Что за?.. — уловил движение трав парень.       Ловушка обнаружена. Зеленые цепи резко потянулись, заставляя раба пасть на колени. Вырвавшийся из земли новые путы связали юноше руки и, не медля, также притянули их вниз. Растения захватили и больше выпускать конечности не собирались, вынуждая мальчика стоять раком, прикованным к почве.       На секунду в звериных глазках, что повсюду опоясывали захваченного флорой парня, промелькнула искра. То ли искра страсти, то ли чей-то воли. «Отдашь нам все?! Обменяешь ли ты разврат на свою жизнь?!» — так ведь сказал тот многотонный, хтонический голос?       — Мир должен быть уравновешен. Природа дала тебе одно, а ты ей дашь другое,  — вновь прозвучали в голове чьи-то слова.       — Отпусти!       Но тут началось безумие… Нет, вакханалиния! Будто бы овеянные аликапсовым дурманом, сквозь ксенофобию и ксенофилию, животные принялись трахаться со всем, что только можно. Кролики загоняли свои хуйцы в птичьи дырки; кошки, закусив хомячкам шею, на скоростях их долбили, в то время как самих котов нещадно мучали собаки. Сотни стонущих звуков — от щебета с писком до рычания — распространились по окрестности. Но кульминация ждала впереди.       — Ч-что?.. Нет! Нет! Уйди! — завидев чье-то приближение, завопил юноша.       Под песнь похоти явился сам царь-трахун. К схваченному мальчику сзади начал пристраиваться сущий кошмар любой оргии — конь. Его постепенно возбуждающийся член — это чертово бревно из наливной плоти — не просто пугал, а приводил в зловещую дрожь. Семьдесят, нахуй, сантиметров. Залитый слезами парень поскорее отвернулся, лишь бы не видеть надвигающуюся опасность.       — Ты обещал похоть!       — Сумасшествие… — прошептал раб. — Я уже не хочу…       — Взамен ты получишь все!       — Да, но… просто не хочу чувствовать боль…       Томный жар со спины ознаменовал старт. Все надежды сдохли, не успев и затрепетать. Раз — и в задницу парню уже засела махина. По пацанской коже пробежали мурашки, откликом боли послужил сдавленный, полный скрипа зубов стон. Но жеребец, сделав секундную паузу, начал продвигаться дальше. Распирающее изнутри давление заставляло голос парня метаться, а связки разрываться. А что лошадке? Лошадке же хорошо — смягченная для нее почва убаюкивала член пуще любых Эдемских садов. Мягкая, лишенная грубостей плоть пришлась по душе изуверу. Рабский кишечник заполонило целым букетом ароматов: и застарелая лошадиная сперма, и не так давно слитая моча, и терпкий скрежет травы, и даже хлевный навоз — чего только не прилипло к этой бурке.       Уже уместилась четверть от длины всего агрегата. Зубы 128 скрипели, а глаза то сильно-сильно жмурились, то с перебором распахивались. Довольно фыркая, жеребец с каждой минутой приводил движение во все большую силу. Было совершенно ясно: занимался спариванием он не для одних лишь естественных нужд. В его медлительном темпе и сладостном простоне улавливались также и нотки похоти, желания. Будь он людом-мужиком, непременно бы запыхтел да заухмылялся.       А теперь вопрос. Кто же здесь был вершиной, пламенем торжества? Кто из всех присутствующих стоял в центре и к кому все тянулись? Ну же, ответ на поверхности. К рабу. Именно поэтому отдать пронумерованному во внимание лишь одного самца было просто кощунством и, хех, верхом неуважения. Всего лишь какой-то лошади недостаточно. Как важнейший из всех, сто двадцать восьмой достоин и экстенсивно большего. Видимо, примерно так рассуждали боги, когда подсылали к юноше кроме коня еще одного зверя… Здравствуй, волк.       — Блять! — выгнулся мальчик, завопил.       Конский член не знал мольбы, он проникал все глубже, намного дальше предела. Медленно выходил и вновь заходил. Казалось, он повредил там все, что только можно. Тяжело дыша, раб приоткрыл глаза, пытаясь осмыслить обстановку. Шатающаяся картинка, пульсирующие сосуды, усталость и… Черт, зря русоволосый открыл глаза. Пейзаж пропал, расстояние сократилось, а перед лицом показался чей-то меховой зад. Темно-розовое пятно с маленькой дырочкой. Помогли определить зверя также сильные лапы, пышная серая шерсть, в конец вонючий запах и поднятый к верху хвост… Это был волк.       — Только не…       Не успел парниша договорить, как ему в лицо шлепнулся анус волчары — да так, что мохнатые яйца плюхнулись об подбородок. Кто же, конь меня поеби, управляет этими тварями? Не может же псина и в самом деле требовать анилингус?! Ездящий по мордашке зад и трахающая тебя сзади лошадь — от чего ж такая мука, от чего ж столько пота и слез?       Но, знаете, во всем этом притаился и вздор… Наплевав на боль и отчаяние, организм сто двадцать восьмого вздумал обернуть ситуацию в заманчивое русло. Парень ощутил напряжение в области паха. Его член, и до того томленный, возбудился.       — «Да пошло все. Если боги со мной за это расплатятся, сделаю что угодно», — с этой мыслью русовлас притронулся к псу языком. — «Главное… не сойти с ума».       Лошадь тем временем уже вовсю разошлась — жеребцу наконец удалось разработать анал бедняги как раз по ширине своего размера. Конечно, все семьдесят сантиметров наша сивка-бурка не пропихнет в раба никогда, но здесь копытному и треть в удовольствие. Счастье, что будучи шлюхой, 128 хотя бы капельку готов к таким объемам.       Правда, это не спасло его от… одной неприятности. По началу это казалось лишь болезненными волнами в желудке, а затем вылилось в говно. Вернее, в небольшую желчную недошоколадницу — парень ведь «на работе» толком и не ел, да и прочищают каждый день. Однако, конь не останавливался даже после испражнения партнера. Его испачканный в поджелудочном соке с примесью фекалий и крови пенис вышел лишь на полминуты, что бы с новой силой зайти.       — «Еб твою ж…» — слушая хлюпающие звуки (животный хуй засаживал знатно), ужасно мерзко почувствовал себя безымянный и снова закричал: — Сдохнуть бы!       А пока с задницей разбирался жеребец, лицо взял на себя пес. Сто двадцать восьмой не жалел слюней, ополаскивая весь вонючий зад волчары. Правила просты: подальше язычок, побольше ласок и погорячей желание. Раб так старался, что у него во рту скопилась кучка мокрых собачьих волос — на вкус и запах зрелище не очень. «Зачем я это делаю?» — мог бы мелькать в голове вопрос, если бы не долбящий за спиной конь, заглушающий болью все мысли.       Да диллер с катушек съехал, если принял «похоть» как ставку! Неужто голосу нужен лишь трах? Игра пошла, торговля раз, торговля два… С покером на «ты», раб играл «ва-банк». Но черт, пошла бы эта Фортуна на все четыре фолда — подсунула парню «руку мертвеца». Что ж… Видимо, в этой игре поражение идет с победой за ручку. Или как объяснить дальнейшее?       Новым витком негаданной мерзости стали вылезающие из волчьего ануса глисты. Раб резко отпрянул, но лошадь позади не оставляла выбора — либо сесть на ее хуй еще глубже, повредив сильней как внутренности, так и достоинство, либо продолжать ублажать волка, но уже в компании белых червячков.       — Меня сейчас вырвет… — прошептал раб, коснувшись языком приласканной им дырочки.       Цветом как воск паразиты в неумелых, крючковатых движениях расползались по заду, опадали на землю и нет-нет, но даже заползали на язык 128 (естественно, тут же выплевывались). Так или иначе, половина глистов уже нежилась в обслюнявленной шерсти. Но делать римминг в таких условиях — ад кромешный. Мерзость.       — Достаточно! — заорал юноша. — Все! Хватит!       — Говоришь, пора? Значит… Мы явимся перед тобой. Да прибудет между нами мир, прибудешь ты!       И понеслась Хабрида по звёздам! С неба тут же посыпался гром, амперами затрясли свод взрывы. Началась атмосферная катастрофа. Ни минуты покоя — все пожирал в своем торнадо Уран. Как никогда завихрились облака Рагнарека, любой бел наверху сразу обращался во тьму. Буря, словно узурпатор, расплескалась над долиной, не оставляя и шанса на спасение, будь то птицы или здравый смысл.       Немыслимо лютый поток одним махом сдул всех зверей, что тут только были: и обкончавшихся зайчишек, и униженных хомячков, и копытных порно-баронов. Никто не устоял перед этим ветроворотом, кроме… нашего раба. И бурка, и волк также были напрочь снесены павшим на земь тайфуном, но стихия будто бы специально не тронула человечишку. От мучителей на память осталась лишь конская сперма. Все это дар на жизнь?       Но не одно лишь небо устраивало здесь разгул. Его извечная супруга — Земля-Матушка — бушевала как вулкан, растрескивая долину на сотни осколков. Не осталось в округе травинки, что не познала на себе ее похотный голод. Рев и хаос госпожи Геи сотрясли ее же плоть, ее же кровь — мучительная жажда — выжимала рассудок. Много лет назад соприкосновение земли и неба породило титанов… что же ждет нас в этот раз?       По началу это казалось лишь сказкой, но теперь сказка переросла в крипипасту. Из расколотой земли медленно начало восходить до крика жуткое чудище. Это-то божье воплощение?! Черноземное месиво, отдаленно напоминающее человека или, скорее, еврейского голема, открыло один бездонный глаз, затем второй, ну, а на третий из его тела повылезала пакость. Жизнь да камни: в глазницах нечто за долю минуты обглодало крота, по «коже» монстра томились разных размеров черви, корни прямо на глазах превращались в труху — что только не протекало в этом дьявольском големе.       Когда существо наконец встало, оно направилось к парню, еще формируясь на ходу.       Но не одной глины сейчас стоило опасаться. Сто двадцать восьмой так испугался, что даже забыл про обрыв позади. В его голове только и тарабанила мысль «спастись, спастись», заглушая своей тиранией разум. Инстинкты донельзя ослепили мальчика и тот просто побежал — побежал, и через четыре шага упал. Пропасть вновь распахнула в ненасытьи двери.       И, хех, вновь бедняга был спасен чудотворным ветром. Вот только чудо теперь стало не верным другом, а самым настоящим маньяком. Воздух вознес парня над землей, но отпускать — и в мыслях не было. Напротив, Уран поднимал раба все выше и выше — расстояние, страшное взгляду. Всего в пару метрах над земляным монстром, в объятиях ветра… Да эту левитацию надо послать в самую глубь волчьей задницы!       — Что вы делаете?!       — Совокупляемся… Ты с нами.       — Да что вы нес… — фраза оборвалась; а заместо нее: — К-кто… Кто вы такие?!..       Юнец обещал себе, что не сойдет с ума — он пережил звериную еблю, он пережил ураганный хлопок, он пережил падение в обрыв и восхождение глиняной твари. Казалось, больше ничто не сможет убить его разум — хоть рви, хоть метай, после такого-то его не сломить. Но увы, теория вероятности неумолима: всегда остается ничтожный процент. Не каждая клятва так легко сбывается, не всегда падают звезды.       Раб думал… нет, надеялся!.. что на червивом големе все закончится. Но, видимо, он не в курсах, что альфа и омега всегда идут бок о бок — когда придет начало, прибудет и конец. Это то, что зовется неразделимостью. И если снизу его ожидало создание из грязи, воплощение земли, то сверху — воплощение неба.       Подобно тому, как под ногами собрался монстр из почвенной плоти, над головой собрался монстр из грома и туч. И мощь его была точь-в-точь тело: необузданная, исполинская. Воистину невиданное зрелище — не то человек, не то зверь, не то сам Бог — это был небесный дьявол Уран. Водяной пар послужил ему кожей, глубоко-глубоко сгустились внутри облака-внутренности, молниями отдавалось каждое его движение, и пульсирующим током стало его сердцебиение. Лучше Всевоздушного Короля и не представить. Раб номер 128 не смог вымолвить и слова, и только стекающие с уголков рта слюни стали его восхищеньем. А пока наверху рос облачный бог-отец, внизу продолжал набирать себе плоть бог-мать.       Вы спросите, в чем здесь прикол? Что ж, теория-объяснение всему этому возникнет столетиями позже, где-то в 70-х годах двадцатого века. И имя ей будет гипотеза Геи — весьма-весьма интересная мысль, где вся наша планета рассматривается как живая система, как суперорганизм. Но… Знаете, в этой гипотезе есть и одна несправедливость. Почему ж из двух супругов, из двух вечных половинок, рассматривается лишь одна? Абсурдно! На самом же деле теория живой планеты имеет два подразделения, две гипотезы. И если первая описывает сыру-землю… то вторая возносится к самим небесам! Есть гипотеза живой земли — Геи, а есть гипотеза живого неба — Урана. Вот теперь-то все точки над «и» расставлены.       Но если это так, то… что же они тогда, Землю-Мать вашу, из себя представляют? Говоря простым языком, они два симбиотических организма, где Гея — живая земля, а Уран — высшее электромагнитное существо, отвечающее как за атмосферу, так и за магнитосферу. Смена полюсов, эрозия горных пород, сдвиги тектонических плит, северные сияния — все это части одного большого процесса под названием жизнь. Все гео- и атмосферные аномалии — их рук дела. Также Гея и Уран способны воплощать и по своей прихоти изменять части своих органов — так вот и образовались земляной голем с облачным.       Однако для несведущего мальчика подобное казалось магией, божественной карой. Вот только за что?       — Пустите!       Мгновенья сравнялись с движеньем, время уподобилось пространству. С каждой секундой опасность делала все новый и новый шаг на встречу парню. До тех пор, пока ее дыхание не коснулось кожи, а затем и внутренностей. Червивое чудище уже наращивало член, а властелин небес опутывал раба влагой — стихийный дуэт готовился к пиру.       Но в отличие от глупца-коня, пара божеств позаботилась о юноше. Хотя… какое им до него дело? Позаботились-то они не столько о жертве, сколько об ее анусе. Видно, лишние травмы им не нужны — тоже мне, гемофобы. Однако найденный ими способ «растягивая» и «смягчения», если так можно выразиться, был более чем необычен… Мальчик не без доли кайфа ощутил вибрирующее движение где-то во внутренностях — и, что самое удивительное, все это было без боли или какого-то там проникновения. Уран, приводя в колебания воздух, достиг эффекта невидимого вибратора. А вам, хе-хе, когда-нибудь массировали заднюю полость при помощи бесконтактных «бззз, бззз»?       — «Блин, а ведь приятно…»       — Сладко, да? Ха… Сейчас будет еще слаще.       Обычно под этим словом подразумевается шутка или, в конце концов, порнушка — это то, что по-русски зовется «привсунули». Но нам остается лишь гадать: юмористы ли здесь собрались или извращенцы? При том только конченные будут радоваться члену, состоящему из червей да грязи. Иными словами, чествуйте Гею! Она наконец возросла и теперь без труда трахнет сто двадцать восьмого. Да даже глисты в подметки сему творению не годятся!       Насилующая вибрация сошла на нет, а заместо нее в расширенное отверстие начало пробираться целое полчище извивающихся в земле червей — сочных, жирных таких. Они спутывались в узлы, искали поглубже в заднице укромное местечко, сполна заползали в анальную норку… А тем временем, голем вырос достаточно, чтобы направить свой пустоглазый взор на лицо парня — прямо напротив, параллель к параллели. Его черно-коричневые, не обошедшийся без звериного говна и сгнивших листьев руки тянулись к рабу, обнимали его, пачкали.       — Ублюдки! — что есть мочи заорал юноша, уже в который раз за день.       Сдерживаться уже не было смысла. Парнишка со всей силы вмазал кулаком по морде земляного монстра. Усиленный адреналином да яростью удар — и голова чудища развалилась, разлетелась, расплескалась. Она оказалась куда более хлипкой, чем казалось. Последовала секундная тишина… Замолк даже ветер, но лишь затем, чтобы воскликнуть:       — Несчастный!       Тишина рухнула. Раб тут же почувствовал, как его руки выходят из-под контроля и, ведомые эфемером, выпрямляются по сторонам. Но какое бы усилие 128 не прилагал, сколько бы мускул не сокращал, конечности, крепко обхваченные воздухом, движению не поддавались. Взгляд со страху метался из стороны в сторону. На череп давил лишь один вопрос: «Какого?!». И чрез два мига — истошный вопль по пространству. В этот раз от боли не уберегли даже гормоны. Конечности резко закрутились, ломая плечи, затем локти, а после и кисти. Брызнула кровь. Жизнь оверхендом треснула по рассудку. Руки были полностью выкручены и… оторваны. Ухваченные ветром, они отлетели в сторону и под зов Урана пропали в немыслимом торнадо. Лишь безумный от боли взгляд хозяина провожал их до самого конца.       — Ч-что?.. — едва вымолвил русоволосый.       Мальчик и не заметил, как голем начал «любить» его на всю катушку. Однако, боль от ебли теперь не просто пустяк, она ничтожное место, песчинка по сравнению с оторванными руками. Вскоре безголовый монстр — да пошло оно! — вновь начал отращивать себе утерянную часть. И снова с ним поровнялись пустые, лишенные ума глазницы. Нанесенный Гее удар оказался бесполезен.       Через зад в тело 128-го проникла сначала Мать-Земля, а затем через кровь и раны — Небесный Властелин. Скажите же, какого такого алмазного гроша все это стоило? Жертвенный посланник лишен рук, лишен своей родинки, лишен здравого смысла… Для чего?       — Не переживай… Тебя ждет награда. А это… минутное наказание.       — Н-награда?.. К-какая… к ч-черту… н-наг… награда?!..       — В конце концов, теперь нас трое: Небо, Земля и Человек между ними, — произнес нечто странное многоголосый. — В совокуплении два превратилось в три, с энергией пришла масса, в диалектический беспорядок пришел порядок.       Ни порожденные Ураном и Геей титаны, ни сыновья последних, ни раздельность, ни спор, ни дружба — баланс наступить ну никак не мог. И лишь третий член — бедняжка-раб — уравновесил два мира. За этой целью стояло тысяча причин, и еще больше будет следствий, вот только раб теперь стоит в одну шеренгу с богами Гея и Уран. Сквозь похоть родился закон.       Голос русоволосого переменился, а глаз — зеркало души — воспылал чародейским огнем. Наша Золушка наконец проткнула себе сердце каблучком. Наверное, где-то в дали сейчас вздрогнул небезызвестный двухязычный жрец, или взмолился жадный торговец рабами… Ведь тот, над кем они так тешно издевались, превзошел любые короны.       — Я с вами? — переспросил человек. — В таком случае… Агнец всех покарает.