Smile

Южная Корея, Сеул, полицейский участок в районе Тонджакку, после того, как отпустили Кихёна и Чангюна.

Минхёк прислонился к двери большого здания, где даже вечером все суетились и старались выполнять указы своих начальников. Ли внимательно смотрел на полицейскую машину, в которую заходили два потрёпанных парня. У одного из них была на плечах куртка самого полицейского, наблюдавшего за этим всем. Двери машины закрылись, и Хёк прищурил глаза, стараясь разглядеть действия парней, находившихся по ту сторону тёмного стекла. Шатен увидел, как розоволосый парень медленно стянул с себя куртку и оставил лежать сзади себя. Ли ухмыльнулся, будто знал, что так и произойдёт, он увёл взгляд в сторону и отошёл от стены. Полицейский потрогал задний карман штанов и, не обнаружив там ничего, направился в правую сторону, чтобы обойти здание и подойти к курилке. Подходя к задней стороне полицейского участка, Хёк заметил одинокую мужскую фигуру, которая стояла, приложив руку к губам, и смотрела куда-то вверх. Ли посмотрел туда и увидел яркие белые точки, которыми было усеяно всё небо. Полицейский подбежал к человеку, который явно был его напарником, и стал рядом с ним, посматривая то на него, выпускающего дым от сигареты, то на небо, в котором тот так старательно что-то разглядывал. Парень, не смотря на только что пришедшего Минхёка, оставил сигарету во рту и достал из кармана штанов пачку всё тех же вредных трубочек. Он открыл её и протянул полицейскому. Ли достал одну сигарету и поджог её зажигалкой, которая была всегда рядом с ним, находясь в переднем кармане. Парень положил пачку обратно и достал сигарету изо рта, выпуская огромное облако дыма, скопившееся в его рту. – Ну что? – хрипло спросил он, всматриваясь в неисчислимое количество звёзд на небе. Минхёк сделал недолгую затяжку, а потом выдохнул. – Ничего. Парень слегка нахмурился, но Ли этого не увидел. – Не раскололись? – серьёзно спросил напарник. Мин сделал ещё одну, но уже долгую затяжку и выдохнул, наблюдая за дымом. – Я их отпустил, – спокойно сказал шатен и выбросил сигарету, растаптывая её, чтобы она больше не горела. Парень рядом поперхнулся дымом и схватился за горло, откашливаясь и злобно смотря на полицейского, который молча стоял и наблюдал за его реакцией. – Что?! – нахмурив брови на столько, на сколько возможно, яростно спросил парень. Ли похлопал того по плечу и улыбнулся. – Пойдём, Шону, я тебе всё расскажу. Оба полицейских вернулись на своё рабочее место - кабинет, в котором находился Ли Минхёк и три его друга, но вместо них сейчас там присутствовали криминалист, фотограф и Шону. Хёк сел на свой излюбленный стул у окна и прокрутился в нём один раз, радостно смотря на хмурые лица своих напарников. – Минхёк, хватит развлекаться, – нервно сказал напарник, сидя попой на столе, – ты обещал нам что-то рассказать. Пэкхё, являвшийся криминалистом, пережёвывал булочки, которые прикупил ещё утром, чтобы изредка перекусывать, и рассматривал бумаги с некими заключениями. – Да, я сюда вас всех позвал, чтобы рассказать вам план, который снизошёл ко мне, когда я допрашивал тех двоих бедняг, – закинув ногу на ногу, начал полицейский. Ун, который являлся фотографом, почесал затылок и скрестил руки на груди, сонно смотря на Ли. – Мне кажется, что в ваших интересах, как и в моих, раскрыть дело раньше и получить премию за это, – осматривая лица всех, сказал Минхёк, после своих слов замолкая на мгновение. – Тогда почему мы не могли засадить этих двоих за решётку и жить себе спокойно? – вопросительно изогнув бровь, спросил Шону и прервал тишину. – Тем полее, – вставил слово Пэкхё, всё ещё пережёвывая булочку, – в факлютении сказано, фто отпечатки потинок, найденных ф комнате на фолу и окне фамого этого Ю млатфего, принатфезат этому Ю млатфему. И ещё фремя их нанесения софпадет с фременем упийстфа. Мин переглянулся с Шону и Уном, которые, кажется, вообще ничего не поняли из слов этого хомячка. – Из допроса твоими людьми соседей следует, что у Ю Кихёна были ужасные отношения с родителями, они могли даже целый день ругаться между собой, поэтому он часто уходил ночевать к своему другу и мог не возвращаться неделями, – серьёзно сказал Шону. – Ещё из этого может следовать то, что Кихён не хотел убивать своего брата, потому что с ним не ругался, – присоединился к чужой речи фотограф. Шону покопался в памяти и дополнил: – Все в университете говорят, что Ю Кихён и Им Чангюн всё время находятся вместе, не отходя от друг друга ни на шаг. А также из показаний директора следует, что те двое были странными учащимися: всё время опаздывали на уроки, пререкались с учителями и всегда ругались с ним, – Минхёк слегка нахмурился, услышав о том, что Ю и Им всегда вместе, но решил не зацикливаться над этим. – Итак, я тоже хочу засадить Кихёна и Чангюна, и то, что вы привели в доказательство, облегчает нам задачу, так как там есть и мотив, и подтверждения того, что те двое орудовали вместе, – улыбаясь и осмотрев своих напарников, сказал полицейский. – Шону, – Минхёк резко перевёл взгляд, – я просил тебя пробить всю информацию на тех, кто работал вместе с семьёй Ю. Напарник повернул голову на стол и взял папку со стопкой бумаг. – Да, и что дальше? – спокойно спросил полицейский, перелистывая листы с досье о каждом сотруднике. – Тут их много. – Скажи мне, пожалуйста, кто президент этой компании, – хитро спросил Минхёк, прикусывая губу. – Какой-то гражданин Северной Кореи, про него тут мало сказано, даже фотографии не нашли, – присматриваясь к досье, недоверчиво сказал Шону, а Ли расплылся в улыбке. – Там ещё кое-что есть, прочитай, – с лыбой на лице сказал шатен. – Выкупил компанию в прошлом году и оставил только пару южнокорейских работников, – прочитал Шону и вопросительно уставился на счастливое лицо Минхёка. – И к чему ты всё это ведёшь? – серьёзно спросил Ун. – А вы сами догадайтесь, – ухмыльнулся Ли, осматривая своих напарников, которым было очень сложно уловить мысль Минхёка. – Кихён с Чангюном перешли дорогу серьёзному северокорейскому бизнесмену, угробив проверенных работников. Все замолчали, расставляя мысли на места и пытаясь хоть как-то соединить всё в единую цепочку. – Ну и что с того? Для нас же главное – засадить их, – сказал Шону. – Так как я их отпустил, как вы думаете, что тот северокорейский бизнесмен с ними сделает? – Минхёк продолжал улыбаться, из-за чего раздражал всех этим ещё больше. – Убьёт, – сказал Пэкхё, не обдумав свои слова. – Нет, это будет очень нелогично, – сказал Шону, смотря за тем, как Ли начинает радоваться от того, что его слегка поняли. – Раз не убьёт, тогда что, возьмёт их себе? – нервно спросил Ун. – Да, – улыбнулся Шону, догадываясь о плане полицейского. – Зачем наводить ещё большую шумиху, раз можно легко отомстить по-другому, взяв их себе, – ухмыльнулся Ли. – Значит, ты намекаешь на то, что тот бизнесмен возьмёт к себе на работу детишек, которые убили его работников? – спросил Ун, открыто насмехаясь над полицейским и заставляя всех остальных задуматься. – Нет, – ответил Ли, – я намекаю на то, что тот бизнесмен захочет отомстить им, не наводя шумиху. – Отомстить, взяв их себе под крыло… – задумчиво сказал Пэкхё, посмотрев на потолок. – Отомстить, взяв их не себе под крыло, а заведя в банду северокорейских мафиози, – осматривая ухмыляющееся лицо Минхёка, сказал Шону. – Да, для них будет некой пыткой находиться в банде северокорейских мафиози. Мало того, что они мафии, так ещё и не из нашей страны. Если посмотреть на то, где занимаются те малыши, то можно понять, что либо угрызения совести заставят их сдаться нам, либо неимоверное напряжение со стороны мерзких и грязных дядек, которые будут совать тем двоим дело за делом, – сказал Минхёк. – Хорошо, теперь я всё понял, – выдохнув и прикрыв глаза от количества информации, сказал фотограф. – Но у меня появились два вопроса, – Ун поднял правую руку и показал два пальца. – Во-первых: почему ты решил пойти такими сложными ходами, раз можно было просто засадить их? – Потому что так они сдадут и себя, и тех мафиози, – спокойно ответил Ли. Фотограф кивнул и оставил один палец. – Во-вторых: с чего ты взял, что тот бизнесмен захочет отомстить им? – Он же на работе оставил лишь пару южнокорейских работников, всех остальных выгнал, заполонив своими. Это значит, что те южнокорейские работники были проверенными людьми, – ответил Шону, не давая Минхёку успеть открыть рот. – А может, он просто хотел отвести подозрение, поэтому и оставил именно их? – снова не обдумав свои мысли, спросил Пэкхё. – Да, тот вариант, который сказал Пэкхё, тоже возможен, но я склоняюсь больше к моему варианту, так как тот бизнесмен всё-таки из Северной Кореи и его банк считается практически самым лучшим у нас в стране. Так что заменить одних работников на других будет нелегко, – сказал Хёк, убрав свои волосы с лица. – Но он же заменил южнокорейских на своих, – тихо вставил Ун. – Те ребята были проверены, он привёз их вместе с собой, – улыбнулся Ли, заканчивая свой грандиозный план. На следующий день Минхёк надел на себя идеально выглаженную рабочую форму и направился в знаменитый банк вместе со своими друзьями и коллегами, которых вчера не успел увидеть. Подъезжая к большому зданию, полицейские сразу обратили внимание на пару чёрных машин с затонированными стёклами. Все четверо переглянулись и поняли, что подумали об одном и том же: президент находился в здании. Значит, если им сейчас повезёт, то они смогут запомнить лицо этого человека, а потом и составить фоторобот. Четверо напарников вошли в большое помещение, освещённое многочисленными светильниками даже в утренний час. Ли стянул перчатки с рук, оглядываясь вокруг и замечая посторонние нервные взгляды, которые придавали уверенности полицейским. К ним подошёл один из охранников и начал что-то спрашивать, что Минхёк не расслышал. Он отошёл от остальных и решил осмотреть всё в этом помещении, пока напарники будут заниматься другими делами. Ли подошёл к лифту и нажал на кнопку вызова, чтобы узнать сколько там этажей. Лифт остановился, двери распахнулись, и Минхёк увидел там очень красивую женщину, которая нервно прикусывала губу и даже не обращала внимание на выпавшую прядь из идеально заплетённого хвоста каштановых волос. Взгляд её нервно бегал по полу, а из-за её красоты казалось, что Корея – это жалкий остров, на который она приехала отдохнуть. От её вида так и хотелось задать знаменитый американский вопрос: «Are u okay?». Она переглянулась с парнем напротив и округлила глаза, не ожидая увидеть тут полицейского. Женщина опустила взгляд вниз и быстро выбежала из лифта, чуть не сметая Минхёка на своём пути. Полицейский подумал, что она какая-нибудь жертва богатенького хомячка, который не захотел дать пару денежек на очередное драгоценное платье. Шатен много таких видел и не решил на это особо обращать внимание, поэтому спокойно зашёл в лифт. Двери лифта закрылись, Минхёк нажал на последнюю цифру «9», расстегнул жаркий пиджак, который сковывал движения, и прислонился к стене золотистого цвета. Что-то ему подсказывало, что на других этажах находились либо хранилища, либо люди, которые работали так же, как и на первом этаже. А вот насчёт последнего, девятого, он сомневался, поэтому решил проверить, что там находиться. Конечно, если он не найдёт там ничего стоящего, то отправиться в путешествие по всем этажам, осматривая каждый уголок. Ли закинул голову назад, касаясь ею стены, засунул руки в карманы штанов и прикрыл глаза, расслабляясь. Он всегда любил так делать, особенно в одиночестве, когда никто не раздражает слух своим присутствием. Минхёк расслабил мышцы тела и уснул бы в таком состоянии, если бы не оглушительный звонок. Ли быстро достал телефон из левого кармана и нажал на зелёную кнопочку. – Алло, – выдохнул он в телефон. – Эм, Минхёк, – послышался беспокойный голос Чжухона, – всё в порядке? – Да-да, – тихо ответил шатен, раскрывая глаза и наблюдая за появившейся вверху лифта цифрой «8». – Тогда хорошо, к тебе сегодня гости собираются, – усмехнулся друг. – Друг Чангюна, не знаю как его зовут. Но ты, кажется, обещал им двоим во всём помогать. Минхёк победно улыбнулся и отстранился от стены. – Да. Спасибо, Чжухон, – Ли положил трубку, услышав радостные слова Чжухона: – Пожалуйста, мы же друзья. Минхёк убрал телефон в карман и вышел из распахнувшихся дверей лифта. Он осмотрел белые стены этажа и заметил лишь тёмную дверь, которая вела на крышу. В голове пронесла мысль: «Зачем вообще было создавать этот этаж?». Раз они создали его, то с какой-то надобностью. При том строили его для южнокорейского бизнесмена. Ли решил пока осмотреть крышу, хоть обычно там мало чего можно было утаить, но он же сам решил туда пойти, так что пути назад не было. Полицейский ступил на железную ступеньку и толкнул дверь, которая легко поддалась и открыла парню проход на крышу. Ли почувствовал лёгкий ветерок, который слегка охладил его, и проник в помещение. Шатен вышел на крышу и удивился тому, какой хороший вид представился перед ним, потому что весь Сеул был как на ладони. Магазины, дома, университеты, банки, парки – всё видно. Отсюда явно было хорошо наблюдать за обстановкой в столице и, наверное, тот бизнесмен нередко сюда заходил. Послышался резкий скрип двери, а потом щелчок, из-за чего Минхёк обернулся и понял, что его закрыли на крыше. Но зачем? Он же сюда приезжал не для того, чтобы кого-то арестовывать. Полицейский подбежал к двери, со всей силой дёрнул за ручку – ничего. Ли даже не думал паниковать, потому что на этот счёт у него всегда была припасена маленькая булавка. Он быстро достал из кармана рубашки серебристую помощницу, осмотрел замочную скважину и согнул свою вещицу под нужный размер. Дверь открылась, и Минхёк, перепрыгивая лестницу, понёсся к лифту, который был занят. Шатен взглянул в правую сторону и разглядел там белоснежную дверь. Он подбежал к ней и легко открыл, увидев там ещё один способ спуститься вниз. Полицейский сразу понял, откуда взялся тот человек, который закрыл его на крыше. Ли рванул вниз по всем этажам, прыгая через пару ступенек. Добежав до первого этажа, Мин раскрыл двери и увидел множество людей, спокойно ходивших туда-сюда. На полицейского внимание никто даже не обратил. Стало ясно, что он упустил того человека. Ли опёрся о колени и стал быстро дышать, потому что от быстрого бега его дыхание сбилось. Он поднялся, поправил тёмные волосы и пошёл в сторону его коллег, которые уже допрашивали пару работников данного банка. Мимо Минхёка снова пронеслась та красивая женщина, оставляя в его руках смятый кусок бумаги. Ли хотел её уже окликнуть, но она уже исчезла с его поля зрения. Полицейский посмотрел на пару камер, прикреплённых в каждом углу помещения, и положил бумагу в передний карман штанов. Шатен прошёл мимо своих друзей, улыбнулся и сказал, что выйдет покурить, а потом снова придёт всё осматривать. Те в ответ лишь помотали головами и принялись заниматься своими делами: допрашивать всех. Ли вышел из здания и направился в сторону служебной машины, так как оттуда его камеры не смогут увидеть. Шатен прислонился к машине, достал комок бумаги и развернул. «Пожалуйста, не смотрите на меня и даже не говорите, так как за мной всё время наблюдают. Тот человек, который закрыл вас на крыше, был подослан президентом, чтобы спугнуть. Я это случайно услышала, когда решила зайти к нему в кабинет. Я хочу вас попросить, чтобы через три дня вы приехали ко мне домой. Там я вам расскажу кое-какую информацию, о которой знают только три человека. Приезжайте один. Адрес указан на обратной стороне листа». Ли тихо усмехнулся, понимая, что ему даже не нужно больше заходить в то здание, скомкал листок и положил его обратно себе в карман. – Что-то интересное.

***

Южная Корея, Сеул, город Imun-dong, 10 часов утра, настоящее время.

Кихён проснулся от того, что всё тело почему-то болело при каждом лёгком движении, будь то поворот на правый бок или подъём головы с подушки. Ю недовольно сполз с кровати, не обращая внимание на сгущающиеся тучи за окном, попытался подняться, но из-за потемнения в глазах он резко упал на пол, кладя голову на кровать. Ки только сейчас почувствовал, как голова неимоверно раскалывалась, напоминая ему предсмертное состояние. Парень снова попробовал подняться, опираясь руками о кровать. Из-за всего этого затуманенного состояния ему очень хотелось ополоснуть себя прохладной водой, которая поможет ему хоть привести чувства в норму. Ю, опираясь о стену, медленно, но верно, начал добираться до пункта назначения. С каждым шагом юноша ощущал боль в ногах, которая проносилась по всему телу. Дойдя до двери в ванную, он буквально ввалился туда, падая на пол. В голове всплыла картинка из прошлого, когда он прибежал к себе домой в дождливую погоду. Кихён встал благодаря стене и опёрся об раковину, включая холодную воду. Она начала быстрым ручьём стекать с крана. Кихён протянул руки и начал ополаскивать лицо, тем самым пробуждая организм от долгого сна. От воды становилось хорошо, но головная боль всё равно не уходила. Ю ещё пару раз ополоснул лицо и голову, выключил кран, а потом стянул полотенце с крючка, который находился на двери, и вытер своё лицо. От полотенца шёл приятный запах, который успокаивал и сводил с ума. Юноша повесил себе его на плечи и обратил внимание на баночку с надписями, гласивших о том, что это осветлитель для волос. Парень сощурил глаза и вышел из ванной, не решив забивать лишней информацией свою голову. Кихён присел на высокий стул на кухне и посмотрел на бутылки вина и два стакана. Шатен сразу вспомнил, как он прошлым вечером решил выпить вместе с копом-гонщиком. – Вот чёрт, – парень положил голову на стол и начал вспоминать, что было дальше. Всё, что он понял, так это то, что он хорошо набухался. Голова же не просто так раскалывалась на миллионы кусочков, к тому же он никогда не пил раньше. На жёстком столе Ю не сильно нравилось размышлять, поэтому он решил переселиться на мягкий диван, на котором можно будет потом посмотреть и телевизор. Ки плюхнулся туда и прилёг, подгребая маленькую подушку себе под голову. В помещении потихоньку начинало темнеть, а людей за окном становилось всё меньше и меньше. Из-за чего болела голова, парень объяснил сам себе, а вот из-за чего болело тело... Этот вопрос пока оставался без ответа. Кихён решил покопаться в своей памяти, вспоминая хоть какие-то обстоятельства из вчерашних «дружеских посиделок». Он прекрасно помнил, что Минхёк подливал ему всё больше и больше с каждым разом, из-за чего Кихён начал сильно пьянеть. Напрягая память, Ю вспомнил, что потом сморозил какую-то глупость, после которой… Голова резка заболела, из-за чего парень весь скрючился на диване. Перед глазами одна за другой начали всплывать какие-то непонятные картинки, от которых ему становилось только хуже: Минхёк поцеловал его, потом резко завалил на кровать, навис сверху… Прозвучал разряд грома над домом, такой невыносимый для слуха Кихёна, что тот аж взвыл от боли. Парень схватился за голову и через силу разлепил глаза, чтобы взглянуть, что творится за окном. Люди, подгоняемые ливнем и сумасшедшим ветром, бежали по домам, скрываясь от огромных сине-чёрных туч. Яркая молния озаряла всё небо ослепительным светом, подливая ситуации за окном ещё более страшный характер. Ю стал тяжело дышать, он был напуган. Раздался ещё один разряд грома, из-за чего перед глазами стали всплывать ужасные картинки своего дома, где повсюду была кровь. На глаза накатили слёзы, он зажмурился и упал, вжимаясь в диван всем телом. Он никогда, никогда не боялся грозы. Ему наоборот всегда нравилось наблюдать за ней, ведь она в нём вызывала разные чувства: в одно время и беспокойство, и умиротворённость. Но сейчас, почему сейчас он весь трясётся, а картинки из недавно произошедших событий начинают всплывать и всплывать? Голова продолжала раскалываться, а тело неимоверно болеть. Почему оно болит? Ки переспал с Минхёком? Если да, то Ли окажется самым ненавистным человеком на земле для Ю Кихёна. Гроза бушевала ещё около часа над домом полицейского, а потом словно исчезла, оставляя от себя некий больной осадок. Юноша всё это время сидел на полу и вжимался в кровать с каждым ударом грома. После страшной грозы он ещё некоторое время отсиживался, опустив голову на колени. Он успел задремать, наверное, из-за переизбытка эмоций. Кихён сам не понял, как умудрился это сделать. Ю потёр глаза маленькой рукой, облизнул пересохшие губы и огляделся. Солнца за окном не было, и шёл лишь мелкий дождик. Парень облегчённо выдохнул и нащупал на диване чёрный пульт с множеством кнопочек на нём. Ему надо было отвлечься, а телевизор был лучшим решением. Чтобы не сильно раздражало слух и зрение, Ки решил включать программу новостей. Телевизор был для него неким успокаивающим средством, ведь он всегда спасал от грусти, скуки и всего подобного. Парень в детстве просто обожал эту коробку с разными чёрно-белыми фильмами. Он всегда мечтал оказаться на месте какого-нибудь классного героя боевика, которого в конце всегда восхваляли и вешались на шеи с поцелуями, благодарив за спасение их семья, деревни, сестры и т.д. Но у жизни, которая являлась сценаристом фильма в главной роли с Кихёном, были на него другие планы. В новостях говорилось о недавно бушевавшей грозе. Ю потрепал свои волосы, вспоминая, что он перекрасился в очень тёмный оттенок. Парень решил ещё посидеть, а потом пойти перекусить. Убирать в доме он не намеревался, потому что всё, что его волновало – это то, что произошло вчера ночью. – Итак, а сейчас мы переходим к не менее важным новостям, – Кихён повернул голову в сторону телевизора, прикусывая губу. Новости он не любил, но включил, а сейчас даже решил посмотреть их. – В последнее время столицу охватывает преступность, – с безразличным лицом сказала женщина по ту сторону экрана, быстро говоря реплики ртом с накрашенными тёмно-красной помадой губами. Вроде операторы всегда должны находить хорошеньких телеведущих, на которых можно было бы посмотреть во время всей программы, не переключая канал. Так хотя бы повысилась просматриваемость. Но выбор этой женщины вёл лишь к тому, что владельцем этой программы была тоже особа женского пола, которая учитывала вкусу не только сильного, но и слабого пола. – В нескольких районах орудовал маньяк, насиловавший девушек возрастной категории от 21 до 25 лет. Это продолжалось в течение месяца, а сегодня к нам поступила информация о том, что его поймали и посадили в полицейский участок Тонджакку, – на телевизоре показали судебный участок, возле которого столпилась куча папарацци. Под взгляды всех молодого парня выводили полицейские, склонив голову заключённого к земле. Кихён прищурил глаза, стараясь зацепиться за внешние черты тех двоих. – Из заявления главы полицейского участка говорится, что у молодого Им Чангюна сильно играли гормоны, которые он решил удовлетворить вот таким вот способом, – голос девушки затих и включили голоса с камеры. – Полицейский, можете сказать пару слов? – разнёсся из огромной толпы голос. – Вы же Ли Минхёк, который ведёт дело с жестоким убийством семьи? – Как продвигаются дела? – Парень выглядит абсолютно нормально, может, не только гормоны сыграли свою роль? – Прокомментируйте, пожалуйста! Ю неподвижно сидел на месте, округляя свои глаза, которые были похожи на тёмные дыры. Всё-таки лучше бы не включал он никакие новости, но тогда бы не узнал. Вопросы в голове начали всплывать один за другим, а ответов не находилось. Теперь и Чангюна взяли? За что? Какой маньяк? У Кихёна на глаза накатили слёзы, сердце бешено начало стучать, он приложил руки к глазам и сквозь плач злобно прошипел: – Ненавижу.

***

Южная Корея, Сеул, полицейский участок в районе Тонджакку, около 12 часов.

Минхёк сидел за своим столом, к которому уже очень сильно привык. Он держал в одной руке ручку, а в другой – лист бумаги. Взгляд его бегал то на тот, что лежал на столе, то на свой, а рука быстро выводила буквы шариковой ручкой. За окном стояла спокойная погода, и только холодный ветерок погуливал, из-за чего люди ёжились и жалели о том, что не взяли куртку. Птицы не пели, дети не бегали, а в кабинете находился только лишь один полицейский. Внешних раздражителей не было ни на слух, ни на глаз. Зато были внутренние. Ли строчил отчёт по недавно вспыхнувшему делу, которое разрешили только сегодня утром. Лицо его выражало полную сосредоточенность: брови нахмурены, глаза смотрят именно на бумагу, а не сквозь неё, губы поджаты. Отчёт мог быть сдан вовремя, если бы не череда событий, которая произойдёт с полицейским чуть позже. Минхёк стиснул зубы и начал сильно давить на ручку, вдавливая все буквы в чистый лист. От неё резко отскочила неотъемлемая деталь, и она развалилась на глазах у парня. Ли беспомощно выдохнул, строя жалобное лицо, и опустил блондинистую голову на свой отчёт. – Чёрт… – прошептал полицейский, – чёрт, чёрт, чёрт. Парень покрутил головой в разные стороны, разбрасывая листы на столе, а потом схватился за неё. Мыслей было очень много, из-за чего он резко начал взъерошивать свои волосы, наивно полагая, что это его спасёт. Из-за не очень трезвого состояния сегодня Минхёк без углубления в дело засадил бедного мальчика, не познавшего многого на земле. Настроение с утра было плохое, особенно это заключалось в том, что не успел он отойти от похмелья, как его будят в 8 утра с вызовом на работу. Злость, сонливость и пьянство оказали особую роль на сегодняшнее дело. Но с каждым часом Ли становился всё трезвее и трезвее, а осознание и воспоминания накрывали его высокой синей волной. С делом и с засаженным парнем он твёрдо решил разобраться позже. Но вот что делать с теми мыслями о хорошей ночи, проведённой вместе с обворожительным пианистом, который вряд ли что и вспомнит на утро? Воспоминания о ней просто будоражили, заставляя сердце биться всё чаще и чаще, а сожаления в голове всё росли и росли. Flashback Кихён сладко промычал от нежного поцелуя в лоб и потянулся к Минхёку, чтобы прикоснуться своими губами к губам гонщика, но тот резко отстранился и встал с кровати, поправляя край смятой простыни. Ли подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на своё лицо с взъерошенными волосами и страшными тёмными глазами под чёрной, как уголь, чёлкой. Он увёл взгляд в сторону, страшась самого себя, ведь больше похож он был не на человека, а на чёрного демона. – Отоспись к завтрашнему дню, – бросил Хёк, выходя из комнаты, и громко закрыл дверь. Полицейский присел за стол, хватаясь за бутылку, и услышал звук падающего тела на пол, а после – недовольное мычание. По-видимому, Кихён неудачно попытался встать с кровати. Ли, не обращая на это внимание, спокойно поднёс горлышко бутылки к бокалу и налил до половины. Брюнет чуть-чуть отпил и поставил обратно на стол, крепко сжимая ножку в своей руке. Послышался тихий скрип кровати. Минхёк спокойно сидел и вроде смотрел в стол, а вроде никуда не смотрел. Сознание его покинуло тело и блуждало по краям памяти, в которые он не хотел возвращаться. Ли сжал вторую руку в кулак и резко ударил по столу. – Я обещал. Гонщик весь скрючился, зарываясь руками в свои чёрные волосы. Не хотел он, чтобы такое случилось. И то, что именно он, Минхёк, не сдержался, виноват сам он. Ли подскочил со стула и понёсся в ванную. END Flashback Минхёк откинулся на стуле и посмотрел на детали от буквально только что сломанного предмета, раскатившиеся по всему столу. Здорово он перенервничал. Ли подумал выкинуть остатки этой ручки, взять новую и продолжить писать нудный отчёт, который очень хочется закончить за сегодня. Он лениво глянул на маленькую круглую коробку, в которой хранилось много пишущих предметов, и потянул руку в ту сторону. Дверь с грохотом открылась, отбиваясь от стены кабинета, и в помещение вошёл разъярённый Чжухон. На его лице так и читалась неимоверная злость и обида, взявшаяся из-за неведомой Минхёку причины. – Да как ты мог? – злобно рыкнул на застывшего полицейского он. Ли слегка наклонил голову в бок, с долей непонимания посмотрев на друга, и положил руки на стол, придвигаясь. – Какого чёрта, Чжухон, ты вламываешься ко мне на работу? – спокойно спросил он. – Не притворяйся придурком, – яростно ответил товарищ, хлопнув рукой по столу. Честно, Минхёк вообще не понимал о чём речь, а хлопки и громкий голос друга отдавались болью в висках, так что вся эта ситуация начинали раздражать парня. – Может, ты уже напрямую скажешь, чего так злишься на меня? – Ли слегка нахмурил брови. – Напрямую сказать? – удивлённо спросил друг. – Я-то могу сказать, ведь я считал тебя другом и всё рассказывал тебе самым первым, – Чжухон пальцем указал на себе, нервно посмотрев на своего друга. – Да ты для меня был не то, что друг. Лучший друг! Да почти как брат! – закричал рэпер, размахивая руками. – А ты меня считал другом? А? – Считал конечно, – Ли опёрся головой об руку и злобно посмотрел на друга, а потом тихо добавил: – Но я искренне не понимаю причину такого диалога. Хон издал нервный смешок и посмотрел на полицейского. – Считал? – младший начал нервно смеяться, проигнорировав последнее предложение друга. – Не понимаешь, почему я так злюсь? Ха-ха, – он посмотрел в глаза Минхёку. – Тогда почему? Почему ты не сказал мне про Чангюна? Того маленького и беспомощного брюнета, которого я пообещал себе защищать с первой встречи на мотодроме? Я тебе даже про это сказал! – вспылил он. Гонщик, прищурив глаза, посмотрел в левый угол, вспоминая о сегодняшнем происшествии, и прикрыл глаза ладонью. – Точно, - тихо прошептал он. – Да это случилось только сегодня, я бы вечером пришёл и всё вам рассказал, – мягко сказал Минхёк, стараясь успокоить друга и складывая руки на столе, но по лицу младшего видно было, что он только больше разозлился. – Вечером? Каким? Через неделю вечером? Через месяц? А может через год? – нервно спрашивал Чжухон, а потом выдохнул, усмехнувшись. – Про убийцу Ю Кихёна, друга маньяка, я ведь тоже от тебя узнал. «Новостной портал Ли Минхёк», – младший провёл в воздухе название выдуманного сайта. – Статью, кстати, мне не Вонхо скинул, а ты. Ты же мой друг. Из-за скрытной работы полицейским Ли привык многое утаивать, даже от друзей, не особо задумываясь о том, что они подумают. Ведь работа – это работа, не стоит много о ней говорить с друзьями, к которым приезжаешь отдохнуть и отвлечься как раз от неё: повеселиться с Чжухоном и Вонхо, подцепив пару цыпочек, – и больше ничего не надо. Но если бы кто-то из них начал утаивать пару вещей, которые касаются и самого Минхёка, то это было бы обидно и подозрительно. Внутри Ли заиграло некое чувство совести перед Чжухоном, который никогда бы так не поступил. – Да, признаю, это я скрыл, – Хёк на некоторое время затих, собираясь с мыслями, чтобы сказать трудные для него слова. – Прости… Я… постараюсь больше не скрывать от тебя ничего. Ли взглянул на злое лицо друга, не понимая, почему он ещё не успокоился. – Хах, – Чжухон нервно прикусил губу, – да ты же коп, твои обещания пусты, как и твоя душа, - рэпер безразличным взглядом осмотрел кабинет, открыто насмехаясь, а потом и в глаза своему «другу». – Ты играешься с людьми и никого не можешь назвать другом, в этом я уверен. Ли нахмурил брови, злясь на слова Чжухона, а потом понял, что тот под влиянием эмоций сейчас выливает всё, что на душе скопилось за время общения с полицейским. Так что сейчас поговорит, а потом успокоиться. Но ситуация правда начинала злить даже холодного Минхёка. – Ну ты и тварь, Ли Минхёк, – поразмыслив над тем, что тот ничего не говрит, сказал Чжухон. – Не называй меня другом больше никогда, потому что для меня ты никто с этого дня, – холодно сказал младший и развернулся в сторону двери. Полицейский прикрыл глаза, нервно сжимая кулак и сдерживая себя, что сейчас не выбежать, ударить Хона, а потом доказать свою дружбу, какой бы она не была. Но из-за вероятности быть уволенным, потому что подрался прямо в полицейском участке, на глазах у всех, он решил не рисковать. Оставшись один в тихом кабинете, в котором наконец можно выплеснуть свои настоящие эмоции, Минхёк злобно посмотрел на остатки ручки и, взяв одну деталь в руку, резко запустил в дверь. Та ударилась об неё и отлетела в другую сторону, закатившись за шкаф. Ли в который раз положил голову на стол, зло ударив по нему рукой. Умел он портить со всеми отношения, но чтобы с Чжухоном. Полицейский в этом пареньке всегда был уверен. Младший был хорошим собеседником: весёлый, знает, когда лучше говорить, а когда нет. И никогда не лез в дела Минхёка, именно это полицейскому всегда и нравилось. А теперь что произошло? Если вспомнить весь диалог между ними, то младший пришёл с агрессией из-за Чангюна. Так может этот богатенький друг что-то особенное значил для Чжухона? Полицейскому не успел развить свою мысль, как ворвался новый посетитель в двери кабинета. Ли поднял свою голову, осматривая парня, и радостно опёрся об руку. Не думал он, что этому мелкому красавчику хватит смелости прийти к нему на работу. – Вау, не знал, что у нас в полицейском участке сегодня день открытых дверей, – язвительно сказал Минхёк, приветствуя нового гостя в своём скромном рабочем кабинете. Ю злобно сжал зубы и посмотрел на отвратительную улыбку полицейского. Для Кихёна она стала отправной точкой ненависти к этому человеку. Сюда он пришёл с двумя вопросами, которые по телефону точно не обговариваются, потому что в это время Ки хотел смотреть в глаза гонщику и увидеть там хоть что-то человеческое. – Ну ты и тварь, Ли Минхёк. Полицейский прыснул смехом. – Это я уже слышал. Может, что-то новенькое придумаешь? – Ли не переставал улыбаться, действуя младшему на нервы. – Где Чангюн? – как можно спокойнее спросил Ю. – Здесь, – мило ответил Ли, задумываясь над вопросом: «Почему бы Чжухону и Кихёну не прийти вместе с плакатами вопросов о Чангюне?». – Ваш дорогой Чангюн здесь. Что-то ещё? Ки облегчённо выдохнул, так как удостоверился, что его друг точно находиться в этом участке и его не надо будет выискивать. – В фильмах полицейских выставляют такими хорошими, а в реальности они сажают простых граждан ни за что, – с болью в глазах усмехнулся Ю, вспоминая про один из самых любимых своих фильмов во главе с красивым полицейским. – Да. Особенно если свидетели опознают преступника. Вот из-за такой простой детали сажаем, – съязвил Ли, а Ю недоумевающе посмотрел на него, отвлекаясь от наплывших воспоминаний. – Что? – тихо спросил младший. – Прости, больше не могу ничего сказать, такая работа. Кихён злобно посмотрел на милую улыбку Минхёка. – Хорошо, сам узнаю, – пробубнили Ки себе под нос и уже собирался уходить, но вспомнил о том, что не задал ещё второй вопрос, поэтому громко спросил: – Говори честно, ты со мной переспал? – Ю старался не сильно обращать на слова полицейского внимание, потому что если он сделает это, то его сегодня засадят в камеру с Чангюном и тогда ничем он не сможет помочь. – Нет, но я бы это с удовольствием это сделал, – низким голосом сказал Ли и прикусил губу, осматривая успокаивающееся лицо парня. Старший почувствовал несправедливость, потому что Чжухон и Кихён пришли сюда, словно остудить свои нервы на полицейском, которого они выбрали неправильной жертвой. – Знаешь, как ты себя вёл вчера вечером? Я могу тебе во всех самых ярких красках описать, – растягивая каждое слово, прибавил Минхёк, празднуя некую победу. – Чёрт, – тихо прошептал Ю, прикладывая маленькую ладонь к глазам. Он помнил только чуть-чуть и всё из тех мимолётных картинок, которые вспыхнули в его памяти. И слова Минхёка не давали спокойствия из-за одной главной картинки: как Ли навалился сверху. – Чёрт, я ненавижу тебя, как я ненавижу тебя, – сказал Кихён, подливая масла в огонь. Ю убрал ладонь, распахнул глаза и под влиянием эмоций направился к нагло ухмыляющемуся полицейскому, который словно знал все его действия наперёд. Опьянённый огромной ненавистью, Ки не думал сейчас головой, им управляло другое чувство, которое практически никогда не выходило наружу. Всё, что кружилось в голове, так это убить его, того, кто разрушил оставшуюся часть жизни. Кихён быстро схватил ручку со стола и бросился на улыбчивого Минхёка, чтобы стереть эту противную ухмылку навсегда. Но тот в одну секунду быстро встал, перехватил предмет из рук Ю и развернул его, заводя руки за спину и приставляя к стене. – Нападение на полицейского – хорошее продолжение к твоему делу, – прошептал Ли на ухо Кихёну, отчего тот отвернулся в другую сторону. Полицейский взглянул на одинокий отчёт, который хотелось закончить за сегодня. Он услышал рядом сбившееся дыхание, издавая прижатым к стенке Киёхном. – Я думаю, отчёт подождёт меня до завтра, а нам надо поговорить, - посмеялся коп, а Ю недовольно зашипел и опустил голову. – Или ты хочешь, чтобы я тебя отправил в камеру? Кихён напрягся, раздумывая предложение Минхёка. – Нет, – выдохнул он. Ли нежно погладил его по голове и резко развернул к себе лицом, оставляя руки младшего за спиной. Ю попытался освободиться, испуганно посмотрев на полицейского. – Маленький уговор, – как можно тише сказал он, приближаясь к лицу младшего. – Сейчас мы вдвоём спокойно выйдем, сядем в машину, которую доверили мне, и поедем домой. И ты за это время ничего не выкинешь, потому что в противном случае я сразу тебя засажу. И поверь, ты много где накосячил.