Тепло голоса

      - Что?! – одновременно воскликнули Винчестеры. И заговорили, перебивая друг друга, не в силах осознать сказанное Рэем:       - В смысле, нифилим?!       - Да небесная армия уже давно обрыскала бы всю землю, едва услышав о том, что женщина носит ребенка архангела!       - Будь она нифилимом, то на ней и царапины бы не было!       - Черта с два я поверю в эту чушь, Рэй!       - О, заткнитесь оба, - прервал их вампир, приподнимаясь. – Пойдемте в другую комнате, если хотите понять в чем дело. И ни слова Нике о нашем разговоре.       Райзел прикрыл дверь за Винчестерами, когда они вошли в его комнату. Затем жестом пригласил их сесть, а сам прислонился к столу у окна. Братья расположились на кровати, обменявшись недоуменными взглядами. Рэй сцепил кончики пальцев и начал рассказ.       ***       Из всех архангелов Азраил был самым молчаливым, предпочитая обдумывать и взвешивать каждое действие. Он стал посланником смерти, собирая души и провожая их к Райским вратам. Но, несмотря на тяжесть исполняемых обязанностей и внешнюю нелюдимость, Азраил был умным собеседником, искусным воином, мудрым другом и все же обладал своей харизмой. Также он не раз высказывал сочувствие к низвергнутому Люциферу, который тем временем создавал собственную рать в Аду. И часто порывался отправиться к брату, чтобы вразумить и вернуть домой.       Странно, но именно с Габриелем сблизился Азраил, как бы дополняя неразговорчивость одного порою надоедливой болтовней другого. И Азраил был единственным, кого Трикстер старался не задевать, так как тот умел колко ответить на шуточки Габриеля, а за розыгрыши вполне мог и убить ненароком. Рука у посланника смерти была тяжелая.       Не последнюю роль в их сближении сыграла общая симпатия к людям и их поступкам. Порою Азраил ронял кое-какие фразы, из которых Габриель уловил, что роль проводника душ к райским вратам ему не по душе. В конце концов, среди людей встречались и те, кому совсем рано было умирать.       Каково же было удивление Михаила, когда Азраил вдруг исчез, сложив с себя все полномочия. Испарился, будто и не было его вовсе, не оставив ни единого объяснения. Потом, через некоторое время, до Михаила дошла весть, что его брат спустился в Ад, чтобы воззвать к разуму Люцифера и вернуть того на Небеса. А потом узнал, что Черный архангел погиб.       Габриель не удивился, узнав, что брат отказался провожать души. Но был поражен, в один прекрасный день обнаружив того на пороге своего дома.       - Как поживаешь, брат? – произнес архангел, когда Габриель открыл дверь и ошарашенно замер, едва не выронив леденец изо рта.       - Я думал, что у тебя отпуск, - справившись с удивлением и втянув леденец обратно, ответил Габриель. – Проходи.       Войдя в дом и присев, Азраил сразу перешел к делу.       - Я пришел не просто так. Мне нужен совет.       - Проблемы с социализацией? Или твой сосуд «странно» реагирует на женщин? Или…       - Гейб. Помолчи.       Габриель захлопнул рот и внимательно присмотрелся к брату. Черные короткие волосы Азраила были взъерошены, голубые глаза смотрели устало, а под ними пролегли тени. Все в его виде – от сжатых губ до сцепленных пальцев – говорило о том, что он очень, очень обеспокоен. Габриель присел на диван около брата и уже спокойно, без шуток, спросил:       - Что случилось, брат? Неужели Михаил требует, чтобы ты вернулся?       - Нет. Все хуже.       В ответ на вопросительно вздернутые брови Габриеля, Азраил тяжело вздохнул и уронил голову на руки. А потом заговорил.       Он встретил женщину, здесь, на Земле. Увидел ее душу – чистую, прозрачную, искреннюю – и пропал. С головой нырнул в это всепоглощающее чувство. Умер и родился заново, можно сказать. Молился на нее, боготворил, жил ею. Потом она познакомила его со своим отцом. С Вельзевулом – демоном, что был самой сутью Ада. Не обращенный Люцифером, не подчиняющийся никому, живущий лишь по собственным законам и правилам. Исчезнувший для всех и окончательно обжившийся на Земле. Азраил чуть не сошел с ума. От неожиданности. Однако, Ангел смерти и Вельзевул нашли общий язык. Их объединяло одно – привязанность к одному человеку. К дочери, к возлюбленной. А когда она сообщила, что беременна – архангел снова чуть не сошел с ума. От радости, конечно. А женщина взяла с него клятву. Беречь ребенка, несмотря на все законы Небес и Ада, оберегать от всех угроз, от всех бед. И бывший проводник душ согласился, не в силах отказать этой просьбе.       Когда родился ребенок – мать умерла, успев лишь дать имя. Ника – в честь древнегреческой богини победы. Пухлощекая, кареглазая девочка с благодатью архангела и силой Ада. Ребенок, обладающий силой разрушать или созидать. На его усмотрение.       Но отец с дедом были сражены улыбкой младенца. И они объединили усилия, скрыв ребенка от взора Небес, оградив от вмешательства Ада. В конце концов, никто не встает на сторону добра или зла просто так. В их силах было вырастить эту девочку так, чтобы никто не мог повлиять на ее решение. В их силах было научить ее самой выбирать свой путь. Поэтому они запечатали ее силу, чтобы она ничем не отличалась от обычных детей.        Но совсем недавно Вельзевул погиб. Связь с Адом была нарушена Люцифером, который начал его перестраивать по своему усмотрению. Перед смертью он передал всю свою огромную силу внучке, и продлил действие своих печатей.       ААзраил собирался спуститься к низвергнутому брату, чтобы вразумить его. Но кто-то должен был остаться рядом с его дочерью в его отсутствие, чтобы присмотреть за ней и держать печати.       Габриель молчал, обдумывая ситуацию. Он знал о строгости законов, касающихся нифилимов, особенно от архангела – Небеса придут за ним, дабы свершить «правосудие».       При упоминании о дочери взгляд Азраила смягчался и был наполнен теплом. Даже интонации становились другими, становясь нежными и влюбленными. Габриель знал его как сурового и даже где-то жесткого воина, искусного в сражениях. А вот таким Габриель ни разу не видел. И был даже счастлив за него. Испытывать такие чувства Трикстер считал едва ли не высшей наградой на земле.       Люди за свою короткую жизнь умудрялись прочувствовать то, чего ангелы не испытывали за всю свою более чем продолжительную жизнь. Помогать или советовать Азраилу что-либо, значило изменить воле Небес. Но Габриель уже давно махнул рукой на правила и законы. И он решился.

***

      Рэй устало прикрыл глаза, выдохшись. Дин сидел и пытался переварить услышанное. А Сэм ошарашенно молчал, уставившись в пол.       - Пока Нике не исполнилось 23, — продолжил Рэй с места, на котором остановился, — я и понятия не имел, кем она является. И вдруг появляется Гавриил собственной архангельской персоной и приносит «благую весть». Просветил сестренку на тему ее происхождения, и дал право выбирать — обладать небесно-адовой силой, или прожить тихую размеренную жизнь. Угадай, Сэм Винчестер, какую бы судьбу выбрала девушка с шилом в заднице и которую бросил охотник, м?       Услышав свое имя, Сэм вздрогнул, но решил промолчать, правильно предположив, что вопрос скорее был риторическим.       - Конечно, — с горькой усмешкой произнес Рэй, — как она могла выбрать что-то другое. Бросилась с головой в эту охоту за нечистью. Моталась по стране, ночуя то в дешёвых мотелях, то просто на улице. Изгоняла демонов, убивала оборотней с вампирами. Приезжала домой вся в крови — своей и чужой. Зализывала раны и снова пропадала. Бросалась от одного дела к другому, не обращая внимания на сложность. — Вампир втянул воздух сквозь зубы. — Однажды умчалась на дело с призраком, дети умирали. И не успела спасти кого-то, но прибила злобного ублюдка. Вернулась вся покореженная, со сломанной рукой, на ней места живого не было. Два дня в горячке провалялась. — Снова взгляд в сторону младшего Винчестер. — Тебя звала, кричала в бреду что-то бессвязное. Я тогда впервые эти видения увидел, думал сдохну. Молился всем богам на свете, лишь бы она выкарабкалась. И она выкарабкалась. Вот только замолчала с тех пор. Ни слова не говорит. Так и живем –она молчит, я говорю за двоих.        - Почему она не использует свои силы? — произнес Сэм.       - А как ты думаешь? — хищно осклабился вампир. –Вы были с ней так близки. С полуслова друг друга понимали. Включи же соображалку. Она отбросила их. Этой упрямой идиотке ведь надо было тебе доказать, что она может сама со всем справится. Отбросила эти способности, скрыла, полагаясь лишь на руки, оружие и мозг. Максимум — ускоряла затягивание ран, не больше. Знал бы ты, как я тебя убить хотел тогда.       - Но не убил, — невесело хмыкнул Сэм, продолжая сверлить взглядом ковер.       Рядом пошевелился Дин, чувствуя себя не в своей тарелке. Было как бы неловко слушать этих двоих. Будто подслушиваешь чужие тайны, ворошишь чужое грязное белье. А Рэй процедил, глядя в упор на Сэма:       - Потому что она мне этого не простит. Как бы ее не выворачивало, как бы она не убивалась. Но в жизни не признается в этом. Будет мучиться и на стену лезть от тоски, но и жестом не выдаст себя. А я не в праве за нее решать.       Братья сидели молча, каждый задумавшись о своем. Райзел же всем видом давал понять, что и слова больше не скажет. Напряжение между ними можно было пилить и подавать вместо льда. Оно росло и грозило разрастись в скандал или потасовку, но тут из гостиной внизу донесся грохот и неясный шум.       Все трое подскочили и перепрыгивая через ступеньки понеслись вниз. В комнату первым влетел Рэй, потому что смухлевал и просто сразу сиганул через перила вниз. Едва ворвавшись в гостиную, он остановился на пороге, вцепившись в дверной косяк. И уже потом в его застывшую спину врезался Сэм, а в лопатки того уперся своим носом Дин.       В комнате не было ни единого намека на ту силу, что бушевала здесь всего час назад. Ника, которая до этого валялась на диване с обмотанными бинтом руками, сейчас стояла посередине гостиной и с недовольной моськой соскребала с ран повязки. Которые, к слову сказать, снова начали кровоточить.       - Ника, ты с ума сошла? — рыкнул на нее брат, отмирая от шока.       Та подняла на него свои невозмутимые глаза и отрицательно качнула головой. Избавившись от бинтов на руке, она потерла между собой кончики пальцев другой руки, дождалась мягкого свечения между ними и прикоснулась к ранам. В воздухе зашелестел мятно-лимонный аромат, а разорванное левое плечо начало срастаться. Дин тихо присвистнул за плечом Сэма. Когда на плече остались лишь светлые полосы, будто рану нанесли давно, Ника убрала пальцы и принялась за другое плечо. Закончив, сладко потянулась, хрустя суставами.       А Сэм смотрел, жадно пытаясь уловить хотя бы один взгляд в свою сторону. Ведь буквально недавно эта упертая девчонка доверху поила их своими видениями, приятными и не очень. Ну же! Еще одну секунду, один жалкий миг, чтобы поймать эти пьянящие глаза с черной каймой.       Дин бросил короткий взгляд на братишку, который впился глазами в тонкую фигуру девушки, и коварно улыбнувшись, обратился к Нике:       - Ну как дела, черепашка-нидзя? — и мысленно рассмеялся, почувствовав испепеляющий взгляд Сэма.       Ника недоуменно посмотрела на старшего охотника и начертила вопросительный знак в воздухе.       - Ты так прытко бегала и уклонялась от той стервы. Занимаешься гимнастикой? Или йога? Обожаю гибких девушек, - подмигнул девушке Дин. – Кстати подставляться было необязательно. Твой брат нас чуть не сожрал за это, — с жалобной мордой наябедничал Винчестер.       Сэм взбесился. Да так, что самому противно было. Он видел, что брат назло, специально выводит его из себя, заметивкаким взглядом он смотрит на Нику. Но ничего поделать с собой не мог. Ревность сдавила горло скользким холодным щупальцем и не давала дышать. Во рту стало горько от неизвестно откуда появившейся желчи. Усилием воли Сэм подавил в себе желание схватить Аккрану за плечи и хорошенько встряхнуть, обращая на себя внимание. Потом медленно выдохнул через нос. А когда обрёл возможность ясно думать, поднял голову и едва не уронил челюсть на пол.       Она болтала с Дином. Непринужденно и весело улыбалась его брату и жестикулировала, отвечая на его вопросы. Смотрела на него. Кивала, соглашаясь на что-то. Беззвучно смеялась на грубоватые шутки Дина. Качала головой, цокая, когда тот слишком увлекался. Щелкала пальцами у него перед носом, когда тот замолкал. Слегка касалась плеча, когда хотела привлечь внимание. И Сэм понял, что в упор смотрит на них, сжимая и разжимая кулаки от нахлынувшей злости.       Его отвлек хлопок по плечу. На него смотрел Рэй, качая головой.       - Ты в курсе, что твой брат придурок?       - А? — только и смог выдавить Сэм.       - Ну он специально отвлек Нику. Увидел твою реакцию и кажется решил подшутить. Довольно жестоко.       Сэм отвернулся, сделав вид, что разглядывает узор на стене, и старательно пряча взгляд от рентгена серых глаз.       - Расслабься, — снова хлопнул его плечу Рэй и ухмыльнулся. — Думаю, иногда Ника смотрит в твою сторону.       Они оба смотрели на повеселевшую Нику и распустившего хвост Дина, и оба молчали, пока Рэй не нарушил тишину:       - Помнишь, я говорил, что она тебя любит? – Сэм кивнул, подтверждая.       - Кажется, я ошибся, и ты ее бесишь, — закончил фразу вампир, хмуро понаблюдав за сестрой.       ***       - Рэй, - обратился к тому Дин, - а когда Ника училась в колледже, она знала о своем происхождении?       - Нет конечно, - фыркнул вампир, – даже больше скажу – до ее рождения, я и понятия не имел о ее существовании.       - То есть? – Сэм недоуменно вздернул брови.       - Нуу… видите ли, Азраила я знал давно. А тут он искал дом, чтобы пристроить там ребенка, но при этом чтобы у Габриеля была возможность присматривать за Никой. Мой дом подошел идеально. И этот небесножопый вестник смерти притащил девчонку, познакомил со мной и оставил ее мне на воспитание. А когда они с Гейбом успели наложить охранные заклинания – понятия не имею. Самое главное, что защита работает и никто эту обитель не беспокоит.       - Получается, что ты знал кто она такая, когда знакомил нас? – уточнил Сэм.       Рэй утвердительно кивнул.       - Почему не сказал мне?       - А зачем? Ведь была такая возможность, что она выберет обычную жизнь. Ни к чему было пугать тебя заранее. Уж лучше решать проблемы по мере их поступления, не правда ли?       Возразить было нечего. Хотя, кто знает, как бы отреагировал Сэм, скажи ему, что его девушка дочь архангела и внучка могущественного демона. Он бы не поверил, наверное. Или наоборот, поверил бы и убежал. Все упиралось в выбор. Каждый выбирал сам: Рэй – говорить о необычном происхождении сестры или нет, Ника – принимать силу или прожить спокойную жизнь, Сэм – говорить правду или солгать. Никто не должен влиять на чье-то решение. А Сэм был идиотом, решив и за себя, и за Нику. Так что вполне справедливо, что она его так и не простила.       - Так, стоп. – произнес Дин, что-то сообразив. –Ты сказал, что архангел-папаша принес ее сюда.       - Ну да, - пожал плечами Райзел, не понимая к чему тот клонит.       - Получается, что она не твоя сестра?       Рэй возмущенно фыркнул.       - Ника – моя сестра. И если ты попробуешь это отрицать, то я тебе глотку вырву. Она стала мне сестрой, едва Азраил впихнул мне тот сверток в руки 26 лет назад. Всю ее жизнь я рядом с ней, присматриваю, забочусь о ней. Она мой талисман, оберег от обычной жизни вампиров. Так что не смей говорить обратное. Наши узы покрепче будут, чем между другими, кровными родственниками. Можно сказать, я ей друг, брат и отец. Хотя Гейб тоже входит в эту категорию.       - Эмм, - протянул Сэм, - я не хотел тебя расстраивать, но понимаешь… Габриель погиб, Рэй.       - Нда? – тот скептически посмотрел на него.       - Да, - подтвердил Дин, - мы сами видели, как Люцифер убил его.       - Ну ок, - Райзел пожал плечами. – Ника говорила, что слышала что-то такое.