Танец с дьяволом

We are, we are, we are made from broken parts. Мы, мы, мы сделаны из обломков. We are, we are, we are broken from the start. Наши судьбы, наши судьбы были изломаны с самого начала. Our hearts, our hearts, they were beating in the dark. Наши сердца, наши сердца, они бились в темноте. We are, we are, we are built from broken parts. Мы, мы, мы собраны из обломков.

Flashback — Элли, я не думаю что это хорошая идея, — Лидия колеблется, недоверчиво смотря то на подругу, то на колесо обозрения, не решаясь сделать шаг вперед. — Эй, Лидс, все будет хорошо. Здесь не так высоко, так что все будет нормально, — брюнетка тепло улыбается и берет подругу за руку, утаскивая в кабинку. Мартин аккуратно становится на железную ступеньку и присаживается на сиденье, напротив подруги. Не то чтобы Лидия сильно боялась высоты, нет. Просто она видела слишком много фильмов ужасов, где подростки погибали в кабинках колеса обозрения. Они либо падали, разбиваясь, и не оставляя после себя ничего, чтобы можно было бы опознать, либо задыхались от панической атаки, из-за клаустрофобии. И Мартин уж точно не хотелось быть одной из таких людей. Но, Эллисон говорит, что все будет в порядке. И девушка верит. Потому что любовь к своей лучшей подруге не позволяет поступить иначе. Рыжеволосая опускает взгляд, смотря под ноги на кеды, что немного запачканы из-за того, что, по своей же неуклюжести девушка наступила в лужу, хоть и не намочив, но запачкав новую обувь. Колесо обозрения начинает медленно подниматься вверх и Лидия поворачивает голову, смотря на людей, что с каждой секундой становятся дальше и крохотней, словно муравьи. На деревья, что при свете огней парка развлечений кажутся еще красивее. На темное небо, с появившимися на нем звездами, что так похоже на полотно художника-импрессиониста, как картина, написанная Ван Гогом — «Звездная ночь». Лидия засматривается на завораживающий вид, совсем не обращая внимания на лучшую подругу, что искренне улыбается, наблюдая за Мартин, что радуется, словно настоящий ребенок. И Эллисон совсем не хочется отвлекать такую счастливую Лидию, но она понимает, что девушка будет более довольна, увидев сюрприз, ради которого ей пришлось затащить рыжеволосую в кабинку. — Закрой глаза, — просит Арджент, пытаясь скрыть улыбку. Мартин с непониманием смотрит на подругу, но все же слушается и прикрывает глаза. Брюнетка осторожно разворачивает Лидию и та недовольно хмурится, отчего между бровями появляется небольшая складка. Эллисон тихо смеется и рыжеволосая, вспомнив некогда сказанную фразу подруги: «О, не хмурься, Лидия. Кто-то может влюбиться в твою улыбку.», расслабляется. Еще несколько секунд Мартин стоит, видя лишь темноту и не думая ни о чем, но, когда колесо обозрения резко останавливается, у нее начинается паника. Не зря она в детстве сравнивала его с чертовым колесом. — Спокойно, — начинает кареглазая, ведь знает реакцию подруги. — Так задумано, — Эллисон ободряюще улыбается, но понимает, что зеленоглазая этого не видит. Секунды тянуться мучительно медленно и Арджент смотрит на часы, что надеты на ее руке и лишь губами говорит «четыре, три, два, один»: — Можешь открывать. Лидия послушно открывает глаза и улыбка тут же озаряет ее лицо. На одном из высоких зданий, большими, каллиграфическими буквами, словно огнем написано яркими фонариками «Happy Birthday, Lydia». Кажется, Лидия никогда прежде не была так счастлива, как сейчас. Это первое ее день рождение, когда ничего не мешает по-настоящему насладиться праздником. Ведь обычно что-то мешало. Порой, из-за самой незначительной мелочи все веселье куда-то улетучивалось, а от улыбки на устах не оставалось ни следа. На прошлый день рождение Лидию положили в больницу с сильным отравлением. Такой исход никто не мог предугадать, и Мартин была очень расстроена, что свое восемнадцатилетие она вынуждена провести на больничной койке. Но даже в тот вечер, который, казалось, уже ничем не «раскрасить» она улыбалась. Эллисон пришла в больницу с множеством разноцветных воздушных шариков. Наверное, вся больница слышала те крики и угрозы медсестры (на которые Эллисон наплевала) и радостный смех рыжеволосой. Конечно же, медсестры и врачи пытались вытолкнуть девушку из больницы, но ничего не вышло. Арджент была непреклонна. В конце концов медперсонал смирился и отступил, но, Лидии показалось, что без взятки здесь не обошлось. На глазах зеленоглазой выступает слезы, но ее подруге это совсем не нравится, отчего она легко дергает ее за плечи и говорит: — Только не плачь, ладно? — кареглазая улыбается и Мартин кивает. — Спасибо, Эллисон. Спасибо за все. End Flashback. Лидия открывает глаза, жадно глотая воздух ртом. Та же темная комната, в которой она «живет» уже некоторое время, воздух, пропитанный пылью, что, кажется, уже въелась во все в этом доме. Ничего не изменилось. Почти. Мартин совсем не чувствует боли. Руки должны болеть от глубоких порезов, но она ничего не чувствует. Совсем. Машинально касается тех мест, каких касалось лезвие и с ужасом отмечает пустоту. Ни царапинки. Страх окутывает ее полностью. Без остатка. Последнее, что всплывает в воспоминаниях — потолок, что она видела под слоем окровавленной воды. А затем — пустота. Она думала, что умрет, но никак не ожидала, что очнется. Да и к тому же — целой и невредимой. Еще одна странность: когда девушка погружалась в воду, она была раздетой, а сейчас — на ней кофта с длинными рукавами и брюки. Мартин чувствует на себе чей-то взгляд, что пронзает ее, словно тысячи иголок за раз. Инстинктивно поворачивает голову вправо и в темноте видит отчетливые очертания силуэта. Мужского силуэта. Сердце сжимается в маленький комок, а дыхание замедляется. Он вытащил ее из воды. Каким-то образом помог исцелиться. Он принес ее сюда. Он спас ее. Хотя Лидия этого не просила. Она предпочла умереть. Стайлз, заметив, что Мартин с нескрываемым страхом смотрит на него — подходит к ней ближе и садится рядом. — Еще раз выкинешь что-то подобное — повторится то, что было в подвале. Но в несколько раз жестче. Ты — моя игрушка. Принадлежишь только мне. И я не избавлюсь от тебя, пока ты мне не надоешь, — Стилински коварно ухмыляется, наклоняясь вперед, тем самым заставляя девушку лечь на кровать, вжимаясь в матрас. Он нависает сверху и тянется к самому уху, шепча: — Ты поняла меня? — Лидия поджимает губы и начинает быстро кивать. — Вот и умничка. Шатен встает с кровати и направляется к выходу из комнаты. Но прежде, чем выйти — он подмигивает Мартин. Становится еще больнее. Она, конечно, знала, что ему наплевать на ее чувства, но, черт возьми, не думала, что будет так больно. Хотя девушка и не надеялась ни на что другое. Она знала, что он будет продолжать свои издевки после всего. Ей казалось, что умереть — лучший выход, спасение. Но он не предоставил ей такой роскоши. Его игрушка. Принадлежащая только ему. Не избавится, пока не надоест. Слова причиняют боль, царапая все изнутри, словно лезвие, которым Лидия резала свои запястья.

***

Несколько часов Лидия просидела на кровати, уткнувшись лицом в колени, обняв себя и перебирая мысли. «Как, черт возьми, он узнал?» — проносится в голове рыжеволосой, но она лишь поджимает губы, сильнее обнимая себя руками. Так она чувствует себя более защищено, но понимает, что если он придет, это вряд ли поможет. Подозрительная тишина угнетает и Мартин решается выйти из комнаты. Не сидеть же здесь вечно. Тем более, живот уже давно предательски урчит. В коридоре темно, как и всегда. Пытается прислушаться, но слышит лишь тишину, отчего становится тошно. Здесь слишком неприятно, поэтому девушка, медленными шажками идет к лестнице. Она сразу же вспоминает, как совсем недавно, словно мгновение назад стояла здесь, наблюдая. Дежавю. Иногда, это приятно испытывать это чувство. Когда что-то давно забытое происходит вновь. Но только не в этот раз. Должно быть, рыжеволосая стоит здесь слишком долго, поэтому не сразу понимает, что на нее в открытую пялятся. Наверное, она разворачивается слишком резко и увидев совсем не того, кого ожидала — пугается. — Ты такая забавная. Стайлз говорил, что ты любопытная. А еще, он говорил что ты довольно умная, но мне совсем так не кажется, — говорит девушка, стоящая напротив Мартин. Она намного выше Лидии, но это скорее из-за длины ее каблуков. Идеально ровные каштановые волосы, лежат на ее плечах. А на устах играет какая-то сумасшедшая усмешка. — Ой, как это невежливо. Я — Кора. Очень приятно, — наигранно улыбаясь, продолжает шатенка. — Эм, я Лидия. Не очень взаимно, — пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, произносит рыжеволосая. Улыбка сразу же исчезает с губ Коры, а вместо нее появляется недовольная гримаса. Она сощуривает глаза, пытаясь изучить Лидию. Или, скорее «прочесть» ее, но у нее ничего не выходит. Мартин никак не могла предположить, что произойдет буквально через мгновение. Кора с силой прижимает зеленоглазую к стене, отчего она больно ударяется затылком. — Что ты делаешь? — грубо бросает рыжеволосая. — Отпусти! — Дорогуша, если Стайлз трахнул тебя, не нужно делать вид, будто ты что-то значишь. Ты — всего лишь пустое место, — сквозь зубы цедит шатенка, фыркая. — Тоже самое могу сказать и о тебе, — злясь говорит Лидия, буквально выплевывая эти слова. В следующую секунду Кора замахивается кулаком на рыжеволосую и собирается ударить, но рука Стайлза, с силой сжавшая руку девушки не позволяет этого сделать. Шатенка шипит от боли, недовольно фыркая, а ее глаза становятся черными. Дьявол. Стилински качает головой, но, кажется, Кора совсем не намерена отступать. Она словно разъяренный бык, увидевший мулету, кем и является Лидия в данном случае. И Кора бы непременно кинулась на Мартин, разрывая ее на кусочки своими ноготками, но Стайлз не позволит. Ведь он матадор в этой игре. В игре, которая сейчас закончится. Стилински достает из рукава рубашки клинок, что сверкает при неярком свете и за секунду парень вонзает его в Кору, а в области ее живота образовывается большое кровавое пятно. Лидия вскрикивает, мгновенно закрывая рот ладонью и жмурясь, чтобы не видеть этого. Шатенка хватается за живот, согнувшись пополам и прислоняется к стене, сползая по ней вниз. В уголках глаз образовываются слезинки, которые вскоре скатываются по ее щекам. С ее уст слетает тихое «За что?», на что парень отвечает: — Я сказал тебе ее не трогать. Предупреждал. Но, видимо до тебя, — он делает паузу, переводя взгляд на Мартин. — как и до нее — туго доходит, — на последней фразе он ухмыляется, подмигивая. Кора закрывает глаза, уже без надежды открыть их снова. Рыжеволосая стирает со щек блестящие дорожки слез, после чего может нормально посмотреть Стайлзу в глаза. — Зачем? — только и спрашивает она. — Ты действительно дура, или так умело притворяешься? Я спас тебе жизнь. Она бы убила тебя, — буквально выплевывая каждое слово, говорит кареглазый. — Хотя, она была довольно горяча в постели. Наверное, даже получше тебя, — он пытается ее задеть, что у него непременно получается. — Ты трахался с ней, пока я лежала там полумертвая? — в лоб спрашивает зеленоглазая. — Ага, — коротко кидает он. — И ты не была полумертвая, я исцелил тебя. Ты просто была без сознания, мечтая о принце на белом коне, — Мартин открывает рот, дабы возразить, но затем прикрывает глаза, тихо говоря: — Хотя плевать. Я ведь всего лишь твоя игрушка… — Именно. Ты — моя игрушка. На которую у меня очень большие планы.