Танец с дьяволом

Первые солнечные лучи лениво пробираются сквозь щель плотно зашторенных штор из какого-то жесткого материала. У подножья кровати валяется пустая бутылка виски, оставшаяся со вчерашнего вечера. Даже при таком слабом освещении заметен весь бардак в комнате, оставленный последствиями пьянства и давних воспоминаний. Весь пол по-прежнему усыпан различными бумагами, большинство из которых практически не пострадало, но остальная же часть — сильно смята. Это, разумеется, никак не отразится на заметках, написанных на них, но это заставляет задуматься о своих поступках. А вообще, не помешает и прибраться после вчерашнего беспорядка. Первым делом Стайлз поднимает стол и переворачивает его, дабы правильно поставить. Одна из ножек стола сильно пошатывается, но Стилински не придает этому особого значения. Следом за этим он принимается собирать все разбросанные листки, попутно пытаясь хоть слегка выровнять их, чтобы они имели более менее презентабельный вид. Это ведь все же не никчемная макулатура. Конечно в темноте, нарушаемой лишь мелкими лучами восходящего солнца убираться не очень удобно, но это лучше, чем полнейшая темнота, а включать свет сейчас — не самый лучший вариант. К тому моменту, когда Стилински заканчивает со всем, разложив заметки в нужном ему порядке, часы показывают 5:12. Еще слишком рано, чтобы выдвигаться или хотя бы будить мирно спящую Лидию, но слишком поздно, чтобы встречать рассвет. Раньше он это любил. До того, как стал таким бесчеловечным. Мартин лежит на левом боку, обнимая свою подушку обеими руками. Скомканное одеяло валяется где-то в ногах, почти сваливаясь на пол. Вторая же подушка уже валяется на полу и Стилински поднимает ее, укладывая обратно на кровать. Когда он садится, кровать прогибается и издает противный скрип, режущий слух. Лидия непроизвольно вздрагивает и жмурится, утыкаясь лицом в подушку. Только сейчас Стайлз замечает, что небольшой лучик светил ей прямо в лицо. Он совсем неощутимо проводит ладонью по ее волосам, спутанным от долгого сна. Стилински понимает, понимает каждой клеточкой себя, что не должен этого делать, ну вот совсем не должен. Он просто напросто не имеет на это никакого права. Как и целовать ее вчера он тоже права не имел. Но поцеловал ведь. Потому что, черт подери, захотел. Откуда появился этот странный порыв, он не знает, но и отрицать, что ему действительно хотелось он тоже не может. Возможно, стоит списать это на душевную боль и выпитый алкоголь, потому что говорить (если, конечно, придется), что это было по собственному желанию, ему не особо хочется. Только не ей. Бить он ее тоже права не имел, но ударил ведь. Вот только этого он совсем не хотел. Стилински и сам понять не может, как это произошло. Прежде он сам считал, что поднять руку на девушку — низко, а сейчас сам же опустился до этого. Единственное, что он может сказать в свое оправдание — ему жаль. Но вот исправить это он уже не сможет. Сожалеет ли он? Безусловно. Скажет ли он ей об этом? Скорее всего — нет. Он реальный монстр, которым многие его и считают. Да и то, что произошло в подвале, это только подтверждает в очередной раз. Вообще он и не особо хотел делать то, что сделал, просто тогда он реально разозлился. Хотя, возможно, это всего лишь оправдания, которые нихрена не оправдывает его поступок, но ему нужно считать, что в этом есть и чья-то еще вина, не только его. Стайлз совсем не привык извиняться. Да, наверное, если бы он не был тем, кто он есть, он бы, скорее всего, был совершенно другим человеком. Искренне извинялся за свои поступки и не был бы таким засранцем, которого убить можно лишь специальным клинком. Будь он человеком, он бы не совершил всего этого. Он был бы нормальным. Был бы как все. И, не сказать, что он сожалеет об этом на все сто процентов, но сожаление есть. И сейчас, смотря на безмятежно спящую Лидию, которая в принципе никому навредить не может, у него на душе кошки скребут. Мартин добрая. Добрая по отношению ко многим. Даже к тем, кто этого совсем не заслуживает. Он, например. Иначе почему тогда в полиции свалила все на Тео, а не правду сказала? Или как вчера попыталась помочь ему. Выслушивала его и не сказала ни слова о том, что он тоже повинен в смерти Малии. Иногда его даже подбешивает эта ее доброта. Но втайне он восхищается этим. Всей ею. Но он ни за что не скажет ей об этом. — Спи сладко, принцесса, — говорит шепотом, но даже этот шепот в тишине звучит громко. Стилински осторожно поднимается с кровати, скрипом стараясь не разбудить девушку и тихо, почти на цыпочках подходит к окну и задвигает его поплотнее, дабы избавиться от тех лучей солнца — единственных источников света. Без них комната становится совсем темной, но он того и добивался. Пусть Лидия еще поспит, прежде чем они будут выдвигаться в путь. Потому что о местоположении Тео ему уже многое известно. Будет, конечно, неловко, если Лидия и на этот раз вмешается, пытаясь не позволить ему покончить с Рэйкеном, но Стилински должен будет закончить это. И дело не только в мести, хотя, скорее всего, она стоит на первом месте. Но он также не может позволить Тео навредить кому-нибудь еще. Наверное, он делает это из чувства вины за все, что он совершил, пытается хоть немного проявить заботу, но, ни этот жест, ни все сказанные или еще несказанные извинения не смогут исправить всего того, что произошло. Он никогда не расплатится с ней за свои действия. Поэтому это очень грустно. И даже если она когда-нибудь сможет простить его за все, он себя не сможет. Остается еще предостаточно времени, чтобы поспать хотя бы чуть-чуть, но Стайлз совсем не хочет. Ночью он, кстати, совсем не спал. Слишком много мыслей в голове путались в большой клубок, не позволяя сосредоточиться на сне. А поспать ему не помешало бы, ехать-то достаточно долго, а единственные остановки, которые он намеревается сделать — остановки на заправках. Стилински удается заснуть, когда за дверью начинают слышаться шаги, означающие, что кто-то уже проснулся. А значит уже самое время чтобы будить Лидию. И Стайлз обязательно разбудит. Только встанет… Через пять минуток…

***

Стилински открывает глаза, когда солнце уже во всю светит на улице. Он чувствует легкую головную боль, но не такую сильную, какая она была до того, как он уснул. Шторы по какой-то причине раскрыты и Стайлз вскакивает с кровати, чтобы задвинуть их. Когда же он оборачивается, замечает, что кровать пуста и Лидии нигде рядом нет. Он даже в ванную забегает, но даже там ее нет. Причем забегает без стука, совершенно не думая, чтобы стал говорить, будь она там. И не сказать, что Стайлз боится, что она сбежала, нет, совсем нет. Не потому что он уверен, что сейчас сбегать она не стала бы, здесь просто есть другая причина. Он боится, что с ней могло что-то случиться. Всего на мгновение, буквально на долю секунды в его голове проскальзывает совсем неутешительная мысль о том, что Тео мог добраться до нее и что-то сделать. Нет, этого быть точно не может. Он сейчас в Ферндейле, он сейчас далеко, так что можно не переживать. Тогда что же могло случиться? Стилински всегда любил преувеличивать. Делает это неосознанно, на автомате и сейчас полностью убеждается в этом, потому что когда он открывает входную дверь, он буквально натыкается на Лидию, тянущуюся, чтобы открыть эту же дверь. Она беззвучно открывает рот, отдергивая руку, и прижимает ее к себе. И Стайлз, и Лидия замирают на месте, таращась друг на друга, словно не виделись долгое время. Волнение куда-то уходит, а его место занимает спокойствие. И когда Стайлз Стилински успел стать таким… человечным? Окончательно убедившись в том, что это действительно Лидия, Стайлз обращает внимание на бумажный пакет, который она держит в правой руке. Спустя еще какое-то время глупого молчания, до Стилински все же доходит, что они все еще стоят на пороге. Он отходит на несколько шагов в сторону, пропуская Мартин в комнату, после чего любезно закрывает дверь за ней. Лидия проходит вглубь комнаты, не говоря ни слова. Стайлз тоже не спешит что-то говорить, продолжая наблюдать за действиями Мартин. Она ставит на стол тот самый пакет, после чего достает оттуда коробку пиццы и две жестяные банки колы. Закончив с этим, Лидия ставит пакет на пол и поворачивается к Стайлзу, сцепляя руки в замок. — Я взяла у тебя немного денег, чтобы купить еды. Думала, что ты не будешь против, — немного нерешительно говорит она, поджимая губы. — А еще я не знала, какой кофе ты предпочитаешь, поэтому взяла колу, — Лидия ждет хоть какого-нибудь ответа, но Стилински продолжает упорно молчать, не удосужившись даже кивнуть. Наверное, глупо ожидать какого-нибудь ответа, поэтому Лидия открывает коробку и достает один кусочек пиццы. Приятный запах запеченного сыра и колбасы практически мгновенно разносится по комнате и Стилински шумно сглатывает слюну. Желудок неприятно сводит, и он понимает, насколько же сильно он проголодался. Но прием пищи придется немного отложить. Сперва стоит принять душ. Стилински направляется в сторону ванной комнаты, стараясь не смотреть ни на озадаченную подобным поведением с его стороны Лидию, ни на эту чертову еду. Но прежде чем открыть дверь в ванную, Стайлз останавливается, держась за ручку и, не поворачиваясь, произносит: — Американо. Без сахара, — открывает дверь и скрывается в ванной комнате. Только спустя пару секунд до Лидии доходит смысл сказанных слов и она, забираясь на кровать с ногами, слабо улыбается, принимаясь за еду. Только сейчас она осознает, насколько сильно все-таки голодна. Когда Стилински выходит из душа, Лидия просматривает бумаги, которые лежали на столе и совсем не обращает внимания на Стайлза. Он же в свою очередь совсем не сводит взгляда с Мартин, наблюдая за каждой эмоцией, проскальзывающей на ее лице, когда она берет в руки то одну, то другую заметку. Он подходит ближе, беря кусочек пиццы, и откусывает почти половину. Только тогда Лидия поднимает голову, отвлекаясь от изучения этой множественной макулатуры, и сразу же отводит взгляд в сторону. Стилински стоит перед ней в одном чертовом полотенце, которое обмотано вокруг его пояса. С волос капает вода и стекает по рельефному телу. И, черт подери, Лидия на все двести процентов уверена, не видя своего отражения, уверена, что покраснела. Замечая такую своеобразную реакцию Лидии, Стайлз усмехается, невероятно гордясь собой и своим телом. Он совсем не ожидал произвести подобное впечатление на нее, и то, как она сейчас смущенно отводит взгляд, стараясь не смотреть на него — лучшая похвала и приятная награда. — Вкусная пицца, — с набитым ртом говорит Стилински, на что Мартин лишь кивает. — Вообще-то, когда с тобой разговаривают, принято смотреть человеку в глаза. — Мы, кстати, через несколько минут должны будем выезжать, так что поторопись. Лидия нерешительно поворачивает голову, и вглядывается в его глаза. Смотрит так пронзительно, до мурашек. Другого, наверное, такой взгляд испугал или хотя бы заставил насторожиться, но не Стайлза. Ощущая, как ладони начинают потеть, Мартин проводит ими по своим бедрам, вытирая влагу о джинсы. Этот жест не остается незамеченным и Стайлз вопросительно поднимает брови, слегка наклоняя голову вбок. На самом же деле еле сдерживаясь, чтобы даже не улыбнуться, не то что бы не рассмеяться. — Жарко, — сухо отвечает Мартин, направляясь к выходу из номера. — Что, даже приятного аппетита не пожелаешь? — уже не сдерживая смеха, спрашивает Стилински. — Не подавись, — Лидия вылетает оттуда как ошпаренная и сильно хлопает дверью. Стайлз позволяет себе еще немного посмеяться, прежде чем ловит себя на мысли, что обдумывал этот инцидент чуть больше, чем может себе позволить. Закончив поедание пиццы, Стилински начинает одеваться, попутно сортируя заметки в две стопки. Выходя из номера, Стайлз проверяет все ли важное на месте и кладет телефон в задний карман джинсов. Подойдя к ресепшену, он замечает, что никого за ним нет, и просто оставляет ключ на столе. Если бы это место не называлось мотелем, Стилински запросто мог бы подумать, что это просто какой-то большой дом, в котором давно никто не живет, но по каким-то причинам есть горячая вода и чистые полотенца. Иначе как еще можно объяснить полное отсутствие какого-либо персонала и отсутствие посетителей. Хотя он в принципе не должен ни на что жаловаться, ведь за такие маленькие деньги они могли бы остаться ночевать только в машине поудобнее джипа. Да и то, вряд ли. Выйдя на улицу, Стайлз вдыхает полной грудью чистый воздух. Только сейчас он понимает, насколько приятный запах травы вперемешку с пылью, поднимаемой сильным ветром. В мотеле все пропахло сыростью и табаком и этот контраст очень чувствуется. Стилински замечает Лидию, что сдержанно улыбается, прикрывая рот рукой. Напротив нее стоит какой-то парень и что-то увлеченно рассказывает, активно жестикулируя. Кулаки непроизвольно сжимаются до беления костяшек. Взгляд становится холодным и безжизненным, а на губах расцветает совсем не добрая ухмылка. Стайлз направляется в их сторону, обдумывая свои дальнейшие действия и совершенно не думая о последствиях. Впрочем, об этом он всегда думает в последнюю очередь. Если думает вообще. Лидия совсем не замечает Стайлза, заправляя мешающую прядь волос за ухо, в том время как парень, продолжающий с ней говорить, но уже с меньшим энтузиазмом замечает Стилински. Подойдя к ним поближе, Стилински слегка приобнимает Айзека за плечи, натягивая дружескую улыбку. Айзек мгновенно замолкает, переставая улыбаться, и Лидия начинает сверлить серьезным взглядом Стайлза. Не то что бы она была бы против такого, нет, просто она до жути боится за жизнь Айзека и всех его знакомых. От Стайлза можно ожидать чего угодно. — Ну же, продолжайте, — наигранно смеясь, говорит Стилински. — Чего сразу замолчали, когда я пришел. Говорите, мне же тоже интересно. Мартин в смятении смотрит то на Стайлза, то на Айзека и, в конце концов, останавливает свой взгляд на первом, смотря в глаза. — Мы обсуждали, — Лидия шумно вздыхает и слегка закатывает глаза. — Не важно. Стилински вопросительно поднимает брови, очевидно не веря тому, что услышал. — Парень, тебя, кажется, Айзек зовут, верно? — он кивает. — Значит, слушай сюда, Айзек, если ты сейчас же не свалишь, я вырежу тебе селезенку. Кому вообще нужен такой орган, как селезенка? Выживешь ты и без нее, но больно будет, уж поверь, усек? — Стилински с силой надавливает на плечо Айзека, отчего тот полуопускается на одно колено. Еле вывернувшись из хватки Стайлза, Айзек убеждается, что ровно стоит на земле и потирает больное плечо. Кидает на Лидию взгляд полный непонимания и только потом замечает, что ее полон сожаления. О да, сейчас он точно считает Стайлза полнейшим психопатом. Прежде, чем зайти в здание, оглядывается, глядя на Стилински с ненавистью, после чего уходит. Пусть смотрит как угодно, Стайлзу ведь плевать. Стилински берет Лидию за локоть и ведет к машине. Хотя сложно сказать, что это он ведет ее, а не наоборот. Мартин совсем не сопротивляется, не предпринимает никаких попыток вырваться, не делает ровным счетом ничего, чего можно было ожидать от любого другого. И не то что бы его это раздражало, он просто не привык. Обычно все происходит не так, но сейчас не время, чтобы зацикливаться на этом. Чуть позже, когда все закончится, он обязательно подумает обо всем.

***

С того момента, как они вновь в путь отправились, чуть больше получаса прошло. Но даже на такой короткий промежуток времени несмотря, от того мотеля они далеко отъехали. И это, наверное, круто дьяволом быть, потому что тебе на стандартные правила, которым следуют обычные люди плевать. Абсолютно на все, что не привлекает внимания, включая ограничители скорости, расставленные вдоль шоссе плевать. Тоже самое о множестве других вещей сказать можно. Или людей. Лидия с закрытыми глазами сидит, свои ноги в кольцо рук обхватив и голову на колени опустив. Стайлз внимания на нее не обращает, взглядом дорогу буравя, кажется, даже не моргая и не дыша. Ему, скорее всего, реально плевать, потому что будь это не так, он бы Лидии взобраться на сиденье в ботинках не позволил. Несмотря на то что она в мотеле неплохо спала, спать сейчас ей все равно хочется не меньше. Вот только некоторые раздражающие факторы всем попыткам уснуть хотя бы на пять минут препятствуют. И даже если бы с большим количеством неровностей на дороге вкупе с большой скоростью Мартин смириться могла, то с нервами Стилински — нет. Он безостановочно пальцами по рулю барабанит, губы покусывая. Наверное, в другой ситуации этот жест довольно сексуальным показаться мог, но сейчас это выглядит жалко. Не открывая глаза, Мартин обдумывает что сказать, думает, что могла бы сказать Эллисон в подобной ситуации. Она бы, наверное, много говорила о том, что все ее переживания напрасны и стоит перестать беспокоиться. Она бы поддерживала, как не умеет никто другой. Но такой способ для Лидии не подходит. Только не в случае Стайлза. Иногда стоит тщательно подбирать какие-то слова, чтобы более корректно излагать всю суть, что пытаешься донести. Но в некоторых случаях, таких как этот, нужно говорить напрямую. — Прекрати, — открывает глаза. — Серьезно, это очень нервирует, так что просто перестань. Стилински скептически поглядывает на Мартин, после чего действительно перестает барабанить. Нет, он не успокаивается, не успокаивается ни на секунду, но надеется, что состояние мнимого спокойствия поможет ему. Честно сказать, он совсем не понимает причин этой нервозности. Буквально через несколько часов они приедут в Ферндейл, найдут Тео, после чего покончат с ним навсегда. Не об этом ли он мечтал? Стилински резким движением сворачивает на обочину и жмет на тормоз, отчего машина мгновенно останавливается. Лидия чуть ли не летит головой в лобовое стекло, но вовремя успевает руки вперед выставить. Не говоря ни слова, машину покидает, дверью сильно хлопая. За все время с ним проведенное, Лидия привыкнуть к поведению такому уже успела, поэтому такие странные моменты пугать ее уже перестали. Чего нельзя сказать о его садистских замашках. Мартин тщательно наблюдает за каждым действием Стилински. Как он на капот машины садится. Как руки в волосы запускает, с силой их сжимая. Как костяшки его белеют, когда кулаки он сжимает. Как кулаком машину ударяет, а затем из кармана джинсов пачку сигарет достает. Он что серьезно сейчас курить собирается? Нет, Лидию это не волнует, просто удивляет. Удивляет больше, чем изощренное убийство нескольких людей. Выходит из машины, дверь негромко прикрывая, и слегка морщится, едкий дым вдыхая, и рядом с ним садится. — Не думала, что ты куришь, — Стайлз даже не шевелится, услышав чужой голос, продолжая наблюдать за дорогой. Возможно, Лидия поступила не очень умно, потревожив его покой, но вчера же она сама сказала, что он не одинок, потому что у него есть она, так что Мартин попытается его поддержать. Только она не совсем уверена, что Стилински полностью правильно понял суть этих слов. Она знает, он не глупый, но вдруг он подумал не о том? — Не курю, но иногда мне это просто нужно, — делает затяжку, после чего дым выдыхает прямо на Лидию, отчего на ее лице проскальзывает мимолетная улыбка. — А ты курила когда-нибудь? Мартин говорит тихое «Неа», голову вниз опуская, отчего волосы на лицо спадают. — А хотела бы? Поднимает голову, встречаясь с его взглядом. Он ей только что что-то типа вызова бросил? Стилински заправляет волосы ей за ухо, нежной кожи на щеке рукой слегка касаясь. Смотрит пристально, сигарету в руке держа и внимания не обращая, что на джинсы пепел падает. Мартин медленно кивает и Стайлз, зрительного контакта не прерывая, медленно подносит свою сигарету к ее губам, почти впихивая ее ей в рот. Лидия аккуратно зажимает ее между пальцев, дым в себя вдыхая. Сразу после этого кашлять начинает, сигарету подальше откидывая. Стилински смеяться начинает, с капота спрыгивая и руки с двух сторон от Лидии ставя, своеобразную клетку делая. Она сразу же становится серьезной, с непониманием в глаза парня смотря. — Ехать пора, Тео ждать не будет. Стайлз отходит на нее на два шага, руку протягивая, чтобы спрыгнуть помочь, а затем оба в машину садятся. Что же, о вчерашнем они, кажется, точно не поговорят. Не сегодня.

***

Пересекая черту города Ферндейл, Стилински пару раз смотрит на карту, чтобы точно знать куда ехать. Лидия же продолжает спать до самой их остановки. А останавливаются они возле старого, кажется, даже не жилого дома на окраине города. Стайлз впопыхах будит Лидию, смиренно ожидая, пока она осмотрится по сторонам, прежде чем из машины выйти. Мартин, словно хвостик, плетется за ним, стараясь не отставать. Когда они заходят в дом, в нос сразу ударяет неприятный запах сырости, намного хуже, чем в мотеле. Лидия хочет что-то сказать, но Стилински жестом приказывает ей молчать. Затем указывает рукой направо, тем самым говоря, чтобы она следовала туда, а сам уходит налево. Мартин проводит ладонью по старому комоду, стирая толстый слой пыли. Не нужно быть всезнайкой, чтобы понять, что Тео здесь на самом деле не живет. Вот только почему он выбрал этот дом остается загадкой. Нужно будет как-нибудь спросить об этом Стайлза. Заходя в крайнюю комнату, Лидия замечает на стене пыльную фотографию. На ней изображен мужчина с легкой щетиной и молодая девушка, искренне улыбающаяся на камеру. Несмотря на то, что со временем фотография выцвела и кое-где даже пожелтела, она все еще казалась какой-то живой. Что-то в этой фотографии привлекало ее. Что-то неизвестное, но в то же время такое знакомое. — Здесь много таких, — раздается голос за спиной, и Мартин застывает на месте. — Но эта — моя любимая. Нужно быть конченым дураком, чтобы не догадаться, что здесь не будет никакой ловушки. Лидия же даже об этом и не задумалась. Поэтому в нее и попала. Она не хочет поворачиваться, но знает, что так нужно. — Тео, — голос подрагивает, а сердцебиение учащается, когда Лидия замечает направленный на нее пистолет.