Hush, it's okay

— Привет, Элиот. Мы же вроде договаривались встретиться после обеда у тебя в офисе? — Кристиан встречает брата у лифта, сжимает его руку, и я отступаю чуть назад. Как просил Кристиан, приехавший с работы перед обедом, потому что я соблазнила его по СМС. Вчера слишком рано уснула, а утром было некогда... — Захотел пообедать с тобой. Привет, Ана. — Привет. Я хочу секса. Уйди. Элиот ведёт себя так естественно, и я понимаю, что он в доме не чужого ему человека, но квартиру Кристиана я уже привыкла считать и своим домом тоже, и мне не нравится, когда он так вальяжен. — Отлично, я только «за». Милая, не принесёшь мой ноутбук? Он в кабинете, — Кристиан просит меня сходить за ним лишь по одной причине — чтобы я не маячила перед Элиотом в этом неприлично коротком шёлковом халате. Я уверена. Я ещё ни разу не была в кабинете Кристиана. Мне и не нужно, я с детства знаю, что там — скучные, важные бумажки, и не важно, кому они принадлежат, моему отцу или мужу. У Кристиана есть фоторамки на столе, это так мило. Он со своей сестрой, семейное фото всех Греев, он с пожилой парой - вероятно, бабушка с дедушкой. И его фото с какой-то красоткой в его объятиях... Кузин так не обнимают! Ну, я устрою ему... — Кристиан говорит по телефону. И нам тоже нужно поговорить, — Элиот бесшумно входит в кабинет и прикрывает за собой дверь, когда я с раздражением возвращаю рамку с этой шваброй на место. — Ана, малышка, я скучал… — Прекрати. И не смей называть меня так. — Я сделал кое-что плохое Кристиану, несколько лет назад. Я не могу снова так поступить. Но и тебя отпустить я не могу… — Ты про то, что увёл у младшего брата невесту? Я не невеста. Я его жена, и я никуда не уйду от него. — Ты же не любишь его. Не люблю? А можно ли полюбить за месяц? Точно ли я не люблю его, готовя ему с утра кофе, точно как он меня учил, как меня потом учила и Гейл? Точно ли он не любит меня, каждое утро сжимая в своих объятиях в нашей постели? — Я не могу сказать, что это любовь, как она должна быть, как в сказке. Но я точно могу сказать, что я не брошу его. Я чувствую себя счастливой с ним. Мне кажется, я и его делаю счастливым. А каждое твоё действие вызывает у меня только слёзы. Ты… — Я не могу! Он мой брат, мой младший брат! Ана, будь это кто угодно, я бы просто… Я бы украл тебя ещё со свадьбы, будь это кто угодно. Но Кристиан мой брат, я не знаю, для чего ты ему, но я просто не имею права. У меня не было никого после нашей близости с тобой… — Замолчи! Если бы не ты, если бы ты просто слушал меня, я бы не была в таком дерьме… — В каком дерьме, Ана?.. — Я просила тебя выходить… «Прости. Не успел», как в той социальной рекламе! — Ана, ты… — Я не знаю. Вернее, да, да! Не знаю, от кого… Пять, уже шесть недель, наверное. — Кристиан знает? — Догадывается. — И что ты хочешь делать? — Вернуть время назад и проигнорировать твоё сообщение. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Даже, особенно ребёнка... — А если это ребёнок Кристиана? — Предлагаешь вселить в него надежду, а потом разбить ему сердце? Я не такая тварь. — Малышка, я не хотел… Я бы очень хотел, чтобы это был мой ребёнок, и ты была бы моей, Ана, но я действительно не хотел ставить тебя перед таким выбором. Извини. Громко всхлипываю, и Элиота аж дергается, тут же прижимая меня к себе. Если нас застукает Кристиан — он нас убьёт. — Отпусти меня! Я не твоя, и не твоя малышка! Как бы ни было, что бы ни было, с тобой я несчастна, я… Я хочу в объятия Кристиана. Там, где я маленькая, и я в безопасности. — Ты носишь моего ребёнка под сердцем, Ана. — Я очень сожалею об этом. Со всей силы отталкиваю от себя Элиота и вылетаю из кабинета Кристиана, тут же натыкаясь на него. Он стоял слишком близко к двери, он мог всё слышать, но мне плевать. Он и не окликает меня. Он всё слышал. Любовь это или нет, я не знаю, но я сделаю всё, чтобы быть по-прежнему счастливой. С ним. Только с ним. От Элиота мне не хочется ничего… Ничего не дрожит в душе. И даже мама дала мне знак, что я должна быть с Кристианом. Мамочка, ты ведь позаботишься о моём малыше? Со мной может остаться только ребёнок от Кристиана. Я прекрасно понимаю, что возненавижу себя и никогда этого не прощу себе, но я должна сделать это. Завтра в десять утра врач будет ждать меня. И я не знаю, как долго я сижу в своей бывшей спальне, но за окном уже вечер, давно не обед, все слёзы выплаканы а на душе скребут кошки, нет сил встать. — Ана, — Кристиан стучит в дверь спальни, но не кричит на меня, а тихо зовёт, проверяя, как я. Он дёргает ручку, но она закрыта, и открывать я ему не собираюсь. Делаю вид, что сплю. Я не готова к этому разговору. Не сегодня. Никогда. Сначала я избавлюсь от ошибки… От своего малыша, которого действительно люблю и хочу оберегать… А только потом смогу посмотреть в глаза Кристиану. С чистого листа. Это всего лишь биомасса. Даже не зародыш. Всего лишь частичка меня… И, возможно, Кристиана. Я надеюсь никогда не узнать.

***

— Сколько у вас таких дурочек за день, доктор Грин? — прижимаю ватку к сгибу локтя, медсестра брала у меня кровь на анализ, и доктор тяжело вздыхает в ответ. — Это врачебная тайна, миссис Грей. Я так же не имею права спрашивать, почему вы идёте на это, и отговаривать вас. — А я не боюсь вам сказать. Потому что я не знаю, от кого я беременна. Произнесла это вслух. Живому человеку. — Ана, а вы бы хотели сохранить эту беременность?.. — Если она от того, с кем я счастлива — да. Но я в этом сомневаюсь, доктор Грин. Я совершила ошибку. — Я могу предложить вам пойти на риск. Прерывание беременности возможно до двенадцати недель. С десятой недели возможно сделать генетическую экспертизу… И мне не придётся терять его. — Это надёжно, доктор Грин? — Конечно, аборт на большом сроке — это риски… И вы можете привязаться к плоду… Тест же точен на 99%. — Этот риск того стоит. У меня около шести недель, как сказал предыдущий врач, ровно через месяц… — Вы хотите рискнуть, Ана? — Хочу... Не хочу иметь ничего общего с тем человеком. Особенно малыша. — Тогда я бы осмотрела вас, миссис Грей. Я сделаю вам УЗИ, определим точный срок. Я могу выбросить медикаменты?.. — Конечно, доктор Грин! Малыш, солнышко моё, пожалуйста, будь от самого замечательного человека на свете, оставившего сегодня на моей прикроватной тумбе чай, любимый йогурт и несколько круассанов. Я тороплюсь, пусть так, но я люблю его. Мне кажется, я любима им. И я очень хочу, чтобы он любил тебя, солнышко.