Просто

      – Ник, тема есть. Давай с нами. – Дэн, слишком весёлый даже для себя обычного, неожиданно вынырнул откуда-то сбоку.       – Что за тема? – Ник кинул деньги в кофейный автомат и раздумывал, куда нажать. Он не горел желанием видеть Дэна, разговаривать с ним, но трудно игнорировать того, кто смотрит в упор, да ещё с таким счастливым лицом.       – Алия приглашает к себе, хата свободна. После пар не уходи, сразу двинем. Несколько наших будет – по-скромному.       – С чего это она меня приглашает? – Ник догадался, что Алия – та самая девушка в очочках из приёмной комиссии.       – Это не она, я тебя приглашаю – вроде грешок за мной. Должок, как грится, замаливаю, что вытурил тебя. Ник, ну не могу я её спугнуть, пойми! У неё там устои... А, хрень всякая! – Дэн махнул рукой. – Родаки отформатировали по полной, теперь мне мозг ебёт. Пиво капельно, прикинь? Ибо грех. Но это мелочи. Как я её, по-твоему, завалю, если ты в моей квартире ошиваешься постоянно? Надо же всё кошерно обстряпать.       – Должок, грешок... – Дэн раздражал. Бульканье и шумы в автомате закончились, и Ник достал из окошечка готовый напиток. – Сычёв, ты хоть знаешь, что такое «кошерно»?       – Однохуйственно! Пошли, я тебя с Алией познакомлю. Как можно забыть такую тёлочку, я тебе удивляюсь! – Дэн то ли не слышал, то ли забыл слова Ника о его переводе из другого вуза.       – У нас сегодня пять пар. – Нику не хотелось никуда идти, и он цеплялся за любой предлог.       – Четыре, пять – не всё ли равно? Всё, идёшь. – Дэн так сильно хлопнул его по плечу, что стаканчик оказался на полу, а какао – на кроссовках       – Сука!       – На, не ной. – Дэн протянул пятидесятирублёвку.       – Пошёл ты! – Ник вырвал купюру из его пальцев и шагнул к автомату.       Что такие квартиры существуют, Ник догадывался, но ни разу не видел в реале: высоченные потолки, много комнат, много стекла и простора, невероятных размеров плазма на стене. А предложенный выбор спиртного по количеству и разнообразию превосходил все мыслимые представления о стандартной вписке. Хотя большим опытом посещения таких мероприятий Ник похвастаться не мог.       – Она дочь президента? – Ник, уже порядком выпивший, стоял с Дэном на балконе.       – Лучше, старик, лучше: они сейчас там, в президенции своей, а мы здесь. Везунчики остаются до утра. – Дэн засмеялся и, швырнув окурок вниз, навалился всем весом на Ника.       – Полегче, – поморщился тот и дёрнул плечом. Дэн ржал как конь. Впрочем, тяжеленный он тоже был как конь. – А выпивки не много для твоей принцессы? – Ник наконец оттолкнул его Дэна и пошевелил плечами, распрямился: – Ну ты и тяжёлый... Как лошадь!       – Но-но, жеребец я, же-ре-бец! – Дэн заржал.       – Лошадка твоя любит выпить? Тебе тоже дозволит?       – Моя девуля знает, когда время отдыхать, а когда – гайки закручивать. Совмещает кнут и пряник. Умник, ты врубился про «до утра»? Кончай трепаться, глаза разуй и двигай. – Они вернулись в комнату, и Дэн, одной рукой обняв за плечи Ника, другой повёл по сторонам: – Как, ничего перспективка? Сколько возможностей у тебя сегодня: тёлочки на любой вкус! И почему в нашей группе таких нет?       Алия, восточная красотка с глянцевой открытки, оказалась девушкой гостеприимной, и если утром Дэн говорил про несколько человек, то, сколько сейчас всего приглашённых с бокалами и бутылками бродило, танцевало и целовалось по углам, сосчитать было непросто. Но девушки, несомненно, брали количеством, и ни одну из них Ник не знал.       – Топай во-он на тот диванчик, я тебе сейчас компанию организую. Ты как к брюнеткам относишься?       Ник посмотрел в указанную Дэном сторону. Странно, но небольшой кожаный диванчик в углу, около аквариума пустовал. Словно был зарезервирован специально для Ника.       – К брюнеткам? Не знаю. Нормально, наверное. – Голова кружилась – виски с колой делали своё дело. Ник выловил подтаявший кубик льда и разгрыз его, достал ещё один. – Ты мне девчонку подгонишь, что ли?       – Видел я тебя в деле, жалкое зрелище. И это... Притормозил бы ты. Это третий стакан или четвёртый?       – Отвали, а, бухгалтер. – Ник разгрызал следующую ледышку. – Завидуешь?       – Пошёл ты! Будешь продолжать в таком духе – девчонку заблюёшь, а не затрахаешь.       – А может, ей понравится?       – Не вздумай так же хохмить, похеришь мои старания. Харе пить! Вдуй сегодня как следует, постарайся и за меня. Мне-то не обломится.       – Прям так и не обломится? – не поверил Ник.       – Мой дядя самых честных правил… – грустно продекламировал Дэн. – А что делать, блюду семейные традиции. Но, – он поднял вверх палец, – я не я буду, если не трахну её! Но не сегодня. Ничего, она сама мне дань принесёт, на блюдечке.       Когда Ник вернулся из туалета, незнакомая короткостриженая брюнетка уже сидела на диване. Она крутила головой во все стороны и улыбалась настолько ослепительно, что от её зубов, казалось, отражалась аквариумная подсветка. С такими лицом готовятся к встрече как минимум с принцем. Дэн, тот ещё пикапер, наверняка наплёл ей невесть что, – он любил напустить тумана и приукрасить. Предвкушая победу, Ник с очередным коктейлем, улыбаясь, двинулся к дивану.       – Привет, ты кто? – Сделав большой глоток, Ник осел рядом.       – Кто я? – Радостное ожидание на лице девчонки погасло. Рыбки первыми пострадали от померкшего освещения. – А ты друг Дэна? – Она смерила Ника недовольным взглядом.       – Ник, да, друг. Мы с ним, – для наглядности он указал стаканом на Дэна, стоящего у окна с Алиёй, – учимся вместе, в одной группе. – Стакан качнулся, и часть содержимого выплеснулось на ноги брюнетке.       – Я уже поняла. А напиваться в вашей группе всех учат или только тебя? – Она смахнула не успевшие впитаться капли и поднялась с места. – Алкаш!       – Почему алкаш-то? – Ник не понял: ну пролил немного, и что? Он посмотрел взбешённой незнакомке вслед и огляделся: он выглядел трезвее всех в комнате. Но как только дело касалось знакомства, именно с Ником почему-то вечно было что-то не так.       Ник поговорил с рыбками, выделив одну, прозрачную, особенно грустно скользящую по дну. Налив новый стакан, присоединился к танцующим, пытаясь малопослушным телом что-то изобразить среди таких же тел. В итоге облив и себя, и других, решил, что сегодня он развлёкся достаточно. Махнув рукой Дэну, удивлённо поднявшему бровь, Ник кое-как нацепил куртку и захлопнул за собой дверь.       Ночной воздух освежил, и до квартиры Цыгана Ник добрался, бодро сохраняя вертикаль. Раздевшись в своей комнате, даже не сразу сообразил оглядеться: приехал ли диван на этот раз?       – Не прие-е-ехал, – пропел Ник, улёгшись спиной на стол. Он поболтал ногами, прослеживая взглядом шов между плитами на потолке: от стены до стены, от стены… люстра. Скучно. Помогая себе руками, поднялся, ойкнул, схватился за полку и, остановив вращение комнаты перед глазами, побрёл в ванную.       На обратном пути, в коридоре, споткнулся о свои кроссовки. Один с грохотом улетел прямо в кухню. На ощупь дойдя до тумбочки, задел рукой бра – металлический завиток над плафоном прогудел на всю квартиру, точно старинные часы. Ник, прислушавшись, остановился. Подавив желание повторить звук, почесал живот и подтянул сползшие трусы. Задев резинку, несколько раз задумчиво оттянул её с щелчком – старая, трусам пора в помойку. Или лучше постирать. Ник решил подумать об этом завтра. Он открыл дверь в комнату Цыгана и пошёл к кровати, стараясь ступать по прямой, что далось нелегко.       Забравшись под одеяло и пролежав какое-то время, Ник встал и открыл окно. И всё равно даже без одеяла было жарко. Сбив его ногами в сторону, Ник потянулся, зевая и почёсываясь.       – Приятель, я спать хочу, – неожиданно подал голос Цыган.       – И я хочу. – Нику вдруг стало смешно, и он, не сдержавшись, хихикнул.       – Шкет, что ж ты так набрался. Поили-то хоть бесплатно?       – Ага. – Ник ещё больше развеселился – они лежат и разговаривают, как обычные люди, разве не смешно?       – Спать не собираешься?       – Собираюсь. А толку?       Несмотря на своё состояние, Ник отдавал себе отчёт, что неожиданно смело разговаривает с Цыганом. Да что уж – разговаривает, он впервые не боялся его. Совсем.       – Посчитай овец.       – Не-а, не вы-ыйдет. – Ник поднял руки и покрутил кистями, разминая запястья, словно музыкант. – Слишком мало у меня было овец, чтобы уснуть. – И он снова хихикнул, теперь уж над своей шуткой. – Не получится.       – А что получится?       – Ничего-о-о, – протянул Ник, выписывая руками в воздухе призрачные фигуры на фоне белеющего в ночи потолка.       – Ничего? Я вот помню, что тебе дрочка нормально помогла, – буднично заметил Цыган. – Так что, может, займёшься?       – Не-а. – Теперь Ник был занят тем, что, стряхнув с пальцев невидимые капли, с размаха кидал руки на кровать, снова поднимал вверх и опять стряхивал что-то в темноту. С каждым разом удары рук о матрас становились всё сильнее.       – Чего так?       – Не могу.       – Чего не можешь?       – Как ты – не могу. Не уме-ею, – почти пропел Ник и принялся дирижировать в такт своим ответам.       Цыган просил не выкать, и, если Ник раньше не выговаривал это «ты», сейчас оно вылетело само собой.       – Дрочить не умеешь? – Олег рассмеялся. – Ну ты даёшь!       – Вот это да. – Ник неловко повернулся лицом к Цыгану и лёг на бок, подперев рукой голову. – Ты умеешь смеяться?       Олег расхохотался:       – Идиота кусок, что ж ты так напился? Тебе ж наверняка нельзя!       – Не знаю, может, и нельзя. – Нику нравилось это ощущение: спокойствие, лёгкость и обыкновенный, не обязывающий ни к чему трёп. Удивительно, но сегодня голова не болела, лишь лоб отяжелел. Это единственное, что мешало. Хорошо, когда ничего не болит, хорошо, когда ничего не нужно. – А ты можешь мне... ну... как тогда?       Цыган приподнялся на локте:       – Берега не попутал?       – Кто бы говорил. – Рука под головой подломилась, но Ник удержался. Для устойчивости выдвинул вперёд колено и случайно толкнул чужую ногу. – Мне до тебя... ого-го! Особенно, в этом.       И Ник уже нарочно задел коленом Цыгана.       – Ты мне не дашь спать?       – Не дам, – легко согласился Ник. – А ты мне помоги. – Он хотел поудобнее подставить ладонь, но манёвр не удался, и голова, всё-таки соскочив с руки, упала на подушку. – Зассал? – Ника несло. Даже выпив на пару с Дэном, не мог полностью расслабиться, а тут... А ещё Нику хотелось разрядки. И он не просит – он играет, потому что всё равно ничего не будет.       – Заиграешься. – Цыган угадал его настроение.       – Кишка тонка, – не остался в долгу Ник.       – Труселя скинул, смельчак? – хмыкнул Цыган и, склонившись над Ником, вгляделся тому в лицо.       Ник завозился и отбросил снятое бельё в сторону:       – Доволен? – И неосознанно одёрнул свою футболку. Он будет играть до конца, пусть Цыган не думает, что Ник сдастся первым. И, вообще, Цыган не сможет, не посмеет.       – Скромник, как я посмотрю. – Цыган, подцепив край футболки, стал наматывать её на кулак, постепенно подтягивая Ника ближе.       Тот дёрнулся, приходя в себя, но было поздно: футболка задралась почти до подмышек, а сам он оказался чуть не вплотную прижат к Цыгану. Пьяная удаль тотчас спала, и Ник зло прошипел:       – Отвали, шуток не понимаешь.       – Не так быстро. – Цыган даже ухом не повёл. – Сдулся?       Ник был готов расписаться в собственной трусости, но ему не дали – чужая горячая рука, туго закрутившая футболку лишила воли, пустив по телу сладкий парализующий ток. Преодолевая тягучую истому в животе, упрямо стараясь уйти от прикосновений, Ник начал отцеплять от себя чужие пальцы – они были везде. Но вскоре не смог шевелить перехваченными руками. Сразу стало легче, и будоражащий ток беспрепятственно потёк по венам, удобно спалив все мысли в голове. Наслаждение вместе с прижатыми к подушке руками придавило, смяло. Рот открывался в беззвучном то ли крике, то ли стоне. Губы обметало сухостью. И Ник, зажмурившись до влаги в уголках глаз, нетерпеливо, неловко подавался вперёд. Иногда казалось, что он чувствует дыхание Цыгана у себя на шее, и тогда Ник машинально трогал языком губы. Тело плавилось от жара, рвалось, томилось, но разрядки не получало. И Ник подкидывал бёдра всё резче…       – Ну! – услышал он строгий голос над собой. – Пьянка и секс – про разное. Давай кончай.       Влага коснулась сухих губ и сверху придавило, словно, плитой. Стало так тяжело, что не шевельнуться, тесно и жарко... И Ника с криком выгнуло на кровати.       – Кру-у-уто! – выдохнул он, когда получилось выровнять дыхание и разлепить веки. В животе всё реже вздрагивало, мышцы растеклись киселём, становясь всё легче и невесомее, но мешала голова. Что-то назойливо пыталось пробиться на поверхность, но волны удовольствия ещё лениво перекатывались по телу. Думать и вытаскивать из глубины это «что-то» не было сил – мысли путались, заплетались в туманные орнаменты, мельчали. Оставалось подтянуть колени к груди, укрыться одеялом и спать.       В ванной, сосредоточено смотря на себя в зеркало, Олег спустил в кулак. Затем открыл кран, наблюдая, как вода смывает мутные разводы в сток, и сделал напор сильнее. Намочил руки и обтёр влажными ладонями лицо. Сунул руки под воду и опять провёл по лицу. «Этот шкет вштыривает почище алкоголя!» Мысли. Где важные, где шелуха. Непонятно.       В жизни Олега подобных историй не случалось, не считая почти забытого случая. Их сборная приехала на юношеский турнир в Токсово, и Олег, выбившись из установленного Аркадьичем графика, оказался в душевой ближе к ночи. Но нарушал не только он. Парень в полулёгком из «Буревестника» – Олег не помнил его имени, – показавший на сегодняшней тренировке неплохие результаты, тоже проигнорировал отбой. Переходя из кабинки в кабинку и выбирая лейку душа, не слишком забитую известью, Олег видел, как за ним тяжёлым взглядом следил тот, в весе пера. Это напрягало. Раньше никаких конфликтов с ребятами из «Буревестника» не было, но Олег всё равно был готов к любой заварухе, поэтому в выбранной кабинке встал к парню лицом и достал бутыль с жидким мылом. Но парень, моргнув, расслабился и шагнул вперёд, потом ещё… Теперь он смотрел иначе.       Мыло уже стекло с пальцев, когда Олег нагнул его. Двигаться было неудобно, ноги скользили по мокрому полу, пока парень не прижался к стене, вцепившись рукой в краны. Поскуливая и сжимая в себе Олега, он быстро забрызгал кафельную стену. Белые потёки на голубой плитке, чужой стон… Олега тряхнуло, вздёрнуло по нервам – неожиданно ярко, горячо. Он ни разу до этого не пробовал с парнями, не умел, не знал, а тут накрыло: железной хваткой вцепился в чужое жилистое тело, рванул к себе и стал вколачиваться со всего маху, забив на то, что парень кончил и недвусмысленно показывал, что хотел бы слинять.       Вернувшись обратно в свою кабинку, Олег принялся смывать с себя случайный секс, как случку. Острую, бешеную, наверное, необходимую не только парню из «Буревестника», но и ему самому. Перед предстоящим боем требовалось снять напряжение. Подставив лицо под воду, колко бьющую сверху, расслабленный и спокойный, Олег уверился на все сто – он победит. Ловя ртом воду, с усилием провёл по груди, смакуя ощущения. С девчонками не так. С ними будто играешь в игры – обременительно и фальшиво: приходилось разрабатывать не менее чёткую стратегию, чем во время боя. Несколько льстивых слов о лице, фигуре, сказанные в правильное время, купленная шоколадка или пакет запретных чипсов, смех над тупой шуткой. Лишь тогда можно рассчитывать на секс, который всё равно никогда не приводит к такому пронизывающему концентрированному удовольствию, как только что. С девчонками – словно разбавил кто, воды плеснул: без насыщения, без едкого, продирающего по хребту удовлетворения в конце.       Олег вынырнул из воспоминаний. Сегодня ночью он был готов, готов был взять Ника. Не сразу, позже, когда смотрел на острый треугольник задранного вверх подбородка. Но руки, которые он держал, вдруг дёрнулись, рванулись и тут же расслабились в его ладони. И Олег сразу передумал, сдвинулся в сторону и лёг рядом. Следил за ходящим вверх-вниз животом, слушал чужое сорванное дыхание. Ещё полчаса назад он не собирался касаться Ника, но тот устроил целое представление. Обнаглевший от алкоголя и дурной отваги, открытый, живой, впервые настоящий, он вызвал у Олега интерес. В желании поддразнить он включился в игру, чтобы посмотреть, как далеко Ник может зайти. Но потом утратил контроль. И целомудренные попытки Ника прикрыться после того, как он сам швырнул на пол трусы, ничего не изменили. Сведённый от желания живот, тянущая книзу боль… Это не Ник, а Олег хотел разрядки, но стеснялся сказать об этом прямо. Придавив Ника к матрацу, легко поймал его руку, завёл наверх и прижал вместе с другой рукой к подушке. Забывшись, навалился сильнее: «Давай, малыш, кончай скорее».       Олег завернул кран и вышел из ванной.       – Никит, ты как?       – Что? – Хмель от пережитого оргазма тут же испарился. Пока не было Цыгана, он нащупал всё-таки, что его тревожило, и вяло перекатывал на языке: «Это просто дрочка, это просто так. Я всего лишь спустил, и потому мне сейчас так...» Дрёма опутывала всё больше, и тут как обухом по голове.       – Теперь, говорю, дашь мне заснуть? – Цыган потрепал Ника по волосам.       Ника обдало холодом, захотелось не просто укрыться, а спрятаться. И он рванулся всем телом в сторону и плотнее натянул одеяло – ладонь сразу исчезла с головы.       – Я спать. Чего и вам советую. – «Вы» проклюнулось и щипало язык.       – Что теперь? Голова опять? – Шевеление за спиной, и Ник сжался, ожидая прикосновения, но ничего не последовало.       – Я спать, – повторил Ник и с силой сжал веки.       В зал Олег пошёл прямо с утра. Впервые без предварительной пробежки по парку. Встал на беговую дорожку, выбрал средний режим и, следя за красными цифрами на электронном табло, подгонял резиновое полотно под ногами: быстрее, быстрее… Кто-то открыл фрамугу в кардиозоне – бежалось свежо и приятно. Плазму под потолком включить ещё не успели, и Олег смотрел на улицу через панорамные окна: серые фасады, перекрёсток со множеством светофоров, машины, люди, люди… Он выучил, что после пешеходного зелёного слева, сразу загорается зелёный справа, перекрывая движение на маленькую улочку между афишной тумбой на углу и фасадом с разбитой вывеской «Барклаевская улица». Пешеходы в ожидании уже собрались у перехода. Олег с силой повёл плечами – мышцы туго откликнулись, приятно отозвавшись в спине. Сойдя с дорожки, он пошёл к весам. Заныл желудок, словно от просроченных пельменей. «Какого хера я полез к нему? Ещё и обиделся на меня потом. За этот ёбаный поцелуй, что ли?»        Утренняя радиостанция неестественно жизнерадостными голосами ведущих призывала начать новый день с улыбки.