Hello, my friend. Goodbye, my freedom.

      Мерида уехала в лес верхом на Ангусе — ее верном друге. Девушка позволила себе чуть погонять коня, наслаждаясь встречным ветром и запахом хвои, который окутывал деревья плотным одеялом. — Я скучала, Агнус, — похлопав коня по шее, призналась Мерида, взглядом окидывая бескрайние фьорды, переходящие в обрывы. — Я дома.       Девушка оставила телефон в доме, а все проблемы — в Америке. И хотя она старалась не думать о том, что всех подвела, ей это не удавалось. Мерида то и дело вспоминала Рапунцель и Иккинга. Джека ей не приходилось вспоминать. Он никогда и не выходил из ее головы.       Мерида тихо вздохнула, сжав поводья. Потертая кожа больно впилась в ладони. Ангус, скучавший по хозяйке, но не забывший ее нрава, тревожно затоптался на месте, жуя трензель. — Я их бросила, Ангус, — девушка наклонилась и крепко обняла огромного коня, пряча слезы в шелковой гриве. Осознание совершенной ошибки буквально давило на ее ребра, не давая дышать полной грудью и радоваться жизни. Мерида сжалась в седле, словно хотела вовсе исчезнуть.       Самое ужасное, что она все еще любила Фроста. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как он ошалело сверкал глазами, провожая ее взглядом. Внутри все сжалось. Мерида направила Ангуса домой.       Вернувшись, девушка увидела у забора старый побитый велосипед. Оглядевшись по сторонам и не найдя хозяина, Мерида позвенела блестящим звоночком. — Хэй, Данброх, а ты подросла, — прямо над ухом прозвучали слова. Девушка испуганно подскочила, чуть не уронив велосипед, и обернулась, хорошенько хлестнув кудрями гостя. — Маккинтош! — Мерида расплылась в улыбке. — Каким судьбами?! — Все ближайшие семейства уже знают о твоем возвращении, — молодой человек потрепал подругу по голове и усмехнулся. — Дингваль и Макгаффин ждут тебя на кружечку эля. Разумеется, я предупредил твою матушку. — Хей, а ты все так и остался раздолбаем? — признаться честно, Мерида была рада встретиться со старыми друзьями.       Она росла с этими ребятами. Они были компашкой взбалмошных детей, которые обчищали чужие яблоневые сады и ездили на велосипедах к озеру. Потомки четырех некогда влиятельнейших семей Шотландии, от которых остались лишь блеклые воспоминания в лице отпрысков да вычурная недвижимость с приличным наследством.       Мерида запрыгнула на ржавый багажник велика, но вовремя спохватилась – телефон! Бросив короткое "Извини!" - , девушка забежала в дом. Схватив телефон с пыльной тумбочки, Мерида коротко попрощалась с мамой, и уже более спокойно вернулась к Маккинтошу. — Что-то забыла? — Бегала за телефоном, — Мерида покрепче взялась за седушку. Они поехали вниз, туда, где расположился старый город с его многочисленными забегаловками и работающими через раз фонарями. — Почему решила вернуться в нашу дыру? — Маккинтош нервно повел плечами. — Вы же вроде нормально прижились в Америке. — На то были свои причины, — Мерида поджала ноги, чтобы не ушибиться об брусчатку. Некоторое время они ехали молча, изрездка подскакивая на кочках, под мирный скрип спиц велосипеда и тихое бренчание звоночка. — Мы знаем, что ты вроде как участвуешь в том нашумевшем конкурсе.       Мерида ощутила давление в груди. Стало неуютно, захотелось спрыгнуть с багажника и вернуться домой. — Не хочешь говорить — не надо. Эль все сделает за тебя, — Маккинтош усмехнулся и остановился у входа в паб, подождал, пока Мерида спешится, и отогнал велик в сторону. Девушка вошла в шумное и душное помещение, взглядом ища старых друзей. Она предполагала, что они могли измениться в ходе взросления, но она ошиблась. Дингваль так и остался чуть потерянным в реальности, а Макгаффин вырос хоть и пухлым, но достаточно мощным молодым человеком.       Улыбнувшись парням, Мерида села за стойку. — Хей! Данброх, — Макгаффин разразился громовым смехом, заставляя сидящих рядом мужчин испуганно обернуться. — Давненько ты не залетала в наши края! — Представьте себе! Из кривоногого цыпленка наша малышка превратилась в феникса, — Маккинтош сел справа от Мериды и поприветствовал присутствующих крепким рукопожатием. Девушка чуть отодвинулась. В кабаке пахло потом и элем. — Данброх? — Дингваль растерянно проморгался. — Ты, кажется, подросла. — Мы не виделись семь лет, — Мерида тепло улыбнулась ему и отпила, ощутив легкую горечь напитка, поставила стакан на стойку. — Вы тоже подросли, мальчики. — Скоро поступать, — Маккинтош разом ополовинил содержимое своего стакана. — Вы уже выбрали? — Родители настаивают на Оксфорде, но что-то я сомневаюсь, — Макгаффин робко опустил глаза в пол. — Я не настолько умен. — Прекрати, ты смышленный малый, — Мерида похлопала друга по плечу, стараясь приободрить ранимого здоровяка. В кармане завибрировал телефон. Девушка достала его, на экране появилась фотография Рапунцель, которая настойчиво звонила пропавшей подруге. Мерида отложила телефон в сторону, помрачнев. — А еще у наших родителей бабло можно грести лопатой, поэтому ты можешь даже не учиться. Тебя все равно примут, — добавил Маккинтош. Мерида злобно сверкнула глазами.       Порой достаток родителей играет с их детьми злую шутку. Некоторые вырастают адекватными и сдержанными, но, видимо, Маккинтош-младший оказался не в их числе.       Телефон не унимался. — Ты взяла телефон, чтобы не брать трубку? — парень ехидно усмехнулся. — Я использую его как вибратор, солнышко, — оскалилась Мерида и выключила мобильник.       Они еще достаточно долго просидели в пабе, пока Дингваль не начал клевать носом. — Ну все, пора по домам, — Мерида помогла засыпающему парню подняться со стула. — Давай, дружок, подъем. Наклюкался ты, конечно, на славу.       Они вышли на улицу, и свежий воздух привел Дингваля в чувство. — Я знаю, что тебя ищут твои друзья из Америки, — тихо пробормотал он Мериде, пока та собирала волосы в хвост. Девушка испуганно уставилась на него, но паренек уже задумчиво чесал затылок.       Обратно компания шла пешком. Они смеялись, воспоминая свои детские приключения и шалости, рассказывали о дальнейших планах на жизнь, пока Маккинтош не начал задевать плечом Мериду. Девушка то и дело увеличивала между ними дистанцию, но парень словно нарочно сокращал ее.       Когда они проходили через слабо освещенный переулок, он резко взял ее за локоть и прижал к стене, нависнув сверху. Макгаффин и Дингваль не успели ничего понять. — Хей, цыпленок, что насчет поцелуя в дань старой дружбе? — самодовольный кретин хищно улыбнулся. — Клянусь, если ты только попробуешь ко мне прикоснуться, я вырву твой грязный язык и засуну тебе его в задницу, — Мерида старалась отстраниться от парня, упираясь лопатками в холодную стену.       Макгаффин с силой толкнул наглеца. — Прекрати! Она же сказала, чтобы ты к ней не прикасался! — здоровяк растерянно переводил взгляд с девушки на ее обидчика, совершенно не понимая, что будет происходить дальше. — Тебя никто не спрашивал, Макгаффин! Свалил нахрен отсюда! — Маккинтош снова подошел к Мериде, которая не додумалась ускользнуть во время стычки. — Я предупреждаю тебя, — злобно прошипела она, стараясь нащупать хоть какое-то оружие, но камень стены был гладким. Сердце било набатом в висках, заглушая все вокруг. Маккинтош наклонился к ней. В нос ударил запах перегара, от которого заслезились глаза. — А знаете… — Дингваль смотрел наверх, о чем-то мечтательно задумавшись. — Да вы издеваетесь?! — Маккинтош взорвался, раздосадованный тем, что его вечно прерывают. В гневе он впечатал кулак в стену, заставив Мериду вздрогнуть. — У нее есть парень, знаешь ли, — Дингваль медленно перевел взгляд с крыш домов на друга. — Белобрысый такой, высокий… Интересно, а как скоро этот горшок упадет?       Он снова перевел взгляд куда-то наверх, Мерида проследила за ним и чуть было не подскочила от радости — над ее головой висел цветочный горшок с геранью. Воспользовавшись тем, что Маккинтош все еще недоуменно пялился на Дингваля, девушка подпрыгнула, повисла на проржавевшей цепочке, удерживающей горшок, с силой потянула его вниз, и цветок с грохотом полетел на голову подонку.       Не дожидаясь, пока обидчик придет в себя, Мерида бросилась бежать, однако остановилась на мгновенье. — Спасибо. Вы классные ребята. Поступайте так, как велит вам сердце, — на прощанье бросила им девушка и скрылась в тени переулков.       Ей хотелось поскорее смыть с себя запах паба и Маккинтоша, его голодный взгляд, с которым он смотрел на нее, облизывая свои губы. Ее тошнило от пережитого, хотя с ней приключались вещи и похуже этого. Неужели потеряла хватку?       Мерида остановилась перевести дыхание лишь тогда, когда убедилась, что оставила парней далеко позади. Сердце все еще бешено стучало, уши болели от бега. Хотелось плакать и кричать, но она не могла себе этого позволить. Отдышавшись, девушка побрела домой.       Мерида, чуть пошатываясь, шла по проселочной дороге в холм, слушая стрекот сверчков и плач одинокой совы, охотящейся в столь поздний час. Дингваль потревожил ее душу.

У нее есть парень, знаешь ли. Белобрысый такой, высокий.

      Всего лишь пару слов, но они крутились в голове снова и снова, и она не могла сменить пластинку.

Белобрысый, высокий, белобрысый, высокий, белобрысый, высокий, белобрысый, высокий.

— Заткнись! — Мерида с силой сжала виски и зажмурилась, остановившись посреди ночной дороги. Тихо шелестела трава, щекоча лодыжки. Девушка чуть пошатнулась. Голос в голове не замолкал.

Белобрысый, высокий, белобрысый, высокий, белобрысый, высокий, белобрысый, высокий.

      Он не белобрысый. Волосы у него цвета серебра, бесценной платины, всегда взъерошенные на затылке и сверкающие на солнце. Да и нельзя, невозможно описать его всего двумя словами. Это просто бесчеловечно. Всегда горящий идеей, невероятно сильный человек с несломленным характером.       Она не могла отпустить его. И за это ненавидела себя. Мерида прекрасно помнила затравленный взгляд Валки, матери Иккинга, когда Стоик в очередной раз поднимал на нее руку. Чем Фрост лучше? Да, они все время не на шутку колотили друг друга, но ей, дуре, отчего-то верилось, что он исправился. — Дура, дура, дура! — Мерида присела на корточки и закрыла уши ладонями. Тревога комом стояла в груди, не давая дышать.       Девушка слышала, как в висках стучит кровь. Ее всю трясло. От безысходности. Да, черт возьми, она любила этого человека! Любила до одури, до дрожи в коленках, до дурости! Но ей приходилось всеми силами подавлять это в себе.

There is a roadway, muddy and foxgloved, Здесь есть дорога, грязная и поросшая колокольчиками, Never I'd have life enough, my heart is screamin' out. Мне всегда будет не хватать жизни — кричит моё сердце. And in a few days I would be there, love, И через несколько дней я буду там, любимая, Ever here that's left in me is yours just as it was. Я, так же, как и раньше, только твой.

      Она включила телефон. Сорок пропущенных от всей их веселой компании. И ни одного от Джека. Хотя прошло уже три дня. Мерида отправила сообщение Рапунцель и, расправив плечи, набрала полную грудь воздуха.

***

Рапунцель подняла полные слез глаза на окружающих и прижала ладонь ко рту, стараясь сдержать всхлип. — Она возвращается! — плечи девушки вздрогнули и она заплакала от облегчения. Такое долгое напряжение теперь отпускало из цепких лап, и Рапунцель счастливо хохотала, вытирая слезы, бегущие по щекам. Иккинг подбежал к подруге и заглянул в экран телефона.

«Простите, что пропала. Возвращаюсь завтра. Люблю вас всех.»

      Иккинг устало выдохнул, чувствуя, как груз тревоги падает с его плеч. Он поднял глаза на Фроста, который стоял, внимательно пожирая взглядом Рапунцель. Волнение в нем выдавали лишь дрожащие кулаки.       В голове у Джека пульсировала одна-единственная мысль.

Она вернется. И с ней все хорошо.

      Все остальное было сейчас абсолютно неважно. Неважно, простит она его или нет, подпустит ли к себе также близко, позволит ли просить прощения. Все это неважно. Она вернется. — На завтра всего два рейса из Шотландии! В десять утра и в полдень. Предлагаю поймать ее! — Астрид, быстро щелкая ноготками по экрану телефона, уже нашла расписание рейсов. — Закажем такси и встретим… — Вам придется заказать минимум три машины, — подала голос Анна, взбудораженная таким поворотом событий. — Почему три? — Рапунцель с недоумением посмотрела на рыжую девчушку. — Потому что поедут все, — Анна беззаботно пожала плечами и направилась на кухню. — Думаю, нам нужно сделать сэндвичи, чтобы перекусить в аэропорту.       Рапунцель лишь растерянно кивнула головой. Все девушки упорхнули на кухню, оставив недоумевающих мальчишек переглядываться. Джек насупился. — Я не поеду.       Иккинг обвел взглядом всех присутствующих юношей. Те молча кивнули и вышли из гостиной, оставив друзей наедине. Иккинг тихо выдохнул и цокнул языком. — И почему ты не поедешь?       Джек посмотрел на друга исподлобья и помрачнел. — Я ударил ее, Иккинг. Мне не хватит смелости после этого даже показаться ей.       Фрост обреченно понурил голову и потер переносицу. Иккинг задумчиво прикусил губу. — Ты наломал дров, Джек, этого я отрицать не могу. Но, черт возьми, у тебя хватило смелости пойти против Джонсона! Хватило сил и воли побороть зависимость. И что-то мне подсказывает, что это ты делал для Мериды, — Иккинг похлопал друг по плечу и направился на кухню. — Ты сильный человек, Джек Фрост. Вы оба проделали длинный путь. Обидно будет, если ты так просто откажешься от всего.       Иккинг оставил Джека одного. Глаза Фроста покраснели из-за подступивших слез.

***

      Элеонор не пыталась остановить дочь. Она понимала, что Мериду разрывают новые чувства и мысли, но еще не пришло время все рассказать матери. Элеонор заказала такси и помогла дочке собрать вещи. Мерида взяла с собой лишь небольшой рюкзак с вещами, ноутбук и скрипку. — Я надеюсь, что ты когда-нибудь все-таки вернешься к ней, — Элеонор ласково провела рукой по теплому чехлу. — У тебя потрясающе получалось играть. — Ма, от нее мозоль на подбородке, — Мерида усмехнулась, стараясь заправить непослушные кудри за ухо. — Но в особо эмоциональные моменты скрипка меня и вправду спасает. — Бабушка так хотела увидеть тебя на сцене, — Элеонор села на кровать и тепло улыбнулась. — Жаль, что она не успела…       Мерида прекратила сборы и замерла. Она плохо помнила старушку, потому что та умерла прежде, чем ее внучке исполнилось шесть. Но девушка знала, как она мечтала, чтобы ее внучка играла на скрипке. — Я выступлю со скрипкой, если ребята будут не против, — Мерида закончила приготовления. Позвонил водитель.       Девушка вышла на крыльцо, обняла маму и села в машину. Она не знала, правильно ли поведет себя при встрече с Джеком, что будет дальше и как себя вести по прилету. Единственное, в чем Мерида была точно уверена — она должна вернуться. Просто обязана.       Мерида уперлась лбом в холодное стекло и с тоской смотрела на проносящиеся мимо покосившиеся домишки, которые со временем сменились непроглядным лесом. Водитель попался не особо разговорчивый, что сейчас играло лишь на руку.       Внутри все сжималось, стоило ей только закрыть глаза и представить их встречу с Джеком. Как он себя поведет? А она? Ей было страшно, но хотелось увидеть его. Нет, не броситься на шею, не простить все грехи, но хотя бы просто взглянуть в его глазах и прочитать там хоть что-то.

Раскаяние. Радость. Хоть что-то.

      Мерида откинулась на сиденье и насупилась. Стемнело быстро, лишь фонари своим рыжим светом освещали дорогу. В голове вертелась бессмысленная песня.

Just as it was, baby Так же, как и раньше, Before the otherness came Перед тем, как в моей жизни появились другие, And I knew its name И я узнал их имена: The love, the dark, the light, the flame Любовь, темнота, свет, пламя.

      Она лишь однажды слышала эту песню, но почему-то именно сейчас эти строчки не хотели оставить ее в покое. Мерида мотнула головой, мысленно прощаясь с Шотландией. Уже завтра она будет в Америке.       Мерида погладила футляр скрипки. В груди нарастала тревога и странная нега. У девушки появилась безумная идея, ради которой она готова была рискнуть. Она сфотографировала налакированную скрипку, закрыла футляр и что-то напечатала. Отложила телефон в сторону и снова уставилась на пробегающие мимо деревья.

***

      Джек все-таки не рискнул поехать в аэропорт. Иккинг не стал его уговаривать, Рапунцель лишь обняла друга на прощание, после чего шумная компания загрузилась в такси и уехала встречать беглянку.       Сердце Фроста бешено билось. Ребята хотели привезти Мериду сюда, чтобы все ей объяснить, чтобы он смог ей все рассказать. Паника цепкими когтями впилась в сердце. Джек не выдержал напряжения, встал с дивана и начал мерить комнату шагами, нервно кусая губу. Во рту пересохло. Время тянулось бесконечно долго.       Джек не выдержал и взял в руки гитару Олафа, которую тот разрешил брать, чтобы не потерять сноровки. Нервно тряся коленом, Фрост настроил инструмент и ударил по струнам. Прислушался.

Не то.

      Ханс все еще не дал ничего взамен испорченной красотки, но Джек знал, что чтобы ему не предложили — это будет не тем. Новая гитара не будет лежать так в руке, не будет так звучать, как его неповторимая любовь.       Джек отбросил инструмент в сторону и прошелся по дому. Он устал смотреть на часы, потому что минуты тянулись словно патока. Дышать становилось все труднее. Ладони вспотели и похолодели.       Он снова взял гитару в руки.

***

      Рапунцель то и дело просила Флина посадить ее на шею, чтобы она смогла разглядеть Мериду в прибывающем потоке туристов. Златовласка бойко раздавала указания парню, который уже смирился с неугомонностью своей пассии. Рапунцель мотала головой из стороны в сторону, докладывая друзьям обстановку.       Прищурившись, девушка вглядывалась в новый поток прибывающих. Увидев огненные кудри, Рапунцель так быстро соскочила с Флина, что тот едва успел подхватить ее на руки, спасая от падения. Громко пискнув от радости, Рапунцель бросилась со всех ног к подруге. Астрид помогла брату отряхнуться. — Тебя она тоже так после работы встречать будет? — пошутила девушка, глядя вслед убегающей Рапунцель. — Если да, то я готов съехать от тебя хоть сегодня, — Флин хлопнул сестру по спине и позвал зазевающихся ребят. Анна что-то с жаром доказывала Кристофу и Олафу, Эльза наблюдала за ними со стороны и тихо смеялась в кулачок.       Мерида, устало разминая шею после утомительного перелета, направлялась к выходу, как вдруг на нее прыгнули со спины, и, не удержавшись на ногах, девушка упала. — Ты засранка! — Рапунцель сидела сверху на подруге, сердито хмурясь, но тут же она сменила гнев на милость и, просияв, обняла подругу. — Я так рада, что ты вернулась!       Мерида встала на ноги и крепко обняла Рапунцель. — Прости. Я не должна была ставить свои амбиции выше интересов команды, — девушка чувствовала себя просто ужасно неловко. Пассажиры начали на них оглядываться. — Идем скорее, — Рапунцель схватила ее за руку и потащила за собой. — Мы все ждали тебя.       Щеки Мериды вспыхнули. — Все? Погоди, погоди, — девушка постаралась остановиться, но подруга не сдавалась. — Я не могу… — Джека там нет, — бросила Рапунцель через плечо. — Знакомься! Это Анна, Эльза, Олаф и Кристоф! Потрясающие ребята, кстати, наши соперники.       Вся честная компания поднялась и бросилась обнимать Мериду и приветствовать ее. — Мы безумно рады, что с тобой все хорошо, — высокая и безумно красивая девушка последняя обняла Мериду и улыбнулась. — Я Эльза. Мы пересекались несколько раз в павильонах. — Да, я помню, — растерянная Мерида постаралась натянуть улыбку. Сердце кольнула ревность. Она помнила, что эта девушка разговаривала с Джеком. — Похоже, скоро мы подружимся со всеми конкурентами. — Клянусь, даже я не ожидала такого поворота событий, — Анна протянула девушке сэндвич. — А теперь пора выдвигаться на нашу штаб-квартиру! — Штаб-квартира? — Мерида уже не пыталась сопротивляться Рапунцель, которая снова потащила ее за собой. На этот раз к выходу из аэропорта. Иккинг обнял подругу за плечи и тоже чуть толкал ее вперед. — Ох, тебе придется многое узнать, — усмехнулся он и рассмеялся.       Они уже почти вышли из здания аэропорта, как Мерида вдруг спохватилась и попросила подождать ее пару минут. — Мне нужно кое-что передать одному человеку, — девушка ускользнула от друзей, извинившись, после чего побежала в толпу. — Какому человеку? — спросила Рапунцель скорее чтобы выразить свое недоумение, нежели чем получить ответ. — Не знаю, но она возвращается без скрипки, — точно подметила Эльза, когда рыжая макушка вновь замаячила у выхода из здания. Рапунцель испуганно округлила глаза, глядя, как Мерида что-то старательно засовывала в рюкзак.       Стараясь не выдать волнения, Рапунцель подошла к подруге и, обняв ее за плечи, как можно более беззаботно улыбнулась. — Ну вот, теперь можем загружаться в машины, — прощебетала девушка и, чуть сжав плечи Мериды, сверкнула зелеными глазами. Пока все рассаживались по такси, Рапунцель уловила момент и задала вопрос, который заставил ее знатно понервничать. — Что ты сделала со скрипкой? — Поговорим в штабе, — шикнула Мерида и нырнула в машину.       Рапунцель села рядом и ущипнула подругу. — Эй! — Мерида постаралась растереть руку, чтобы было не так больно. — Ты чего?! — А то, что ты продала скрипку! — блондинка ловким движением руки раскрыла рюкзак и многозначительно посмотрела на пачку купюр, которая зеленела среди помятых футболок. — Она для тебя была чуть ли не сокровищем! — Старое барахло, — Мерида отобрала рюкзак и поспешно застегнула его, бросив тревожный взгляд на Иккинга, который о чем-то беседовал с водителем. — Мне срочно нужны были деньги. — Ты могла попросить у меня, — Рапунцель тревожно убрала мешающиеся волосы с лица. — Это же скрипка твоей бабушки… — Я выкуплю ее, — рыжая заметно помрачнела. — Можешь назвать адрес нашего нового «штаба»? И мне нужно срочно забежать в банк.       Рапунцель продиктовала адрес, Мерида что-то вбила в телефон и замолчала, глядя в окно. Через пару минут она вышла у банка, потом запрыгнула обратно в такси. Повисло неловкое молчание, фоном которого являлось тихое бормотание водителя. Рапунцель поджала губы. — Как съездила в Шотландию? — Вполне сносно. — Скучала? — Только если по коню и свободе. — Не жалеешь, что вернулась в штаты? — После конкурса планирую переехать на постоянное место жительства.       Мерида чувствовала себя просто ужасно, так холодно общаясь с подругой, но ей совершенно не хотелось омрачать сегодняшний день рассказами о скользком Маккинтоше, о том, как она плакала посреди поля. — Я обо всем расскажу чуть позже, ладно? — Мерида взяла Рапунцель за руку и тепло улыбнулась. — Просто перелет выдался слишком утомительным. — Ловлю тебя на слове, — девушка обняла подругу. Машина остановилась.       Рапунцель почувствовала, как Мерида напряглась. — Все будет хорошо, слышишь?       Девушка в ответ лишь кивнула, сильнее сжав лямку рюкзака, вышла из машины и в нерешительности остановилась перед дверью. — Идем, — Рапунцель потянула ее за собой внутрь огромного особняка. Внутри Мериды все сжалось, холод медленно пробирал до костей, не давая ногам нормально идти.

Ей было страшно.

      Вся компания уже отправилась на кухню, чтобы пообедать, и Рапунцель собралась уж было предложить и Мериде присоединиться к ним, но девушка робко отказалась. — Здесь… Здесь есть ванная? — На втором этаже справа, — звонко прощебетала Анна, вынырнув из холодильника на мгновение, после чего снова отправилась исследовать его содержимое. Рядом с ней о чем-то бурчал Олаф.       Мерида поднялась по деревянной лестнице на второй этаж, прошла в конец коридора и собралась уж было открыть дверь в ванную, но остановилась. Позади нее глухо играла гитара. Пульс взбесился. Кровь лавой потекла по венам, прожигая кожу. Мерида нервно сглотнула.       Развернувшись, она робко приоткрыла дверь и замерла, так и не сумев пошевелиться.       В комнате сидел, чуть ссутулившись, Джек, нежно перебирающий струны и прикрывший глаза. Его губы были искусаны до крови — это она сразу заметила. -Eyes at the heights of my baby (смотрю на свою малышку, на то, какая она возвышенная) Let's hope at the fight of my baby (и надеюсь на её боевой дух), — от его хриплого голоса у нее задрожали колени. — The lights were as bright as my baby (огни сияли так же ярко, как и моя малышка), but her love was unmoved (, но её любовь была непоколебима).       Мерида не могла отвести от него глаз. Непонятное чувство вдруг завладело всем ее телом.

Песня. Эта гребанная песня преследовала ее. Она вертелась у нее в голове, когда ей удалось избежать Маккинтоша. Заела, когда уезжала из Шотландии. И вот сейчас она звучала из уст Джека.

      Он не увидел ее, не почувствовал. Закрыл глаза, окунулся в прошлое. Вспоминал, как она дрожала, стоя в одной пижаме на улице, как она попала под машину из-за него. Вспоминал их первый поцелуй. Он вспоминал ее глаза, когда она любила его. И тут на смену приходило воспоминание. Полный презрения и жалости взгляд, когда он лежал, распластавшись на полу.

And tell me if somehow some of it remained? Скажи, хоть что-то осталось прежним? How long you would wait for me? Сколько ты сможешь ждать меня? How long I've been away? Сколько меня не было рядом с тобой? The shape that I'm in now, you're shaping the doorway. Ты стоишь в дверном проёме, отражая мой силуэт. Make your good love known to me, Дай мне знать, что ты до сих пор любишь меня, Just tell me about your day. Просто расскажи, как прошёл твой день.

      Мерида не могла пошевелиться. Все ее существо сейчас замерло, не в силах вырваться из тисков его глухого голоса, поглощающего ее в темный омут. В голове теснился рой мыслей.

Я все еще люблю этого человека. Но он меня ударил! И он любит меня. Он не изменится. Ему также больно, как и мне.

— Just as it was, baby. (так же, как и раньше, милая) Before the otherness came (перед тем, как в моей жизни появились другие), аnd I knew its name (и я узнал их имена), — Джек стиснул зубы. — The love, the dark, the light, the shame (любовь, темнота, свет, стыд).       Стыд за совершенное прожигал остатки его души, он презирал себя, ненавидел. Но огонек надежды, робкий и едва заметный, все еще освещал его темное существование.  — Eyes at the heights of my baby (смотрю на свою милую, на то, какая она возвышенная), — Джек улыбнулся, мотнув головой. — And this hope at the fight of my baby (и осталась надежда, что она готова сражаться за нас). And the lights were as bright as my baby (огни сияли так же ярко, как и моя милая), but your love was unmoved (но её любовь была непоколебима).       Мерида сделала невероятное усилие и шагнула к нему ближе, окунаясь в темноту вечернего сумрака, который закрадывался в комнату.  — And the sights were as stark as my baby (всё вокруг замерло, как и моя малышка), аnd the cold cut as sharp as my baby (и холод пронизывал так же резко, как и моя милая), — должно быть, он начал сходить с ума. Ему вдруг почудилось, что в комнату закрался аромат ее духов. Свежих, словно дуновение летнего ветра ранним утром. От нее всегда веяло чем-то недосягаемым, неуловимым, непокорным. Джек нервно сглотнул, боясь открыть глаза и спугнуть наваждение. — And the nights were as dark as my baby (и ночи были такими же тёмными, как и моя малышка). Half as beautiful too (и лишь вполовину такими же красивыми).       Он совершенно точно спятил.

Он чувствовал ее присутствие.

      Джек перестал играть и затаил дыхание. Он слышал биение ее сердца, слышал, как сквозняк заставил ее кудри едва заметно колыхаться. — Прости, — прошептал он видению и открыл глаза.       Перед ним стояла она. Такая же, как и прежде. Взлохмоченная, в помятой мужской футболке, подпоясанная клетчатой рубашкой.       Мерида испуганно вздрогнула и, развернувшись, выбежала из комнаты и бросилась в ванную, громко хлопнув дверьми. Девушка медленно опустилась на пол и зарылась руками в волосы, крепко сжимая виски. Дышать удавалось с трудом.

Прости.

      Джек недоумевающе смотрел ей вслед. Нет, ему не показалось. Она стояла здесь. Молча стояла и слушала его нелепую исповедь. Фрост нервно сглотнул. Отложил гитару в сторону. Замешкался.       Медленно поднялся на ноги и вышел в коридор. Огляделся по сторонам — никого. Тихо прошагал к ванной и, на миг замерев, все-таки набрался смелости и постучал. За дверью что-то зашуршало. — Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, — робко начал он, сжимая и разжимая кулаки от нервов. — Но мне правда очень и очень жаль. Я не имел права так с тобой поступать.       За дверью все стихло. Мерида жадно вслушивалась в каждый шорох. Фрост выдохнул и, по всей видимости, тоже сел, прислонившись спиной к двери.

Подумать только. Сейчас их разделяли пару сантиметров. А пару часов назад тысячи миль.

— Прости, — он замолчал, прислонившись затылком к двери. Закрыл глаза. Мерида подтянула колени к груди. — Гитару сломал Ханс. Тот скользкий мальчишка, который вечно крутился у нашего павильона.       Мерида не шевелилась. — А потом меня притащили сюда и пригласили врача. Оказывается у меня какая-то генетическая хрень, — Джек горько усмехнулся. — Нет, я не пытаюсь оправдаться, ты не подумай. Но теперь мне хотя бы понятно, почему я вел себя как кусок дерьма.       Внизу прощебетал дверной замок. Мерида услышала, как Рапунцель крикнула, что откроет. Приехал курьер. — Здравствуйте, здесь находится Джексон Фрост? — курьер походил на сонную муху. — Агась, — Рапунцель быстро дожевала бутерброд. — А что? — Ему посылка. Не могли ли бы вы позвать его? Мне нужна его подпись, — пробурчал доставщик, поправляя фирменную кепку. — Джек! Тебе что-то привезли! — крикнула Рапунцель. Мерида услышала, как Джек поднялся. — Я не хочу тебе навязываться, Мерида. Я прекрасно знаю, что для тебя значит свобода.       Она услышала его удаляющиеся шаги. Громко выдохнула и вытянула ноги.       Фрост спустился по лестнице и с подозрением покосился на курьера. Тот протянул ему желтый лист и потребовал поставить подписи. — И вот здесь, — тыкнул он пальцем в правый угол очередной страницы, после чего, наконец, удостоил Джека пренебрежительным взглядом. — Вот, держите.       На этих словах курьер вытащил огромную коробку, прятавшуюся все это время за дверью. — Спасибо, что выбрали наши услуги.       Джек ошарашено пялился на посылку. Он ничего не заказывал. В замешательстве закрыв двери, он аккуратно положил коробку на пол и, разорвав скотч ключом, медленно открыл. Внутри все было замотано в пупырчатую пленку.       Мерида робко выбралась из своего укрытия. Тихо прокралась к лестнице. Остановилась, глядя сверху на Джека, изучающего странную посылку. — Хэй, ну что там? — Рапунцель выглянула с кухни и замерла. — Быть того не может…       Джек дрожащими руками освобождал от пленки сверкающий грифель гитары. Он не верил своим глазам, но это была его Малышка! Прекрасная, неповторимая, сияющая при свете лампочки свежим лаком. Игриво сверкала молния на боку.       Слезы подступили к глазам. Он задыхался от счастья.

Это действительно была его Красотка.

      Джек поднял глаза к потолку, чтобы начать благодарить Бога, но увидел Мериду, стоящую наверху. Она робко улыбнулась.       Рапунцель вдруг поняла, зачем Мерида продала скрипку.