Пути назад больше нет

«Никогда раньше не видел, чтобы человек по собственной воле сжигал себя на костре. Я слышу тяжелый набат колокола, слышу предсмертный крик отца Мартина, слышу благоговейный вой душевнобольных. Я вижу, как горит живой, распятый на импровизированном кресте человек, как возводят руки в молитвенном жесте его последователи: убогие, уродливые существа. Их невозможно более называть людьми. Они уже достигли зенита своего безумия. Мартин Арчимбод перед самосожжением дал мне ключ от лифта. Неужели я смогу отсюда уйти?» — думал Майлз, спускаясь на лифте. Кабина остановилась на нужном ему этаже, но только журналист собрался выйти, как лифт дернулся и начал спуск еще ниже. — Что за черт?! — ругнулся Апшер, выходя из лифта и видя перед собой ослепительно белый тоннель подземной лаборатории. — Это… лед? — Майлз приложил ладонь к стенам тоннеля и сразу же ощутил исходивший от них холод. В остальном же, в обстановке почти ничего не поменялось: кровища на стенах и полу, кучи потрохов и оторванных конечностей, но в некоторых из открытых помещений добавились отрубленные головы и руки в криогенной заморозке, которые покоились на столах в стеклянных резервуарах. Майлз видел путь наружу, видел вожделенную дверь. Нужно лишь дойти до нее. Его кошмар закончится, а весь мир увидит его видеоматериалы и многочисленные неопровержимые доказательства. Горящая зеленым светом вывеска с манящим словом «Exit» слегка мерцала над автоматическими дверями, но стоило Апшеру приблизиться к ним, как противно завыла сирена, и двери заблокировались. Ко всему прочему, шум привлек одного нежелательного гостя. Он материализовался прямо из воздуха перед выходом, преграждая путь журналисту. Майлз, не помня себя от страха, развернулся и бросился бежать. Дух по пятам следовал за ним. Майлз рванул на себя ручку двери от входа в лабораторию и был тут же схвачен за горло спустившимся вниз за ним Крисом Уокером. «Из огня да в полымя!» — успел подумать Апшер. Между тем, громила откинул от себя журналиста. Тот хорошо приложился головой об пол. — Поросёночек. Бежать больше некуда. Уокер наступал, и парню казалось, что вот сейчас он обретет свою свободу, погибнув от рук безумца. Но следовавший за ним дух был другого мнения на этот счет. Он расправился со здоровяком за несколько секунд, буквально превратив его в фарш, пропустив через стальную решетку вентиляции. Апшер решил записать это знаменательное событие у себя в заметках: «Значит, так ты встретил свою смерть? Разорванный изнутри в клочья, глядя, как твой мозг стекает по бетонной стене. Из одного ада тебе сбежать удалось, Крис Уокер. Надеюсь, ты не угодил в какой-то другой.» «Этот жуткий старик, Вернике, живее всех живых в этой лечебнице. Он сказал мне, что если я хочу выбраться отсюда, нужно умертвить некоего Билли Хоупа, так как он является носителем духа или Вальридера. У меня просто нет выбора…» Добраться до главной лаборатории было не так-то просто. Открывшийся Майлзу вид напоминал сцену из фильма ужасов про инопланетян, который когда-то давно, будучи еще подростком, репортер смотрел со своей старшей сестрой Самантой. Апшер понимал, что все это было создано руками человека, но в то же время отказывался в это верить. Он как будто очутился на борту инопланетного корабля, сердцем которого был Билли. Панель управления не реагировала, и репортер решил самостоятельно отключить резервуары жизнеобеспечения Хоупа.

«Легкие Билли. Внутренности. Механизмы жизнеобеспечения. Машина площадью с футбольный стадион поддерживает жизнь в этом психе. Сломать все к чертям! Он должен умереть». Осталось немного. Всего лишь отключить блок жизнеобеспечения на приборной панели. Вальридер бесновался. Ему это явно не нравилось. Он преследовал репортера с удвоенным рвением, и даже смог несколько раз ударить Апшера. Тело Билли конвульсивно задергалось в стеклянной сфере, которая начала постепенно заполняться алой кровью. Но Вальридер не собирался так просто сдаваться. Он хорошо поиздевался над журналистом, после чего вселился в него. Израненный, хромающий на одну ногу Майлз, пытался, наконец-таки выбраться из лаборатории. В глазах мутнело, и он старался изо всех сил не потерять сознание. Перед ним все чаще стало маячить лицо Джекки. Скорее всего, это было сигналом того, что его психика сильно пошатнулась за все время пребывания в Маунт-Мэссиве. Идти становилось все более и более сложно. Держась за стены, падая, но вновь вставая, Апшер кое-как доковылял до выхода из главной лаборатории. Но только он хотел повернуть ручку, как дверь открылась, и он увидел солдат спецназа во главе с Рудольфом Вернике. Майлз поднял руки вверх, показывая, что он сдается, но один из солдат нажал на спусковой курок. Пуля вонзается в его левое плечо, но он уже не чувствует боли. Все происходит для него будто в замедленной сьемке. Мозг отказывается воспринимать это как финальный исход. Журналист непонимающе смотрит на рану, а потом переводит взгляд на спецназовцев. Лаборатория наполняется звуками автоматной очереди и изрешеченное пулями тело Майлза Апшера падает на бетонный пол. «Я мог бы сбежать. Почему я не сделал этого раньше? „Твое любопытство однажды погубит тебя“ — говорила мне Джекки и оказалась права. Все мои доказательства уничтожены. И я тоже». — Gott im Himmel, you have become a Host. Последнее, что слышит репортер, проваливаясь в темноту.