Пути назад больше нет

Лабиринты коридоров привели репортера в горящее помещение. Огонь слепил глаза, от дыма и жара было нечем дышать. На одном из уцелевших столов сидел виновник этого пожара. — Так пусть полыхает, горит вся эта чертова хрень. Вали, если хочешь жить. Можешь выйти через кухню — «придурок! Из-за твоего поджога мы здесь все сдохнем!» — злобно подумал Майлз, отправляясь искать место, откуда можно включить систему пожаротушения, так как в данный момент она никак не реагировала. С горем пополам отыскав систему и включив ее, репортер вернулся назад в кафетерий. Как только Майлз сделал шаг на кухню, из-за стены на него выскочил уже успевший немного обгореть поджигатель. Он повалил Апшера на пол и выбежал из помещения, заперев за собой дверь. — Козел! — бросил ему вслед парень, поднимаясь с грязного пола. Осмотревшись, он обнаружил в чашке на столе отрезанные человеческие пальцы. «Где-то среди них лежат и мои» — подумал Апшер, делая запись в блокноте: «Я это уже говорил, но: к чертям это место! У меня еще осталось несколько пальцев» По мере продвижения репортера к выходу, его уже не удивляло видеть расчлененных людей и их внутренности, хотя и заставляло испытывать страх. Бояться темноты и обезумевших пациентов. Но больше всего Апшер страшился Ричарда Трагера. «Но ведь он мертв. Я убил его. Мне не следует бояться его, ведь так?» Ноги привели Майлза к распахнутым дверям выхода. Сильный порыв ветра чуть не сбил парня с ног. Репортер выбежал из здания лечебницы. Хватит с него этого «Лабиринта Минотавра». Внезапно что-то пролетело над головой парня. Он навел камеру с ночным режимом съемки и заметил, что перемещающийся объект по одной, известной только ему траектории напоминал сгусток чего-то непонятного и, казалось, был живым. У Майлза вновь начался приступ паники. Репортер заприметил постройку и льющийся из нее желтоватый свет. Апшер подбежал к ней и подергал за ручку решетки. Заперто на ключ. Вот только где его искать? Камера вновь запищала, требуя подзарядки, и Майлз спешно сменил батарейки. Использованный блок питания упал куда-то в мокрую от льющего, как из ведра дождя траву. Парень недолго искал ключ. Ему потребовалось буквально пять минут, чтобы открыть ключом запертую дверь и зайти внутрь хозяйственного блока. Апшер подошел к двери и только хотел повернуть ручку, как почувствовал необоснованный страх, разрастающийся внутри него. В следующую минуту через маленький экранчик камеры Майлз увидел, как из-под двери вылезает призрачный силуэт человека. Репортер вскрикнул и отпрянул назад, но силуэт лишь несколько секунд повисел в воздухе перед дверью, словно преграждая ему путь, а потом и вовсе исчез так же, как и появился. Парень облизал пересохшие губы и, повернув ручку, толкнул дверь. За ней никого не оказалось. Слова, пришедшие ему на ум, поразили его точно молния, и репортер записал их в блокнот: «Спаси меня, Господи! Кажется, я видел Вальридера». Поплутав некоторое время, Апшер вышел во внутренний дворик мужского отделения. Он уже видел, куда ему нужно: всего лишь пройти через переход во внутренний двор женского отделения. Парень расслабился, от того, что его никто не трогает и очень зря. Едва он ступил на каменную плитку, как ему на встречу из мрака вышел здоровяк. Но репортер, вопреки здравому смыслу, побежал прямо на толстяка. Крис Уокер удивился, но вида не подал. Никогда еще его жертвы не кидались на него. Но Майлз Апшер неожиданно свернул туда, куда ему было нужно. Дверь заперта, но внизу есть небольшое отверстие. Журналист, не теряя времени, быстро нагнулся и пролез в нее, тем самым попадая на другую сторону внутреннего двора. Здоровяк Уокер не мог пролезть за ним, и ему ничего не оставалось кроме как зло прокричать что-то Апшеру и пойти искать обходной путь. Видимо Уокер твердо решил прикончить журналиста, а потому упорствовал в своем деле. Парень перевел дух, и в который раз проклял того, кто послал ему это злополучное письмо. Но, тем не менее, Майлз был тверд в своем решении узнать все секреты лечебницы Маунт-Мэссив и рассказать о том, что там творится всему миру. Репортер не собирался сдаваться. Больше всего на свете, ему хотелось выбраться из этого адского места, но еще больше хотелось добыть неопровержимые доказательства всего, что здесь творится. Апшер влез в женское отделение через окно. Обстановка внутри была, наверное, еще хуже чем, в мужском отделении: прогнившая, обвалившаяся древесина иногда и целым этажом лежала внизу. Почти что сразу он увидел отца Мартина. Он кричал ему с верхнего этажа. — Ты начинаешь понимать, но еще не все. Но скоро, скоро. Сюда. Все тайное станет явным — священник вновь оставил Майлза одного. Спасаясь от погони, учиненной одним из психов, репортер забежал в пустое помещение и захлопнул за собой дверь, придвинув ее шкафом. Он прислушался. Шагов по ту сторону двери не было. Погоня отстала. Майлз развернул на себя объектив камеры и начал запись. — Прости меня, Джекки. Прости меня за все. Здесь царит полное безумие, и оно меня затягивает. Боже, если ты есть, укажи мне выход из этого ужаса! Я нашел пустую комнату и забаррикадировал дверь, чтобы никто не помешал мне записать это. Я так люблю тебя, милая. Не знаю, выберусь ли я отсюда, но мне помогает один человек — отец Мартин. Наверное, я свихнулся, ибо доверяю местному психу! Трагер отрезал мои чертовы пальцы, Джекки! — Апшер показал в объектив левую руку без безымянного пальца на ней. В коридоре раздался крик и парень, вздрогнув, посмотрел на дверь. Он судорожно задышал, но в комнату никто не ломился и он продолжил: — Я ясно мыслю, но это жужжание в моей голове становится просто невыносимым! Иногда на меня находит отчаянье, вот как сейчас. Все чаще вспоминаю моменты из нашей жизни. Я хочу выбраться, но с каждым своим шагом понимаю, что лишь глубже увязаю в этом дерьме — Он вздохнул и устало посмотрел в камеру. — Я люблю тебя, Джекки — На этом парень прервал запись. Майлз отодвинул шкаф, открыл дверь и, посмотрев по сторонам, вышел из комнаты.