Часть 3
13 июня 2017 г., 20:19
Даня явился в Мишину квартиру глубокой ночью, на удивление Кшиштовский ещё не спал. Он валялся в постели, закинув загипсованную ногу на кучу подушек, и рубился в какую-то игру на планшете. Свет в комнате не горел, а через незашторенные окна виднелись огни города. Города, который никогда не спит.
– Ну как прошло выступление? – голос Кшиштовского звучал натянуто.
– Хуёво.
– Поэтому ты напился?
У Поперечного возникло странное ощущение, будто он говорит со своей девушкой. Причём, когда у неё не самое радужное настроение. Даня знал, что подобные разговоры построены по одному принципу: пока он молчит, ему формулируют предъявы. Что бы он ни сказал сейчас, это сработает как спусковой механизм. Поэтому он молча, не раздеваясь, завалился на кровать рядом с Мишей. Внутренний голос услужливо напомнил Даниле, что для гостей в этом доме есть кресло-кровать и диван, но вымотанное тело говорило: «Да похуй».
– Ты ушел, даже не проверив есть ли у меня базовые вещи для выживания: вода, еда, интернет… Мне пришлось заказать пиццу, чтобы не умереть с голоду.
Миша напоминал капризного ребёнка. В такие моменты он всегда казался Поперечному невыносимо милым. Ключевое слово «невыносимо».
– Янаэторассчитывал, – пьяно пробормотал Даня, уткнувшись лицом в подушку.
– Что я умру?!
В голове Данилы пронеслось множество доводов в свою защиту, начиная от «Ну ты же взрослый человек» и заканчивая «Я тебе не нянька». Но когда начинают подводить голосовые связки, спорить всегда затруднительно.
– Нет, – коротко ответил Даня и, перекинув руку через бедро Миши, уткнулся носом в его грудь.
Спустя несколько минут Поперечный уже мирно сопел и видел сны. В них мультяшный черный кролик по имени Кролик прятал наркотики в мягком брюхе плюшевого мишки. Кшиштовский ещё долго не мог уснуть. Он подумал, что не может злиться на этого рыжего… (мысль так и осталась не оконченной).
***
Утром Даня чувствовал себя относительно неплохо. Да, голова побаливала, но убить себя не хотелось, особенно после бодрящего душа. Впервые за долгое время Данила выкурил сигарету и выпил две чашки кофе. Миша всё ещё спал, что неудивительно. Госпожа Бессонница сказала ему: «До свидания», когда уже рассветало. Сквозь сон Поперечный слышал, как Миша несколько раз пытался повернуться с боку на бок, тихо ругаясь. Дане хотелось как-то приободрить друга, к тому же он чувствовал частичку своей вины в произошедшем. На глаза ему попались цветные маркеры, а в голове родилась идея. Поперечный решил нарисовать небольшой комикс на гипсе, но сначала нужно было потренироваться на бумаге. На первом кадре взлетит сверкающий серебристый самолёт, затем в пространстве под условным названием «небо» появятся два человечка с парашютами. У одного из них будет густая борода, а у второго – рыжие волосы. Этого достаточно, чтобы определить, кто есть кто. Рыжий мягко приземлится, а бородатый упадёт со звуком «BOOM!» Завершить этот шедевр Поперечный решил крупной надписью: «Сорри». Конечно, в голове всё выглядело намного лучше, чем получилось на бумаге, но Даня решил не отказываться от своей затеи. За неимением серебристого цвета, пришлось сделать самолёт просто белым. Да и в целом из-за подрагивающих рук и долгого отсутствия практики выходило кривовато. Даня решил исправить положение, добавив в конце сердечко. Как только он закончил, Миша громко зевнул и буркнул: – Доброе. – Только не ври, что спал, – ответил Данила с улыбкой, он давно заметил, что Кшиштовский наблюдает за ним сквозь ресницы. – Ну ладно, раскусил, – сказал Миша, не в силах сдержать улыбку. – Я просто не хотел портить себе сюрприз. Парень принялся разглядывать комикс, украсивший ненавистный ему гипс. В ожидании реакции Даня даже дыхание затаил. – Камон, серьёзно? Ты хочешь, чтобы в ближайшие два месяца со мной постоянно было напоминание о дне, когда испытал дичайшую боль? – Это, чтобы не приходилось постоянно всем рассказывать, что произошло, – засмеялся Поперечный. – Я может хотел придумывать разные истории, чтобы у людей бомбило, что их версии не сходятся. – Окей, прости, как я могу искупить свою вину? – тихо спросил Даня и облизал нижнюю губу. Дурацкая привычка. Миша не сразу нашелся с ответом, его как будто смутил этот рефлекторный жест. – Я прощаю тебя только потому, что тут ещё есть вот это сердечко. Ты меня лайкаешь, это приятно. – Могу ещё и завтрак тебе приготовить, хочешь? – улыбнулся Данила. – А ты до сих пор этого не сделал?! Из того, что имелось у Миши в холодильнике получилось сварганить совсем скромный по меркам Дани завтрак, но Кшиштовский остался доволен. Не удивительно, что он такой худой, если ему достаточно яичницы с помидорами, чтобы наесться. Данила долго радовался наличию посудомойки, выдал пламенную речь о ненависти к мытью посуды, а потом отправился за покупками, наотрез отказавшись взять Мишины деньги. Он объяснил это тем, что и так живёт у Кшиштовского на халяву. Поперечный вернулся нескоро, зато с двумя большими пакетами, под завязку набитыми едой. Он объявил Мише, что собирается приготовить отбивные и рис с овощами. Кшиштовский тоже перебрался на кухню, хотя понимал, что и раньше от него там особой пользы не было, а сейчас тем более. Но ему было скучно одному, а с Даней никогда не приходилось скучать. –Ты комментируй всё, что делаешь, как в кулинарной передаче, – предложил Миша, попивая чай. – Чтобы приготовить рис с овощами нам понадобятся рис и овощи, – начал Даня. – Что-то у меня не очень выходит. – Продолжай, продолжай. – Возиться со свежими овощами для слабаков, поэтому я взял замороженные. – В ближайшее время тебе придётся повозиться с одним более-менее свежим овощем, – сказал Кшиштовский с усмешкой. – Да ладно тебе, не такой уж ты и овощ, я тебя быстро… поставлю на ноги. – Поперечный, блять! – Миша может и хотел бы рассердиться как следует, но слыша этот родной смех злиться не получалось. Данила поставил рис на огонь и стал ебашить мясо с такой яростью, будто оно задолжало ему крупную сумму. – Тебе можно в коллекторы идти, – сказал Миша. – Неплохая мысль, а то я что-то уже не могу в стендап, – со вздохом ответил Даня. – Хреново прошло выступление? – Хуже некуда. Я постоянно сбивался, забывал, что говорить, пару неплохих панчей слил тупо потому, что подал не так, как надо было. – Дань, одно плохое выступление – не повод так раскисать. Вспомни, сколько их у тебя было. – А ты умеешь ободрить, – усмехнулся Поперечный. – Блин, да я имею ввиду, что люди тебя всё равно любят и приходят на твои стендапы. Ты же умный и сам знаешь, где и что нужно исправить, чтобы в следующем городе вышло лучше. – Прости, тебе и без меня плохо, наверное, а я тут разнылся. Хочешь знать, почему я слил выступление? Думал о том, как ты там. – Черт, Даня, – сказал Кшиштовский на выдохе, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Ты слишком милый, иди обниму. Данила усмехнулся и буквально навалился на Мишу, так что ему было сложно вздохнуть. Он разорвал объятия спустя несколько секунд и оставил невесомый поцелуй в висок. Просто мягкое прикосновение губ, почти случайное. Почему же от этого Мише было так хорошо и больно одновременно?***
Парни продолжали заниматься повседневными делами, то и дело перешучиваясь, до позднего вечера. Кшиштовский всё порывался что-то сказать, и наконец выдал: – Дань, мне бы это... в душ сходить. – Бля, и как это я не догадался? Тебе помочь? Миша попытался раздеться самостоятельно, но это оказалось сложнее, чем он думал. Клетчатая рубашка без проблем соскользнула с плеч, а вот расправиться с брюками было трудно. Кшиштовский чувствовал себя неловко из-за того, что даже в такой мелочи он не мог справиться без Дани. – Помоги мне, плиз, снять штаны. И никаких гейских шуток! Сдержав смешок, Данила опустился на колени перед Мишей и стал высвобождать его загипсованную ногу из штанины. После этого Поперечный обмотал гипс пакетом из «Пятерочки» и помог Кшиштовскому добраться до ванной. – Миш, ну чего ты как маленький, ты не можешь мыться в трусах блять! – А по-другому не получится! Или может ты хочешь их снять? – Я так давно об этом мечтал, – томно прошептал Даня, приблизившись к Мишиному лицу, и тут же рассмеялся. – Прости, не выходит без гейских шуток. – Правда? А знаешь почему? – Сам ты пидор, – заржал Поперечный. Он включил душ и направил его другу в лицо, отчего оно сразу перекосилось. – Эй, давай без этой херни! – сказал Кшиштовский, уворачиваясь. Данила отрегулировал душ и снял футболку со словами: «Я так сейчас намокну». На долю секунды на лице Миши скользнула ухмылка. Зачастую Даня говорил пошлости специально, но в этот раз не сразу заметил подтекст, из-за чего щеки парня слегка порозовели. Знал бы Кшиштовский, сколько ещё пошлых мыслишек пронеслось в рыжей голове за время их возни. У Дани было ощущение, будто он падает с огромной высоты. Да, в конце он разобьётся, но пока все не закончилось, почему бы не насладиться полётом? Какой смысл продолжать лгать себе и цепляться за остатки гордости, если хочется совсем другого? Голова Дани была пустой и легкой, как воздушный шарик, когда он шагнул под душ к Мише и поцеловал его. Кшиштовский ответил на поцелуй. Он обхватил Даню обеими руками и гладил по спине, пока пальцы запоминали очертания лопаток и отсчитывали каждый позвонок. Данила быстро переключился на шею, вжимая Мишу в холодную стенку душа. Но этот контраст температур был даже приятен. Будто во сне, Даня взял мочалку и стал намыливать плечи и спину, грудь и живот Миши. В этих движениях было столько нежности, что Кшиштовскому показалось, будто они давние любовники. На Поперечном все ещё были джинсы, которые намокли, потяжелели и болезненно сдавливали возбужденный член. Но сейчас было кое-что важнее собственных ощущений. Данила коснулся чужого члена сначала несмело, затем уверенней. Он старался сделать Мише как можно приятнее, кажется, впервые в жизни забыв о собственном удовольствии. Даня опустился на колени и взял член в рот. – Что ты делаешь? – подавился воздухом Миша. Прикрыв глаза, Даня выписывал языком замысловатые узоры. Он старался принять член целиком, но по неосторожности задел головку зубами. Миша зашипел, хватая рыжего за волосы. – Прости, – шепнул Даня и продолжил. Он был уже на грани, как перетянутая струна, готовая лопнуть от одного прикосновения. Поперечный не сдержался, расстегнул джинсы и парой быстрых рваных движений довел себя до оргазма. Он выглядел при этом так развратно, что Миша тоже кончил вслед за ним. За секунды вода смыла следы их безумия.
