call me

Восстановление проходит долго. Чимин – не тот человек, на котором всё заживает, как на собаке. Кожа у него нежная, и некоторые царапины остаются шрамами, что, как кажется Паку, уродует его тело. Хотя, с другой стороны, успокаивает себя Чимин, вряд ли кто-то захочет теперь притронуться к его телу из-за шрамов. Потому что пока Чимин совсем не готов, чтобы его касались. Если только холодные пальцы Мин Юнги. Ведь Юнги можно. Юнги – спаситель. Правда, Чонгук смотрит недоверчиво всякий раз, когда Юнги крутится вокруг Чимина, допытываясь, не хочет ли Пак кушать или, быть может, надо подушку взбить. Мин слишком переживает, и даже Чимина это иногда напрягает. Не потому что ему неприятна забота или постоянно суетящийся рядом Юнги действует ему на нервы. Нет. Дело совсем не в этом. Дело в том, что Чимин чувствует, что не заслужил внимания такого прекрасного человека, как Мин Юнги. Поэтому Чимин даже радуется какой-то частичкой своей души, когда Юнги сообщает о том, что вынужден вернуться на неопределенное время в Сеул. Мин – человек деловой, а потому занятой и часто катается из города в город. Он быстро собирает сумку, и буквально на следующий день прощается и желает Чимину скорейшего выздоровления. А вот с Чонгуком задерживается в подъезде и целует младшего жадно, ненасытно. Потому что это их первое расставание, а Юнги к Чонгуку прикипел настолько сильно, что отпускать не хочется. - Будь с Чимином поласковее, - шепчет Мин в разгоряченные губы Чона, руками сжимая его бока. - Ты даже сейчас говоришь о нём, - недовольно бурчит Чонгук, отворачивая лицо. - Чонгук, - устало вздыхает Юнги, перемещая свои руки на ладони младшего. Их пальцы переплетаются между собой, и Юнги носом тычется Гуку в щёку. - У тебя нос холодный, - всё также обиженно произносит младший, морщась. Потому что нос у хёна действительно холодный. – И не подлизывайся, - добавляет Чонгук. Юнги улыбается и трётся сильнее. Чонгук довольно строптив для своих девятнадцати лет, и усмирять его каждый раз – интересное занятие. Мин до сих пор не понимает, как они сошлись, потому что характер у обоих – не сахар, и идти на компромиссы никто из них не приучен. Но каким-то образом они даже уживаются под одной крышей. Возможно, это благодаря проснувшейся в Юнги зрелости. Потому что, когда рядом с тобой находится человек на несколько лет младше, невольно чувствуешь необходимость соответствовать своему преклонному возрасту. А с другой стороны, сам Чонгук зрел не по годам, что очень удобно для Юнги. С ребёнком он бы не возился. - Чонгук-и, - хрипло тянет Юнги, касаясь губами щеки младшего. – Не дуйся, - Мин оставляет на загорелой коже влажный след и языком ведёт к шее. – Мы же уже говорили на эту тему, - хён жмётся бёдрами к Чонгуку, заводя его руки себя за спину. - Говорили, - спокойно отвечает Чонгук, словно все приставания Мина ему до лампочки. Только вот Юнги прижимается сильнее, и из горла младшего вырывается протяжный стон. – Не в подъезде же, хён, - сдавленно шепчет младший, когда Юнги хватает его за бляшку ремня. - Тогда дай мне тебя нормально поцеловать на прощание, и я отстану, - улыбается Юнги, удовлетворенный реакцией парня. Чонгук поджимает губы и нехотя поворачивает лицо. Мин вздыхает страдальчески, мотает головой мол «так не пойдёт», правой рукой зажимает челюсти младшего и впивается в мягкие губы. Своей настойчивостью Юнги заставляет Чонгука впустить свой язык внутрь и, вместо страстного поцелуя, дарит нежный и чувственный. Словно обещает, что расстаются они ненадолго и совсем скоро Юнги вернётся к Чонгуку. И к Чимину - добавляет про себя младший. Поэтому, проводив Юнги до машины, Чонгук ещё долго стоит на улице, засунув руки в карманы, и смотрит на строй многоэтажек, что давят на него своими размерами и отчужденностью. Он живёт в Пусане с самого детства и очень любит этот город, но сейчас отдал бы многое, лишь бы отправиться вслед за Юнги. Вернувшись в квартиру, Чонгук даже не заглядывает к Чимину. Он вообще решил, что сведёт к минимуму общение с Паком, чтобы лишний раз себя не накручивать, да и не сорваться. У Чонгука давно внутри живёт желание вытолкать Чимина из квартиры и пригрозить, чтобы тот больше не появлялся в их с Юнги жизни. Но Чон так никогда не сделает, потому что всё-таки какая-то доля сочувствия в нём есть. И Юнги такое вряд ли понравится. А Чимин совсем не удивляется, когда слышит захлопнувшуюся входную дверь и шаги в квартире, но так и не видит Чонгука. Пак сам всё понимает, поэтому решил для себя, что как только оправится – покинет квартиру. Желательно, до возвращения Юнги. Дни тянутся неимоверно долго, особенно когда всё время проводишь в постели. Чимин, хоть раньше и не знал, что такое нормальный отдых, но уже возненавидел эти простыни и подушку, что постоянно сбивалась на одну сторону. Он уже выучил все едва различимые трещинки на потолке, знал каждый завиток на кофейного цвета обоях и отпечатал в своей голове планировку комнаты настолько, что без труда бы ориентировался тут в темноте. Единственное, что немного спасало и вносило разнообразие в жизнь – плазма и книги, которые время от времени приносил Чонгук. Младший заходил раз пять в день, три из которых – принести поесть, два – из вежливости поинтересоваться, как Чимин себя чувствует. Сам Пак из комнаты практически не выходил. Только по крайним нуждам и в душ. Первые несколько дней Сокджин даже вставать ему не позволял толком, обходился тазом с водой и тряпкой, а потом потихоньку Чимин начал двигаться в сторону ванной комнаты. Но и там Пак особо не задерживался – место это очень интимное и вещей личных, Чимина не касающихся, там много. Однажды, когда Чонгука не было дома (по какой причине – Чимин не знал, Чонгук с ним почти не разговаривал) Пак, приняв душ, решил пройтись по квартире, чтобы хоть как-то размять конечности. К счастью, квартира эта была та же, что и три месяца назад, поэтому куда идти, Чимин примерно знал. Ближе всего оказалась кухня, и Пак с удовольствием отметил наличие балкона. Распахнув дверь, он выскальзывает на улицу, с улыбкой встречая свежий воздух на своей коже. Концы влажных волос слегка колыхаются на ветру, и Чимин позволяет себе сделать глубокий вдох. Наполняет лёгкие прохладой и свежестью и шумно выдыхает обратно. Повторяет это несколько раз, держась руками за перила. Чимин так давно не был на улице, что сейчас его грудь переполняет радость от обретённой свободы. Он смотрит вниз на быстро движущиеся по дорогам города машины, с наслаждением ловит шум каждого мотора и настойчивые сигналы водителей неосторожным пешеходам. С девятого этажа всё кажется таким мелким и незначительным, что Чимину невольно верится в собственную безопасность. Квартира Юнги сейчас представляется ему самым надёжным убежищем на свете. Словно невидимая стена ограждает его от внешнего мира, лелеет душу и ждёт, когда у Чимина вновь отрастут крылья. И Пак уверен, что в один день он сможет прыгнуть вниз с этого балкона, навстречу многочисленным машинам и городской суете, и тогда его крылья, излеченные и крепкие, обязательно расправятся и Чимин сможет вновь воспарить над грязью этого города. На этот раз он не позволит себе упасть. Сделав последний вдох, Чимин выходит с балкона и идёт по длинному коридору к входной двери. Он проходит мимо ванной комнаты и гостиной, куда ему скоро возвращаться, и доходит до спальни. У Чимина и в мыслях нет заглядывать туда, но дверь закрыта неплотно и через небольшой просвет видна кровать. Бежевое одеяло на ней измято, и Пак даже порывается зайти и поправить, но вовремя себя одёргивает. Однако уходить Чимин не спешит; он словно застывает у двери, ведущей в знакомую, но теперь запретную комнату. Чимину кажется, что там ничего не изменилось. По крайней мере кровать стоит на том же месте, обои всё те же: в чёрно-белую полоску, - и справа от кровати Чимин даже видит уголок прикроватной тумбочки. Туда Юнги ставил свою пачку сигарет и зажигалку. Пепельницы у Мина не было, он курил у окна и потом возвращался в кровать. Чимин помнит, как лунный свет падал на бледную кожу Юнги, когда тот, облокотившись на оконную раму, стряхивал пепел и что-то говорил о работе. Пак ностальгически улыбается и решает, что пора вернуться в комнату. Он и так многое себе позволил, так что на сегодня прогулок достаточно. Просто Чимин обещает себе, что в следующий раз, когда Чонгук вновь уйдёт, он вернётся на балкон. Чонгук приходит, когда на улицах уже темно. Он захлопывает дверь, явно не беспокоясь о том, что Чимин может спать. Решительно пройдя спальню, Чон заглядывает в гостиную и, обнаружив там читающего Пака, входит внутрь. Чонгук не здоровается, лишь кивает неопределенно головой и сверлит Чимина взглядом. Не зная, чего ожидать, Пак откладывает книгу и дружелюбно улыбается, однако выходит очень плохо, потому что шестое чувство подсказывает, что Чонгук настроен далеко не дружелюбно. - Надо поговорить, - твёрдо говорит Чонгук, хотя сам мнёт край белой майки в руках и кусает нижнюю губу. - Что-то случилось? – взволнованно спрашивает Чимин. В его голове сразу уйма сюжетов, один хуже другого. И самый страшный из них застывает в мыслях единственным словом – «нашли». - Ты, - повышает голос Чонгук, но тут же себя одёргивает. – Давай начистоту, Пак Чимин. Я тебе не рад, ты и сам это видишь, - Чон говорит твёрдо и уверенно. – Ради Юнги я терплю всё это, но, предупреждаю, после того, как ты придёшь в себя, я не хочу видеть тебя рядом с Юнги. Я не позволю тебе его у меня забрать, - брови Чонгука сводятся на переносице, и Чимин понимает, что Чонгук серьёзен в своих словах. Удивление Пака прямолинейности младшего сменяется извиняющейся улыбкой. Чимин по натуре такой, что никогда чужого не возьмёт. Что уж говорить о том, чтобы разрушить чьи-то отношения. И пусть свои чувства и мысли касательно Юнги Чимин ещё не до конца понимает, но он бы в жизни не позволил себе строить подобные надежды. Нет, Пак Чимин не святой, он просто реалист и чувство совести в нём – на предельно высоком уровне. - Не волнуйся, - Чимин тянется рукой к ладони Чонгука, но младший резко отстраняется. – Обещаю, что как только Джин разрешит мне, я больше не появлюсь в вашей жизни. Чонгук теряется от подобных слов. Он не ждал, что Чимин так спокойно отреагирует на его слова. Чон ждал как минимум напоминания о том, что к старшим надо относиться с уважением и говорить в таком тоне – непозволительно. Но эта тёплая улыбка Чимина обезоруживает настолько, что Чонгук лишь невнятно шевелит губами и поворачивает к двери. - Один вопрос, - останавливается Чонгук, не оборачиваясь. – Тебе нравится Юнги? – он закрывает глаза, ожидая ответа. По факту, Чонгуку без разницы, что ответит Чимин: Юнги уже принадлежит ему. Ему просто интересно. - Нет, - незамедлительно отвечает Чимин и внушает себе, что это правда. Чонгук также внушает себе мысль, что Чимин не врёт, потому что «нет» - это очень хорошо. И даже если где-то глубоко внутри что-то неуверенно шепчет «ложь», Чонгуку такая ложь приходится по душе. И Чимину тоже.

***

Нажимая на ручку, Джин обнаруживает, что дверь не заперта. Внутри моментально просыпается чувство тревоги, но врачебная способность сохранять холодный рассудок в любых ситуациях помогает догадаться, что в квартире отнюдь не грабители. Это подтверждают белые кроссовки Nike на пороге, которые определенно не принадлежат Джину. Доктор закрывает дверь и, скидывая с себя кашемировое пальто, проходит в гостиную. Квартира окутана мраком, однако перед глазами чётко вырисовывается знакомый силуэт, сидящий на диване. Сокджин щёлкает выключателем, и желтый свет очерчивает мужчину, что, закинув ногу на ногу, неотрывно смотрит на Джина. Он вертит в руках телефон, а во взгляде читается неприкрытая раздражённость. Джин сокрушенно вздыхает и присаживается рядом. Он кладёт голову на плечо мужчины и берёт его за руку. - Ты давно тут, Джун? – доктор поглаживает шероховатую ладонь большим пальцем и макушкой трётся о шею. - Уже несколько часов жду тебя, - отвечает Намджун, выпуская телефон из руки. Тот падает на угол кровати, а потом соскальзывает на пол, на что Ким не обращает никакого внимания. – Ты на часы смотрел? – укоризненно спрашивает Джун, сжимая чужую ладонь. - Мне нужно было заглянуть в квартиру Юнги, - Джин устало вздыхает и сильнее жмётся к Намджуну. – Я же рассказывал тебе о мальчишке, которого он выхаживает. - Что-то припоминаю, - задумчиво произносит Джун, прикрывая глаза. – Как, говоришь, его зовут? - Чимин, - Сокджин, не выпуская руки младшего из своей ладони, перекидывает левую ногу через Намджуна и усаживается на его коленях. – Пак Чимин, - уточняет Джин, притягиваясь за поцелуем. – Разве важно, как его зовут? - Пак Чимин? – Намджун выдыхает имя в чужие губы. Оно кажется ему знакомым, но вот где именно Джун слышал его – вспомнить не может. То ли память его подводит, то ли сидящий на его коленях Сокджин блокирует все лишние мысли в голове. – Совсем неважно, - отрицательно качает головой Джун, отвечая на поцелуй. Он притягивает Джина к себе, хватаясь за упругие бёдра и поддаваясь корпусом вперёд. Намджун позже подумает, где он слышал о Пак Чимине, а пока у него есть дела поважнее.