call me

Иногда приходится делать то, чего совсем не хочется. Выбирать из двух зол – наименьшую, плевать на путь наименьшего сопротивления и уметь намеренно разрушить всё то, чего так упорно добивался. Замки, выстроенные Чонгуком, полные надежд и чаяний, мечтаний и сладких снов, он разрушил своими руками. Разнёс каждую башенку, на кирпичиках которых несколько месяцев назад выцарапывал имя Юнги. Стёр пальцы в кровь, пытаясь избавиться от этих назойливых, вечно попадающих на глаза букв, ногтями впивался в твёрдый, неподдающийся кирпич, но тщетно. Чонгук разбит и унижен. Унижен самим собой, потому что позволил себе надеяться. Отчаяние, толкнувшее его на радикальные решения, смешалось с ненавистью к себе, к Юнги, к Чимину, к Пусану и квартире, что в центре него. К скомканным простыням, к влажным поцелуям и пальцам, что по телу свободно бродили. Чонгука тошнит от этого всего, ему хочется вырвать эти чувства из себя, похоронить их в ближайшем переулке, затоптать ногами и забыть о них навсегда. Забыть о событиях последних месяцев и о себе наивном, что позволил так сразу влюбиться настолько, что глубже некуда. Потому что сейчас, когда слова уже произнесены, когда ноги уносят непонятно куда, лишь бы подальше от до боли знакомой фигуры, каждый миллиметр которой изучен и зацелован, Чонгук без понятия, куда поддаться. Словно воздух в лёгких неожиданно закончился, и ему пришлось вынырнуть обратно на поверхность. Но он пробыл под водой слишком долго и, сам того не осознавая, отплыл от берега слишком далеко, чтобы вернуться обратно. И вот сейчас тело начинает дрожать от холода, губы синеют и кроме отчаянных попыток доплыть до берега - ничего не остаётся. Только Чонгук без понятия, в какую сторону плыть, ведь куда ни глянь – повсюду вода, что простирается до самого горизонта. Спустя какое-то время Чонгук доплывает до мелководья, где ноги вдруг неожиданно чувствуют хоть какую-то опору, что способна подарить небольшую, пусть и глупую, но надежду на спасение. Вода тут – по пояс, на одну лестничную площадку выше – и дверь Тэхёна, где его точно примут. Чонгук делает шаг, ноги всё ещё сковывает вода, поэтому двигаться быстро не получается. Мокрая чёлка лезет в глаза и, убирая волосы назад, Чонгук смотрит вперед. Дверь открывается, выпуская мелкую полоску света. Только вот перед дверью – не Чонгук, а незнакомый парень, что улыбается вышедшему Тэхёну и просится внутрь. Ким сначала говорит о чём-то, чего Чонгук не слышит, зато потом лицо друга разглаживается, и он, неуверенно пожав плечами, пропускает незнакомца внутрь. Чонгук делает шаг вперед, мелководье неожиданно заканчивается, и Чон, не успев задержать дыхание, уходит под воду.

***

Чимин в который раз открывает холодильник, наполненный до отказа, и сразу же закрывает. Он понятия не имеет, что можно сделать со всем тем, что принёс ему Юнги несколько дней назад. Еда стоит нетронутая, Чимин использовал лишь яйца и помидоры: омлет - единственное, что он мог приготовить в свои двадцать с небольшим лет. Пак привык питаться едой из магазинов, вроде лапши быстрого приготовления, йогуртов и консервов. О том, чтобы готовить себе самому, Чимин обычно не думал. Времени мало, да и легче купить, чем потом ещё и убирать на кухне. Только количество принесенной Юнги еды тянет на очень круглую сумму, поэтому Чимину искренне жаль, что ещё чуть-чуть и всё испортится. Придётся выкидывать, чего делать совсем не хочется. Пак уже рылся в интернете, пытаясь найти какие-то рецепты, но все они превышали кулинарные способности Чимина, знакомого с кухней на уровне сковороды, с трудом разбитого яйца и криво нарезанного помидора для омлета. И если уж быть совсем честным с самим собой, Чимин тайно мечтал, что Юнги скоро опять наведается к нему в гости. В этот раз Чимин бы не просил его уйти, а заставил бы приготовить себе ужин и разделить с ним трапезу. Пак чувствовал, насколько эгоистично его желание, но ничего не мог с собой поделать. С того момента, как он окончательно утвердился в своих чувствах к Юнги, Чимин не мог отделаться от навязчивых мыслей о хёне и постоянно вспоминал их первую встречу. Совесть свою Пак напичкал снотворным, решив, что пока его чувства пребывают на уровне банальных мечтаний и фантазий, в этом нет ничего постыдного и неправильного. Хотя Чимин теперь позволил бы себе быть более раскрепощенным с Юнги и, кто знает, он мог бы даже пофлиртовать с ним. Чимин упорно себя отговаривает от того, чтобы намеренно контактировать с Юнги: он не пишет, не звонит, не ищет встреч. Хотя всего этого очень хочется. Но совесть, на которую, видимо, снотворное действует плохо, постоянно напоминает о Чонгуке и данном ему обещании. Однако спустя пять дней после визита Юнги Чимин всё-таки не выдерживает. У него нет весомой причины, чтобы писать Мину, но и тишина со стороны хёна, который обычно раз в пару дней интересуется, как у Чимина дела, начинает напрягать. Поэтому Пак придумывает повод, чтобы написать. Гиперболизированный, притянутый за уши, но повод. «Хён, ты принёс мне слишком много еды. Я даже не знаю, что с ней можно сделать.» Процесс самобичевания начинается уже через минуту после отправки. Чимин сверлит взглядом экран, сжимая телефон в ладони так, что костяшки пальцев белеют, и мысленно ругает себя за слабохарактерность и бессовестность. И всё же с нетерпением ждёт ответа. Который, чего Чимин совсем не ожидал, так и не приходит.

***

- Зачем пришёл? – интересуется Тэхён, закрывая дверь. Хосок продолжает улыбаться и совсем свободно проходит внутрь квартиры. – Я же сказал, что за пределами университета видеться с тобой не хочу. Тэхён намеренно ведёт себя так грубо. Ему кажется, что по-другому Хосок от него не отстанет. Ему страшно, что он сам не хочет, чтобы Хосок от него отставал. - Зачем тогда звонил мне? – Хосок разворачивается к нему лицом, и его взгляд, хитрый, пробирающий до самых внутренностей, заставляет Тэхёна чувствовать себя не в своей тарелке. - Потому что ты мне весь день названивал, - стараясь сохранить хоть капельку неприступности, отвечает Тэхён. - Я не про тот раз. Я про сегодня, - улыбка Хосока превращается в нечто, напоминающее ухмылку. Тэхёна всего передёргивает от слов Хосока. Он действительно сегодня набирал хёна, сам не понимая, зачем это делает. Только вот Тэ думал, что он успел сбросить вызов до того, как пошёл первый гудок. - Я нечаянно, - оправдывается Тэхён, но прилившая краска к лицу выдаёт ложь. - Ага, так я тебе и поверил. Хосок снимает куртку и скидывает её на пол. Тэхёну хочется возмутиться, потому что Чон как бы в гостях и раскидывать вещи – это проявление невоспитанности. Но Тэ не успевает и рта раскрыть, как Хосок уже оказывается рядом с ним и, твёрдой рукой притянув Тэхёна к себе за шею, впивается в губы. Руки машинально упираются в подкаченную грудь, намереваясь оттолкнуть. Но то ли Хосок слишком сильный, то ли Тэхён недостаточно старается, потому что оттолкнуть Чона совсем не получается. Раскрытые ладони как-то обмякают, и Тэ не сразу понимает, что уже не пытается оттолкнуть от себя Хосока, а уже сам, схватив того за майку, притягивает требовательно к себе.

***

Конечно же Юнги видел сообщение Чимина. Он даже намеревался ответить, уже набрал текст, но отправить так и не смог. Не потому что не хотел, а потому, что чувствовал, что это неправильно. Каждая клеточка Юнги сейчас стремилась к Чимину, в его маленькую, дешевую квартирку, на кухню к плите. Мин был бы не против надеть фартук и приготовить Паку что-то такое, отчего младший обязательно улыбнётся и поблагодарит хёна за вкусный ужин. Только мысли эти Юнги отгонял от себя как можно дальше. Потому что вина съедала его по крупицам. Юнги чувствовал, что не имеет права видеться с Чимином после того, как расстался с Чонгуком. Юнги понял Чонгука. Слишком поздно, но понял. Он наконец осознал, насколько небеспочвенна чонгукова ревность. Насколько прав был младший, запрещая видеться с Чимином. Это было бы до безумия смешно, если бы не было так печально. Ведь Чонгук понимал Юнги гораздо лучше его самого. Он видел насквозь, словно смотрел в кристально-чистую морскую гладь, под которой различал каждую ракушку, каждую песчинку натуры Юнги. И как бы сильно Мин не отрицал своё особое отношение к Чимину, как бы долго и искусно он не врал себе, Чонгуку солгать не получилось. Кажется, Чонгук понял всё с самого начала. Тогда, когда Юнги ночью не раздумывая сорвался за неизвестным мальчишкой, привёз его в их квартиру и пообещал себе во что бы то ни стало помочь Чимину выкарабкаться из ямы, в которую тот попал. Именно поэтому Юнги теперь кажется, что он предавал Чонгука уже долгое время. Потому что, зная о ревности младшего, он ничего не менял. Юнги не придавал этому значения. А зря. Возможно, стоило расстаться с Чонгуком ещё тогда, когда он только привёз Чимина. Тогда бы Юнги не чувствовал себя таким негодяем. Не корил бы себя, выкуривая вот уже третью пачку сигарет за день, спал бы спокойно себе по ночам, не волнуясь, как там Чонгук и как сильно он теперь ненавидит Юнги. Но Мин же не знал. Не знал, что всё так обернется. Что все его благие намерения помочь Чимину обернутся вот так вот. Ведь Чонгук ему тоже нравится. Сильно нравится, иначе бы ничего не было. Юнги, не докурив, тушит сигарету о подоконник и выкидывает окурок на улицу. Этот чёртов процесс самокопания, непрерывного самобичевания и выявления собственных косяков затянулся. Мин никогда раньше не позволял себе так долго хандрить. А тут он уже третий день не выходит никуда, взял на работе отгул, и будни свелись к бессмысленному созерцанию картины за окном и попыткам разобраться в собственных мыслях. Юнги совершенно не знает, что делать. Не знает, в праве ли он сейчас общаться с Чимином, и, если всё же решится, сможет ли сдержать себя от начала новых отношений. При этих мыслях Юнги иронично усмехается. Если Чимин вообще воспринимает его кем-то большим, чем просто знакомым. Действовать опрометчиво и поспешно – последнее, чего сейчас хочет Юнги. Ему необходимо всё обдумать, взвесить и хоть чуть-чуть успокоить чувство вины. Телефон вибрирует, Юнги машинально протягивает руку и принимает вызов. Из динамика слышится знакомый басовитый голос. - Хён, ты с Чонгуком когда в последний раз виделся? – вот так сразу. Никаких «привет», «как ты?». Впрочем, они и не нужны. - Пару дней назад, - совершенно бесстрастно отвечает Юнги. – Мы расстались. - Оу, - Тэхён на другом конце тяжело вздыхает. – Значит, всё-таки расстались. - Он говорил с тобой об этом? – Юнги даже не удивляется. Чонгук всем делится с Тэхёном. - Да. Недавно совсем. Видимо, поэтому он на связь не выходит. Юнги закрывает окно и идёт в спальню. Постель всё ещё разобрана с их последней совместной ночи. Юнги спит в гостиной. - Я думал, он сразу к тебе пойдёт, - говорит Юнги. - Я тоже. Ладно, постараюсь найти его. На этом Тэхён отключается. Мин выходит из спальни и устраивается на диване в гостиной. Он кожаный и неприятно скрипит под телом Юнги, но за последние несколько дней Мин привык к этим звукам и совсем уже не обращает на них внимания. Открыв сообщения, Юнги несколько минут пялится на экран, размышляя, на сколько процентов увеличится его шкала косяков, если он сейчас ответит на сообщение Чимина.