Алая жемчужина

Салокин стоял перед еще одним портретом матери Наилли, разглядывая волшебную красоту женщины. Художник снова изобразил ее у воды – за спиной блестел узнаваемый бассейн рядом с павильоном. Резные распахнутые створки казались расходящимися крыльями, а сине-зеленые глаза горели тем же оттенком, что и пронизанная солнечными лучами вода. Не сдерживаемые заколками волосы тяжелым водопадом струились по плечам, среди локонов поблескивали тонкие золотые цепочки с лепестками-кулонами, как блестящие чешуйки. На шее, на тонкой цепочке матово сияла алая жемчужина. Женщина придерживала ее кончиками пальцев, застенчиво хвастаясь идеально круглой перламутрово-красной горошиной. Свободное платье без корсета спадало с плеч пышными белыми воланами, придавая образу небрежную хрупкость. Ланцео тяжело вошел в комнату, прихрамывая и болезненно морщась, с проклятием уселся на диван и вытянул ногу. - Садись, - не здороваясь, указал он на кресло Кину. – Надо обсудить, что и как. Амулеты, если их привезут через неделю, когда будет готовы к установке? «Проводящий» нарочито долго гнездился, обдумывая ответы. Слишком уж интересовался Ланцео деталями, вопреки своим же словам «не мешать» мастеру вести корабль. С другой стороны, они не в море пока, он хочет быть уверен в безопасности. - Установить надо сразу, как привезут. Максимум через сутки. На корабле не должно быть посторонних. - Устроим. Познакомься с Имсом – он сейчас за «проводящего» - скажи, я велел проверять каждый его плевок. Молодой, мол, мастер и все такое прочее. Будет возражать – объясни, кто главный. Сильно не бей, пацана соплей перешибешь. Дар неплох, все остальное – слезу пустить. - Предпочитаю доходчиво объяснять, - Кин сжал покрепче зубы. Капитан с трудом подавил болезненный стон, повернулся, подложив под колено подушку. Он двигался тяжело и натужно, оберегая не только плохо слушавшуюся конечность, но и поясницу и плечо. - М, понятно, - протянул Ланцео, растягивая губы в злой усмешке. – Хочешь что-то мне сказать? - Нет, - Салокин покосился на портрет, сходя с опасной темы – не время для разборок. - Нравится? – Ланц перехватил взгляд. - Красивая девушка, - Кин равнодушно пожал плечами. – Редко встретишь такое сочетание волос и глаз. - О да, Арман был ей околдован. Мы все, - лицо бывшего пирата просветлело, взгляд стал мечтательным, он словно отдалился, перенесся в воспоминания. – Красивая, утонченная, умная и… волшебная. Одним пальчиком Лианна могла нас утихомирить. А когда входила в комнату, мы замолкали, ловя каждый ее жест. Даже когда она выбрала Армана – мы все смирились. Нельзя сердиться на совершенство. Кин с отвисшей челюстью наблюдал за неожиданной метаморфозой. Ланц смотрелся мечтательным юнцом. Он гладил воздух, пропуская невидимые пряди по руке, сжимая чьи-то воображаемые пальцы. Расширенный зрачок дрожал, как у накурившегося сладкой травки. Настолько забылся, что рассказал что-то из прошлого. «Мы»? Они так давно знакомы с губернатором? Ходили на одном корабле? Капитан расслабленно откинулся назад, ворот рубашки перекосился, показав тонкую цепочку. Из прорези выглянул медальон с крупным ровным камнем теплого фиолетового цвета в бриллиантовой огранке. Аметист. Сильный камень, способный перебить кварц на раз. Интересно, а что у Имса? Кин не спросил, для него роли не играло. Но теперь смутная догадка забрезжила где-то на подкорке. - Сын почти точная копия, - осторожно произнес Салокин, и капитан крупно содрогнулся, приходя в себя. - Да, Наилли похож на мать, - водянистые глаза лихорадочно заблестели. – Предупреждаю – приблизишься, участь мальчишки-слуги покажется тебе раем. - Мое дело корабль, - ощетинился Кин. – Вы мне платите, я собираю его в дорогу и веду. Просто заметил, что юноша похож. - Посмотрим, мастер. Так сколько тебе надо на полную настройку? - Три дня — если будут мешать, два – если я буду ночевать на корабле. Камни дикие, их придется настраивать с нуля. - Ты взял дикие камни? – у Ланцео дернулась щека, он машинально нашарил подвеску «проводящего» на груди и сжал. – Их настраивать не меньше недели, с твоим медальоном и того больше. Начинаю сомневаться в твоей репутации. - Два дня с ночевкой, - повторил Кин, - три дня – если будут отвлекать. Не знаю, как работает Имс, и не хочу знать. Я даю гарантию мастера, что комплект будет готов, но не знаю, насколько ваш второй «проводящий» чувствителен к чужим меткам. Такие тайны между мастерами живут недолго. Ланц дотянулся до столика, вынул ароматную сигариллу и поднес к носу. - В твоих интересах, чтобы эта прожила до Малахитовых скал. Перед Гиблым придется сделать круг, чтобы не попасть в штормовое облако. - Зачем? – удивился Салокин. Ланцео говорил о крошечном острове, вокруг которого всегда висели свинцовые неподъемные тучи, и шквалистый ветер выдирал из плоти океана крупные лоскуты, подбрасывал, разрывал на части. Сверкали молнии, грозя вцепиться в мачты проходивших кораблей. По одну сторону от Гиблого вращалась большая воронка, поэтому не принадлежавшие Контраттосу корабли обходили его с запада, делая большой крюк из-за сильного течения. Под флагом губернатора судна спокойно разрезали штормовое облако, невредимыми выскакивая в бирюзовую акваторию чистой воды. - Бриг спокойно пройдет сквозь облако, мы сэкономим день-два пути, припасы. - Нет, - Ланц повысил голос. – На бриг длань Контраттоса не будет распространяться. Мы идем без флага. Кин выругался. Подумал и выругался еще раз. - Еще сюрпризы? – зло спросил он. – Я «проводящий». Хороший, но не волшебник. Что еще мне надо знать? - Ничего, - Ланц довольно ухмыльнулся, наблюдая вспышку гнева. – Не кипеши, мастер. Решение было принято вчера. Так проще. Бриг уже внесен в портовый журнал как проходящий от Зеленого мыса до Ванильного моря. По документам, идет на юг. Океан спокойный. Сильных гроз не обещают. - Знаете, что бывает после таких «не обещают»?! – Салокин был готов рвать и метать, но заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть. – Еще нюансы будут? Сколько металла на борту? Груз? - Груз стандартный, ничего необычного, - беззаботно отмахнулся капитан. – Если завтра мы с Арманом придумаем еще что-нибудь для маскировки – ты узнаешь первым, обещаю. А еще лучше – приходи на ужин. Составишь нам компанию в обсуждении. Мастер. Последнее слово прозвучало издевательски, но «проводящий» не поддался на явную провокацию. Настроение капитана штормило, молнии злости почти мгновенно сменялись мечтательным затишьем. Сигарилла погнулась и сломалась от слишком сильного сжатия. На штаны бывшего пирата просыпались крошки табака. Ланцео равнодушно стряхнул их на дорогой ковер, бросил сломанную сигариллу и вытащил вторую, прикурил. По комнате поплыл аромат хорошего крепкого табака. - Присоединишься? – настрой снова скакнул от презрительной вежливости к учтивости, Ланц тронул серебряный колокольчик, вызывая слугу. – Выпить? - Спасибо, нет, - Кину стало неприятно, он покосился на часы, прикидывая, все ли они обсудили. Про груз Ланцео не расскажет, а Салокину и без того достаточно головной боли. Надо пересмотреть схему охранок, перевязать основные узлы. И докупить амулеты. Еще пять, как минимум. В двери заглянула молоденькая служанка в легком ярком платье. Ланц велел принести виски, вольготно раскинулся на диване, забыв и перестав обращать внимание на еще одного человека в комнате, принялся пускать дым вверх. - Еще пять в тот же комплект? Кин сидел за знакомым уже столом напротив хозяина паба. Сегодня Неш сам стоял за стойкой. Заметив припозднившегося вчерашнего клиента, налил ему сливового вина и провел в кабинет. Темные сапфиры играли в полутьме, один из браслетов опять светился. - Это возможно? - Кин был готов услышать отказ – если продавец уже успел присмотреть нужные камни и часть выкупить, то число не увеличивалось. Но Неш изначально говорил о диких камнях, не связанных. Их не надо было столь тщательно подбирать. - Возможно, мастер, возможно, - хозяин паба почесал рыжую ухоженную бороду. – Позвольте жетон. Серебристая неприметная безделушка легла в подставленную крепкую мозолистую ладонь. На поверхности сменились цифры и дата. - Плюс двадцать золотых, плюс один день. Могу отдать вам сначала первый набор, потом добавить оставшиеся пять. - Я заберу все сразу, - Кин с благодарностью убрал жетон. – Увеличить аванс? - Нет. Удовлетворите мое любопытство, мастер, - Неш засветил второй браслет. – Вы сами будете вязать камни? - Собираюсь, - не стал скрывать «проводящий» - слово лжи и обереги продавца полыхнут багровым. - На кварц? Салокин ответил молчанием. Он не совсем понимал, куда клонит Неш, что пытается выяснить. - Хорошо, - оба браслета стали гаснуть. – Оставайтесь, мастер. У нас чудесное вино и сегодня скидка на всю выпивку в честь дня рождения бармена. Кин поблагодарил, гадая о причинах такой любезности, и они вернулись в зал, к стойке. Вино оказалось вкусным и коварным. После второго стакана в висках налилось тяжестью и теплом, спина вспотела. Маленькая ладошка коснулась плеча, и Кин обернулся - Привет, - рыженькая барышня в простом светлом платье улыбнулась. – Не желаешь повторить? - Если только вина, - «проводящий» поднял свой стакан. – Сегодня от меня мало проку. Выпивка успела первой. Не обидевшись, девушка засмеялась в ответ, махнула бармену и уселась рядом. - Я Мила. Сегодня у меня выходной, - густые накрашенные ресницы затенили глаза, лукавая ямочка заиграла на щеке. – Так что можно просто поболтать. Если ты не против, конечно, компании девушки легкого поведения. - С которой провел накануне отличную ночь. Мимо, громко переругиваясь, прошли два бородача с нашивками мастеровых. Не вписавшись между стульями, они едва не столкнули пискнувшую Милу на пол. Кин дернул девушку на себя, прижав покрепче. Один из здоровяков, чуть менее набравшийся, обернулся, сурово сдвинув брови и открыв рот наорать, но заметил как по волшебству возникшего за спиной вышибалу, сдулся и даже выдавил извинения. - Спасибо, - Мила перевела дух, взяла что-то яркого цвета спелой малины в высоком стакане и приподняла его в тосте. – За моего спасителя. Чуть не затоптали, боровы волосатые. - Всегда рад помочь красивой женщине, - Кин принял тост, выпил до дна и поудобнее обхватил девичью талию. Наутро Салокин без особого удивления обнаружил себя в постели Милы. Рыженькая макушка упиралась в подбородок, а парочка растрепанных кудряшек щекотала нос. Осторожно выбравшись и одевшись, Кин проверил по привычке содержимое карманов, переложил жетон в поясной и оставил на тумбочке серебряную монету. Мила приятно скрасила остаток ночи, хотя, «проводящий» точно помнил, ничего путного у него не вышло. Вчерашний день забрал с собой ливень, ночь подсушила лужи, а утро игриво подсветило оставшиеся капли и влагу золотистыми жаркими лучами. Пройдет совсем немного времени, все испарится, оставив пряный густой запах травянистой росы и свежей зелени. Давно проснувшийся порт шумел, мастеровые кварталы следовали за гамом, сбрасывая сонливость. Жемчужно-лазурные переливы неба рождали легкую сиреневую дымку над верхним городом, таинственно мерцающую под фруктовыми деревьями и цветущими магнолиями. Кин переставлял ноги, считая шаги и с наслаждением перебирая в голове разноцветную пустоту. Мысли не возвращались, тело безмолвно просило положить его спать обратно. Осторожно проскользнув в распахнутые ворота, посовещавшись с ворчливо зарокотавшим желудком, Салокин свернул к своему домику. Ветки сбрасывали последние капли, прохладная влага падала за шиворот, мочила волосы и рубаху. - Ты вообще дома не ночуешь? – на пороге сидел Наилли, опять босой, в закатанных штанах и плотной темно-синей рубашке. Убранные в высокий хвост волосы рассыпались каскадом алых струй-локонов. Солнце путалось в длинных красноватых на просвет ресницах, отражалось в серых совершенно прозрачных глазах. Салокин улыбнулся. Миг хотелось растянуть на вечность. Звенящая пьяная и удовлетворенная усталость, прекрасное утро и очень красивый юноша так близко, что можно протянуть руку. Кин и протянул, зачарованный. - Ты пьян? – Наилли сморщил нос. - Нет, - «проводящий» осторожно потянул на себя локон. - От тебя пахнет выпивкой, табаком и, - юноша привстал и шумно потянул носом, - шлюхой. Хорошо погулял, морячок? В голосе мешались разочарование и обида. - Эй, погоди, - Кин ухватил его за локоть, но Наилли выдернул руку, и «проводящий» почувствовал себя неудобно, постарался не сболтнуть про Милу. – Я ходил к Нешу заказывать еще амулетов. Немного выпил и решил не идти по темноте в таком состоянии. Не злись… - Да ладно, не оправдывайся, - Наилли немного оттаял, но нос морщить не перестал. – Иди проспись… мастер. - Приходи вечером. Надо пересчитать кое-что… поможешь? - Хм, что и в бордель не попрешься на ночь? – ядовито хмыкнул Наилли. – Как же? Ждать не будут? - Приходи, - повторил Кин, осторожно стряхивая прядку с его плеча и следя, как она стекает обратно в общую массу. – Под водой красиво… - Что? – темно-медные брови приподнялись. Салокин кашлянул. Да что он в самом-то деле – вчера Ланцео, как травянки наглотался, а сегодня он сам одуревший, тянулся к юноше и никак не мог остановиться. Ни усталость, ни принятое решение даже не смотреть в его сторону не работали. - Твои волосы. Надо как-нибудь все же уговорить тебя поплавать. Рядом с Бегущим Рифом есть островок алых водорослей, маленький безымянный кусок дрейфующей по кругу скалы. И они так же светятся… Наилли застыл, слушая, потянулся на встречу, обдавая сильным свежим запахом морского ветра. - Красиво? - Очень. Рыжая бровь лукаво изогнулась. - Ну ладно, уговорил, - хмыкнул юноша, разогнав наваждение. – Приду вечером. Проспись только и душ прими. Пахнешь противно. Голова кружилась сильнее, чем от алкоголя. Салокин проводил взглядом довольного проделкой Наилли, выругался под нос и поплелся спать. На сегодня глупостей достаточно… пусть одной и утром. Но засыпая Кин улыбался. К полудню «проводящий» проснулся, выдул кувшин воды и сходил на кухню за едой. Сара колдовала над каким-то блюдом, приветливо улыбнулась, нагрузила верхом поднос, услышав, что Кину есть чем заняться и придется жевать в процессе, и добавила парочку сладких бананов, вываренных в меду. Лакомство, которое Салокин любил в далеком детстве. - Ужас какой, - Наилли, вернувшийся ближе к вечерней прохладе, сразу сунул нос в разложенные на полу карты и чертежи. – Ты серьезно думаешь впихнуть еще охранку в готовую схему? Кин кивнул. Он уже примерно представлял, как переделать вязь амулетов, чтобы не менять основные узлы. Но с интересом следил за сосредоточенным юношей. Наилли грыз кончик карандаша и водил пальцем по схеме, точно соблюдая последовательность. Потом выудил чистый лист, быстро и четко, всего с парой мелких огрехов с непривычки, перебросал схему. Подумал, морща переносицу и хмуря брови, машинально вытащил из большой вазы яблоко и смачно им захрустел. - Кварц? – юноша глянул исподлобья. Тот кивнул и показал амулет. Наилли по воздуху обвел контур, не прикасаясь, но камень все равно нагрелся, отзываясь на интерес к нему. Так амулет нагревался только в руках «проводящего». У Наилли явно был дар и возможный подходящий камень близко к прозрачному осколку. Может, цитрин? Салокин задумался… нет, скорее что понасыщеннее. Аметист, как у Ланцео? Фиолетовый кварц теплых вод. - А если вот так? – Наили низко наклонился, придавив коленом кончик косы, и быстро-быстро зачеркал, выписывая цифры на поля чертежа и размещая точками амулеты, а крестиками – охранку. Обозначил основные, узловые амулеты, не забыв, что у Кина они располагались в обратном порядке, и уверенно принялся расширять сеть охранок. Крестики появлялись именно там, куда бы их поставил сам Салокин. «Проводящий» безмолвно наблюдал. Сильный дар. Природный. Ни разу не бывший в море и знавший только в теории работу, Наилли сделал самый верный выбор, отбросив очевидные варианты. Никакие учителя не могли бы вбить такое чутье. Юноша и впрямь сокровище. За неделю плаванья он мог бы усилить и развить дар, отточив. Какой же камень? Не теплый, нет, Кин уже видел, что ошибся. Не прозрачный… - Смотри, как тебе? – Наилли выпрямился, довольно поблескивая глазами. – Если подвинуть вот эти два, будет идеальная форма. В учебнике ее называют… - Хвост русалки, да, - Кин взял лист, рассматривая. – Но именно поэтому ничего сдвигать не надо. - Так и знал, - довольно хрустнув карандашом, Наилли перегнулся через руку Кина и поставил финальный крестик, одним махом сломав стандартную схему под корень. – Любишь ты замороченные решения. Одно не понятно, как кварц выдерживает? Этот ж самый простой камень. У Ланца - аметист, у отца – изумруд. И даже им приходится опираться на большее количество узлов. А ты вот так просто. Как? - Опыт, - «проводящий» беззаботно пожал плечами. – Сам-то! Ни разу в море не был, а смотри, как верно рассчитал. И не по учебнику. - Я талантливый, - засмеялся Наилли, улегся на спину и сложил ладони под голову, поглядывая на Кина снизу вверх. – Угадал твой стиль? - Угадал, - «проводящий» собрал бумажки стопкой. – Дар от отца передался? - Нет, - юноша отрицательно повел подбородком. – От мамы. Она водила его корабль. И не только его. Много лет. Рассказывала, что они плавали до самого края северных вод. Мой отец, она и Ланц со своей командой. Он тогда был старпомом. А папа капитаном. Мама смеялась – женщина на корабле - плохая примета, но команда ее любила. Хотя я не понимаю, как она могла… - Могла что? - Ничего, - Наили вздохнул, извернулся и потянулся к вазе, примеряясь к очередному яблоку. Персики и виноград остались нетронутыми, горстку личи и вовсе выбрали и отодвинули под кровать – теперь ягоды торчали из-под края покрывала, как глаза подкроватного монстра, кем-то очень обиженного. Темно-синяя рубашка скомкалась и задралась, показывая вензеля на незагорелой пояснице. Даже при желтоватом свете лампы, смешавшемся с сиреневыми сумерками, линии радужно переливались. - Не хочешь еще попробовать? - М? – Наилли надкусил красный бок яблока и замер. Кин вытащил заранее нарисованные чертежи разных кораблей: от барка до трехмачтовой бригантины, с усиленным парусным оснащением. Чертежи не детальные, с примерными размерами и на глаз сверстанными обводами носов. Кин назвал их от балды, что пришло в голову. Выбрав трехмачтовый барк, «проводящий» разложил лист. Углы упрямо встопорщились. Пришлось разгладить ладонью. Наилли заинтересованно наклонился, хмуря брови и подбирая сок с ладони. - Тут неправильно парус поставлен, - сладкий палец ткнул в чертеж. – Дай карандаш. Юноша поправил пару линий, убрал две, нарисовал вместо них дугу и принялся сосредоточенно точить зубы то о яблоко, то о карандаш. - Рассчитай для аметиста, - Кин уперся спиной в кресло, вытянул ноги. Его снедал азарт. Наили слишком легко и просто управлялся с кварцем. Фиолетовый его собрат был более капризен, требовал повышенного внимания к последним узлам и мог простить неточности в первых. Кин не любил теплые камни, они слишком неустойчивы. Опутанный сеткой такой схемы, корабль, на его вкус, становился слишком нервным. Была еще пара причин неприязни. Частенько обладатели аметистовых медальонов были не чисты на руку и норовили подставить. - Неудобно, - Наилли потряс головой, почесал за ухом и вывел на пробу пару цифр. – Сюда лучше кого-то с раух-топазом или жемчугом. Салокин цокнул языком. - С жемчугом можно не рассчитывать вовсе. Ему хоть сырых диких камней свали горкой на палубе – корабль все равно признает. Считай для аметиста. - Не хочу, - заупрямился юноша, недовольно морщась. – Раух-топаз! Кин поднял раскрытые ладони, сдаваясь. Минут пятнадцать Наилли молча пыхтел, стараясь обойтись минимумом амулетов. Потом плюнул и стал пересчитывать, косясь на соседний лист. «Проводящий» наблюдал и молчал. Очень хотелось подсказать, но ему не давали повода. Если юноша ошибался, кончик карандаша замирал над бумагой, выводя в воздухе круги в нерешительности. Наилли кусал губу, склонял голову, а потом прикрывал глаза, проверяя последние действия в уме. После чего карандаш уверено исправлял цифру и менял расположение и направление амулета или охранки. Пробная схема не требовала привязок и расчетов, всего лишь игрушка, безобидная и нерабочая. Но отличное упражнение. Кин все гадал про камень. Нет, не аметист, и не изумруд как у отца. Что же? И почему губернатор в землю зарывает такие способности сына? Они так увлеклись, что забыли обо всем. Переползали по всей комнате, далеко разбросав схемы. Советовались, спорили. Пару раз Кин настоял на своем, потом Наилли уперся, как баран, и отстаивал с пеной у рта свою точку зрения. Для бригантины они подобрали аж три комплекта, умаялись и запыхались. Яблоки давно кончились, в ход пошел виноград – ягоды использовали как указатели, половину подавили, пока двигали – виноградины оказались слишком спелые. Испачканные соком они хохотали и дурачились. Кин все чаще прикасался. То косу убрать с пути, то по плечу ободряюще погладить. Наилли мог не заметить, в другой миг, подавшись за ладонью, напрашиваясь на заслуженную похвалу и требуя ласки. В саду громко и встревоженно вскрикнула птица. Наилли приподнялся на локте, уронив изгрызенный карандаш. - Мне пора, - засуетился он, поднимаясь и оправляя одежду. – Отец вернулся… спасибо. Салокин едва успел встать. Юноша крепко обнял его, не размыкая губ, поцеловал и бесшумным вихрем вылетел за дверь. Расхристанный «проводящий» остался стоять среди бумажного бардака. Остаток ночи Кина мучили кошмары. Он крутился с бока на бок, сбегал от них на диван и обратно, открывал все окна настежь, с тоской глядя на стремительно светлеющее небо и слушая звуки просыпающегося сада. Спать хотелось до истерики, но сон позорно издевался. Стоило закрыть глаза, «проводящий» с головой ухал в штормовое облако несвязанных обрывочных видений. В одних он тонул, в других плыл сквозь бурю за алыми отблесками на волне. Красные водоросли серебристо смеялись, опутывая ноги, сдавливали грудь, обвивались вокруг шеи и тянули вниз. Спеленутый человек болтался в воде, силясь вынырнуть, и просыпался с криком, ощутив прикосновения холодных черных щупалец морского дьявола. Устав мучиться, Салокин встал и отправился в дом просить Сару сварить ему кофе. За общим столом собралось с десяток слуг, с интересом изучавшим новое лицо. Но никто не полез с расспросами. Злой и не выспавшийся, Салокин наскоро перекусил, запив большой кружкой кофе с молоком. Выйдя из дома, Кин по привычке остановился, приглядываясь к солнечному раннему дню, и заметил хозяина дома, курящего на увитом лианами балконе. Арман де Винеско за чем-то пристально наблюдал через витые арочные колонны внутреннего двора, скрытого от внешнего мира самим телом дома. На лице губернатора застыла застарелая злость, сожаление и странное болезненное восхищение. Шагнув обратно, Кин осторожно прокрался по стенке, стараясь не слишком шуметь и не попасться на глаза. Продравшись сквозь кустарник, он обошел дальней дорожкой, перемахнул через садовую калитку и отправился в порт. Бриг встретил «проводящего» суетой разбуженного муравейника. Почти вся команда что-то делала на пирсе, палубе. Кто-то проворно взбирался наверх, кто-то перевязывал приспустившуюся обвязку убранного паруса. Среди простых светлых рубах и непокрытых голов матросов промелькнули два пронзительно ярких бирюзовых платка мастеров. Бриг уже обзавелся дополнительными надстройками, борта подкрасили кое-где. Рядом с бухтой под присмотром вихрастого чумазого мальчишки в скособоченном берете юнги, стоял небольшой сундучок с хитрым замком. В таких начинающие «проводящие» копили карты и пробные схемы, сверяясь при расчетах. Имс, каким бы юным он ни был, обладал изрядной долей самоуверенности. Или глупости – оставить добро под ответственность паренька. Для других набор «проводящего» бесполезен, но все равно. Свистнуть чисто ради острых ощущений, повыколупывать камешки из амулетов, не всегда дорогие, но красивые и необычной огранки, находились охотники. - Эй, старпом, утречка! – прокричал с носа Карлос. – Поднимайся, а то стоишь, как крыса сухопутная, аж глазу больно. Кин хохотнул на грубоватую шутку Карлоса, повязал платок, перебросив концы на одно плечо, как принято у помощников капитана – собственно, единственное отличие от всех стальных. Особым образом платки повязывали и «проводящие», но Кин никогда не придерживался этого правила, предпочитая не выделяться, что частенько спасало шкуру. - Обещался красавицу обнюхивать, а сам пропал, не приходил, - Карлос пожевал почти скуренную сигару, плюнул за борт и сощурил красный от недосыпа глаз. – По девкам, поди, шлялся, а, старпом? - По чертежам шлялся почти до утра, - не моргнув глазом отбрил Кин, наклоняясь, чтобы не задели пузатой бочкой, от которой разило острым запахом пороха. – Хотелось бы видеть, чем «проводящий» занят, вот и смотрел, прикидывал. - Уважаю, - протянул боцман и, вдруг развернувшись, гаркнул куда-то в открытый люк. – Имс! Вылазь, морква тощая, старпом пришел. Вопросы есть. Слышишь?! Внизу что-то громко упало, завозилось, и на палубу вылез тощий, как чахлая пальма, парнишка, едва перешагнувший двадцатилетие. Светлые глаза неопределенного цвета подслеповато щурились на свет. За ухом торчал карандаш, а на груди мягко и неуверенно поблескивал небесно-голубой топаз. Рыжеватые выгоревшие вихры волос неопрятно топорщились в разные стороны, на рубашке чернели кляксы чернил и брызги черничного соуса. Чуть великоватые уши солидарно с волосами торчали в разные стороны, трогательно просвечивая розовым. В лице было что-то простовато наивное, если бы не нахмуренные брови и очень напряженный, цепкий и расчетливый взгляд. - Приветствую, мастер, - Салокин кивнул, не протянув руки. – Как погодка? Юнец озадаченно покосился на веселенькие облачка, яркое солнце и зябко поежился. - То жарко, то холодно, - с голосом у «проводящего» были явные проблемы, он сипел, говорил хрипло, срываясь на каких-то звуках. – Для ливней рановато, а сутки поливал. И еще будет. Завтра-послезавтра. У Красной скалы вода поднялась. - Так разве это плохо? - простодушно ответил Кин. - Больше воды – меньше скал. Имс обозрел его с ноткой презрения. - При всем уважении, мастер, этого не понять, если не водишь. Уровень воды не позволяет чувствовать дно, а если скала вырастает внезапно или риф сдвигается, то приходится лавировать без подготовки. Салокин мысленно поставил пацану неуд и еще минус за попытку пустить пыль в глаза. Хоть залейся водой – дно останется на месте, ландшафт его не изменится критично и глубина тоже. Выросший внезапно риф или скала взволнуют воду и отдадутся тупой пульсацией в амулетах что при сорока метрах, что при ста сорока. Молодой мастер просто набивал себе цену перед незнакомым старпомом, неумышленно, а может и специально, противопоставив свои знания его. Зря. - Какие новости? – капитан Ланцео поднял на борт, все так же прихрамывая. - Шкипер, - «проводящий» с готовностью бросился навстречу. - Тьфу, твою ж через корыто, - в полголоса выругался боцман. – Сколько лет со шкипером хожу, столько твержу – ну перестань ты уже на пацанов смотреть, они ж не бабы, у них сразу все мозги стекают промеж ног! Ты глянь, сейчас слюну пустит и из штанов выпрыгнет. - Они любовники? – так же негромко спросил Кин, наблюдая действительно красноречивую картину. Имс вился вокруг капитана, что-то ему объясняя, стоя намного ближе, чем позволяла простая симпатия. Развернув карту, он водил стертым грифелем по контурам набросанного пути, заглядывал в глаза. Ланц хмуро кивал, переспрашивал, больше внимания уделяя проходившим мимо матросам, чем «проводящему». Но не гнал. Моряки с похабными ухмылками косились на «парочку», но стоило Ланцу поднять на них глаза, втягивали голову в плечи. - Свечку не держал, - Карлос затушил остаток сигары. – Но не знаю. Должен же этот обладатель тощей задницы за какие-то заслуги попасть на эту красотку. Талант талантом, но шкипер явно не прочь согрешить. - Ой да ладно, - Кин фыркнул. – Мы все не против согрешить, было б с кем. Лишь бы истерик от ревности не устраивал. - А что, тебе тоже шкипер глянулся? – несмазанными шестеренками задребезжал смех боцмана. - Мне больше плата золотишком глянулась. Не хотелось бы пропасть с таким приятным будущим в кармане. - Это верно. Шкипер! Когда украшеньки-то привезут? Матросня на волю просится, голову и член проветрить. Отпускать или пускай дрочат сидят? - Я уже все заказал, - вмешался Имс, роясь в карманах. – Ах, ты ж, оставил сундук на пирсе. Минутку, шкипер, я все принесу. Оцените. Я приду… - Стоп, - Ланц жестом велел замолчать, мрачно насупившись. – Камни будут к следующему вторнику. Через три дня их установят. - Но… - Имс закашлялся, поврежденные связки сдали на эмоциях. - Что-то не ясно? - Вы сами заказали, шкипер? - Да. И постарайся побыстрее закончить. Неделя на все про все, затем пара пробных дней в море. Пойдем к Красной скале, вокруг и до западного побережья. Вернемся – поправишь огрехи, если будут. «Проводящий» затоптался на месте, стискивая карандаш. Пытался найти аргументы возразить и терялся. Мешала и симпатия, и показушный имидж, и вес, который в глазах начинашки имел знаменитый капитан. К тому же владевший медальоном «проводящего». Тайны из камня Ланц явно не делал – кулон свободно болтался на цепочке в расстегнутом вороте, небрежно показываясь и насмешливо блестя. - Хорошо, шкипер, как хотите. Дайте список амулетов. - Возьмешь у старпома. Эй, Кин, дай малышу список камней. Пускай заранее прикинет, куда какие. Сроки не изменились. - Слушаюсь, шкипер, - Салокин покладисто подыграл, без особого восторга и злорадства отметив заходившие на скулах Имса желваки. – Могу по памяти набросать, с собой списка нет. - Примерно мне не надо, - просипел Имс, Ланцео отошел, поманив боцмана, и они о чем-то заспорили. – Завтра лучше полный, чем сегодня набросок. Закрадется ошибка, вся схема коту под хвост. Кин просто кивнул, хотя пацан нарвался уже дважды: пренебрежительно говорил с помощником капитана, за что можно и по морде схлопотать, невзирая на возраст и регалии, а теперь еще командовал. Будь Кин более вспыльчивым, мальчишка уже летел бы за борт, опережая звук собственного визга. - Эй, Кин, - Ланцео жестом подозвал «проводящего». – Иди сюда. Боцман, ворча под нос, пнул кого-то из подзамешкавшихся молодых матросов и, шаркая, ушел на корму. Над палубой разнесся резкий свисток и крики. - Сегодня в восемь приходи в дом, Арман собирает всех за ужином. Его интересует, выдержим ли мы сроки отплытия. Сводку погоды видел? - Не успел, - честно ответил Кин. – До вторника она мне не нужна. Все слишком быстро меняется в это время года. Имс говорит, у Красной скалы пошла вода. Значит, рифы станут активнее, а скалы наоборот. Мы можем пропустить несколько мелких островов и пройти их в открытом океане, без Дороги, а встать уже за Малахитовыми скалами. - Слишком долго, - Ланцео уперся в борт, перенеся вес на одну ногу. – Я советовался с погодниками. Имс прав – дожди пришли слишком рано в этом году. За ними плотный штормовой фронт. Мы не успеем обогнуть Гиблый и до шторма встать на Дорогу после скал. - Выйти раньше трех недель, как договорились, мы тоже не сможем. Особенно, если сохранять тайну с «проводящими». Имсу нужно время, чтобы почувствовать мои узлы. - Скажи, я велел, - капитан похабно хмыкнул. – Мальчик проглотит. - Сказать, что вы сами ставили схему? Под аметист? Он же не кретин последний, а если кретин, то лучше сразу его выкинуть за борт, как только выйдем из порта. - Кто там предпочитал договариваться? – недобро усмехнулся бывший пират. – Имс не твоя головная боль. Хоть запрись в каюте и не выходи до самого конца пути. Мне плевать. Поставь бриг на Дорогу. Это все, что я требую за нехилую кучу золота. Салокин кинул. Ухо остро резануло «поставь». Не проведи, а поставь. И что после? Поставить мог бы и Имс, как раз его умений хватит, а вот вести… Нехорошее предчувствие холодком шмыгнуло по спине, отразилось аметистовым обманчивым теплом. - Я еще нужен, шкипер? – обернувшись на юнгу, как раз волочившего сундук Имса, нарочито прогибаясь и приседая, будто нес не бумаги, а кусок гранита, спросил «проводящий». - Нет, - Ланцео засмотрелся на воду. – Про вечер не забудь. Кин спустился в трюм, миновал не запертые створки и уселся спиной к доскам, разглядывая крепления под кольца. Здесь все еще остро пахло свежим лаком и деревом, неумелой попыткой взять бриг под крыло без камней. Понятно, почему Имс так потрепан. Всю ночь, небось, пыхтел и старался. Не вышло. Кин без усилий чувствовал, как бриг ласково жмется к нему. Робко, неуверенно, слепым котенышем льнет к ноге, теряясь, стоило только отпустить. Не любил Салокин кошек. И собак не любил. Для него каждый корабль был скорее рыбой, морским неспешным китом или юрким игривым дельфином. Бриг походил на белугу. Большую, но легкую, смешливую, готовую поиграть. «Проводящие» часто привязывались к своим кораблям, как к родным. Одушевляя морские суда, возводя их до почти живого существа. Кин – нет. Он радовался, переживал, но не привязывался. Менял корабль на корабль, стирая остатки прошлых «проводников», а после окончания работы, свои собственные. Бриг был чистым, девственным. Щекотал нервы нелепым обманом, не давал понять себя, отзывался наугад. Пока. Пока из нужной схемы на нем только один амулет – маленький осколок самоцвета на круглой бляшке с длинной тонкой спицей основания. Его вогнали сразу после спуска на носу. Амулет пойдет на дно или на свалку, когда Кин распределит свою схему. Наверху громко затопали, что-то уронили. Свистнул боцман, ругань долетала обрывками, едва слышимая. Сонливость накатила так внезапно, что Салокин не успел опомниться, как задремал, свесив голову. Не вернулись ночные кошмары, сон «проводящего» был крепок и спокоен. А бриг качался на волнах, недовольно поскрипывая на бегающих по нему людей.