Учитель

Дверь лекционной спокойно выпускает с законченной пары студентов плавным потоком на большую перемену, Чонгук тоже плывет со всеми, планируя пойти перекусить, оборачивается на преподавателя у самой двери, шлет глазами игривую улыбку и почти выходит, как сталкивается с чем-то мелким, от неожиданности наступает этому чему-то на ногу, во все стороны разлетаются бумаги из хлипкой папки, зажатой в пухлых пальцах, а с учетом скорости, с которой в Чонгука вписалось это чудо, они оба летят на пол, причем Чон оказывается снизу, а красивые глаза мягенького на ощупь мальчика смотрят на него виновато, пока их обладатель живописно развалился сверху. — Прости! — бормочет глазастое чудо сочными губками, и смешно ползает по Чонгуку, пытаясь слезть. — Тебе больно? — Ничего, — хмыкает Чон и помогает ему подняться. — Чего носишься, как угорелый? Пара кончилась же. — Мне очень надо к профессору Киму! — парень ползает по полу, собирая бумаги и виновато кланяясь в процессе, продолжая извиняться. — У меня курсовая горит, по всем срокам опоздал, он обещал мне помочь. — Так вот он, профессор твой, ты успел, — Чонгук помогает подобрать несколько листов и отдает их владельцу, успевая подметить, как красиво выкрашенная седым челка оттеняет серые линзы в глазах. Белая водолазка, темно-серый кардиган, серые же джинсы, стильный браслет на правой руке и белые кеды на плоской подошве — как вызов маленькому росту. Парень был красив и ухожен настолько, что, не будь у Чонгука за спиной взгляда, который уже точно прожег дыру на свитере, этот мягкий тут же занял бы все его мысли. Не без труда оторвавшись от созерцания милашки, Чонгук обернулся — и будто врезался лбом в бетонную стену, настолько каменным был взгляд Намджуна. Мгновенно сообразив, как с его места выглядела вся эта сцена с поползновениями, Чон хихикнул, чем высек искры из камня, и добавил еще немного, смерив взглядом сзади отменную попку наконец собравшего все и подошедшего к Киму парня. — Здравствуйте, Ким-кёсунним! Я пришел, вы сказали мне придти на большой перемене… Намджун перевел на него взгляд с Чонгука, и парня перекосило от выражения его лица. Он даже сделал шаг назад неосознанно, обернулся на все еще стоящего в дверях с хитрой лыбой Чона, снова на Джуна, лицо его вытянулось, он ткнул пальчиком в младшего и выдал: — Он ваш парень, да? Простите, что я на него упал, я не нарочно! Чонгук заржал в голос, не удержался, потому что то, как выкатил Ким-кёсунним свои глаза, это было то еще зрелище! Стоит отдать ему должное — заикаться он не начал, краснеть тоже не стал, просто посыпалась каменная крошка из взгляда, но даже это говорило о крайней степени ахуя профессора, обладавшего обычно отменной выдержкой. Хорошо, что глаза-лазеры — это из фантастики, а не то беднягу бы испепелило на месте за его необычайную прозорливость. Намджуну потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, он пару раз глубоко вдохнул, пытаясь не обращать внимания на Чона (придурок, блять!), вздернул бровку и вкрадчивым голосом спросил: — С чего ты это взял, дорогой? «Дорогой» на всякий случай отошел еще на полшага подальше, сделал невинное лицо, еще раз зыркнул на Чона и ответил таинственным шепотом: — Я понял по вашему взгляду. — Что? Что он сказал? — Чонгук не расслышал, поэтому подошел поближе и оперся руками на стол. — Он сказал, что ты все еще здесь, хотя должен был давно свалить обедать, Чон Чонгук. — процедил Намджун, скосив глаза. — Ухожу, ухожу! — Чон поднял ладони и попятился, улыбаясь. Бросил еще один взгляд на незнакомца, чем высек еще пару искр из камня, и исчез за дверью. Из-за того, что Тэхен сидел дома, играя в мамочку, Чонгуку было скучно немного, и идти есть одному не хотелось, поэтому он решил поискать Хосока и затащить с собой, пока Намджун там третирует бедолагу милашку. От этой мысли улыбка снова заиграла на губах, а в груди приятным возбуждением пульсировало осознание, что Джун его ревнует. Приятно, черт возьми! Дождаться бы вечера, чтобы получить взбучку и всего, что последует потом… Мр-р-р… — Ты чего такой довольный? — вырвал его из грез голос искомого Хосока, догнавшего его в коридоре и на ходу читавшего что-то в верхней из стопки папок в руках. — О, вас-то я и искал, сонсенним! — Давай уже «хен», ладно? — поморщился Хосок, не поднимая взгляда. — Окей. Идешь обедать, хен? Парочка студентов, обогнавших их, обернулась и посмотрела удивленно, расслышав это обращение, но профессор не обратил на это никакого внимания, и Чонгук тоже решил забить. — А что Намджун? Идет? — Думаю, он будет занят весь перерыв, — Чон снова заулыбался своим мыслям. — Он там разделывает одного симпатичного беднягу с седой челкой. — Чимин? — А ты откуда знаешь? — Довольно запоминающийся парень, — хмыкнул Хосок. — Ты ведь про того, что с серыми линзами ходит? — Ага. — А что он Намджуну сделал? — Он Намджуну на меня упал. — Э-э.? — Сбил меня с ног в дверях. Даже как-то стыдно — мелкий такой, а меня уронил влегкую. — О, он еще и не то может! — хохотнул учитель, убирая папки подмышку. — Мы его вообще между собой зовем — «Чимин-торнадо». Лично я больше не видел человека, способного так часто падать, все и всех сносить и все ронять. Вспомнить только, сколько раз он со стульев падал на парах — прям жалко его становится, будто гравитация не так у человека работает. — Ишь ты. Какой кадр. Понятно теперь, почему Намджун не среагировал, когда он на меня рухнул. Ну, разве что приревновал слегка, — Чон улыбнулся уголком рта. — Ты поосторожнее с этим. — С чем? — С ревностью Намджуна. — А что такое? — мгновенно посерьезнел младший. — Ну… Как тебе сказать… Не сто́ит, в общем. Они уже дошли до столовой, взяли подносы и пристроились на конвейер раздачи. Чонгук двигался вперед спиной, внимательно слушая старшего. — Почему? — Если кратко — ты его потеряешь. — Как это? — Очень просто. Ладно еще, если причина ревности — не твои поступки, но если да — можешь сразу прощаться. — Что, прям сразу? — Да. Ты удивишься, как быстро отправишься в зону игнора. — Детский сад какой-то! Ты серьезно? — О, поверь, я серьезно. — Что, он просто перестанет со мной общаться? — Ага, — Хосок подтащил к себе салатник с торчащими из него хвостиками креветок и добавил его к яичным роллам на подносе. — Совсем. — Ты сейчас о том, что говорил тогда, дома? — Нет, это скорее было первопричиной. Пережив большое «больно», он взял такую модель поведения на вооружение — для защиты. У него банальная ревность равна чему-то вроде «я не могу спокойно жить, поэтому просто уберу причину беспокойства». — Знаешь, это довольно трусливо, хен. — А ты скажи ему это в лицо, — Хосок взял поднос в руки и мило улыбнулся с выражением лица «ты смертничек, если сделаешь это». И пошел за свободный столик. Чонгук добросал себе еды на поднос, не обратив внимание на недовольные взгляды следующих в очереди, которых он задержал, и отправился следом, нырнув за стол напротив учителя. Спрашивать он больше ничего не стал, зато призадумался, чему Хосок был рад, потому что гораздо приятнее наблюдать мыслительный процесс и спокойно есть, чем весь обед разжевывать, почему не стоит дергать тигра за усы. *** — Па-а-а-ап! Шматли́ — лаша-а-адка-а! Хосок выпучил глаза и испуганно дернулся, отчего машину слегка повело на дороге, а по спине пробежал холодок. — Боги, ребенок, ты зачем так орешь… — Лаша-адка! — продолжал вопить Хосок-младший над ухом, истово тыча пальчиком куда-то вправо на поля, проплывавшие за окнами авто. — Да-да, лошадка… — пробормотал папаша, держась за сердце, все еще бухавшее от испуга. — Хосок, иди сюда, нас поймает дядя-полицейский и арестует, если ты не будешь в кресле! — Тэхен пытался затолкать мелкого на положенное ему место на заднем сидении, но получалось это с переменным успехом: малыш понял, как отщелкивать ремни, и постоянно пытался сбежать из сбруи и обнять водительское сидение, чтобы дергать «папу» за уши и рассказывать ему все, что видит вокруг. Папа уже почти к этому привык, но особенно резкий громкий вопль все равно застал его врасплох. Дети — цветы жизни. И цвет от них обычно седой — на висках, например. Ф-фух… Слева их нагнал на своей машине Намджун, боковое окно открылось, и он крикнул, наклонившись к сидящему рядом Чонгуку: — Эй, у вас все нормально? Хосок тоже открыл свое окно и ответил: — Да, просто мелкий заорал над ухом, я аж окосел. — Опять удрал из кресла? — улыбнулся Джун, поглядывая на дорогу, потому что ехал по встречной. — Да! Шустрый бандит. — Ты бы посадил Тэхена за руль, мелкий тебя лучше слушается. Хосок подумал, и решил, что надо так и сделать, и после короткой остановки и перегруппировки они двинулись дальше, только теперь впереди ехал Джун, потому что Тэхен не знал дорогу до места, куда они решили сгонять на выходных. — Папа! — радостно прыгнул ему в объятия мальчик. — Ага, папа. Может все-таки сядешь в кресло, малыш? — Я хосю с тобой сидеть, — надулись тут же губки. — Вот же… Хосок вздохнул и сдался. Усадил мальчишку на колени, обнял, а тот преданно прижался, обхватил ручонками его руку и счастливо уставился в окно, положив голову папе на грудь. Теперь уже официально папе, со всеми документами и штампами. Чон Хосок, усыновленный Чон Хосоком, утверждающим, что он его сын, вот вам независимая экспертиза на отцовство, совпадение 99,9%… И пусть вранье, зато красиво сыграло совпадение имен, все охотно поверили что горе-мать назвала ребенка в честь отца, а не просто судьба так пошутила. И теперь профессор Чон ловит шепотки за спиной, идя по универу, потому что «вы только подумайте, а ведь такой тихоня, и вдруг — сын!» и «а я уже правда думал, что он гей». Единственная проблема — Хосок очень похож на отца. На настоящего отца, и если поставить рядом их троих, невозможно не заметить. Поэтому Тэхен рядом с ним гуляет в маске, якобы боится пыли, а у мальчика — отрастают волосы, чтобы хоть немного скрыть черты лица. Тэхеновы глаза при этом обычно грустят, и Хосоку-старшему больно на это смотреть, даже закрадываются мысли, что правильнее было бы поступить правильно, то есть поехать к его родителям и все рассказать, чтобы мальчик был с настоящей родней, чтобы не приходилось его отцу прятать лицо на людях, чтобы… Но мысль о том, что это их снова разлучило бы — она как ведро холодной воды на голову. Ни за что он больше не отдаст своего Тэхена обстоятельствам! Ни за что! И пусть он неправ, может быть, пусть эта афера не очень законная, плевать. Жизнь подарила шанс любить и иметь родного ребенка — грешно было бы его упустить. Поэтому — выходные, Намджун, Чонгук, и они едут в их любимое с Джуном место: кусочек живописной поляны у озера, где летом потрясающе пахнет травами, осенью — опавшими листьями, очень тихо и здорово, и самые вкусные получаются колбаски на гриле. — Ну и глушь, хен! — выдает Чонгук, вылезая из машины по прибытию. — Как вы сюда забрались вообще? — Уже хен? — интересуется Намджун, открывая багажник своего внедорожника, забитый походным скарбом. — Мне так проще, Джун, — отвечает Хосок. — А вы что, еще не перешли на «хен»? Тэхен хихикает, поглядывая одним глазом за бегающим по траве мелким, и издевательски смотрит на Чонгука, который, конечно же, как всегда, поделился некоторыми подробностями жаркой ночки с кесуннимом. По старой традиции. Смотрит, пока не ощущает на себе пристальный взгляд, отчего улыбка очень быстро сползает с лица, потому что у кесуннима прямо на лице написано — он все понял. Быстрый взгляд в сторону болтуна — и Тэхен готов поклясться, что у Чона в глазах мелькнул страх. У Чона! Вертевшего профессорами, как куклами, сколько Тэхен его знал. Нашлась, видимо, управа на балбеса. С профессором Кимом не забалуешь. Тэ даже тихо порадовался, что он не на месте Чона, потому что слишком проницательный Намджун немного пугает. — Папа! — ребенок подбежал к Намджуну сзади и обхватил руками ногу в бежевых джинсах. Поднял голову и очень удивился, пожалуй даже больше, чем Джун, удивленно глядевший вниз на свою конечность, и остальные. — Э-э? Я не папа, малыш! Мальчик подумал секунду, отпустил его и, найдя глазами Хосока, побежал к нему. — Папа! Я тебя пелипутал! — Ахаха, Намджун, отомри, чего ты застыл, будто привидение увидел? — засмеялся Хосок, беря ребенка на руки. — Да что-то как-то… — Теперь ясно как ты отреагируешь, если вдруг станешь отцом! — Да как я им стану-то? Чонгук, ты детей рожать умеешь? — Сдурел? — Ну вот. — А вдруг у него тоже есть плоды темного прошлого? — Эй! Нет у меня никаких плодов! — Что, среди профессоров женщин не было? — издевательски спросил Джун. — Не было! — перекривлял его Чон. — Эх, останусь бездетным, — картинно вздохнул Намджун и продолжил разбирать багажник. — Кто будет разжигать гриль? Все трое переглянулись, каждый подумал о своем, но одна общая мысль посетила каждого — профессор Ким недвусмысленно дал понять, что болтает тут о серьезных отношениях. Профессор Чон снисходительно посмотрел на Чонгука и отвлекся на ребенка, а Тэхен получил угрозу беззвучным злобным шепотом в ответ на такое же беззвучное «ты попал, чувак». — Карма настигла тебя, дружище, — сказал он чуть позже, пока они лазали в ближайшем от стоянки лесочке, собирая хворост для костра. — Ты о чем? — отозвался Чон. — За всех несчастных учителей жизнь послала тебе Ким-кесуннима в наказание. Ха-ха. — С хрена ли они несчастные-то? — А разве ты их всех не бросил, когда поматросил? — И че? — Думаю, ты вряд ли его бросишь. — Почему это? — Скорее он тебя. — Ну ты! Еще друг называется! Намджун шевелил палочкой угли гриля, поднял глаза, увидел возвращающихся с хворостом парней и нечаянно залюбовался. Чонгук в поездку надел все черное: свободные штаны с кучей карманов, свободная кофта без принта, грубые ботинки. Волосы без укладки, как и у Джуна, над чем Тэхен и Хосок уже успели постебаться — как так, два мистера Идеальность, и без прически. И вот идет этот мистер с охапкой деревяшек подмышкой, волосы падают на глаза, щурится от солнца и чуть приоткрыл губы, как всегда делает — и Намджуну хочется выть лунную волчью песню, так он хорош, этот парень. Все равно роскошный, все равно выглядит дорогим и вышколенным, вышагивая этой своей пружинистой походкой. Таким нельзя быть, это надо запретить, или изолировать таких от Намджунов, чтоб последние с ума не сходили. Сам Джун без прически и не при параде выглядел так, что Тэхен, увидев его утром, сказал Хосоку, что теперь верит в коллекцию плюшевых мишек у этого хена. Потому что пудрово-розовый бомбер, розовая толстовка под ним и бежевые джинсы вкупе с лохматой обесцвеченной шевелюрой и расслабленной улыбкой делали Джуна похожим именно на того самого мишку. — Папа Чон, кажется Хосок научился снимать блок твоего телефона, — Тэхен бросил дрова к чонгуковой кучке, взял у ребенка, сидящего на травке, из рук мобильник и всмотрелся в экран. — Профессор Мин? — Что? — не понял Хосок и протянул руку за телефоном. — Где? — Фото. Мелкий что-то открыл. — А, это он в облако залез, — Хосок чуть увеличил фото и с улыбкой всмотрелся. — Давнее фото. Лет десять назад, кажется было сделано. А ты откуда его знаешь? — Так он же преподает в том универе, откуда мы перевелись. — Ты сказал — Мин? — протянул руку Намджун, прося показать. — Что? — охнул Чонгук. — Мин? Мин-сонсенним? — Ну-ка, посмотрим. — Не смотри! — Чонгук вырвал телефон у Джуна из рук и сунул обратно Хосоку. — Почему? — Нечего там смотреть. — Уверен? — Ты о чем? — Не тот ли это Мин, которого ты упоминал на парах у доски? Глаза Чонгука забегали. — М-м, как интересно. Хоби, дай, пожалуйста, глянуть. — Да пожалуйста. А что тебя смущает, Чонгук? — Темное прошлое, — заржал Тэхен, получив в ответ от друга злобное шипение и требование заткнуться. — Хен, ты тут такой няшка, — сказал Тэ, заглядывая Джуну через плечо. — Тебе идет длинная челка. — Спасибо, малыш. — Вот этот вот стиляга с мятными волосами — профессор? — удивленно тыкал в экран пальцем Намджун. Хосок засмеялся. — Представь себе. — А где это вы такие нарядные? — На каком-то фесте. Он мне тогда сделал подарок — тусовку с разъездами в честь трех месяцев… Хосок запнулся на полуслове, но было поздно. Глаза Тэхена полезли на лоб, Чонгуковы не отставали. — Ты встречался с Мин-сонсеннимом, хен? — Да, хен? Намджун понаблюдал за немой сценой, подумал немного, и из его груди стал медленно подниматься тихий рокочущий смех. — Ахах… А-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха… — Вот че ты ржешь? — Как тесен мир, дружище, не правда ли? — хохотал Намджун. — У вас с Чонгуком один бывший на двоих и это с такой-то разницей в возрасте! — Ну, мне-то Мин ровесник. А вот этот засранец, — Хосок смешливо зыркнул на Чона, уже пошедшего пятнами от «бывшего на двоих», — устыдился бы! — А чего это я устыжаться должен? Кто старше-то? — Мин беспросветный романтик и очень влюбчивый. В твоем случае ему хватило одного твоего томного взгляда, я уверен. Так что не отмазывайся. — Да вы!.. Да ну вас! — А чего ты так нервничаешь, Чонгук? — вкрадчиво спросил Джун. — Я? Ничего я не нервничаю. Давайте уже мясо жарить! — А в постели он лучше меня? — прошептал Ким чуть позже, подойдя и приобняв сзади переворачивавшего колбаски на решетке Чонгука. Тот дернулся от неожиданности. — Ты серьезно хочешь знать? — Конечно. Может, научусь чему-нибудь. — Хочешь быть лучше него? — Почему нет? — промурлыкали губы в самое ухо, вызвав мурашки. — Тогда расслабься. Ты и так лучший. — Правда? — А ты сомневаешься? — Только тупица уверен в своем превосходстве. — Отлично, значит я всю жизнь был тупицей. — О, ну я бы так не сказал, детка. — М? — Ты действительно само превосходство. Шепот перешел в рокочущее бормотание, губы забирали по сантиметру шеи в секунду, Чонгук даже глаза прикрыл от удовольствия, склонив голову чуть в бок и подставляясь под ласку. — Джун… — М-м? — Ты же понимаешь, что ты меня завел? Рука в ту же секунду нырнула вперед, длинные пальцы сжали чоново возбуждение, профессор тихонько зарычал. — Мне нравится, что ты так быстро на меня реагируешь… — А на тебя можно по-другому реагировать? — Ох, Чонгук… — Нет, они серьезно? — охреневал вслух Тэхен. — Ну… Сделай им скидку, у них все в самом разгаре, — усмехнулся Хосок, показывая мелкому, как насаживать на палочку и жарить сосиску над костром. — Еще даже не стемнело толком! — У Джуна на стеклах тонировка. — Даже гриль бросили! — Да ладно тебе. — Я был о вас лучшего мнения, профессор Ким! — крикнул Тэхен в сторону машины, вызвав смех у обоих в ней закрывшихся. Тэхен этого, конечно, не увидел, но от крика немного полегчало. — Извращенцы! А ты чего такой спокойный, хен? — Я знаю Джуна очень давно. И не такое видел. — С ним ты, надеюсь, не встречался? — Я же тебе говорил, что нет. — Да мало ли. Вон у вас, оказывается, какая профессорская тусовка. — Эй-эй, Тэхен, ты чего? — Хосок шепнул ребенку не лезть ближе к огню и, встав, подошел к Тэ. — Из-за Мина? Это было за три года до встречи с тобой! — Да ничего я не из-за Мина… — Вижу же. — Дичь просто какая-то… — Понимаю твои чувства. Он, к тому же, твой учитель. — Вот именно! Мой учитель встречался с моим учителем, а потом еще и с моим другом! Вот уж действительно тесен мир! — Ты не должен волноваться из-за этого. Это прошлое. — Ты такой счастливый на фото… Хосок замолчал и уставился вслед за Тэхеном на огонь, в котором дымилась и подгорала сосиска на палочке в детских ручках. Да уж, счастливый… А потом он поехал в сельскую школу работать и встретил там мальчишку, из-за которого следующие семь лет были вообще ни разу не счастливыми. Мин, оставшийся после отношений хорошим другом, долго пытался выяснить, что случилось с милым и добродушным Хосоком. Интересно, что бы он сказал, узнав, что причина всего училась на его потоке? — Дай мне немного времени, малыш, — Хосок приобнял своего парня, — я стану еще счастливее, чем тогда. Ведь ты теперь со мной, да еще и не один! Мне просто нужно привыкнуть к этому, я слишком долго был один и грустил. — Я хочу звать тебя по имени, хен. — выдал неожиданно Тэхен, обнимая в ответ. — Зови. — Хосок. — М? — Хосок. — Да. — Здорово, — Тэ прикрыл веки и довольно вздохнул. Хосок счастливо улыбнулся. Веточка обгорела и переломилась пополам, сосиска упала в огонь. — Па-а-а-ап! — огорченно завопил мелкий, вставая на ноги с очень оскорбленным видом. — Жизненные уроки — они такие. — сказал «папа», смеясь. — О да, — вторил ему отец обиженного жизнью малыша.