Учитель

Очередной из редких случаев, когда мое музло включать перед прочтением я рекомендую настоятельно^^ Gypsy (Catch Me If You Can) — Norda, Mike de Ville, Joanna Jones

— Ну и что, итого, чего вы там решили? — спрашивает Хосок у Чимина, топчущегося у его стола после лекции, на которую он опоздал на тридцать минут из сорока пяти. У Чимина пять синяков вокруг кадыка, а в глазах полыхает. И зачем он вообще приперся до звонка уже — непонятно. — Решили про что? — облизываясь, спрашивает Пак. — Про вечеринку, Чимин. — А… Ну так это… Хосок смотрит, смотрит, и смеется. Это очень комично — сообразительный и шустрый Чимин тупит на ходу. — Иди уже. Напишешь потом. — Спасибо, сонсенним! — Пак искренне благодарит в поклоне за понимание, улыбается Чону ласково и убегает, сверкая заправленным одним краем в джинсы кардиганом сзади. Зайдя в деканат и увидев Юнги, Хосок просто начал смеяться, ничего не говоря, потому что картинка сложилась сама собой. Мин, до этого стоявший у зеркала и с шипением трогавший пальчиком ужасающе сине-красный укус на шее, тут же спрятал его под воротник и попытался сделать невинные глаза. — Что? — Ничего, — Хосок дошел до стола, сгрузил папки и принялся копаться в поиске других, не переставая ржать. — Что-о? Сипящий смех был Юнги ответом, Чон взял нужное и ушел, и им двоим вовсе не нужны были слова, чтобы понять: что, о чем и почем. Юнги тихо выматерился и хохотнул. Вот же попадалово! На пару свою он так и не успел, проторчав в туалете как раз до звонка в попытке привести себя в божеский вид после… От жаркого воспоминания улыбка расползлась еще шире, но Мин мотнул головой и приказал себе собраться с мыслями. Свои способности организатора Чимин все же оправдал, и к вечеру все получили сообщения с завтрашней датой и адресом, как и ожидалось. — Это какая-то квартира? — спросил недоуменно Чонгук у Джуна. — Кажется, да. Вот проныра. — Обещал просто тусу, а сам устроил вписку, ахах. — Ну, значит, пойдем вписываться. — Ты только там по всем традициям не впишись, ага. — В смысле? — Да так… *** — Что такое вписка, Хоби? — Кажется, это что-то про тусу дома. — А чего у нее за традиции? — Джун, ну откуда мне знать, я такой же старый, как и ты, — смеется Хосок в телефон. — Не у мелких же спрашивать! — Загугли. — Ага, видал я этих умников, учащих жизнь по гуглу. Смешно. — Тогда будем позориться. *** — Ты уверен, что стоит собирать такую компанию в замкнутом пространстве, мягонький? — А что не так? — Не боишься? — Боюсь чего? — Ну… За задницу свою сладкую. — А кто на нее покусится? Твой парень? — Э, алё! Полегче! — Ну и не пизди тогда. — Смотри, чтоб я не покусился, только с ноги и с разбегу! Только попробуй поползновение в сторону Джуна устроить! — Ой, как страшно, пиздец! Кладу трубку! Не опаздывайте! *** Квартира на поверку оказалась целым пентхаусом, и как Чимин его раздобыл за ту сумму, в которую они сложились — непонятно было вообще. Да еще и на выпивку хватило. Сероглазый встречал их у парковки и показывал путь к отдельному входу и лифту, потом возвращался и ждал следующих, пока не собрались все. — Воу, тут даже бассейн есть! — Жаль, что уже холодно. — Ну, если хорошо наподдать — то холод тебя не остановит. — Ну уж нет, я пас! Парни высыпали на крышу, немного ежась от прохладного ветра на приличной высоте, и довольно долго восхищались видами на город, нахваливая Чимина. — А где он, кстати? — обернулся Джун. Они пошли внутрь и обнаружили его за барной стойкой, заканчивающего разливать выпивку, причем не тьфу какую — а разноцветную, слоями, единственным известным им из которых стал ром, бутылка которого как раз была в руке у Чима, доливавшего в последний неполный стакан. — Ничего себе, Пак! Да у тебя талант красоту творить! — воскликнул Хосок. — Велкам в нашу скромную обитель на сегодняшний вечер, — картинно поклонившись, улыбнулся Чим, сверкая отливающим серебром пиджаком. — Сегодня я ваш сомелье, портье, дворецкий и вообще к вашим услугам! Угощайтесь! — и он указал на ряд из шести стаканов. — Ура! — Да начнется туса! Все подняли выпивку в тосте, чокнулись, заиграла музыка, и вечеринка началась. Чимин показал себя во всей красе — собрал отличный плейлист, разговорил и расслабил всех, подозрительно быстро потеплевших от первых бокалов. На вопрос, что он туда добавил, только мило улыбнулся и пообещал, что все будет в порядке. Джун пригрозил ему расправой, если их повяжут, а в крови будет что-то уголовное, Пак убедил его, что никто никого не повяжет, если их никуда отсюда не понесет, и все поняли, что лучше реально не выходить. Тем не менее, что бы он туда не добавил, никого не скосило, всем было весело, и уже часа через два пошли танцы у барной стойки под удачно зашедшие мотивы двадцатых в современной клубной обработке. Первыми двинули зажигать Чонгук с Тэхеном — сбацали пару программ на двоих, ошибаясь местами и веселя публику, потом подтащили Джуна, сначала упиравшегося, но сдавшегося, потому что заиграла одна из его любимых песен. Чимин поддал задора, забравшись на бар и сбросив свой сверкающий пиджак, и движуха пошла, Хоби вплыл в толпу друзей и тоже подключился, только Юнги никто не решался заставлять, он сидел, откинувшись на диванчике в разноцветных огнях светомузыки, и наблюдал. Чимин был в потрясающе шедшей ему серой рубашке, заправленной в узкие брюки, укладка серебристых волос была идеальной, а то, как он двигался — о, жаль, Юнги не знал, что он на такое способен! Парни хлопали ему снизу, кто-то даже бросал деньги, а Чимин отжигал, прямо мама я танцую под нашу босую, потом пошла sweet dreams, и началось полное юс бай ю. Пак успевал подливать выпивки, присаживаясь на корточки прямо на баре, еще и умудрялся у каждого спрашивать — кому что добавить из ликеров, а штаны его при этом честно грозились лопнуть, как и выдержка Юнги. — Мин, ну ты там долго морозиться будешь? Давай к нам! — крикнул ему Чонгук, приобнимая за плечи Хосока, а тот в свою очередь Джуна за талию. Все трое танцевали что-то вроде канкана под Иглессиаса, а Тэхен над ними ржал, потому что они никак не могли попасть в ногу, хотя очень упорно старались, разливая выпивку из стаканов. — Чим, кажется, ему надо удвоить дозу того, чего ты там нам наколдовал, — его не берет! Чимин смотрит в сторону Мина, а тот молча показывает кулак, мол — только попробуй. Но Чимин воробей стреляный, и уже посмаковал, каков хен, когда бешеный, поэтому незаметно просит Хосока отвлечь ворчуна, и в стакан, оставленный без присмотра, падают две роковые капли. — Вы только его ловите потом, если что, он же псих, — говорит он парням, возвращаясь к бару с хитрой улыбкой. — Ты хоть скажи, что это за дрянь? — спрашивает Тэхен. — Лучше вам не знать, — тоном прожженного барыги отзывается Чим, и снова запрыгивает на стойку. — Кому добавки? Квартира ходит ходуном, и если бы они были в обычном жилье, их бы давно сдали копам за такую тусню, но — звукоизоляция, детка, верхний этаж высотки, и выше только звезды, до которых они сегодня и допьются! Места много, площадь огромная, можно танцевать, бегать, диванов на сто китайцев, несколько спален для желающих на верхних ярусах, кухня для психов, которым бы вдруг захотелось готовить в такой обстановке, ну и барная стойка в центре всего — как жемчужина этого великолепия. К Чимину наверх залезает Тэхен, и они вместе пытаются изобразить барных стриптизеров, народ улюлюкает, угрожает деньгами, двое на столешнице ржут и снимают с себя какие-нибудь невинные штуки типа колец и носков, но публика вошла в раж и требовала большего. И вот уже Чимин без рубашки, Тэхен без штанов, но в рубашке, и выглядит это очень смешно, потому что он похож на горе-любовника, убегающего от разгневанного мужа в носках. Хосок смеется над ним, трясущим задом в труселях, до икоты, а остальные требуют снять штаны с Чимина, а то у стриптизеров какой-то рассинхрон. На что Чим заявляет — а вам слабо? И слезает со стойки, помогая запихнуть на нее Чонгука. — Сейчас будет вау… — предупреждает Намджун Хосока. — Прям вау? — Мамой клянусь! Чонгук, под ужасно бодрую музыку, напоминающую еврейские танцы, расстегивает свою черную рубашку, снимает и швыряет ее Намджуну, тот обматывает ее вокруг шеи на манер шарфа и орет «давай, детка, покажи им хот!» И детка, играя рельефами груди и пресса, показывает хот, спуская штаны до щиколоток и становясь в позу бодибилдера, при этом еще пританцовывая, Тэхен рядом с ним угорает от смеха и лупит по заду в красных боксерах, затем пытается освободить его ноги от спущенных штанов, из-за чего Чонгука чуть не роняют с бара, зашибив головой об навес для бокалов, но все обходится, и окончательно бесштанного, но тоже в носках, его водружают обратно и требуют танец. — Боги, в такой вакханалии я в жизни не участвовал! — кричит через музыку Джун Чимину, бросая скользящий взгляд на его обнаженную грудь и мысленно ставя пятерочку. Но у Чонгука все равно круче. — Нравится? — улыбается Чим. — Очень! — салютует стаканом профессор. — Ты молодец! — Благодарю, Ким-кесунним, рад, что угодил. — Будешь у нас главным по вечеринкам! Не сразу они все заметили, что единственный неактивный сегодня ворчун поднял попу с дивана и прошел за бар. Растягивая ворот рубашки и перебирая бутылки, он плюхал из каждой себе в бокал, смаковал и наливал снова, будто умирал от жажды. — Эй, эй, хен, ты полегче, не налегай! — заметил это действо Чимин и отнял стакан, уже поднесенный к губам. Мин обиженно смерил взглядом жадину. — Я хочу выпить! — Пей на здоровье! Но давай я тебе буду наливать, окей? — Окей, — кивнул Мин, — налей мне сюда своих губок, сладкий, — и показал на свой рот. Чимин засмеялся и притянул его к себе. — Ты что, наклюкался, профессор мой дорогой? — Я? Нет! А вот ты голый и бесстыжий. — Хочешь тоже раздеться? — Не-а. У меня же нет таких сисек, — Юнги помацал Чима за упругие мышцы груди и одобрительно причмокнул. — А тебе такие и не пойдут, хен. У тебя другая красота. — Это какая? — Изящная! — О как! — Ага. — Эй, бармен, мне добавки пожалуйста! — крикнул, перегнувшись через стойку, Хосок. — О, а вы чего тут? — Обсуждаем сиськи. — Сиськи? — Хосок оборачивается на остальных, пляшущих вокруг заголенного Чонгука, и выгибает бровь. — Вы же в курсе, что вы на гейской вечеринке? — А, ну так мы гейские сиськи и обсуждаем! — А-а! Ну тогда ладно. Наливайте, и го к нам, там Намджун засунул свою кредитку Чону в трусы, я чуть не умер от смеха. — Аха-ха… Тэхен все также отжигал в прикрывающей зад рубашке и носках, на голове был повязан непонятно откуда взятый галстук, свисавший на висок залихватски, как у пирата; Чон танцевал приват для Намджуна, а тот сидел посреди всех на стуле, орал что все уплачено и мацал мощные ляхи. Танцпол был похож на оргию — мелькал огнями, гудел басами — и поэтому, когда Мин, ленивенько поводя стакашкой, присоединился-таки к танцам, все просто радостно приняли его в круг, уже ничему не удивляясь. Чимин позади него улыбался, отхлебывая из своего и любовался костлявым танцем ворчуна, уже подумывая — а не утащить ли этот аппетитный суповой набор в укромное местечко, пока он готовенький? Но музыка отвлекла его от предательских мыслей, он отставил стакан и влился в танец, сразу став центром внимания, ему хлопал даже Джун, уже куда-то девший стул и убедительно дрыгавшийся в медузьих конвульсиях. Это было очень смешно, особенно если вспомнить, кто такой Ким Намджун, гроза универа, и вот нате — дрыгается, причем искренне считает это танцем, но все же это потрясающе мило, Чонгук тоже над ним орет, но танцует рядом, сверкая улыбкой в светомузыке. Чимин заметил, что Тэхен пытается что-то снимать, мягко отнял у него телефон, спрятал за бар и увлек на танцпол, на ходу утаскивая Чонгука. — Систар хорео знаете? — кричит им через музыку. Парни улыбаются в стиле «обижаешь, епта!», Чим кивает, наказывает его ждать, идет к колонкам, музыка тихнет, вызывая жалобный вопль, но он, продолжая рыскать в плейлисте, с профессионализмом тамады продекламировал: — Дамы!.. кхм, Господа! А сейчас вашему вниманию будет представлен любимый всеми танец под мегахит группы Систар — Элон! — все заорали от восторга. — Танец исполнят Чонгук, Тэхен, и ваш покорный слуга!

Alone — Sistar

Под дружные аплодисменты полились первые аккорды чувственной песни, Чим встал между двумя дылдами и принял позу, переглянувшись с ними. — Подождите! — вдруг заорал Хосок и кинулся к Тэхену, подвязывая ему на бедра чонгукову рубашку. — Иначе я не выдержу этого зрелища! — Черт, чувак, ты должен мне рубашку! — засмеялся Гук. — Все, девочки, го! — скомандовал Чим, и они начали, успев вступить вовремя в партию. Профессора свистели и аплодировали, а парни изгибали спинки в чувственных па, вытягивали ножки и стреляли страстными взглядами, и получалось у них отлично, даже в пьяном состоянии. Слюни у старших провисли до пола, Хосок схватился за щеки и восторженно выл, любуясь своим мальчиком, длинными ножками в носках рисующим узоры в воздухе, Намджун играл в болельщика, выкрикивая почти голому Чонгуку «вперед, детка!», а Юнги просто завис, уставившись на всех троих и охуевая. И ладно Тэ, почти одетый и прилично хеном подвязанный, но Чимин с голым торсом и Чонгук в одних трусах, выдающие такие прогибы — это нечто, особенно в контексте — я вот его имел, и этого тоже имел, ебать я красавчик! Юнги этим мыслям гаденько хихикает, попивая цветную бурду, получает хитрый взгляд Чима и пинка в бок от прозорливого Хосока, но хихикать не перестает. — Что, извращуга, сравнил нас двоих? — говорит Чим ему в ухо, когда танец заканчивается и под общие аплодисменты они откланиваются публике. — Много будешь знать — скоро состаришься, — хитро лыбится Мин. — То-то я и смотрю, песок по полу, не ты ли сыпешься, дедуль? — Ах ты скотина! — Юнги лупит Чима по голым сиськам зажатым в кулаке пустым стаканом. — Воу-воу, порежешься еще, сладкий мой! Дай-ка сюда этот стакан. Вот так. А теперь иди сюда. Плейлист вовремя разражается медленной композицией, все разбиваются по парам, и настает время романтики. Чимин чуть приглушает свет, ловит снова Юнги в объятия, и дальше уже вечеринка сбавляет темпы, погружаясь в полудрему уставших и подпитых тел, понемногу приземляющихся на диваны и соловело прикрывающих глаза. Первыми уходят Хосок и Тэхен, потому что один спешит домой отпустить няню, сидящую с ребенком, а второй к родителям. — Отличная вечеринка, Чиминни! — хвалит Хоби. — И даже никто не убился! — Спасибо, профессор, рад, что вам понравилось! — У тебя просто дар тусовщика! Мы были с тобой в самых надежных руках этим вечером! Чимин склоняет голову в благодарном поклоне, прижимает к себе болтающего со стаканом Юнги, дает напутствие — куда правильно выйти и вызвать такси - и напоминает не палиться вместе. Двое уходят, сто процентов задержавшись на лестнице, чтобы позажиматься, Чим косится на целующихся без зазрения совести на диване Чона и Джуна, отвлекает Мина от увлекательной дискуссии с посудой и говорит: — Скажи мне честно, ты готов? — К чему? — Я говорю — ты пьян? — Чёй-та я пьян? Нормальный я. — М-м. Ну, сейчас проверим. Подожди секунду. Чим подходит к дивану, тактично покашливая, старается не замечать, куда запущена рука Чонгука професору, от чего штаны того встали бугром, улыбается и говорит: — Дорогие мои, бронь до утра, можно не спешить, но умоляю вас — будьте здесь, окей? — М-м… — Намджун? — М-м? — Посмотри на меня! — Я тебя слышу, Чимин, — глаза Джуна с поволокой, он смотрит на Пака и вздрагивает, потому что Чонгук продолжает свое дело, плечи профессора расходятся, когда его выгибает, Чимин даже залипает на секунду в такого Ким-кесуннима, похожего на божество в своем возбужденном величии, снова прочищает горло и повторяет: — Будьте здесь, окей? Никаких прогулок, иначе запалимся! — Хорошо…агрм… Чим… Чонгук, черт… Чим разворачивается на пятках, чуя, как самого подпекло от этих двоих, видит прямо по курсу свое качающееся чудо, невероятным образом живое после той дозы, что ему дали, от которой любого из них тут развезло бы в слюни, а этому хоть бы что. Так и знал — он внутри железный, этот тощий. Подходит, берет его под бедра и закидывает на себя. Мин послушно хватается за плечи и улыбается. — А мы с тобой пойдем наверх, хен. — Катай меня, большая черепаха! — Юнги вскидывает руку и указывает направление, абсолютно противоположное спальням. Чимин смеется. — Трезвый он, ага, как же. Юнги фокусирует на нем взгляд с видом оскорбленной добродетели, щурится и, прокашлявшись, довольно внятно выдает: — Ты думаешь, я не знаю, что ты мне подлил, пиздюк? — О чем ты, хен? — М-м, молчи уже. Я эту хрень отличу на вкус даже среди двадцати ликеров вкучу. И ты, пиздюк, явно наболтал мне лошадиную дозу. — И как же ты это понял? — Чим сделал первый осторожный шаг вверх по лестнице. — Понял. Так что, если ты думаешь, что я никакой — ты ошибаешься. Просто эта дрянь замедляет меня. — М-м… Как интересно. — Тебе придется постараться сегодня, мелкий, — в мутном взгляде Мина плавает что-то опасное и дразнит Чимина неимоверно. — Ты хочешь чего-то особенного? — Чим делает еще шаг вверх, и выглядывает за его спину, убеждаясь, что лестница кончилась. — Оу-у, да, — лыбится Мин. — М-м, мне даже интересно. И что же это? — Нам понадобится лед! — Легко! Только мне придется сходить вниз. — Дуй. Мне куда? — оглянулся Мин, слезая с паковых рук. — Вот прямо в эту дверь. Кровать подвесная. — Ишь ты. Я жду тебя, в общем. Мин снова качнулся, Чимин расставил руки, пока тот не отошел подальше от лестницы, и только после этого спустился к бару, вытащил из холодильника ведерко со льдом, и уже почти ушел, выключив свет на стойке, когда услышал особенно протяжный стон с той стороны, куда старался не смотреть — и не удержался. — Ох, м-мать… — только и смог он сказать. Там, на диване, абсолютно голый Чонгук, оседлавший откинувшегося Джуна, ритмично опускался и поднимался, запрокинув голову назад, отчего его мощная шея казалась еще толще, а прекрасное тело играло мышцами и жилами, как великолепный инструмент. Руки профессора — одна на чоновом нехилом стояке, другая на бедре — властно направляли его движения, и все это под пристальным взглядом Намджуна, с которым Чимин сейчас ни за что не хотел бы пересечься глазами — иначе он больше не сможет на него на парах спокойно смотреть. Чонгук вдруг открывает глаза, и Чимин встречается с ним взглядом, вздрагивает, делает руками извиняющийся жест, собираясь свалить, но Чонгук удивительно спокоен — продолжает двигаться, прожигая взглядом, и, когда Джун прикладывается губами к его животу, одними губами говорит Чимину, склонив голову и хитро улыбнувшись: — Нравится, мягонький? Чимин сглатывает огромный ком возбуждения, чуть не подавившись, улыбается в ответ и показывает палец вверх. Чонгук ухмыляется и снова сосредотачивается на Джуне, а Чимин, наконец, уходит наверх. — Я принес лед, хен, как ты просил! Он закрывает дверь, поворачивается и смеется. На огромной подвесной кровати, сладенько обняв подушку, спит блаженным сном маленький гигант большого секса. И первое желание — насыпать ему льда за шиворот — проходит, когда Чим оказывается ближе и невольно засматривается на такого красивого во сне Юнги. Он ставит ведерко на тумбочку, садится рядом и какое-то время любуется. Потом накрывает спящего одеялом и целует в лоб. — Эх ты. Я думал, ты продержишься подольше. Ну спи. Выключает свет, раздевается до трусов и ныряет под одеялку позади Мина, притягивая его к себе. Тот тут же обнимается, как кот, мурчит во сне и прижимается поближе, выдавая: — Чонгук-ки… — Ну да, блять, Чонгуку сегодня фартит, он и там и тут у тебя во сне. Вот же пиздюк, — смеется Чим, но все равно прижимает к себе.