Dipladenia

      Весь следующий день Виктор показывал мне программу, а я жадно впитывал, но при откатке понимал, что я делаю это не так идеально, как он. Мама Поросенка попросила его помочь по дому, поэтому он не смог присутствовать на наших репетициях, так жаль (нет). — Юрий, тебе нужно сконцентрироваться. Ты должен ощутить Агапе внутри себя, понимаешь? Она должна занять все твои мысли, вести тебя, словно сердце Данко. — С каких это пор ты блещешь литературными знаниями? — Делаю глубокий выдох, а после поднимаюсь над землей в тройном сальхове, но не докручиваю, поэтому лечу прямо в объятия Виктора, который, кажется, пребывал в небольшом шоке, — ой? Нагло улыбаюсь в его грудь, утыкаясь носом в мощную шею. — Сколько раз я говорил, чтобы ты не болтал во время прыжков?, — чувствую затылком его сверлящий взгляд, но когда тёплые ладони касаются моей спины, по телу бежит табун мурашек, отчего покалывает кончики пальцев. Чёрт. — Ну, Витяяя... — Или ты хочешь сломать себе спину и забыть о своей карьере?, — он поднимает моё лицо за подбородок и смотрит так пронзительно, что я, кажется, краснею. — Нет, не хочу, но я не виноват, что и ты влияешь на ме... — Ой, я не вовремя? — Противный писклявый голосок Свина заполняет собой всё помещение, отдаваясь эхом где-то в самом конце. Да, ты чертовски не вовремя. — Юри, это наглядный пример того, что может случиться, если ты будешь болтать во время программы. — Да, Витя согласился побыть моей подушкой безопасности, — ехидно улыбаюсь, но не встаю с Никифорова. — П-понятно, ну, я пойду... — Ты можешь... — ...Закрыть за собой дверь с той стороны? Спасибо, Свин, — вновь падаю головой на грудь Виктора, прикрывая глаза. — Что он сделал? Почему ты его ненавидишь? Пытается украсть тебя у меня, идиот. — То же, что и все остальные. Я не обязан симпотизировать ему только потому что он недофигурист. Я никому ничего не обязан. — Ревнуешь?, — чувствую, как сердце пропускает удар, но всё же поднимаю голову со слегка изогнутой бровью. — Погоди, мне твоё самолюбие в ухо попало, можешь повторить? — Ревнуешь, я знаю. Поэтому ты и примчался сюда. — Ещё чего, — дую губы от обиды, что меня раскусили так сразу. — Иначе, зачем ты преодолел семь с половиной тысяч км на самолете? — Виктор, тебе говорили, что ты страдаешь манией величия? Весь мир не крутится вокруг тебя... — Зато ты крутишься, — он забирается пальцами под мою футболку, и тело тут же отзывается легким вздрагиванием. — Я прилетел только потому что одна выскочка улетела хрен зачем и куда, бросив свою карьеру. — И тебя. — Да, и меня. Ты обещал поставить мне программу для дебюта, если уже забыл. — И только? — Его широкая ладонь давит на спину, отчего я почти дотрагиваюсь до губ Виктора. — А что ты хотел услышать?, — усмехаюсь и смотрю прямо в его глаза. — Например то, что ты шептал во сне, когда остался у меня. — Чёрт, а вот этого я не ожидал. Глаза заметно округляются и Витя видит это, поэтому облизывается, дотрагиваясь кончиком шершавого языка до моих губ. — Я хочу, чтобы ты сказал это будучи бодрым. — Я... я ничего... не помню. — А твои розовые щёки говорят об обратном. У тебя нет красного маркера? Сегодня я целых два раза смутил самого Юрия-я-хожу-с-каменным-лицом-Плисецкого. — Отвали, идиот, — пытаюсь встать, но он ловко кладет меня на лопатки и оказывается сверху. — Хочешь меня? — Холодно, альо! Я сказал отвали, дебила кусок!, — я пытаюсь оттолкнуть его, но Некифоров обхватывает мои ладони рукой и поднимает их над головой, слегка дотрагиваясь до моей шеи губами. Его умелый язык вырисовывает замысловатые узоры, а я уже забываю, что только несколько секунд назад хотел ударить его, потому что сейчас я вообще не шевелюсь. — Юрий, не забывай дышать, — он нежно прикусывает кожу зубами, из-за чего из легких вырывается тихий стон, который я не успеваю заткнуть, — Вау, мне нравится. Сделаешь так ещё раз? Он некоторое время издевается над моей шеей, а я стараюсь заткнуть себя, кусая до крови губы. — Так не честно, открой ротик, — он грубо целует, сминая губы и прикусывая язык, а когда я пытаюсь отстраниться, чтобы элементарно сделать глоток кислорода, Витя сжимает мой член, из-за чего из груди вырывается полустон-полускулёж, который эхом раздается по всему залу. — Кажется, твои стоны вошли в тройку моих фетишей, а что будет, если... — Виктор, мама попросила передать, что ждет вас на ... обед. — Хорошо, мы придём через полчасика, подождёшь меня возле моей машины? — Я сильно кусаю его за шею, оставляя синяк на память, а как только Свин покидает помещение, ударяю кулаком Витю в лицо, тут же отталкивая его и поднимаясь со своего места, направляясь в сторону бортика. — Я же сказал. Ревнуешь, — разворачиваюсь и показываю ему фак, а после бегу, что есть сил в раздевалку.       На обед к Кацуки я так и не пошёл, ссылаясь к тому, что перед выступлением я почти не ем. Конечно, и здесь была доля правды, но больше всего я сейчас не хотел пересекаться с этим... Виктором.